Часть 22 Битва за подступы к Москве

Осень пришла рано. Туман стелился над равнинами, дорогами, полуразрушенными узлами снабжения. Москва ещё не была видна — но она уже чувствовалась.Последний рубеж Германии Немецкое командование понимало: если русские выйдут к подступам — удержать столицу будет почти невозможно.Были стянуты: элитные части, последние резервы, техника, снятая даже с других фронтов. — Здесь мы их остановим, — говорили немецкие генералы. —— Или войны больше не будет. Оборона была глубокой, эшелонированной, выстроенной на скорую руку — но с отчаянной решимостью.Наступление РФ началось без громких лозунгов. Сначала — артиллерия. Не шквал, а методичный, точный огонь. Затем — авиация, бьющая по штабам, узлам связи, колоннам снабжения.И только потом — пехота и механизированные части. — Они не давят, — докладывал немецкий офицер. — — Они нас разбирают по частям. Контратаки Германии захлёбывались: не хватало топлива, связи, времени.В один из дней наступление замедлилось. Немцы нанесли мощный контрудар, прорвав участок фронта. В Генштабе повисла тишина. — Если они удержат этот выступ, — сказал генерал, — — мы потеряем темп. А с ним — инициативу.Покрышкин взял паузу. Затем отдал приказ: — Вводим резервы. — Сейчас. Не завтра. Это был риск. Но другого пути не было.В этот же день Шукшин сделал то, чего от него не ждали. Он выступил по радио и в парламенте. Без лозунгов. Без пафоса.— У власти бывают разные взгляды, — сказал он. — — Но у страны — один фронт. — Сейчас — не время для раздоров. Он прямо заявил:— Правительство и президент действуют законно и необходимо. — Победа под Москвой — это не победа партии. — Это выживание государства.Покрышкину доложили коротко: — Шукшин с нами. Публично. Президент кивнул: — Значит, идём до конца.Резервы вошли в бой ночью. Фланговый удар. Разрыв немецкой линии. К утру стало ясно: контрудар захлебнулся.Немецкие части начали отход; Связь между армиями нарушилась; Линия обороны под Москвой треснула. Один из перехватов: «Мы больше не удерживаем внешний периметр».Российские части вышли к последнему оборонительному кольцу. Москва была всё ещё впереди — но теперь это был вопрос дней, а не месяцев.В штабе повисла тишина другого рода — тишина перед финалом. Покрышкин сказал: — Мы не штурмуем город вслепую. — Мы берём его так, чтобы он снова стал столицей, а не руинами.Шукшин стоял у окна, слушая фронтовые сводки. — Я не всё поддерживаю, — сказал он помощнику. — — Но если сейчас власть дрогнет, — страна рухнет вместе с фронтом.На западе гремела артиллерия. Москва ждала. Битва за подступы была выиграна. Впереди оставалось главное — решение, как именно вернуть столицу.