Глава 41. Любимый торт

19 февраля

Часы тихо тикали над головой. Вокруг витал запах дерева, старой бумаги и пыли. Я с трудом разлепила глаза. Свеча давно догорела. Воск красиво скатился на подсвечник и застыл неровными каплями прямо на корешке одной из книг. «История магических кровей», кажется. Или «Сказания о древних народах». Уже и не вспомнить. Я вытянулась во весь рост, морщась от того, как затекли шея, плечи и поясница. Стала так часто засыпать здесь, в библиотеке, в обнимку с очередным томом, что уже перестала этому удивляться по утру. За окном ещё стояла темень. Часы показывали шесть утра. Не спеша я собрала книги в аккуратную стопку. Те, что ещё не успела прочитать, осторожно отложила рядом с импровизированной кроватью из больших и маленьких подушек. Прочитанные наконец сегодня сумела разнести по своим местам. Внутри всё ещё теплилась глупая надежда: вдруг в следующей книге, на следующей странице, в следующем абзаце найдётся хоть что-то. Хоть намёк. Хоть полустёртая строчка о Чистой магии. О феях. О том, почему белые волосы так важны королю. О том, почему их забирают и больше не возвращают. Но ничего. Пустота. Лишь красивые легенды, полустёртые сказания и осторожные намёки, которые ровным счётом ничего не объясняли. Спросить у Аркаэля было бы куда проще. Сесть напротив, посмотреть в эти алые глаза и прямо сказать: «Расскажи мне всё». Но после того разговора у источников я так и не решилась. Каждый раз, когда мысль об этом возникала, внутри поднималась волна — смесь страха, вины и какой-то странной детской обиды. Оказалось, что я чувствую себя гораздо спокойнее, когда нахожусь подальше от него. Когда не вижу. Когда не слышу. Когда не ощущаю этот взгляд. Возможно, ему тоже так лучше. За всё это время мы лишь единожды выбрались на званый ужин. Пробыли там от силы пару часов. После мне даже показалось, что он спешил домой быстрее меня. Молча, почти не глядя. А затем, ничего не сказав, закрылся в своей комнате. Дверь щёлкнула тихо, но почему-то этот звук отозвался где-то под рёбрами глухой болью. Теперь мы встречались, как в самом начале. Только в столовой. Обменивались парой вежливых фраз о том, как прошёл день. «Хорошо». «Нормально». «Устал». И на этом всё. Будто всё, что было между нами — моменты когда он позволял себе быть не директором и не драконом, а просто мужчиной, — оказалось лишь стыдным сном. Сном, от которого оба предпочли проснуться и сделать вид, что его никогда не было. Я сложила подушки, подобрала с пола упавшую закладку и наконец отправилась в свою комнату — досыпать. Хотя спать уже почти не хотелось. В этот момент часы ударили громче обычного, оповещая о новом часе. Звук оказался болезненным. Я вздрогнула и подняла глаза на резной циферблат, внимательно всматриваясь в тёмную цифру «7». Тошнота сковала нутро мгновенно. Густая, тяжёлая, знакомая до омерзения. Вместе с ней пришло тревожное ощущение — будто что-то невидимое уже стоит за спиной и дышит в затылок. Но я, как и прежде в этот день, в эту дату и в это время, лишь крепче сжала пальцы и не обратила внимания. Так было всегда в мой день рождения. Всегда тошнило. Всегда было плохо. Всегда хотелось спрятаться. В этот, казалось бы, значимый день меня никогда не ждало ничего хорошего. Ни подарков. Ни тёплых слов. Ни даже простой улыбки. Ждать плохого в праздник уже давно стало привычкой. Я медленно выдохнула и продолжила путь по тёмному коридору, стараясь не думать о том, что этот день только начинается.

***

Лестница негромко скрипнула под чужим, но таким знакомым шагом. Дыхание затаилось само собой. Сердце ударило чаще, сильнее. А на губах против воли расцвела глупая, неуместная улыбка. Тёплая. Предательская. Вот уж и правда… не видеть его было куда легче. Когда его не было рядом, можно было притворяться, что ничего не чувствуешь. Я опустила голову, разглядывая синий подол платья. Пальцы нервно сжали ткань так сильно, что костяшки побелели. Улыбку спрятать не удалось — она всё равно жгла губы. — Ты опять спала в библиотеке? — прогремел голос над головой. Каэль остановился в паре ступеней от меня. Высокий, в белом доспехе, который поблескивал в полумраке. Алые глаза смотрели сверху вниз — внимательно, с невыносимой теплотой, от которой внутри всё сжалось и готово было растаять. — Больно интересная книга попалась, ваша светлость, — ответила я и сделала лёгкий поклон. Специально. Чтобы позлить. Чтобы хоть немного сдержать эту дурацкую радость, которая поднималась откуда-то из груди и мешала дышать. И у меня почти вышло. Желваки на бледной коже дёрнулись. Он чуть наклонил голову, будто сдерживая усмешку, а взгляд стал острее. — Ты можешь обо всём спросить у меня. Я расскажу. Голос его звучал спокойно, но я слышала эту мягкость. — Не понимаю, о чём ты, Каэль, — улыбка вышла самой нежной. Я подняла глаза, встречаясь с его взглядом — и тут же испугалась собственной смелости. Быстро перевела взгляд на белый доспех. — Снова монстры? В ответ он лишь коротко кивнул. Медленно. Тяжело. Словно каждый раз, когда произносил это слово, что-то внутри него тоже тяжелело. — Моя брошь? Ты взял её? — сорвалось с языка раньше, чем я успела остановить себя. Голос дрогнул. Забота и волнение вырвались наружу, и я возненавидела себя за это. За то, как сильно мне было не всё равно. Каэль улыбнулся. Широкая рука медленно поднялась и накрыла доспех у сердца. — Как я мог её не взять? Это же подарок любимой жены. Голос стал тихим, низким, бархатным. По коже в ту же секунду пробежали мурашки. Он сделал шаг навстречу. Мне показалось, что его горячее дыхание обожгло щёку… но это лишь показалось. Он всё ещё стоял довольно далеко. Просто присутствие его было слишком сильным. Слишком ощутимым. Слишком желанным. — В таком случае тебе известно, что «любимая жена» ждёт тебя дома, — тихо сказала я, и голос почти сел. — Будь, пожалуйста, аккуратнее… Может, я могла бы помочь? Последнее снова сорвалось раньше, чем я успела замолчать. Я не хотела его отпускать. Снова монстры. Снова кровь. Снова эта тревога, которая поселилась где-то под рёбрами с тех пор, как я впервые увидела его раненым. Я каждый раз теперь этого боюсь. Не могу ничего с собой поделать. Сердце больно сжимается, стоит ему только собраться на границу. Каэль смотрел на меня долго. Взгляд стал мягче, таким нежным, тёплым. Надёжная рука взяла мою. Пальцы его крепко обхватили мои — будто боялся, что я снова попытаюсь вырваться. Стало так спокойно, что на мгновение перехватило дыхание. Хотелось закрыть глаза. Прижаться лбом к его доспеху. Просто стоять так. Я попыталась опустить руку. Он лишь сжал её сильнее. Наклонился. Обжигающее дыхание и низкий голос коснулись уха, заставляя всё внутри дрожать: — Мне будет спокойнее, если ты останешься дома. Мне в тот раз хватило твоей самоволки… Со мной всё будет в порядке. Особенно зная, что ты в безопасности. Он чуть отстранился, но руку не отпустил. Алые глаза горели в полумраке — ярко, жарко. Смотрели так, будто хотели сказать гораздо больше, чем позволяли слова. — Я быстро вернусь. Не могу же я оставить графиню Варн в её день рождения одну. Я вздрогнула. Резко отпрянула, заглядывая прямо в эти горящие рубины. Сердце колотилось где-то в горле. Откуда он узнал? Спросить я не успела. Тепло его руки исчезло. Каэль улыбнулся, внутри всё перевернулось, и, не говоря больше ни слова, спустился вниз по лестнице. Шаги его звучали уверенно. Окончательно. А потом дверь тихо закрылась, оставляя меня одну в тишине.

***

Глаз я так и не сомкнула. Всё лежала и смотрела в окно. О чём думала — уже и не помню. Может, ни о чём. Может, обо всём сразу. Мечтала ли о чём-то хорошем или опасалась, что сегодня случится нечто ужасное — тоже не помню. Помню лишь свой бледный лик в тёмном отражении стекла. А затем — рассвет и падающий снег. Он всё падал и падал, тихо, бесконечно. Где-то там, вдали, я представляла Каэля. Меч в его крепких руках. Точные удары. Забрызганный кровью снег. А за всем этим кошмаром видела его улыбку — ту самую, нежную, мягкую, — когда он вернётся. А если заглядывать ещё глубже, ещё дальше… помимо него, темноты и снега я видела маленькую себя. Себя, которая каждый год смотрела в такое же тёмное окно и представляла, как семья принесёт ей вкусный торт со свечами. Как нарядит в красивое платье. Как Изольда своими тёплыми, тонкими пальцами изящно соберёт волосы в причёску. Как вся дружная семья сядет за стол и все — искренне, по-настоящему — поздравят её. Зная, что будет. Зная, что это всё лишь мечты. Почему я всё равно продолжала ждать? Вот тот вопрос, который я задавала себе в этот день, глядя на одинокое отражение. И в этот момент, как и сейчас, я считала себя ужасной эгоисткой. Ведь Джимми был рядом. Всегда приходил к ночи. Приносил пирожные. И я загадывала желание, задувая свечу. Почему, имея такого друга, я всё равно ждала чего-то от семьи? Чего мне вечно не хватало? И зачем, сейчас имея, казалось бы, всё… я снова вспоминаю об этом? Ох, не к добру. Точно не к добру. Я одним резким движением поднялась с кровати. Умылась ледяной водой, чтобы хоть немного прийти в себя, и наконец сменила платье. Время уже близилось к обеду. Выходя, я встретила рыжеволосую Мари. При виде меня она не сумела скрыть яркой, почти сияющей улыбки. Сделала быстрый поклон и тут же, что-то тепло лепеча, повела меня вниз, к столовой. Я знала, что Джимми наверняка ждал меня там — с тортом и свечами. И что, скорее всего, именно он рассказал и Мари, и Каэлю о моём дне рождения. И как бы я ни относилась к этому празднику, как бы ни боялась его… мне было трудно удержать радость внутри. Она поднималась медленно, осторожно, почти стыдливо — но поднималась. Я была уверена, что увижу там лишь одного Джимми. Но какого же было моё удивление, когда, войдя внутрь, я увидела всех слуг. На их лицах сияли улыбки — такие искренние, тёплые, что внутри сразу разлилось тепло. А там, дальше всех, и правда стоял Джимми. Зелёные глаза светились радостью, пока он держал большой торт, украшенный розовой глазурью. Тот самый торт, о котором я всегда мечтала. С клубникой. Тот, на который так жадно заглядывалась у витрин, когда сбегала из дома. Тот, который Вивьен так ненавидела, что однажды выбросила. А я, успев попробовать лишь маленький кусочек, полюбила его навсегда. Пока я шла к другу по тёмному паркету, который тихо поскрипывал под каблуками, вокруг мягко звучали поздравления: — С днём рождения, леди Элиара. — Счастья… — Любви… — Крепкого здоровья… И вот наконец я дошла. Брюнет что-то говорил, улыбался привычной, родной улыбкой, а я просто кивала, как дурочка, изо всех сил сдерживая слёзы радости. Они жгли глаза, подступали к горлу, но я не позволяла им упасть. Любимый торт. Любимые люди рядом. Казалось — чего ещё можно просить? Казалось, что может быть лучше? Создавалось хрупкое впечатление, будто ничего на свете не сможет разрушить эту тихую идиллию. Скоро приедет муж — целый и невредимый. Поздравит. И мы наконец, впервые за долгое время, по-настоящему поговорим. Проведём время вместе. А до тех пор я разделю этот сладкий торт с друзьями, с верными людьми. И наконец забуду о всех мучивших вопросах и проблемах. Расслаблюсь. И впервые в жизни — по-настоящему полюблю этот праздник. Да только этой иллюзии очень быстро пришёл конец. Всё закончилось, так и не успев начаться по-настоящему.