Глава 12: Иллюзия привязанности

Утро в Хогвартсе началось с лязга кованых сапог. Авроры, одетые в тяжелые темно-синие мантии, рассредоточились по коридорам, словно армия оккупантов. Кингсли Бруствер, всегда бывший для Гермионы символом справедливости, теперь стоял в центре Большого зала, и его лицо было высечено из холодного камня. Министерство боялось. После исчезновения Теодора Нотта и Джастина Финч-Флетчли магическое сообщество требовало виновных. И никто не подходил на эту роль лучше, чем бывший Пожиратель Смерти с незаживающими шрамами на душе. Гермиона стояла рядом с Драко у входа в лазарет. Он был бледен, его плечо всё еще саднило, но он держался с той высокомерной грацией, которая всегда выводила из себя её друзей. — Ты помнишь план? — прошептал он, едва шевеля губами. — Помню. Сделать так, чтобы они увидели безумие, а не ритуал. Драко резко перехватил её за талию, притягивая к себе. Его рука легла на её поясницу с такой силой, что она почувствовала жар его ладони сквозь тонкую ткань мантии. — Тогда не забывай дышать, Грейнджер. Если ты упадешь в обморок, они решат, что я тебя отравил, а не влюбил. К ним направился Джон Долиш — аврор с жестким взглядом и репутацией человека, который сначала накладывает «Инкарцеро», а потом задает вопросы. За его спиной, словно тени, следовали Гарри и Рон. Лицо Рона при виде Драко, обнимающего Гермиону, пошло красными пятнами. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, — голос Долиша был сухим. — Нам приказано провести проверку на наличие остаточного воздействия Темных искусств. Пожалуйста, предъявите ваши палочки и обнажите предплечья для сканирования «Окулусом Ревелато». Гермиона почувствовала, как связь внутри неё задрожала. Драко напрягся. Если заклинание заденет серебристый шрам на её ладони, правда выйдет наружу. Она сделала шаг вперед, перехватывая инициативу. Её взгляд был расфокусированным, на губах играла странная, мечтательная улыбка, которую она тщательно репетировала перед зеркалом. — Конечно, офицер... — она прильнула к плечу Драко, заглядывая ему в глаза с обожанием, граничащим с патологией. — Драко говорит, что эти проверки — простая формальность. Он такой заботливый, правда? Гарри издал звук, похожий на сдавленный стон. — Гермиона, прекрати. Это не смешно. Ты ведешь себя так, будто... — Будто что, Гарри? — она перевела на него пустой взгляд. — Будто я наконец нашла кого-то, кто понимает цену тишины? Долиш нахмурился, его палочка начала светиться голубоватым светом. — Мистер Малфой, вы использовали на мисс Грейнджер какие-либо зелья принуждения? Её состояние вызывает опасения. — Я не трачу зелья на то, что достается мне даром, — лениво отозвался Драко. Он опустил голову, зарываясь носом в её волосы, и Гермиона почувствовала, как он незаметно коснулся своей палочкой её ладони, накладывая тончайший слой иллюзорных чар. — Гермиона просто немного... впечатлительна после событий в лесу. — Сканируй его! — выкрикнул Рон. — Она не в себе! Посмотрите на её глаза! Долиш взмахнул палочкой. Луч света ударил в Драко, а затем в Гермиону. В воздухе материализовались магические символы. Связь ритуала запульсировала, отзываясь резкой болью в затылке Гермионы. Она вцепилась в лацканы мантии Драко, скрывая дрожь пальцев. Магия «Окулуса» скользила по их телам, и вдруг... символы окрасились в ярко-розовый цвет. Цвет сильного, неконтролируемого приворотного воздействия. — Амортенция, — констатировал Долиш, опуская палочку. — Максимальная концентрация. Гарри побледнел. — Я знал... Малфой, ты ублюдок! Ты опоил её! Драко усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что даже аврор отступил на шаг. — Я ничего не варил, Поттер. Спроси своего драгоценного Слизнорта — запасы его личной Амортенции пусты. Гермиона сама нашла её в его кабинете. Она так хотела... близости. Это была чудовищная ложь. Гермиона видела, как в глазах Гарри что-то окончательно гаснет. Она должна была играть до конца. — Драко, зачем ты им говоришь? — она капризно надула губы, обхватывая его шею руками. — Это наш секрет. Мне нравится, как я себя чувствую. Всё стало таким... простым. Нет никакой войны, нет никакой вины. Только ты. — Мисс Грейнджер, мы должны немедленно отправить вас в Больничное крыло для детоксикации, — Долиш протянул к ней руку. — Нет! — магия Драко вспыхнула так внезапно, что волосы на головах присутствующих встали дыбом. Вокруг него и Гермионы образовался прозрачный купол из черного тумана. — Она никуда не пойдет. Она под моей защитой. И если вы попытаетесь её забрать, я забуду о своем статусе освобожденного под залог. Это был критический момент. Драко переигрывал. Его одержимость, подпитанная ядом Тени, начала прорываться сквозь маску. Черная кровь в его венах запульсировала, и его глаза на мгновение стали абсолютно черными, без белков и зрачков. Гермиона почувствовала это через связь — Тень внутри него ликовала. Она питалась его яростью. — Драко, тише... — она прижала ладонь к его груди, пытаясь успокоить его сердце. — Всё хорошо. Я с тобой. Долиш и Гарри выхватили палочки. — Малфой, отпусти её! — закричал Гарри. — Ты не видишь, что ты с ней делаешь? Ты убиваешь её своей тьмой! — Она единственная, кто не боится этой тьмы, Поттер! — прорычал Драко. В этот момент в конце коридора раздался звон битого стекла. Блейз Забини бежал к ним, его лицо было искажено ужасом. — Они здесь! — закричал он. — Авроры, бросайте палочки! Тени прорвались через ворота! Слова Блейза подействовали как холодный душ. Свод Большого зала начал покрываться инеем. Свечи погасли одна за другой. Холод, который Гермиона чувствовала в лесу, теперь заполнял весь замок. — Защищай её! — крикнул Кингсли, разворачиваясь к выходу, где уже начали материализоваться высокие черные фигуры без лиц. Авроры мгновенно забыли о проверке, разворачивая боевые порядки. Но Тени не атаковали авроров. Они скользили мимо них, словно поток дыма, направляясь прямо к Драко и Гермионе. — Им нужна связь, — прошептал Драко, прижимая Гермиону к себе так сильно, что у неё хрустнули ребра. — Они хотят выпить ритуал. Он поднял палочку, и из неё вырвалось не заклинание, а поток густой черной магии — той самой, что текла в его жилах после ранения. Он не защищался, он атаковал тени их же оружием. — Абибите ин Плумбиум! — прорычал он. Свет от его заклинания был мертвенно-бледным. Первая Тень, коснувшаяся купола, буквально рассыпалась в прах, издав звук, похожий на крик тысячи душ. Гарри смотрел на это, оцепенев. Он видел, как Гермиона стоит в эпицентре этой черной магии, и её собственная палочка испускает не золотистое сияние Гриффиндора, а холодное серебро. Она подпитывала Драко. Она была его источником. — Гермиона... — прошептал Гарри, опуская палочку. В этот момент одна из Теней прорвалась сквозь купол сзади. Гермиона не успела обернуться. Тварь вцепилась ей в плечо — в то же самое место, где был ранен Драко. Она вскрикнула, но крик застрял в горле. Холод был таким абсолютным, что её сердце, казалось, остановилось. Драко взревел. В этот миг он перестал быть человеком. Его магия взорвалась, разметав Тени и авроров в радиусе десяти метров. Он подхватил Гермиону на руки, когда она начала падать. — Нет... нет, нет, нет! — он упал на колени, прижимая её к себе. — Грейнджер, не смей! Ты обещала! На её плече уже начала расползаться та самая черная сетка вен. Яд Тени нашел вторую половину своего сосуда. Гарри попытался подойти, но Драко оскалился, и вокруг них снова вырос непроницаемый щит — на этот раз состоящий из чистой, первобытной боли. — Убирайтесь! Все! — крикнул Драко. — Я сам её вылечу. Я не отдам её вам. Никогда. Он подхватил её и, не обращая внимания на крики Кингсли и Гарри, двинулся в сторону подземелий. Он шел сквозь Тени, и они расступались перед ним, признавая в нем своего вожака. Или свою самую ценную добычу.