Глава XIII

Мало сказать, что это патрулирование заставило Риннерда понервничать! Всю прогулку он находился в напряжении — сначала от попыток не смотреть на шрамы Литоста, а потом — от мыслей о наказании. Хотя, разве есть у них в правилах пункт «Не смотреть на шрамы Литоста»? Вот уж вряд ли! И всё равно было как-то тревожно. Мало ли, что они могут сделать… Хотя, Глюк казался если не добрым, то как минимум достаточно понимающим. На самом деле, это не такое уж и частое явление у бродяг… Впрочем, если сравнивать с домашними, то большинство из них были просто разнеженными, требовательными и тупыми котятами в породистых телах; Куда более приятными являлись те, кто был не породист, а родился на улице и был лишь подобран кожаными. — Ты знаком с Ви, не так ли? — Внезапно заговорил Литост, заставляя его попутчика вздрогнуть. — Ну… Да. И что? — Нахмурился он, насторожившись. — Я вижу, он твой родственник. Хотя… Нет, отец. Я угадал? — Янтарноглазый повернулся к Рину и глянул как-то жутко, будто заглядывая в самую душу для поиска там ответа, что новичку аж стало не по себе. — Угадал… От чего, ради всех святых небес, меня все об этом спрашивают?! — Да потому что он тут, знаешь ли, не самая приятная личность. — Литост отвернулся и возмущенно взмахнул хвостом, скалясь. Было слышно, как в его глотке клокочет утробное рычание. — Вот мы и думаем, может, сынок будет такой же? — Тьфу ты, сплюнь! Предрассудки это. Сын не обязательно будет похож на своего отца. — Произнёс Риннерд с затаённой ненавистью, незаметно скрипнув зубами от злости при одном лишь упоминании того, что кто-то может считать их одинаковыми! — Почему вообще этого Ви здесь так не любят, мне кто-нибудь объяснит? — Как минимум потому, что он у нас был трезвенник. — Презрительно фыркнул чёрный, задиристо поднимая голову. — Ты же в курсе, что именно мы делаем мятник? — Мятник? Тот наркотик из валерианы и кошачьей мяты? Да, в курсе. Ну и? — Что «и»? — Хмыкнул собеседник. — У нас, конечно, не поголовно все торчат, я бы сказал, даже наоборот… Но все к мятнику относятся, понятное дело, нормально и вполне одобрительно. И только Витый задрал со своими выкриками о том, что мятник — смесь для отбитых, чтоб совсем растерять и так малочисленные мозги! Пока он говорил, Риннерд успел подметить, что, видимо, сделал ложные выводы о Литосте: тот разговаривал с новеньким совершенно спокойно, как будто бы и не злился вовсе. Может, ему показалось обратное из-за того, что благодаря шрамам он всегда выглядит как-то грубо? — Ну-ну… То-то я думал, почему вокруг как будто все давно сторчались, и только мы с ним трезвые сидим. Вот оно что. — Усмехнулся слушатель сего рассказа. — А ты… Тоже употребляешь? — Как видишь. — Недовольно рыкнул Литост. — Этот мятник сделал из меня морального урода. — Он внешне оставался более-менее спокоен, лишь мрачно глядя вперёд, но Рину все равно стало больно от скрытой в этих словах многолетней боли и ненависти к себе. «О великие звёзды… — С ломящем сочувствием и тоской подумал патрульный, пораженный внезапным откровением. — Какие же здесь все по-своему несчастные! Что Ай с Блицем со своими тёрками, что Литост… Даже Глюк! Он ведь хоть и выглядит бодрым и счастливым, но боится быть излишне добрым и мягким! О предки…» От чего-то он действительно проникся таким скребущимся и бессильным сопережеванием к тем, кто бессовестно грабил и убивал, держа весь город в напряжении. Безусловно, это было аморально, но… Если просто унижать всех подряд за их проступки, пусть и серьезные, далеко ты вряд ли уйдешь. Так может и бандиты делали всё это не потому, что им это приносит удовольствие и им нравится наслаждаться страхом, а потому, что они настолько травмированы и несчастны, что просто привыкли так делать? Потому, что не знают другой жизни, ибо жили так всегда? Эта внезапная мысль как будто изменила что-то в сознании Рина. В груди словно скреблись мыши, и осела тоска тяжелым туманом… В самом деле, он ведь всё детство представлял банду как зло во плоти! А теперь, узнав её получше, даже как-то изменил своё мнение. Но вот, показавшаяся впереди знакомая каменная коробочка, служившая лагерем, вырвала из мыслей. Вздыхая, Риннерд с упавшим сердцем нашёл среди всех котов Глюка, очерченного светом закатного солнца из оконной дыры. По бетонному полу поползли рыжие змейки и длинные тени, провожая небесное светило до следующего дня, а трава прониклась каким-то янтарным оттенком. Что и говорить, патрулирование заняло много времени! Территория-то большая… — О! — Заметил их лидер, вставая и подходя ближе, качая своим хвостом с этой смешно топорщащейся и как-будто слегка всклокоченной шерстью, что в целом была таковой на всём коте и была его некой «особенностью». — Литост, Рин, есть какие-то вести? — Никаких, только какой-то бродяга на границе. — Отчитался Литост. — Он сбежал сразу, как нас увидел. — Хорошо-о… — Одобрительно протянул Глюк. — Я думаю, вы заслужили того, чтобы перекусить. Как раз сейчас вернулись дозорные с охоты. — Угу. — Повиновались коты и последовали за пятнистым в лагерь. Коты и кошки сбились отдельными кучками по первому этажу; Располагался кто где: на ящиках, на полу, в окнах… Вокруг стоял гул от оживлённых голосов, бурно обсуждающих и новоприбывшего в их рядах, и какие-то прочие насущные проблемы. Сейчас котов было больше обычного, так как вечер — именно то время, когда дневные следилы уже возвратились в лагерь, а ночные должны были только-только отправляться на слежку. Среди морд, которых удалось видеть лишь мельком, новенький теперь мог узнать Тао и Теи — черно-белых зеленоглазых близнецов, которые в детстве настолько часто гонялись за их семьёй, что каким-то образом удалось даже узнать их имена. Видимо, те были дневными следилами, так как заметить их удалось только сейчас. «Я думал, Литост меня сдаст… — С удивлением подумал Риннерд, направляясь в свой подвал. — А он… Нет. Хм» — Рин! — Сзади внезапно раздался знакомый раздражающий голосок. — Ну что? — Недовольно вздохнул черношерстный, поворачиваясь к Блицу. — Что на этот раз? — Тебя по-любому Айсей настраивал против меня, так? — Сощурился белый. — Поверь, он так делает со всеми, кто со мной дружит. — Ага, рад за тебя. — Иронически хмыкнул Риннерд. — Иди давай на смену, по тебе уже крысы уличные плачут. — Да твою мать, Рин! — Вспыхнул Блиц, раздувая хвост. — Послушай меня, идиот! Неужели ты хочешь верить тому, кто ежедневно водится со… Стариком?! Ты думаешь, он не мог понабраться от него странностей? Но их диалог прервал заметивший их с прищуром лидер. — Блиц, а ты чего это не на смене? А ну, дуй на улицу. — Ну Глю-юк! — Жалобно попросил следила, вздыхая. — Можно… Можно Рин пойдёт со мной? — Рин? — Удивился черно-белый. — Так он же едва освоился, нет? Думаешь, он будет сильно полезен? — Конечно будет, он же не первый раз на улицах! — Ну… Как знаешь. — Лидер пожал плечами и повернулся к ошалевшему второму участнику сей смены. — Тебя все равно стоило бы чем-то занять, чувак. Так хоть Блиц тебе покажет, чем занимаются следилы, да, Блиц? — Конечно! — Кивнул он как-то напряжённо и поманил товарища хвостом за собой, стремительно сбегая с бетонной коробки на протоптанную около неё тропинку. Риннерд сначала замешкался, думая, идти ли за ним, но в конце концов был съеден совестью и неловкостью — он уже сегодня ослушался Глюка! Нельзя было делать это во второй раз, а то мало ли… Так что пришлось пересилить себя и идти, мысленно проклиная и жизнь за её сложившиеся именно так события, и белого за его беспринципную «инициативность». Ну вот нужен ему был этот тупой разговор! Они прекрасно могли бы поговорить и завтра, в конце-то концов!

* * *

Удивительно, но до места слежки добирались они молча, терпя напряженную тишину, где каждый думал о своём. Минуя уже изученные этим днём окрестности, двое зашли вглубь каких-то несуразно разбросанных вокруг обшарпанной и проржавевшей детской площадки хрущёвок, ныряя в подвал одной из таких и садясь на заранее заготовленную около одного из окошек кучу каких-то булыжников, побелки и извести. Судя по ровному верху, на ней уже сидели, и не раз. Только здесь наконец-таки начался диалог. — Послушай, Рин… Что тебе вообще говорил этот Айсей? — Начал Блиц, на этот раз выглядя твёрдо и непроницаемо. — А тебе какое дело? — Разозлённо фыркнул Риннерд. — Ты правда полагаешь, будто я тебе что-то скажу после того, как ты утащил меня незнамо куда, а Глюк ещё и не был против?! Что, так сложно просто отложить этот диалог до завтра?! Бандит помедлил с ответом. — Завтра Айсей может наговорить тебе ещё чего-нибудь. Мы же не знаем, что у него в голове, так ведь? — Пф! — Рин воспринял это как вызов. — Он мне говорил, что не такой алчный и корыстный, как большинство здесь. — И ты ему поверил? Почему? Ты же знаешь его даже не один день. Просто потому, что он говорил убедительно? Кот сначала раскрыл пасть для того, чтобы возмущённо возразить, но затем что-то в выражении морды Близза заставило его засомневаться и неожиданно для самого себя задуматься. А ведь и правда… Уже настроившись на дальнейшую ссору, он, кажется, совсем перестал анализировать простейшие вещи. Почему, в самом деле, он поверил Айсею? Потому, что он «какой-то не такой»? Так у него же совсем нет оснований, чтобы так думать! Мало ли, может он просто таким образом скрывает чертей в голове?! — Ну… Вообще-то да. — Не смотря на кипящее внутри раздражение от признания своей неправоты, бродяга-таки пересилил его и сознался. — Ага. — Как-то сочувственно вздохнул Блиц, явно испытывающий облегчение от того, что всё разногласие удалось уладить довольно быстро. — То-то и оно. Ай очень умён и умеет убеждать других в том, что ему нужно. — Похоже на то… Мне и вправду показалось, что он очень умный. — Задумчиво проронил Риннерд, смущённо поскребя лапой по булыжнику, на котором сидел. — Ну что, мир? — Улыбнулся Блиц. — Мир. Кстати, Глюк там говорил объяснить мне, как работают следилы… — А, точно! Да это просто, в общем-то. — Принялся оживлённо рассказывать друг. — Каждый следила прикреплён к определенной точке на территории. Как видишь, у меня — этот подвал. Скоро и у тебя такой будет, если останешься! — Хихикнул он. — В общем, следила просто сидит на своей точке и внимательно наблюдает за тем, нет ли чужака. Важно это делать скрытно, чтобы тебя не заметили, так что некоторые обваливаются в пахучих травах, дабы перебить запах. Работёнка скучная, а нас двое… — Вдруг подозрительно весело прибавил рассказчик, заставляя Рина непонимающе нахмуриться. — Давай… Давай я посплю, а ты подежуришь немного? Потом разбудишь меня, сам поспишь, затем я тебя разбужу и так по кругу. А то спать хочется… Жуть просто! — Я не против. — Усмехнулся Риннерд, дивясь «хитрому плану» товарища. Да уж — если и халявить, то с умом!