Часть 21 Прорыв к Кавказу. Дорога к Москве

Весна сменилась ранним, тревожным летом. Фронт, который ещё недавно казался стабильным, начал трескаться Решение Покрышкина На закрытом совещании Генштаба Покрышкин сделал ход, которого ждали не все: — Мы не будем ломиться напрямую к Москве. — Мы обойдём. Через Кавказ.Генералы переглянулись. — Кавказ — это нефть, горы, узкие проходы… — И символ, — перебил Покрышкин. — — Кто контролирует Кавказ, тот контролирует снабжение, фланги и мораль.Цель была ясна: оторвать немецкие силы от центрального направления, лишить их топлива и открыть путь к Москве с юга.Операция началась без громких заявлений. Южные армии РФ внезапно ускорили наступление; Немецкие гарнизоны ожидали оборону, а получили манёвр и обход; Удары шли не по городам, а по: перевалам, железным дорогам, нефтехранилищам, штабам.Партизаны и диверсанты, подготовленные ещё до войны, активизировались: — Немцы теряют связь между армиями, — докладывала разведка. — Топливо задерживается. Танки стоят. Авиация летает реже.Горные бои были жестокими, но короткими. Немецкая армия была сильна на равнинах — в горах она теряла своё преимущество.Российские части закрепились на ключевых перевалах; Южные нефтяные районы переходили под контроль РФ; Немецкие командиры запрашивали подкрепления, которых не было.Один из немецких офицеров сказал в перехваченном сообщении: «Если мы потеряем Кавказ — Москва станет вопросом времени».Паника в Берлине В Берлине впервые прозвучало слово, которое раньше запрещалось: — Отступление. Борман требовал удерживать позиции. Военные понимали: фронт растягивается, резервы тают.— Они не берут города. — Они берут время и ресурсы, — говорил немецкий генерал. — И мы проигрываем и то и другое.Москва ближе, чем кажется Для России эффект был колоссальным: Южный фланг Германии оказался под угрозой окружения; Немецкие силы начали снимать части с московского направления, чтобы спасти Кавказ; Линия обороны вокруг Москвы ослабла. В Новосибирске доклад был коротким:— Кавказский фронт стабилизирован. — Мы приблизились к Москве не километрами — стратегией. Покрышкин молчал, затем сказал:— Москва — это не город. — Это момент. — И мы к нему приближаемся. Шукшин смотрел на сводки иначе: С одной стороны он радовался победам но с другой стороны понимал Победа федерации это победы Покрышкина и Единства . война начинает менять не только карту, но и внутренний баланс власти. После войны, — сказал он тихо, на секретном совещание партии страна уже не будет прежней и не дай бог но возможно скоро запахнет диктатурой. Южные ветры несли запах нефти, дыма и пороха. Кавказ был взят не флагами, а расчётом. Немецкий фронт гнулся. Москва — всё ещё далеко. Но теперь она в зоне досягаемости. Война вошла в фазу, где победа стала возможной.