Эпилог

Августовское солнце, теплое и щедрое, лилось на башни Хогвартса, делая серый камень почти янтарным. Замок стоял, как будто и не было тех трещин и выбоин от заклятий, ночи, когда его стены дрожали от боли и ярости. Время и магия сделали свое дело — стерли самые очевидные шрамы. Я трансгрессировала у главных ворот, чуть в стороне от свежевыкрашенной ограды. На мгновение замерла, глядя на знакомый силуэт. Сделала глубокий вдох, поправила складки простого платья и пошла через двор, по траве, еще пахнувшей утренней росой. У главного входа меня ждали двое, вернее, человек и призрак. Директор Минерва МакГонагалл стояла прямо, почти как раньше. Годы слегка согнули ее плечи, но взгляд из-под очков остался острым. А рядом, чуть покачиваясь в воздухе, парила Миртл. Ее прозрачное лицо светилось любопытством и… обидой? Нет, скорее нетерпеливым ожиданием. «Профессор МакГонагалл, — поздоровалась я, слегка склонив голову. — То есть директор, простите». Затем повернулась к призраку, и на губах сама собой дрогнула теплая, настоящая улыбка. «Лиз, так рада тебя видеть». Миртл всплеснула руками, ее очки блеснули. «Ты изменилась! Очень!» — воскликнула она, пристально разглядывая меня с ног до головы. «Ну, да, — я слегка развела руками. — Я теперь взрослая, и у меня ребенок». Снова обратилась к МакГонагалл. «Директор, я пришла к вам с вопросом. Моей дочери, Алисе, в этом году одиннадцать. Мы решаем, куда ей идти учиться — сюда или в Шармбатон. И мне нужно знать… насколько изменился Хогвартс за это время». Я сделала паузу, подбирая слова, которые не звучали бы как обвинение, но были прямыми. Прямота — вот чему я научилась за эти годы. «Мне совершенно все равно, какой будет факультет, но я не хочу, чтобы, если она попадет в Слизерин, над ней издевались остальные факультеты, как это было с нами». МакГонагалл сжала тонкие губы. «Соревновательный элемент между факультетами остается. Он… полезен в разумных пределах. Но мы не считаем Слизерин париями и не допустим проявления к его студентам неуважения». Она сделала резкий, отчетливый жест рукой, словно отсекая саму возможность. «В конце концов, один ваш декан, — ее голос слегка дрогнул на слове «ваш», — сражался лицом к лицу с Волан-де-Мортом, а второй… отдал жизнь за Поттера. И мы это помним». Она махнула рукой внутрь, приглашая войти. Жест был таким же властным, как и много лет назад. Я переступила порог впервые с момента битвы. Я помнила все свои обещания Миртл, но не могла себя заставить сюда вернуться раньше. Слишком много плохих воспоминаний. Холл сиял. Все было восстановлено, вычищено, отполировано до блеска. На стене висели песочные часы факультетов — полные, готовые к новому году, их разноцветные драгоценные камни переливались в солнечных лучах. Большой зал пустовал, длинные столы сверкали полированным деревом, а зачарованный потолок был цвета яркого, безмятежного летнего неба. Из дальнего коридора послышались быстрые шаги, и в холл влетел Невилл. На его мантии красовалось свежее пятно земли, в руках он сжимал горшок с каким-то вьюнком. «А я услышал, что ты хотела навестить школу, так рад! Твоя к нам? Если что, скажи, всегда можешь обращаться ко мне!» — Он бросил горшок на ближайшую скамью и крепко пожал мне руку. Его ладонь была теплой, шершавой от земли, а улыбка открытой и немного смущенной, как было всегда. Я улыбнулась в ответ, по-настоящему. «Спасибо, Невилл. То есть, Профессор». Он засмеялся, махнул рукой. «Ох, брось. Мне нужно срочно это, — он кивнул на вьюнок, — отнести в больничное крыло. Заходи в теплицы как-нибудь или давай в кино сходим!» Он подмигнул и умчался прочь, оставив за собой легкий запах влажной почвы. Школа кипела предучебной суетой. Везде сновали домовые эльфы с тряпками и ведрами, а за процессом следил новый завхоз — молодой волшебник с деловым видом и папкой в руках. Аргуса Филча не стало через несколько лет после битвы. Я одна из немногих была на его похоронах. Гойл-младший прислал тогда скромный букет почему-то полевых цветов. Видимо, в благодарность сквибу, который вынес его с поля боя. Странные нити связывают нас всех. Гойла, как и Драко оправдали. Сочли запуганными учениками, а не полноценными Пожирателями. Справедливо ли? Не мне судить, не знаю. Скажу только, что Драко после этого прервал с Гойлом всякое общение. Мир менялся, порой так стремительно, что голова кружилась. Гермиона Грейнджер — министр магии. Этот факт укладывался в голове с тем же трудом, что и мысль о том, что каждый год на Пасху на могиле Добби появляются свежие цветы. Я знала, кто их присылает в память о ребенке, которого эльф баловал в детстве. Знаю и то, что он никогда в этом не признается. С Блейзом я возобновила общение лишь несколько лет спустя, когда оба мы уже были женаты. В конечном счете, у меня осталась к нему лишь благодарность за то, что был рядом, ну, как смог, в трудное время. И ничего более. Иногда мы пересекаемся в Министерстве или на каких-то общих встречах. И ничего, кроме вежливости, между нами нет. Драко женился на Астории спустя пару лет, точнее это она его на себе женила. Он вышел из всего этого кошмара абсолютно сломанным, не веря в возможность нормально жить дальше. Но нашу малышку это не волновало, если она чего-то хотела, то добивалась, а она как раз решила, что ей нужен этот парень. Астория стала его силой, стержнем и опорой и была с ним до тех пор, пока семейное проклятье не забрало ее. Не знаю, как бы дальше жил Драко, не будь у них сына. Она стала для него всем. Мы очень по ней скучаем. Дафна в день событий вернулась к своим позже, чем Астория, и я предполагаю, последствием этого стало рождение ребенка девять месяцев спустя. Вы наверняка читали «Пророк» и сплетни, что ребенок от Тео Нотта, но я не могу ничего ни подтвердить, ни опровергнуть. Они не общались после Битвы, не общаются и сейчас. Он живет в своем поместье, Дафна сразу после родов уехала с сыном во Францию и здесь бывает редко. Тему отцовства моего племянника мы не обсуждаем по молчаливой договоренности. Я же сама вышла замуж за коллегу по работе, полукровку, так что из священных двадцати восьми нашу фамилию теперь можно вычеркнуть, как и мечтала Астория. С тех времен в моей жизни осталось не так много людей — Дафна, Полумна, Драко, изредка - Невилл, погрязший в своем профессорстве. Все, что у меня есть от школы — травмы, иногда ночные кошмары, как ни странно — работа, которая мне нравится. В греческой мифологии Астрея — богиня справедливости, и, когда в очередной раз удается вернуть конфискованное в те военные времена, найти утраченное, восстановить в правах маглорожденного, мне кажется, я все делаю правильно. Я прошлась по школе, от этажа к этажу. Все было знакомо до боли и чуждо одновременно. Вот лестница, где когда-то я теряла голову с Блейзом, ниша у окна, где Астория перевязывала обожженную руку Драко, дверь в туалет Миртл. А вот зеркало, за которым, наверное, остались завалы потайного хода, который мы пытались втроем исследовать. Воспоминания накатывали волнами. Сколько я старалась забыть… и сколько на самом деле просто задвинула в дальний угол, где оно тихо пылилось. В конце концов, я получила от директора все возможные заверения, что правила едины для всех, а за их соблюдением следят, подтвердила учебу дочки в Хогвартсе и попрощалась с МакГоннагал. Я вернулась на третий этаж. Дверь в туалет Миртл была такой же, как и тогда, и я толкнула ее. Внутри ничего не изменилось. Сырая прохлада, запах старой воды и одиночества. Кафель, трещины, раковина. Даже Тайную комнату так и держали запечатанной — очистили от обломков и останков василиска, но не придумали, что с ней делать. Замок хранил свои секреты. Миртл всплыла из кабинки, сложив руки на груди. «Ну, наконец-то! После битвы ни ты, ни Полумна не появлялись! Совсем забыли меня!» «Прости, — сказала я искренне. — Было… сложно возвращаться. Но теперь, возможно, скоро здесь будет учиться моя дочь, Алиса». Глаза Миртл загорелись. «Правда? О, я буду о ней заботиться! Никто ее не обидит в моем туалете! Я буду ее первой подругой в Хогвартсе!» Я не сдержала улыбки. «Только не слишком ее пугай, хорошо?» «Я? Пугать? Никогда!» — она приняла обиженный вид, но глаза смеялись. Заручившись призрачной поддержкой, я покинула школу. Вышла на солнце, на зеленый газон, и обернулась еще раз. Замок стоял, освещенный летними лучами, — знакомый и изменившийся одновременно. Может быть, новые поколения учеников будут в нем счастливы. Может, найдут здесь поддержку и друзей. Я трансгрессировала обратно, на порог дома в Годриковой Впадине. Из открытого окна доносился звонкий, беззаботный смех Алисы. Я зашла внутрь. На столе, рядом с чашкой остывающего чая, лежало письмо из Хогвартса, адресованное моей дочери. Я провела пальцами по гладкому пергаменту. Шрам на ладони, оставшийся от того ожога, слабо побаливал.