Глава 5: Влечение

После пережитых эмоций оставалось только уснуть сладким сном и, наконец, расслабиться. Но, то ли события оказались слишком яркими, то ли переутомление сыграло со мной злую шутку - отправиться в царство Морфея так и не получилось. Почему Малек не тронул меня? Решил потянуть время? Заиграла совесть? Это маловероятно. Скорее, Фелония была права на его счет – заняться сексом было бы для Синнера слишком просто, куда интереснее пугать меня несостоявшейся близостью, чтобы окончательно довести до истерики. Страху навеивал не столько сам секс, сколько неизвестность - каким он может быть с самим повелителем бездны. Для меня подобная связь, прежде всего душевная, соединяющая людей невидимой нитью, возможная лишь по большой, взаимной любви. Если бы мне удалось узнать его хоть немного лучше, возможно, встреча с Малеком в спальне не была бы такой волнующей. К тому же, мой опыт в этом деле был минимальным, тогда как в одних только бездонных глазах Малека можно было прочесть камасутру от корки до корки. Я перевернулась на бок, печально уставившись перед собой. Еще совсем юной, я представляла свадьбу как искренний выбор двух любящих сердец, готовых пойти на любую жертву во имя столь прекрасного чувства. На подобные торжества приглашали лишь самых близких - тех, с кем хотелось разделить радость. Свадьба - это бесконечные улыбки, маленькие дети с корзинками, полными риса, бегущие по лужайке, первый танец молодоженов, слезы стариков, конфетти, бенгальские огни, торт из клубники… А сон всё не приходил. Обжигающие прикосновения мужчины так и пекли кожу. Что, если я…Разум сурово оттолкнул дурную мысль, но непрошенная картинка всё равно настойчиво всплывала перед глазами. Тело постепенно оживало, а вместе с ним пробуждались новые реакции, мучившие меня последние несколько дней. Кончики пальцев нерешительно огладили живот, покружили у пупка, словно раздумывая о целесообразности решения, и плавно скользнули к пижамным шортам. Еще не начав, я уже ненавидела себя за одну только мысль о Малеке в таком ключе. Плоть сочилась от предвкушения, и я не могла больше игнорировать это чувство. Ладонь, будто подчиняясь чужой воле, скользнула под хлопковую ткань. Какой позор - до безобразия мокрая. Твердо решив, что буду удовлетворять себя - назад пути уже не было, - я подцепила шорты большими пальцами и спустила их к коленям, максимально широко раздвигая ноги в стороны. Прикусила нижнюю губу - уже не от стыда, а от сладкого, тягучего ожидания. Никто меня не осудит. Никто не узнает. Я всей своей сущностью презирала Малека - и всё же именно он всплывал в порочных мыслях, от которых больше не получалось отмахнуться. Я раскрыла рот в немом стоне, когда подушечка пальца нашла чувствительную точку - через все тело пробежал электрический разряд. Как же…хорошо. Подобрав нужный ритм, я принялась растирать влагу по разбухшему лону, представляя образ мужчины. Возбужденное, лишенное здравого смысла воображение рисовало одну картину нещаднее другой. Перебрав несколько сюжетов, я почему-то нашла себя стоящей перед Малеком на коленях, жадно, голодно посасывающей кончик затвердевшего ствола. Сильная рука удерживала мои волосы в хвосте, пока мужчина наблюдал за процессом свысока, хищно улыбаясь. «Так вот как тебе нравится, милая Одри». — голос Аваддона бесцеремонно вторгся в сознание, но, распаленная процессом, я решила, что это лишь игра воображения. Возбуждение потекло по пальцам, и я заныла от восторга. Рот наполнился слюной. Я то и дело выгибалась в пояснице, плотно сжав веки, терзая себя всё более яркими образами. Не хочу его. Нет-нет-нет. Придуманный сюжет в это время развивался: член погружался глубоко в горло, пока в реальности я металась по кровати, давно уже бесстыдно и ритмично лаская себя изнутри. Никогда прежде я не была так близка к разрядке - вспотевшая, раскрасневшаяся, полностью отдавшаяся вожделению, без зазрения совести толкающая пальцы в пульсирующее лоно. «Попробуй себя на вкус» — потребовал голос, и я беспрекословно подчинилась, обхватив губами указательный палец. «Сколько же в тебе греха, моя драгоценная». Ноги начала сводить приятная судорога. Не сдержавшись, я издала тихий стон, больше походящий на всхлип, намереваясь очень ярко кончить. В дверь вежливо постучали. Я вскрикнула от испуга, рывком натягивая шорты до подбородка. Клянусь, если это снова Синнер, я овладею им самолично. Фантазия рассеялась вместе с властным голосом, диктующим правила игры. — Одри…ты в порядке? — Фелония с интересом оглядела выломанный на двери замок. В полумраке девушка нащупала выключатель – тусклый свет лампы озарил комнату и моё лицо, пылающее от стыда. Я прижала ладонь к груди, удерживая сердце от побега. — Да…да, в полном. — укол вины оказался куда сильнее, чем я ожидала. Пока мои друзья искали меня в заснеженной долине, я предавалась не чему иному, как настоящему греху. — Как только он попадётся мне на глаза – сверну шею собственноручно, —  прошипела демонесса. — Микаэль чуть с ума не сошёл… Двойной удар по совести. Я выбралась из плена одеяла, прошлёпала босыми ногами по полу, заключая подругу в крепкие объятия. Её пальто было насквозь мокрым, в темных волосах таяли последние снежинки. Фелония обхватила мои плечи обеими руками и ненадолго замерла. — Одри, у тебя точно всё хорошо? — с волнением она отодвинула волосы с моей шеи, рассматривая красноватый синяк. — Он сделал тебе больно? — Нет…— я устало потёрла переносицу, отстраняясь. — Церемония прошла быстро. Как только я поняла, что Малек обманул вас, покинула этот праздник жизни и больше туда не возвращалась. Мне жаль, Фел, правда…я…— расправившись с пальто, Фелония раздраженно бросила его на стул, и прошла вглубь комнаты. — Это нам жаль, — перебила она, усаживаясь на ковре. Я села на край постели напротив. — Ты осталась совсем одна, а мы ни черта не можем сделать, чтобы помочь. — Он меня не тронул, — я слабо улыбнулась подруге, но она моего добродушия не оценила и презрительно фыркнула. — Никому не доверяйте, пока не убедитесь наверняка. В этом месте царит боль, ложь и предательство. — Служанка отыграла на все сто, стоит отдать должное, – Фелония поджала ноги. Она выглядела измученной этим бесконечным днем. — Вполне могло быть в твоём духе – сбежать к чертям собачьим от этого психопата. — Он расчетлив и хитер, прислуживает Шепфамалуму, а значит, знает о замке и его обитателях все. Наверняка имеет связи, — я откинулась на подушки, устало прикрывая глаза. — Что же касается меня…Малек мелко пакостит, но не более.  — Это ты про синяк на шее? — И про поломанную дверь.

***

«Дорогая жена, с добрым утром. Надеюсь, хоть тебе спалось сладко. В столь огромной постели не хватает твоей милой сонной мордашки.

P.S. Я распорядился, чтобы слуги помогли тебе переехать в наше уютное гнездышко ;) М.».

Я прочла записку, аккуратно вложенную в букет из красных роз, ближе к обеду, когда, наконец, проснулась. Оценивать поступок прошлой ночи в мои планы не входило - уж слишком непотребными были фантазии, которые я собиралась выбросить из головы с наступлением нового дня. Какое-то время я смотрела на смайлик в конце текста, тщательно выведенный чернилами, а затем злостно сжала записку в кулаке - в знак протеста. Как бы то ни было, букет был шикарным. Поддавшись женской слабости, я медленно наклонилась к розам - приятный сладковатый аромат пощекотал нос. Мужчины никогда не баловали меня цветами, не говоря уже о подарках. В голове роилось бесконечное множество вопросов, поэтому я решила сама навестить Малека в покоях, задавшись целью выстроить с ним конструктивный диалог. Как-никак, мне должны были рассказать о цели моего воскрешения. Выбрав в качестве наряда утонченное белое платье с длинными рукавами-фонариками и высоким горлом, скрывающим след на шее, я отправилась на поиски наших новых покоев. Долго плутать не пришлось - нужная комната оказалась за поворотом. Отбросив последние сомнения, я проскользнула внутрь. Кровать в спальне действительно оказалась огромной: высокое изголовье, обитое тёмной кожей, и поверхность чёрного шёлка - идеально ровная, как водяная гладь. Подушки, смирно выстроенные в ряд, напоминали солдатиков на параде. Хозяин, несомненно, был «человеком» предельно педантичным. Я шагнула глубже, отмечая, что здесь удивительно уютно: в камине, источая ровное тепло, тихо потрескивал огонь, полы были застелены пушистыми коврами из овечьей шкуры, в мягкости которых утопают пальцы ног; свечи, расставленные с почти нарочитым изобилием, наполняли пространство тёплым, живым светом и тонким ароматом воска. Кабинет Малека находился за смежной дверью. Он знал, что я пришла, но упорно делал вид, что не замечает. Мужчина склонился над столом, задумчиво переставляя фигурки на разложенной карте. Пергамент, исписанный чернилами, был свернут по краям в трубочки. Аваддон был облачен в бордовую атласную рубашку, расстегнутую почти до середины. Вероятно, в натопленной комнате ему стало жарко. Я невольно засмотрелась на его грудь и тут же смутилась, неловко топчась у порога. — Пришла поблагодарить за цветы? — Малек метнул в мою сторону цепкий взгляд и вновь вернулся к карте. — Или просто соскучилась? — Не люблю розы, — я опустилась в кресло, закинув ногу на ногу. Малек проследил за моим движением с нескрываемым любопытством. Потеряв всякий интерес к карте, он присел на край стола. В его глазах плясала бездна. — А что ты любишь, Одри? — Свободу выбора, — я держалась смело, посчитав, что в роли жены могу себе это позволить. Я нужна Шепфамалуму, а значит, никто не способен мне навредить. Аваддон хохотнул и, оттолкнувшись от стола, подобно крадущейся пантере, приблизился к креслу, в котором я сидела. Широкие ладони упёрлись в подлокотники. — Вот незадача, а я - принуждать. Я выдержала его дерзкий выпад, затем опустила глаза на плотно сжатые бёдра, между которыми не так давно порхали влажные от возбуждения пальцы. — Я пришла задать тебе несколько вопросов. — Интересно. — протянул Малек, наклоняясь ближе. – При одном условии. — Каком? — в сидячем положении подол платья казался слишком коротким. Я оттянула ткань ближе к коленям. Общение «сверху вниз» меня не устраивало, но паниковать я не спешила, бесстрашно встречаясь с мужем взглядом. — Отвечу на все волнующие тебя вопросы, Одри. А потом…— Аваддон дёрнул подбородком в сторону кожаного дивана. — Мы немного поиграем. — Как думаешь, соглашусь? — его предложение звучало почти оскорбительно, но я не хотела сдаваться: напротив, хитро прищурилась, не разрывая зрительного контакта. — Не вижу причин отказываться, — Малек облизнул губы. Он смотрел на меня не моргая. — Или ты не любишь шахматы? — озорная улыбка растянулась ямочками на щеках. Я растерянно хлопнула ресницами, подобно кукле. На столике у дивана действительно стоял шахматный набор, ожидающий неравной партии. — Ты хочешь меня, Одри, — из его уст это прозвучало хуже приговора. — Противься этому чувству сколько угодно, но тело тебе не подвластно. Взгляд Аваддона изучал меня с врачебным интересом. — О чем ты подумала, хитрая лиса? — его запах будоражил. Я закрыла глаза, не в силах смотреть на Малека больше. Змей-искуситель выполнял свою работу безупречно. Да, я хотела. Это желание не поддавалось никакой логике, не имело ничего общего с романтической привязанностью. Только похоть - животная, беспощадная, терзающая его, а теперь и меня. Вирус распространялся медленно, передавался через импульсы, случайные прикосновения, смешивался с дыханием. — Ловко ты перекладываешь с больной головы на здоровую. — щеки пылали огнём, пока я пыталась сделать вид, что секс – это не первое, о чем я подумала. — Выдаешь свои грязные фантазии за мои собственные. – уязвлённая своим положением, я толкнула Малека в плечо, норовя выскользнуть из кресла. Он не шелохнулся - напротив, ещё больше сократил расстояние между нами. — А какие фантазии у тебя, не поделишься? — рубашка плотно обтягивала проступающий рельеф мышц на руках и торсе. Это отвлекало. От пьянящей близости кружилась голова. — Довольно, — я уперлась пятками в пол, отъезжая вместе с креслом назад. — Адекватного диалога с тобой не получится. Не понимаю, на что я вообще рассчитывала, — возмущенная, пойманная с поличным - хоть и не признавшаяся в этом - я попятилась к выходу. — Честно говоря, мне очень нравятся эти кошки-мышки. — Малек не стал удерживать меня. — Это даже занятнее прелюдии. Но будь осторожна с этой игрой, Одри, — грудь мужчины вздымалась сильнее обычного, в остальном он выглядел полностью спокойным. — Отчего же? — я замерла у порога. — Можешь пробудить зверя.