Глава 11: Метод кнута и пряника

Больничное крыло Хогвартса всегда казалось Гермионе стерильным святилищем, но в это утро оно превратилось в склеп. Воздух здесь застыл, пропитанный запахом настойки бадьяна, озона и чего-то еще — едва уловимого, сладковато-гнилостного запаха, который исходил от раны Драко. Прошло три дня с тех пор, как они вернулись из Запретного леса. Три дня, в течение которых Гарри Поттер не проронил ни слова, а Рон Уизли смотрел на Гермиону так, словно она была инферналом, случайно забредшим в башню Гриффиндора. Но Гермионе было всё равно. Она жила в ритме чужого сердца. Благодаря ритуалу «Слияния теней» она не просто знала, что Драко жив — она чувствовала, как яд Тени пытается прогрызть его каналы магии. Она чувствовала его лихорадку как свою собственную. — Ты снова здесь, Грейнджер. Ты когда-нибудь спишь? — голос мадам Помфри был полон усталости. — Я в порядке, мадам. Мне нужно проверить повязку. Гермиона подошла к дальней койке, скрытой плотными ширмами. Драко лежал на спине, обнаженный по пояс. Его кожа казалась пугающе белой на фоне темных простыней, а на левом плече, там, где когти Тени коснулись плоти, расползалась черная сетка вен. Это выглядело так, будто сама тьма пустила в нем корни. Как только она приблизилась, он открыл глаза. В них не было привычного льда — только расплавленное серебро и пугающая, голодная концентрация. — Подойди... ближе, — прохрипел он. Гермиона присела на край кровати. Она едва успела коснуться его лба, как Драко перехватил её запястье. Его хватка была неожиданно сильной для раненого. Он притянул её руку к своим губам, прижимаясь к пульсу на её запястье. — Я чувствую твой свет, — прошептал он, закрыв глаза. — Он единственный, что заглушает их шепот. — Чей шепот, Драко? Теодора? — Нет. Тени. Они зовут меня обратно. Говорят, что я уже принадлежу им. Что моя Метка — это дверь, которую они скоро откроют. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холод. Она достала из кармана мантии небольшую коробочку. — Я принесла шоколад. Но не обычный. Блейз помог мне достать какао-бобы, вымоченные в экстракте солнечника. Это должно помочь восстановить магический фон. Она разломила плитку и поднесла кусочек к его губам. Драко медленно слизнул его с её пальцев, не сводя с неё глаз. Его взгляд был тяжелым, собственническим. В нем читалась такая степень одержимости, что Гермионе на мгновение стало трудно дышать. — Слишком сладко, — сказал он, но не отпустил её руку. — Как и твоя ложь о том, что ты всё еще «золотая девочка». Ты ведь знаешь, что Поттер вычеркнул тебя из списка живых? — Гарри просто напуган. — Нет, он в ужасе. Он видит, как ты меняешься. Как ты начинаешь пахнуть мной — полынью и запретной магией. Драко внезапно дернул её на себя, заставляя склониться почти к самому его лицу. — Послушай меня внимательно, Гермиона. Ты больше не выйдешь из этого крыла без меня. Никогда. Замок кишит тенями, и они знают, что ты — моя слабость. — Твоя слабость? — она горько усмехнулась. — Ты же сам говорил, что ненавидишь меня за это. — Ненавижу. Одержимость — это не любовь, Грейнджер. Это когда ты готов сломать человеку крылья, лишь бы он не улетел из твоей клетки. И сейчас... я очень близок к тому, чтобы запереть тебя здесь навсегда. Его пальцы впились в её предплечье, прямо над тем местом, где во время ритуала пролилась её кровь. Связь вспыхнула ярким, болезненным светом. Гермиона вскрикнула, но это не была боль отвращения. Это было острое, почти эротическое наслаждение от того, насколько глубоко они теперь переплетены. К вечеру состояние Драко стабилизировалось, но его поведение стало еще более странным. Он отказывался отпускать её даже на ужин. Когда мадам Помфри попыталась выпроводить Гермиону, магия Драко буквально выплеснулась наружу, захлопнув все окна в палате и погасив свечи. — Она останется, — отрезал он таким тоном, что целительница предпочла ретироваться. Они остались в полумраке. Свет луны пробивался сквозь высокие окна, рисуя на полу длинные, ломаные тени. Гермиона сидела в кресле рядом с его кроватью, чувствуя, как её клонит в сон, но Драко не спал. Он наблюдал за ней. — Почему ты это делаешь? — спросил он тишину. — Зачем ты тратишь свой свет на того, кто уже наполовину мертв? — Потому что я не верю в окончательную смерть, Драко. И потому что... я вижу в тебе то, чего не видят другие. — И что же ты видишь? Монстра, который научился плакать? — Я вижу человека, который так долго носил маску, что забыл, как выглядит его собственное лицо. Но под маской — тишина. И она прекрасна. Драко медленно поднялся с кровати. Его рана на плече всё еще была перевязана, но он двигался с грацией хищника. Он подошел к её креслу и опустился на колени у её ног. Это была странная поза для гордого аристократа — смесь поклонения и угрозы. Он положил голову ей на колени, и Гермиона невольно начала перебирать его платиновые волосы. — Твои руки пахнут старыми книгами и шоколадом, — прошептал он. — Пообещай мне одну вещь, Грейнджер. — Какую? — Если Тень заберет меня... если я стану одним из них... убей меня. Не дай мне стать частью этой пустоты. Обещай. Гермиона замерла. Она чувствовала через связь, что он говорит серьезно. Это был его единственный страх — не смерть, а потеря себя. — Я не позволю им забрать тебя, — твердо сказала она. — Обещай! — он резко вскинул голову, и его глаза сверкнули во тьме. — Клянись на нашей крови. — Клянусь, — выдохнула она. В этот момент за ширмой послышался шорох. Гермиона мгновенно вскинула палочку, но это был всего лишь Блейз. Он выглядел встревоженным. — Простите, что прерываю ваш сеанс садомазохизма, — саркастично заметил он, но в его глазах не было веселья. — У нас проблемы. Макгонагалл назначила проверку всех учеников на наличие «темного следа». Они прислали авроров из Министерства. И первым в списке — Драко. Драко медленно поднялся, поправляя рубашку. — Они не найдут ничего, кроме моих шрамов. — Найдут, — Блейз посмотрел на Гермиону. — Они ищут следы ритуала «Слияния теней». Кингсли знает о нем. Если они поймут, что вы связаны... Гермиона посмотрела на свою ладонь. Шрам от ритуала пульсировал нежным серебром. — Значит, нам нужно скрыть его. Другим ритуалом. — Каким? — спросил Драко. Гермиона подняла взгляд, и в нем была та самая решимость, которая когда-то заставила её стереть память собственным родителям. — Одержимостью. Если мы сделаем так, чтобы все верили, будто я под действием Амортенции, они спишут связь на зелье. Авроры не проверяют влюбленных дур. Драко усмехнулся, и эта усмешка была хищной. — Играть в любовь с грязнокровкой перед лицом Министерства? Грейнджер, ты становишься настоящей слизеринкой. — Я просто учусь у лучших, — ответила она. Он подошел к ней вплотную, обхватив её лицо ладонями. — Тогда давай сделаем так, чтобы они не сомневались. Чтобы даже Поттер поверил, что ты сошла с ума от любви ко мне. Он поцеловал её — на этот раз медленно, тягуче, с привкусом того самого магического шоколада. Это был метод кнута и пряника в действии: он причинял ей боль своей силой, но дарил невероятное наслаждение своей близостью. В ту ночь в Больничном крыле была заключена новая сделка. Больше не было Гриффиндора. Не было Слизерина. Были только двое, запертые в «Анатомии тишины», готовые сжечь мир ради того, чтобы удержать друг друга в этой клетке.