Часть 7

Глава 7. Я остановлюсь, если ты заплачешь Шуансюй любила играть в карты, обычно с Шэнь Юем и остальными. Братья души в ней не чаяли, всегда баловали её и радовали. Но Хэ Тинчжоу не входил в число этих «хороших братьев». Он не только не позволял ей брать карты, но и постоянно сдавал ей карты, которые не позволяли ей выигрывать. Она быстро проиграла все фишки на столе Шэнь Юя, и Шуансюй глубоко нахмурилась. Она чувствовала, что Хэ Тинчжоу намеренно задирает её. Он уже не в первый раз издевается над ней. Юэ Цзыфэн пожалел её и взмолился: «Пожалуйста, просто сыграй со мной в карты, хорошо? Если ты заставишь Шуансю плакать, Шэнь Юй может вернуться и свести с тобой счёты». Хэ Тинчжоу перевёл взгляд через стол и с интересом посмотрел в глаза Шуансю: «Ты плачешь? Если да, то я остановлюсь». Юэ Цзыфэн сказал: «Ты сам напрашиваешься». Шуансю была уверена, что даже если она заплачет, Хэ Тинчжоу не остановится. Ей было всего семнадцать, когда она впервые встретила Хэ Тинчжоу. В то время Шуансюй знала о нём только по слухам: высокомерный, наглый, задира, чуть не убил кого-то… и так далее. Короче говоря, он был нехорошим человеком. Шуансюй помнила своё первое впечатление о Хэ Тинчжоу: холодность, граничащая с опасностью. Всякий раз, когда Хэ Тинчжоу приходил в семью Шэнь, она здоровалась с ним, а затем убегала как можно дальше. В редких случаях, когда Шэнь Юй приходилось уезжать, она брала на себя обязанность развлекать гостей и оставалась наедине с Хэ Тинчжоу. В то время она только начала учиться играть в шахматы, поэтому достала доску и предложила Хэ Тинчжоу сыграть. Шэнь Юй научил её играть в шахматы, и она считала, что неплохо в них разбирается. Шэнь Юй всегда позволял ей выигрывать и даже давал возможность отыграться, но Хэ Тинчжоу был другим. Он был безжалостен и непреклонен. Шуансю не боялась проиграть, но ей не нравилось, когда её унижали. Она больше не хотела играть и собиралась убрать шахматную доску, но Хэ Тинчжоу лениво взглянул на неё своими проницательными глазами и насмешливо произнёс: «Сбежала после поражения, тебе не стыдно?» Из-за этого у неё на какое-то время развилась боязнь шахмат. Шэнь Юй вернулся после телефонного разговора, взглянул на шахматную доску и приподнял бровь: «Почему ты издеваешься над моей Сяо Цзю?» Шуан Сю тут же уступила ему своё место. Её раздражало, что Хэ Тинчжоу постоянно к ней цепляется, но, поскольку ей нужна была его помощь, она могла только терпеть это и даже пыталась сгладить ситуацию для Хэ Тинчжоу. «Я не очень хороша в этом». Шэнь Юй улыбнулся, дважды легонько похлопал её по затылку и, как обычно, бросил телефон Шуан Сюй, прежде чем вернуться к шахматному столу. «Смотри внимательно». Шэнь Юй и Хэ Тинчжоу были равны по силе, они обменивались ударами, и Шэнь Юй удалось вернуть часть очков, которые потеряла Шуан Сюй. Шуан Сюй наблюдала за игрой со стороны. Она не изучала эти навыки раньше и полностью полагалась на невероятную удачу в игре в карты. Теперь она поняла, что здесь много тонкостей. Нужно было просчитывать карты, думать на десять шагов вперёд и знать не только свою руку, но и руки всех остальных. Когда игра стала напряжённой, она переместилась на противоположную сторону стола в угол, где её никто не видел. Она взглянула на карты Хэ Тинчжоу, но не смогла их разобрать. Потому что ему было совершенно всё равно, какие у него карты; он просто выкладывал их так, как вытягивал. Четвёрка бамбука и девятка точек были зажаты между «Зелёным драконом» (специальной плиткой), а единица и двойка персонажей были разделены целой галактикой. В хаотичной расстановке даже был предусмотрен эффект защиты от подглядывания. Шуан Сю пыталась понять, что он видит, когда Хэ Тинчжоу внезапно повернул голову: «Ты поняла, маленький шпион?» Внимание тех, кто был сосредоточен на карточной игре, тут же переключилось на Шуансю. Она чувствовала себя воровкой, пойманной с поличным и публично казнённой. «Я не...» — она попыталась объяснить, что не подглядывала, а просто интересовалась его стилем игры. Хэ Тинчжоу откинулся на спинку стула и пренебрежительно произнёс: «Он играет в «Восьмёрку Вань». Иди и расскажи своему брату». Когда боги сражаются, страдают всегда простолюдины. Юэ Цзыфэн, потерявший почти всё, хлопнул себя по бедру от досады: «Так вот почему Шэнь Юй всегда побеждает! У него есть немного „Хуан Гая“!» Шуансюй потеряла дар речи. Шэнь Юй лишь улыбнулся, постукивая недокуренной сигаретой по хрустальной пепельнице, не давая никаких объяснений и принимая на себя вину за то, что подослал шпиона. «На войне все средства хороши». С этими словами он сыграл «Восьмёрку Ван». Хэ Тинчжоу, верный себе, сыграл восьмёрку Вань (масть в маджонге) и без колебаний перевернул свои фишки, раскачиваясь на стуле: «Я выиграл». Шуан Сю очень хотелось пнуть его по ножке стула. Она послушно села обратно, больше не желая приближаться к Хэ Тинчжоу. В полночь торт зажгли свечами и поставили перед Шэнь Юем. Все встали в круг и спели «С днём рождения тебя», а он стоял в центре. Кто-то толкнул Шуан Сю, и она оказалась в самом конце. Такого никогда не случалось, пока ей не исполнилось восемнадцать. Все вокруг Шэнь Юя знали, как сильно он в ней души не чает. Но рано или поздно ей придётся к этому привыкнуть. Она не могла всегда быть рядом с ним, и Шуан Сюй постепенно училась с этим мириться. Пока она хлопала в такт, взгляд Шэнь Юя скользнул по остальным и остановился на ней. Оранжевый свет свечей отбрасывал на его силуэт мерцающие тени. Он протянул к ней руку: "Сяо Цзю, иди сюда." Все обернулись, чтобы посмотреть на неё, и те, кто стоял впереди, быстро отошли в сторону, чтобы освободить ей путь. Шуансю подошла, и Шэнь Юй положил руку ей на левое плечо, подводя её к себе лицом к мерцающим свечам на торте. «Загадай желание». Шуансюй часто так делала. У неё всегда было много желаний, не только на свой день рождения, но и на каждый день рождения Шэнь Юя, который заставлял её загадывать желания. И Шэнь Юй всегда исполнял все её желания. Шуансюй чувствовала на себе взгляды, каждый из которых имел свой подтекст. Но девочка, которая любила загадывать желания, выросла и знала, что не все желания могут исполниться. «Сейчас у меня нет желания, — сказала Шуансюй. — Брат, у тебя день рождения, ты должен загадать желание». Глаза Шэнь Юя казались ещё темнее в мерцающем свете свечи. Когда она снова посмотрела на него, то увидела в его глазах ту же нежность. Он погладил её по волосам и сказал: «Тогда сохрани его. Загадай желание, когда оно у тебя появится». Вторая половина вечеринки в честь дня рождения была наполнена стойким запахом алкоголя. За последние несколько дней после возвращения Шуансюй так и не удалось как следует отдохнуть. В конце концов она уснула на диване и проснулась, закутанная в одеяло. Горничная, стоявшая рядом, сказала, увидев, что она проснулась: «Молодой господин сказал, что тебе нужно подняться в свою комнату, если ты хочешь спать». Шуансю посмотрела в сторону источника смеха и болтовни и увидела, что Шэнь Юй и Юэ Цзыфэн всё ещё пьют. Эти молодые люди были изрядно пьяны, и у каждого на руках была красивая женщина. Шэнь Юй праздновал свой день рождения, и, конечно же, все они выпили. Он откинулся на спинку дивана, скрестив ноги и расстегнув две пуговицы на белой рубашке. Его правая рука с сигаретой лежала на подлокотнике, сигарета тихо тлела. Было непонятно, пьян он или просто рассеян. Женщина, сидевшая рядом с Шэнь Юем, была поразительно красива. Шуан Сюй показалось, что она выглядит знакомо, как какая-то знаменитость, но она не могла вспомнить, кто это. Она словно в полудрёме смотрела в сторону Шэнь Юя. Она услышала слегка заплетающийся голос Юэ Цзыфэна, который поддразнивал её: «Она прилетела на самолёте посреди ночи, чтобы отпраздновать твой день рождения, а ты даже ничего не сделал». Шэнь Юй: «Ты ревнуешь?» Юэ Цзыфэн: «Если бы я ревновал, ты бы мне ее отдал?» «Так не пойдёт». Знаменитость мило улыбнулась и естественным движением положила подбородок на плечо Шэнь Юя. Раньше это было её привилегией. Она с детства была очень привязана к Шэнь Юю. Всякий раз, когда Шэнь Юй уходил с Юэ Цзыфэном и остальными, она настаивала на том, чтобы пойти с ними, и Шэнь Юй всегда брал её с собой. Поскольку она была рядом, их веселье было более уединённым. Тогда Шэнь Юя не окружали женщины, и, когда ей хотелось спать, она прижималась к нему и засыпала. Шуансюй опустила взгляд на пол, её длинные тонкие пальцы побелели, лежа на диване. Через мгновение она снова подняла глаза, не выказывая никаких признаков беспокойства, и спросила служанку: «Где Тинчжоу?» «Я не видела господина Хэ. Должно быть, он ушёл». Шуансюй тут же встала и поспешила к парковке. Горничная, державшая в руках одеяло, последовала за ней и спросила: «Ты уходишь? Разве ты не собираешься сказать об этом молодому господину?» Шуансю покачала головой: «Я не буду его беспокоить».