Разум среди безумия.

Машина продолжала ехать по ночной дороге,в сторону полицейского участка. Накрытая тяжелой камуфляжной курткой,от которой пахло сигаретами, Эда заметила множество оружия в салоне. Люди, спасшие её, оказались охотниками. Сидевший за рулем взрослый,седой мужчина обернулся, внимательно взглянув на её опухшее лицо и кровоподтёки. — Послушай, дочка, кто это сделал с тобой?Сколько их было?— Спокойным,и уверенным голосом спросил он. Эда сжала пальцы так сильно, что ногти вонзились в ладони. Перед глазами всплыл Марк, И то,как жадно впился в её губы... Оборвав образ каннибала,Эда неуверенно произнесла: — Я... я не видела лица, — выдавила она. — Было слишком темно. Я ехала на машине, но колесо спустило, а дальше...он неожиданно напал сзади... — У нас есть возможность прочесать этот район леса.— вмешался второй помоложе, перестав крутить радио. — Мы слышали про местных уродов, которые живут где то там. Говорят, они мутанты, выродки. Ты видела их? — Я ничего не видела...— Поникнув,ответила Эда. Она лгала. Каждое слово давалось с трудом. Она скрывала правду об убийцах,каннибалах... и эта ложь казалась ей предательством по отношению к убитому другу. Она солгала, будто вычеркнув его из реальности. В её душе столкнулись два несовместимых чувства: вина за будущие жертвы, к которым приведет её молчание, и болезненная, отравляющая благодарность тому, кто сохранил ей жизнь. — Странно... Мы проезжали там, но никакой брошенной машины не видели, — нахмурился водитель. — Как?.. — едва слышно произнесла Эда. — Значит, мы были правы: пропадают не только люди... — Мужчины переглянулись, и в их глазах показался азарт. Впрочем, состояние девушки — её нервная дрожь, бегающий взгляд и разодранная одежда, заставили их смягчиться. Охотники не стали давить сильнее. — Ладно, в участке расскажешь всё шерифу...— произнес водитель, снова покосившись на неё. Эда откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. В памяти всплыло лицо Марка. Марк... она вспомнила его смех, его планы на будущее, которыми он любил делится. А потом — тишина. Тишина,которую прерывал лишь чавкающий звук и нечеловеческие возгласы. Эда пыталась изгнать образы уродов, а в особенности того,кто якобы спас её,и пытался в своем извращенном понимании заботится. —Я скоро вернусь к себе домой,ещё не много...—подумала она про себя,закрыв лицо руками. Охотники привезли её к участку. Отойдя в сторону, они не сводили с неё глаз, пока пересказывали историю ночному дежурному — молодому помощнику шерифа. Когда Эда зашла внутрь, она то и дело оглядывалась, боясь ,что за ней вот вот могут вернутся. Помощник шерифа с беспокойством ,и состраданием на лице проводил измученную девушку в комнату для допросов, повесил на ее плечи одеяло и поставил перед ней горячий чай. — Что же с тобой сотворили... — прошептал он, уже набирая номер шерифа, чтобы доложить о нападении. Эда промолчала.Она лишь сверлила его взглядом, то и дело косясь на открытую дверь допросной. — Заприте двери... — прошептала она. В её голосе прозвучала тревога. — Не волнуйся, здесь ты в безопасности, — ответил он. Мужчина с сочувствием коснулся её плеча. — Отдохни немного. Позже ты должна будешь всё рассказать, постарайся вспомнить детали, хорошо? С этими словами он вышел, оставив её одну. Эда осталась в комнате, периодически поднимая взгляд на полузакрытую дверь и небольшое окно. Каждый шорох за пределами комнаты заставлял её вздрагивать. На столе рядом стояла чашка горячего чая, но она не могла заставить себя сделать ни глотка: волнение сжимало горло. Она лишь надеялась, что ей помогут вернуться домой быстрее, чем возможно,за ней успеют прийти. В это время Трёхпалый всё ещё стоял в тени деревьев, не находя себе места. Его изуродованное лицо исказилось.Это были сомнения: уйти или вернуть её... Он знал единственный путь — охотники повезли её в ближайший полицейский участок. Он помнил,как подавив инстинкт убийцы ,почувствовал её кожу — соленую от пота и слёз. Познавая в этот раз не вкус еды, а человека,которого он впервые не захотел съесть. Сзади Трёхпалого треснула ветка. Из густой чащи леса показались его братья. Одноглазый с силой передал нож Трёхпалому и сердито указал пальцем на дорогу, издавая рычание. Он требовал преследования, прекрасно поняв, что «живая кукла» младшего брата ускользнула. В ответ Трёхпалый издал короткий, резкий и безумный смешок: «Ехе-хе-хе...» Это был сигнал к новой охоте. Он был всё таки полон решимости вернуть то, что так нагло украли у него из под носа. Ночь в маленьком городке на окраине лесов Западной Вирджинии была тихой, но в полицейском участке ,куда привезли Эду,вскоре эта тишина будет в прошлом... Троица каннибалов бежала по краю леса возле дороги так быстро,словно тени. Приблизившись к участку, они замедлились, превратившись в осторожных хищников. Обходя здание по периметру, братья встали у небольшого окна. Внутри, в тусклом свете от настольной лампы, они увидели одинокого дежурного. Он сидел спиной к окну, не подозревая, что за его спиной из темноты наблюдают три пары безумных глаз. Переглянувшись, братья издали едва слышные, довольные смешки, предвкушая расправу. Пилозубый бесшумно подошел к задней двери, возле мусорных баков. Одним резким, мощным рывком он сорвал засов. Дверь открылась. Коротко кивнув братьям в сторону темного коридора, он подал знак: путь свободен. Охота внутри здания началась. Помощник шерифа сидел за столом поста. Он пил свой остывший кофе, читал газету,и изредка поглядывал на мониторы. Он не почувствовал движения воздуха за спиной.. Когда Трёхпалый возник из тени, его действия были быстрыми и профессионально жестокими. Один точный удар ножом в шею, и мужчина даже не успел вскрикнуть, медленно скатываясь по креслу. В эту же секунду они замерли, услышав зазвонивший телефон. Звонок был от шерифа,который должен был скоро подъехать. Мужчина, всё ещё живой, из последних сил прижимал ладонь к ране, из которой хлестала кровь. Он пытался дотянуться до мобильника, но Одноглазый перехватил телефон первым. С безумным оскалом он с силой бросил его о стену с громким смехом, который тут же подхватили остальные братья. — Вы... — только и успел прохрипеть окровавленный мужчина, прежде чем тяжелый ботинок Пилозубого опустился на его лицо, обрывая слова. В коридоре теперь зловещая тишина, нарушаемая лишь их хриплым дыханием.Дело было сделано. А это время Эда сидела на кушетке в комнате для допросов. Она обхватила колени руками и смотрела в темное окно, за которым шумели деревья. Внезапно она услышала шум и знакомый до дрожи смех, доносившийся из-за полузакрытой двери. Эда взглянула в ту сторону и сквозь щель увидела знакомые черты лица, которые будут преследовать ее в кошмарах до конца жизни. Изуродованное шрамами лицо Трехпалого смотрело прямо на нее. Свет из коридора осветил его желтоватые зубы и безумные глаза. Он поднял руку и игриво помахал ей, растянув губы в подобии приветливой улыбки. Эда застыла. Она крепко зажмурилась, надеясь, что это лишь её воображение. — Нет, нет, нет... — шептала она. В коридоре гремели братья, круша всё на своем пути. Свет в участке замигал и окончательно погас. Трёхпалый, не переставая улыбаться, медленно двинулся к ней, протягивая изуродованные руки. Эда вжалась в угол кушетки...сердце колотилось так бешено, будто вот вот готово было остановиться. — Не надо, отойди от меня! — сорвавшимся голосом выкрикнула она. Но Трёхпалый подошёл вплотную. Он медленно опустился перед ней на пол, положив изуродованную голову ей на колени. Руки, привыкшие убивать, обхватили её ноги — это походило на немую мольбу о прощении. В нос ударил резкий запах сырой земли и гнили, исходящий от его волос. — Отвали от меня! — закричала она. — Ты чудовище! Не смей меня трогать! Эда с силой оттолкнула его, и он, не ожидавший сопротивления, повалился назад. В то же мгновение в его глазах вспыхнул знакомый звериный взгляд. Он издал рык, от которого Эда в ужасе закрыла лицо руками. Обида и ярость заставили его вскочить на ноги. Он замахнулся ножом на нее, готовый растерзать за этот отказ, за ту минуту слабости, которую он себе позволил. Резким, сильным движением он отдернул её руки от лица. Его нож замер в нескольких сантиметрах от ее головы. Время словно застыло. Из коридора доносились крики и дикий смех его братьев, треск ломаемой мебели и сработавшей сигнализации. Трёхпалый, всё ещё держа нож возле ее головы, вглядывался в её глаза. Он видел в них своё отражение — уродливое, страшное лицо существа, которому не место среди людей. Его рука дрогнула. Яростный оскал медленно исчез с лица, сменившись выражением глубокого замешательства. Эда видела, как привычный инстинкт в его глазах борется с чем то иным... Но в ту же секунду, словно очнувшись, Трёхпалый с такой силой ударил ее ладонью по лицу, что Эда едва не рухнула. Она прижала руку к горящей щеке, глядя в пол, не смея снова встретиться с ним взглядом. Она ждала следующего удара или ножа, чувствуя, как внутри неё что то окончательно надломилось. В этот момент в комнату ворвались братья. Они жестами и звуками показывали словно нужно поторапливаться пока не приехало подкрепление. Трёхпалый схватил Эду за запястье, потянув на себя. — Нет! Нет! Помогите,нет! — закричала Эда, она отбивалась свободной рукой, вцепляясь ногтями в его жесткую кожу, и упиралась ногами в пол. Пилозубый издал недовольный рык и оттолкнул Трёхпалого в сторону. Он с силой подхватил Эду, перебросив её через плечо, как мешок. Она начала колотить его по спине, но для массивного мутанта это были лишь слабые, едва ощутимые толчки. Эда пыталась кричать из последних сил, но её отчаянный вопль заглушали вой сигнализации и нарастающий шум сирен полицейских машин, которые вот вот должны были приехать. Они выскочили через заднюю дверь и растворились в ночной тени. Трёхпалый бежал рядом, не сводя глаз с болтающейся головы девушки. Он видел её растрёпанные волосы и слышал срывающийся от ужаса голос. Когда они достигли леса, свет фонарей окончательно исчез, а звуки сирен стали тише. Эда видела лишь, как удаляется то место, где ей могли бы помочь... Трёхпалый издал протяжный, торжествующий крик. Он знал: здесь власть принадлежала только им. Хижина встретила их тем же сильным,и тошнотным запахом. Когда Пилозубый грубо сбросил Эду с плеча на грязный пол, она сжалась в комок,и рыдала. Трёхпалый, едва оказавшись дома, начал метаться по комнате, расчищая пространство в углу. С усердием он притащил откуда то старый потрепанный матрас, со следами старой крови,и бросил сверху гору тряпья. Затем он принёс треснувшее зеркальце, ту самую расчёску и какой-то старый журнал, аккуратно выставив их в ряд перед Эдой. Трёхпалый то и дело оглядывался на неё, издавая короткие вопросительные звуки, словно спрашивал: «Тебе нравится? Это всё для тебя». Эда смотрела на эти «подарки» и не понимала, чего он хочет и зачем ей всё это нужно. — Отойди! Мне ничего от тебя не надо! Я просто хочу уйти отсюда, пожалуйста... — со слезами в голосе кричала она. Пилозубый и Одноглазый, переглядываясь, наблюдали за младшим братом с явным недоумением и нарастающим раздражением. Тяжелая дверь хижины захлопнулась: Пилозубый и Одноглазый отправились проверить, не выследили ли их. Звуки их шагов затихли в лесной чаще. В доме воцарилась давящая тишина, нарушаемая лишь треском старой лампы и хрипящим дыханием Трёхпалого. Он медленно подошел к Эде. Осторожно, но настойчиво он подтолкнул её к матрасу, заставляя лечь. Эда подчинилась — не из послушания, а от парализующего страха, понимая, что теперь она один на один с монстром. Трёхпалый лёг рядом. Эда затаила дыхание, когда почувствовала его пальцы — грубые, грязные, те самые, что недавно лишали людей жизни. Но сейчас они касались её почти невесомо. Он нашёл взглядом её ногу — ту самую, которую сам ранил ножом во время её попытки побега. Трёхпалый начал медленно водить пальцем вокруг поврежденной кожи. Его прикосновения были ритмичными, словно он пытался «загладить» боль, которую сам же ей причинил. От этих «заботливых» прикосновений Эду пробирала дрожь. Внутри всё переворачивалось от отвращения. Она осторожно отстранилась и приподнялась. Трёхпалый тут же замер, не сводя с неё пристального взгляда. Она начала лихорадочно показывать жестами: поднесла ладони к лицу, имитируя умывание. —Мне нужно в туалет...— а затем указала на дверь. Трёхпалый озадаченно наклонил голову набок. Он долго вглядывался в её движения, и в его глазах читалось усилие сообразить, чего она хочет. Эда повторила жест, едва сдерживая дрожь в руках. Наконец, в его взгляде промелькнуло понимание. Он резко поднялся и схватив её за предплечье, с силой поднял. Когда они подошли к двери,Трёхпалый, не выпуская её руки, попытался зайти внутрь вместе с ней. — Нет! — Эда вскрикнула и уперлась свободной рукой в дверной косяк. — Пожалуйста, не надо! Я сама! Она отчаянно мотала головой и указывала ему за дверь , стараясь жестами показать, что он должен остаться снаружи. Она видела, как он напрягся, как его челюсти сжались от недовольства. Секунды тянулись вечностью. Трёхпалый глухо зарычал, но всё же разжал пальцы и отступил на шаг, оставаясь стоять прямо у входа. Эда быстро зашла в комнату , и захлопнула дверь. Она прислонилась спиной к холодным доскам, чувствуя, как её бьет сильный озноб. Она была одна, но знала: за тонкой дверью, прямо за её спиной, стоит чудовище, которое больше не спустит с неё глаз. Заметив под самым потолком небольшое окошко,Эда бросилась к нему.Сердце колотилось... Взобравшись на старый бак, она дрожащими пальцами отодвинула ржавую щеколду и уже наполовину высунулась наружу... Но в этот миг дверь с грохотом открылась. Трёхпалый, чьё чутьё было острее любого слуха, мгновенно разгадал её замысел. С яростным рёвом он бросился к ней, обхватил её талию своими железными руками и с силой дёрнул назад. Не удержав равновесия, они оба рухнули на грязный пол. Эда больно ударилась спиной, но не успела даже вскрикнуть: Трёхпалый нащупал рядом какой-то тяжелый предмет и с силой ударил им по голове Эды. В глазах на мгновение потемнело от резкой вспышки боли. — Убей меня! Просто убей! — срываясь выкрикивала она в его искаженное лицо. — Ты чудовище... Слышишь?! Её голос дрожал от смеси ужаса и злобы. Она выплескивала в этот крик всю свою боль, надеясь, что слова подействуют на него. Трёхпалый на мгновение замер. Он схватил её за плечи и с силой встряхнул, словно пытаясь заставить замолчать. Когда Эда обессиленно затихла, всхлипывая и не в силах больше сопротивляться, он медленно протянул руку к её голове. Его пальцы коснулись места удара. Затем он рывком поднял её с пола, вытащил из комнаты, и буквально швырнул обратно на матрас. Тяжелая дверь хижины с грохотом ударилась о стену. Первыми, тяжело дыша, вошли Пилозубый и Одноглазый, но следом за ними, пугающе спокойным шагом, вошел Мейнард . Эда замерла, глядя на вошедшего. В отличие от изуродованных братьев, этот человек выглядел почти нормально: обычное, с морщинами лицо старика, седые волосы, приличная человеческая одежда. Но от него веяло такой ледяной угрозой, какой не было даже у мутантов. Это был серийный убийца, который скрывался тридцать лет, оставаясь невидимым для закона — истинный разум и злая воля этой семьи. Лицо Мейнарда было бледным от ярости. — Идиоты... Вы хоть понимаете, что натворили? Вы разнесли участок и оставили гору улик. Теперь нас будут искать не только копы. Те охотники, чью сестру я прикончил много лет назад... вы думаете, они забыли? Они годами ждали повода, и теперь они перевернут каждый камень в этом лесу, чтобы добраться до нас!—Мейнард сорвал с себя куртку и швырнул её на стол. Его взгляд, лишенный всякого сострадания, остановился на Эде. Он сразу понял по расставленному барахлу возле нее, и матрасу, что девушку притащили сюда не для еды. — А это еще что за сцена? — Он подошел ближе, и в его голосе прорезался издевательский смех. — Вы что, нашли себе подружку? Решили в семью поиграть? Вы всерьез думаете, что она добровольно останется жить с такими уродами, как вы?! Мейнард резко обернулся к Трёхпалому, который инстинктивно сделал шаг, загораживая Эду. Мейнард подошел к нему вплотную, почти касаясь своим лицом его изуродованного лица. — А ты... — прошептал он, глядя прямо в безумные глаза Трёхпалого. — Ты правда надеешься, что она когда-нибудь взглянет на тебя как то иначе? Что в её глазах ты увидишь что то, кроме омерзения? Посмотри на себя...она никогда не будет твоей, как бы ты ни старался. Эда замерла, слушая эту жестокую правду. Она видела, как Трёхпалый буквально сжался от его слов, словно от физических ударов. Его пальцы, дрожа от ярости и обиды, потянулись к рукояти ножа на поясе. Но Мейнард, заметив это, ударил его по лицу тяжелой ладонью. —Не сметь!— рявкнул старик. Пилозубый и Одноглазый, издав низкое угрожающее рычание, двинулись на Мейнарда,но тот мгновенно схватил пистолет и наставил его прямо в грудь Пилозубому. Они застыли на месте. — Только попробуйте, — Сказал Мейнард, переводя взгляд с одного брата на другого. — Вы забыли, кто помогал вам все эти годы? Кто учил вас прятаться? Без меня вы — просто мясо, которое пристрелят в первый же день. На место! Оба! Пилозубый и Одноглазый отошли назад , скалясь и издавая недовольные звуки, но подчиняясь его воле. Мейнард убрал пистолет и снова посмотрел на Эду, а затем на притихшего Трёхпалого, который смотрел на него исподлобья. — Запомните: она здесь не гостья. И она не останется здесь надолго. — холодно сказал старик. Он уже взялся за ручку двери, но на мгновение замер и обернулся, скривив губы в презрительной усмешке. — И уберите этот хлам, — он кивнул на зеркальце и потрёпанный журнал. — Развлекаются они тут, понимаешь... Устроили из этой дыры девичью спальню. Нам нужны не игры в семью, а осторожность , если не хотите сдохнуть раньше времени. Мейнард вышел, с силой захлопнув за собой дверь. Этот звук,прозвучал для Эды как окончательный смертный приговор.