ГЛАВА 2.

      — Брось, Рей, ты должна была знать о нём! Это же Кайло, мать его, Рен! — сказала Кайдел, всплеснув руками. — За ним толпы бортпроводниц бегают, а он такой весь из себя, кремень.       — Рада за него, — процедила я.       — Лично он не в моём вкусе, — сказала Роуз. — Не люблю тёмненьких.       — Да какие там тёмненькие? Не важно какой у него цвет волос или кожи, ты просто выбираешь мудаков.       Роуз закатила глаза.       — А вы чем-то похожи, — выдала Кайдел, я удивлённо посмотрела на неё.       — Чего?       Я всё ещё смотрела в сторону эскалатора, где на втором этаже исчез Кайло Рен. У меня потемнело перед глазами. Видимо, упало давление.       — Вы оба неразговорчивые. И ваше прошлое покрыто тайнами.       — Вау, надо же, ты не всех скелетов вытащила из его шкафа и не узнала, как и в каких позах он их трахает? Теряешь хватку, Кайдел, — фыркнула я, и стала искать в сумочке зажигалку, а потом вспомнила, что оставила последнюю пачку сигарет дома.       Не знаю, почему я так завелась.       — Вообще-то, я могу только предположить. Ставлю свою задницу, тебе чертовски интересно, иначе бы ты так не завелась. Твой типаж парней это сраный Донни Дарко, — Кайдел хлопнула ладонью по столу, — у меня есть муж, а Роуз тащится по шотландцам...       — ...Ирланцам, — поправила её Роуз с невозмутимым видом.       — Не важно. Мы обе отмечаемся, но ты можешь не распускать слюнки, у Кайло Рена табу на отношения со стюардессами.       — А со стюартами? — не удержалась я от едкого комментария, чтобы остаться до конца вне зоны подрезаний.       Девочки рассмеялись. Я допила свой кофе и выбросила пустой стаканчик в урну.       — Советую меньше обсуждать коллег. Дойдет до руководства, стажировка на международных рейсах закончится быстрее, чем хотелось бы. Кончено, я не буду стукачить, не переживай, но не все такие как я, — на одном дыхании выпалила я.       Я повесила сумку на плечо и пошла подальше от девочек.       Кайло Рен. Мне кажется я дос их пор помню размер его члена.       Тьфу, какой ужас.       К бабке ходить не надо — это всё при манка для тупых идиоток, чтобы они с большим удовольствием вешались на него. Все в First Order попереспали друг с другом, за исключением пары человек, включая меня. Постоянно кто-то кому-то изменяет, кто-то кому-то врет, кто-то кого-то обсуждает за спиной. Огромное количество отношений заводится не только с пассажирами, но и с топ-менеджерами и сотрудниками аэропорта. Хотя это категорически противоречит правилам. Бедные HR, наверное, рвут от стресса лобковые волосы, представляя, какая Санта-Барбара творится.       А мне своих проблем хватает.       Я вышла на парковку и села в свой «Форд». По пробкам я добралась до квартиры через два с половиной часа. Последни два года я жила в Форест-Хилл, снимала уютную квартиру с балконом, роскошной кроватью с балдахином и прачечной на цокольном этаже.       Интересно, он увидел меня? Узнал? Или просто обернулся, как в плохом ром-коме.       Чтобы как-то успокоиться и выгнуть мысли про Кайло, я стала собирать грязные вещи, которые накопились после перелётов, бросила в микроволновку размораживать буррито с курицей. Даже сходила на пробежку, проветриться. Я привыкла быть одна, мне комфортно существовать в своём мини-мирке. Но иногда перед сном, я возвращалась мыслями, в Техас, где жила со своим дедушкой.       Славные были деньки. Полные счастья.       Я думала, что чем дальше я буду оттуда, тем мне станет легче.       Но это оказалась ложью.       Увы и ах.       А теперь и Кайло.       — Сука, — я пнула мусорное ведро, стоявшее на кухне.       Я открыла телефон, чтобы проверить систему электронного бидинга, не появились ли свободные слоты. Из-за большого количества стажёров на международных рейсах, места разбирались быстро. Почти со скоростью света. Нам дали два месяца для наработки часов, а у меня их не просто мало, их почти нет. Такими темпами меня вычеркнут из программы или понизят в должности.       Уже лёжа в постели, перед сном, я открыл ноутбук и открыла поисковик. Ввела Kylo Ren pilot FAA. Но так и не щёлкнула мышкой. Я его пять лет не видела. Это была всего лишь случайная связь. Секс без обязательств. Клянусь, не вспоминала о нём. Может, почти...       На экране вылезло несколько страниц. Я выбрала глянуть что о нём пишут на Planespotters. Ничего лишнего — свежая фотография в форме, список маршрутов за последний год. За последние полгода он успел слетать из Лас-Вегаса в Нью-Йорк, из Нью-Йорка в Лондон, из Нью-Йорка в Токио. Он налетал более пяти тысяч часов. Это достойно уважения. На форумах о пилотах были упоминания о Кайло, как о «надёжном капитане».       Ни намека на личную жизнь.       Его профили в социальных сетях мне так и не удалось найти.       Следующая неделя прошла в режиме дня сурка.       Полёты. Отчёты. Дом.       Вам курицу или рыбу?       Простите, апельсиновый сок закончился, предложить вам яблочный. И так по кругу.       Я почти не видела Роуз и Кайдел, мы иногда переписывались ними в общем чате. В четверг я увидела своё расписание на следующую неделю. Рейс из Нью-Йорка в Париж. С задержкой во Франции на несколько дней.       От счастья я чуть не станцевала сальсу.       Я не успела встать в очередь и записать своё имя, потому что это бесполезно из-за большой конкуренции. Кто-то мог сказать, что это фигня, а не полёт, только время потеряю. Но меня радовала мысль оказаться один-на-один с городом мечты. Парижем.       Буду ли я идиоткой, если закажу на Амазон красный берет и буду ходить в нём по приезде в Париж?       Я перезвонила, чтобы уточнить, не изменилось ли информация о рейсе, и да, менеджер подтвердила, из-за болезни сняли одну из штатных стюардесс, а моё расписание было не загружено. Сейчас я умнее, поэтому заранее посмотрела погоду в Париже и положила в чемодан всё самое необходимое и, конечно, несколько парадных вещей, чтобы сделать фотки на страничку.       В нервозном состоянии, в день «икс», я приезжаю в аэропорт раньше коллег. Из-за волнения и упавшего давления (снова), ладно, я всего всё списываю на низкое давление, я забываю что брифинг для международный рейсов проводится в другом здании и несусь туда на каблуках. Называется, приехала пораньше. Я залетаю в комнату, когда всё уже началось, и экипаж смотрит на меня, как на дуру, а мне остаётся лишь неловко улыбаться и занять место с краю.       Не можешь оставить положительное впечатление, значит, оставить незабываемое.       Вот мой девиз по жизни.       Конечно, меня бы могли снять с рейса прямо сейчас, но из-за форс-мажора, этого не происходит. Этого бы позора я не пережила. Даже в самом ужасном сне. Мне представляют шесть членов экипажа, пилоты — уже готовят самолёт к полёту. Старшая бортпроводница, Фазма, высокая дама со скандинавской внешностью, выше меня почти на три головы. В отличии от других стюардесс на ней брючный костюм, а не юбка-карандаш.       Мне достаётся подготовка еды к ужину и позднему ужину. Фазма будет со мной, чтобы посмотреть, как я справляюсь со своими задачами. А она, между прочим, работает в бизнес-классе. От этого у меня потеют руки.       Каждый расходится по своим делам. Я занимаюсь проверкой салона с двумя другими девушками — Зори и Базин, пока Фазма заполняет документы, а стюарт, Финн, следит за погрузкой багажа пассажиров.       — Ну что, курочки, готовы к ещё одному умопомрачительному полёту?       Я оборачиваюсь. По Дэмерон, один из бортпроводников-парней.       Он шутливо щипает Зори за ягодицу и та заливается смехом.       — Рей, проверь столовые приборы, — отдаёт приказ Фазма.       Я киваю и иду в нос самолёта, проходя в плотную к Дэмерону, который встал, как истукан, посреди прохода. Меня обдало амбре из сигарет, парфюма и алкоголя. Видимо, у кого-то была бурная ночка.       — А ты новенькая, да? Мы не успели пообщаться, — говорит он. — Добро пожаловать.       — Это Рей Ниима. Она стажёрка, — не даёт мне сказать и слова Фазма. — Памми заболела, видимо, какой-то новый штамм ковида. Я думала заражусь только пообщавшись с ней по телефону.       — Мы всегда рады свежей крови, — сказал По. — Молю, Фаз, не пугай её.       Фазма уходит в сторону кабины пилотов, оставляя нас, а Дэмерон достает аспирин и глотает его, даже не запив водой:       — Она хорошая, только слегка перегибает палку. Не бери в голову.       — Не ври, — к нам подскакивает Зори, которая явно только и ждала, когда старшая бортпроводница уйдет. — Она спесивая корова. Ей никто не нравится.       — Вообще-то кое-кто и нравится, — Дэмерон загадочно подмигивает.       Понятно. Внутряковые шутки.       Я заканчиваю свою работу и смотрю на наручные часы. Совсем скоро из кабины пилота возвращается Фазма в сопровождении высокого рыжеволосого мужчины. Мы жмём друг другу руки. Капитан Армитаж Хакс.       — Париж, эх, Париж. Снова, да, тем же составом?       — Не снова, а наконец, кэп! — говорит Дэмерон.       — Надеюсь, ты подтянул свой французский? Не хочу краснеть за тебя, — сказал мистер Хакс.       Мужчины смеются, и я начинаю себя чувствовать не в своей тарелке.       — Добрый вечер. Расскажите мне, над чем смеётесь?       Мне бросает в холодный пот, а потом в жар, потому что когда Фазма отходит, за её спиной появляется Кайло Рен. И мы смотрим прямо друг на друга.       — Кайло, как всегда! В самую последнюю минуту!       — Я долго ждал свой Убер, — сказал он.       Взгляд у него холодный. Пронизывающий.       Я чувствую себя так, словно меня отчитали на уроке алгебры перед всем классов.       — Это Кайло, наш второй пилот, — говорит Хакс. — А это наш стажёр и...       — Мне неинтересно.       Красноречиво. Ни дать, ни взять. Он окидывает меня взглядом с ног до головы, а потом заходит в кабину пилота, закрыв за собой дверь. Точнее, он ей хлопает. Фазма аж вздрагивает.       — Ты привыкнешь, — шепчет мне на ухо Зори.       — Он всегда такой? — уточняю я.       — Да, — хором отвечают Дэмерон и Зори.       — Он всегда появляется за пять минут до посадки. Никогда не присутствует на брифингах. И не ходит с нами ни в бар, ни на ужин. Тусуется в своём номере. Но он профессионал, что говорится, с большой буквы, — поясняет Зори.       — Всё, хватит трепаться! — прикрикивает Фазма на нас. — Готовимся встречать пассажиров.       Мы расходимся, но я слышу, как По и Зори продолжают шептаться рядом со мной.       — Ставлю десять баксов, что они ночевали не вместе, — говорит По. — Вот Фазма и бесится.       — А разве она не вернулась к мужу?       — Хран знает, нужно напоить Хакса по прилёту и узнать.       У меня начинает болеть голова. Нужно будет одолжить у Дэмерона аспирин.       

***

      — Дамы и господа, командир сообщил, что мы находимся в зоне турбулентности, просим вернуться на свои места и пристегнуть ремни безопасности. Туалеты во время турбулентности будут закрыты, — произносит Фазма на английском, а потом на безупречном французском.       Самолёт трясёт.       Турбулентность застала нас во время раздачи позднего ужина. Пришлось прерваться и как можно скорее усадить гуляющих пассажиров. Я смотрю в иллюминатор, пока застёгиваю ремень безопасности. Впервые я встретилась с турбулентностью, став стюардессой, в двадцать три. До этого я ни разу не летала на самолёте. Тогда я испугалась до усрачки.       Сейчас я сохраняла хладнокровие.       Смерть в результате турбулентности — крайне редкое явление. Официальных данных нет, но, по некоторым оценкам, с восьмидесятых от неё погибло примерно четыре человека. А вот травмы, в том числе тяжелые — совсем другая история.       Фазма повторила свою речь и села рядом со мной.       Она была строгая, безусловно, но мы с ней нашли общий язык. Мне так кажется. Фазма поделилась, как можно повысить свой рейтинг и попасть на лучшие международные рейсы. А ещё, что она англичанка.       Но больше меня волновало другое: как все на этом борту пренебрегают уставом.       Старшей бортпроводнице рекомендовано проверять по внутренний связи пилотов каждые сорок минут, а в ночное время каждые двадцать минут. Меня это искренне удивило. А если что-то случится с капитаном, Армитажем, или вторым пилотом — Кайло?       Я каждый раз оборачивалась, когда Фазма исчезала за дверью кабины пилотом.       — Дерьмо, — прошептала Фазма.       Турбулентность стала невыносимой. Самолёт трехануло. Я слушала все лекции по стрессоустойчивости внимательно, знала как дышать «квадратом», но из-за накопившейся внутри усталости и стресса, меня начала накрывать паника. Небо прорезает молния, и из салона слышны крики детей и взрослых. Кто-то из младенцев заплакал.       Даже если молния ударит по самолёту, то ничего не случится. Мы в безопасности.       Посуда звенит, тележки бьются друг о друга.       Фазма повторяет по телефону, чтобы пассажиры не вставали со своих мест.       Самолёт резко подбрасывает вверх.       — Всё нормально? — спрашивает у меня Фазма.       — Ага...       — Не переживай, над Океаном такой часто бывает. Мы летели как-то из Ланьчжоу, из десяти часов полёта нас трясло в общей сложности девять. Я потом устала закрашивать седые волосы, — продолжает Фазма.       И хотя я понимаю, что с нами ничего не будет, внутренние инстинкты кричат. Я цепляюсь пальцами в ткань юбки. Происходит что-то странное.       Самолёт резко снижается, что недопустимо для рейсов над океаном. Я удивленно смотрю на Фазму, но ни один мускул на её лице не дергается. Телефон загорается. Я пытаясь вспомнить экстренный код для таких ситуаций, что нам сказали на брифинге. Фазма слушает, что ей говорят из кабины пилота, а после переключается на салон:             — Уважаемые пассажиры, мы снижаем скорость, чтобы быстрее обойти грозовые облака, но скоро вернёмся на высоту. Сохраняйте спокойствие.       Через пару минут самолёт возвращается на прежнюю траекторию, и табло гаснет. Я выглядываю из-за шторы и вижу, что пассажиры уже разбегаются — кто в туалет, кто просто размять ноги и поболтать. Конечно, многим стало плохо. И вопросы о безопасности перелёта звучат более чем логично.       Я только выдвигаю тележку обратно в проход, когда меня перехватывает мужчина с третьего ряда у окна. Пиджак, дорогие часы, телефон в руке — он даже не встаёт, просто поворачивается в кресле, перегораживая мне путь.       — Девушка, — говорит он без улыбки. — Вы можете объяснить, что это сейчас было?       Я делаю вдох. Такой, как учили.       — Турбулентность, сэр. Мы уже вышли из зоны грозовых облаков, — отвечаю я ровно, удерживая тележку одной рукой.       — Я летаю часто, — перебивает он. — И такого «сервиса» у меня ещё не было. Самолёт провалился метров на сто.       — Я понимаю, что это было неприятно, — киваю я. — Но снижение было контролируемым. Экипаж действовал строго по инструкции.       Он усмехается.       — По инструкции? А молния тоже по инструкции?       Я чувствую, как внутри что-то дёргается, но лицо остаётся спокойным.       — Самолёты рассчитаны на удары молнии, сэр. Это не представляет угрозы для пассажиров.       — А вы пилот? — прищуривается он.       — Нет. Я бортпроводница.       — Тогда, может, не стоит делать вид, что вы что-то понимаете?       Вот он. Тот самый момент.       Я слегка наклоняюсь к нему, понижаю голос — так, чтобы слышал только он.       — Моя работа — заботиться о вашей безопасности и комфорте. И сейчас вы в безопасности. Если у вас есть жалоба, я с радостью передам её старшей бортпроводнице.       Он смотрит на меня пару секунд, будто решает, стоит ли продолжать.       — Я просто хочу знать, не упадём ли мы, — наконец говорит он, уже тише.       И вот тут я смягчаюсь.       — Если бы существовала хотя бы минимальная угроза, мы бы уже готовились к экстренной посадке. Сейчас всё в порядке, — говорю я. — Хотите воды? Или могу принести что-нибудь от тошноты.       Он отводит взгляд.       — Воды.       — Конечно.       Я разворачиваю тележку и еду дальше по проходу. Уже за спиной слышу, как он кому-то бормочет:       — Ненавижу.       Я заканчиваю обслуживание и возвращаюсь на место. Фазма просит меня заполнить документы, пока будет обслуживать пилотов, потому что Фазма не успевает из-за турбулентности и сложившейся задержки. Капитан Хакс попросил принести ему ужин в кабину. Про Кайло она ничего не сказала.       — Как они меня достали! У меня вообще-то часики тикают, — ворчит Зори, когда я заглядываю к ним в бизнес-класс. — Мне скоро тридцать три.       — Возраст Христа, — комментирует её слова Дэмерон.       — И как это связано?       — Я надеялась склеить богатенького красавчика в первом-классе, и больше никогда не работать, — продолжает жаловаться Зори.       Я прощаюсь с ними и возвращаюсь на место. Фазма копошится в ящиках у меня за спиной.              — Я заполнила документы и положила их на место...Боже, когда нам разрешат носить на рейсах кеды вместо каблуков, — говорю я, наливая себе воды. — Будешь чай или кофе?       — Потому что корни сексизма далеко проникли в индустрию. И мне, пожалуйста, томатный сок.       От неожиданности я вздрагиваю. Клянусь, Кайло материализовался здесь из неоткуда. На его месте стояла Фазма. И почему он так пристально смотрит? Я вытираю воду, что разлила и достаю чистый стаканчик, чтобы налить ему сок, и стараюсь не поворачиваться.       Мы стоим рядом друг с другом, и я невольно вспоминаю наш секс в Мичманском отеле.       — Ваш сок, сэр, — говорю я, протягиваю ему стаканчик.       Кайло смотрит на меня. И только сейчас я замечаю, что у него в одну из ноздрей запихана кровостанавливающая губка. Я смотрю слишком долго на его лицо.       — Вам принести аптечку? — спрашиваю я, уже ища аптечку.       — Нет, уже всё прошло.       Кайло вытаскивает из носа губку, и пару капель падает на пол.       — Чёрт...       — Ничего страшного, ой...       Мы сталкиваемся лбами, оба наклонившись, чтобы приложить к пятну бумажную салфетку. Я отскакиваю в сторону. Кайло вытирает кровь и выбрасывает салфетки в мусорку.       — Было страшно?       — Да. Я первый раз лечу над Океаном, и...       Я прикусываю язык. О чём именно он сейчас спросил? И какая вообще разница?       Может, он вообще меня не узнал? Прошло столько лет и это лишь стандартная ситуация между вторым пилотом и стажёром. Ничего страшного. Просто милая беседа. На его месте я бы также поступила.       — Сок ужасный, — Кайло сплёвывает в стаканчик. — Но тебе идёт стоять на коленях.       — Что?       Кайло не отвечает, он лишь разворачивается и уходит в кабину пилота.       Нет. Нет. Он узнал меня. Ставлю голову на отсечение.       Я чувствую, как щёки начинают гореть.       — Всё в порядке? — из кабины пилота возвращается Фазма.       — Да, я налила Рену сок, но он ему не понравился.       — Ему ничего не нравится. Он не обидел тебя?       — Нет-нет, — поспешно отвечаю я, стараясь занять чем-нибудь руки.       Оставшиеся три часа полёта проходят без суеты. Мы общаемся с Фазмой и По Дэмероном, а потом готовимся садится. Ребята во всю обсуждают планы на вечер и завтрашнее утро. А я решаю, что нужно будет узнать, в каком номере живет Кайло и поговорить с ним. Только поговорить и расставить все точки над «и», чтобы больше не происходили такие ситуации.