Часть 17

Глава 17. Пойдёшь с братом?

Снова это чувство, будто тебя затыкают пробкой. Шуансюй ненавидела это ощущение, будто с ней обращаются как с воровкой, но она чувствовала себя виноватой и не могла винить никого, кроме себя. Она могла винить только себя. Весь мир твердил ей, что она неправа, что любить Шэнь Юя — это отвратительно, что она бесстыжая, заблуждающаяся и неблагодарная дрянь. Шуансюй тоже ненавидела эти слова: «Не волнуйся, я всего лишь его сестра, это никак на тебя не повлияет». Лу Маньмань пожала плечами: «Я так не думаю. Я знаю, что он тебе нравится». «Тогда чего ты хочешь?» — Шуансюй посмотрел ей прямо в глаза. «Ты хочешь, чтобы я разорвал отношения с братом, и ты могла успокоиться? Тогда я могу сказать тебе прямо сейчас, что это невозможно». «Я не хочу влиять на твоё мнение о моём брате. Я никогда не стремилась разрушить твой идеальный союз, но твой брат всегда будет моим братом, и никто не сможет этого изменить. Прими это, если можешь, в противном случае сделай свой собственный выбор. Не дави на меня, я не обязана нести ответственность за твоё "несчастье"». "Ты такая послушная перед своим братом, почему ты так строга со мной?" "Ты мой брат?" Конечно, у людей разный уровень близости; можно ли одинаково относиться к семье и посторонним? Шуансюй прямо сказала: «Если ты не хочешь слушать мои доводы, то я буду коротка: этот брак — либо ты его принимаешь, либо нет». Честно говоря, до сегодняшнего дня Лу Маньмань считала Шуансю мягким, послушным человеком, которым легко манипулировать. Но у неё было ощущение, что эта бунтарская сторона и есть настоящая Сун Шуансюй. «Я не настолько властная. Вы двое прожили вместе столько лет, что у вас могли бы возникнуть чувства даже к собаке, не говоря уже о братьях и сёстрах. Но разве я, твоя будущая невестка, не имею права узнать о своей сводной сестре?» «Если ты действительно считаешь, что имеешь на это право, не проще ли просто спросить у моего брата?» Лу Маньмань снова улыбнулась: «Ты уверена, что хочешь, чтобы я спросила его: «Нравлюсь ли я твоей крестнице?» Шуансюй ненавидела Лу Маньмань за то, что та использовала Шэнь Юя, чтобы угрожать ей, но не могла отрицать, что этот метод действительно был самым эффективным. «Сун Лэянь, должно быть, рассказала тебе о моём прошлом. Моя мать бросила меня, когда мне было восемь. Я была ей не нужна, и она отправила меня обратно в семью Сун. Моего отца перевели на работу за границу, и тётя Цуй с Сун Лэянь переехали с ним в Европу. Я осталась одна в Китае, и некому было обо мне позаботиться, поэтому они отдали меня в семью Шэнь». «А как же твой дедушка?» «Мой дедушка — человек, который ненавидит меня больше всех на свете». Шуансюй обхватила пальцами ручку кофейной чашки, кольцо было очень маленьким. Она погладила гладкую фарфоровую поверхность и спокойным голосом, словно рассказывая чью-то историю, произнесла: «Он очень расстроился из-за того, что моя мать родила меня без его согласия, а потом отправила обратно. Он также считал меня робкой, плаксивой и мелочной, поэтому просто оставил меня на няню и не обращал на меня внимания». Лу Маньмань с детства была окружена заботой всей семьи и росла в сказочных условиях. Ей было трудно понять, что в этом мире есть дети, которых не любят родители, что все их родственники живы, но они живут как сироты. «Тогда почему Юэ Цзыфэн сказал, что Шэнь Юй забрал тебя и отвёз домой?» Шуан Сюй на мгновение задумалась, а затем ответила довольно сдержанно: «Семья Шэнь и семья Сун — соседи. Мой брат проходил мимо, сжалился надо мной и привёл меня домой». Лу Маньмань с жалостью посмотрел на неё. Шуансюй не стала разбираться, искреннее её сочувствие или нет; ей это было не нужно. Она поставила чашку с кофе и взяла со стула свою сумку. «Я рассказал тебе всё, что ты хотела знать. Что ты думаешь, это твоё дело. Больше не беспокой меня». Ночь бесшумно вползала в кафе через стеклянные окна. В этот час кафе было почти пустым. Она толкнула дверь своей кабинки и вышла, не оглядываясь. Водитель семьи Шэнь ждал у входа в кафе. Шуансюй попросил его отвезти Лу Маньмань домой, а затем немного прошлась по тихой улице возле торгового центра, прежде чем перейти мост. С наступлением темноты Яньчэн озарялся огнями, демонстрируя уникальное процветание. Прохладный влажный ветерок коснулся её лица. Под мостом быстро текла река, а огни вдоль берега тянулись до самого того года, когда ей исполнилось восемь. История, которую она рассказала Лу Маньмань, была упрощённой версией. Для ребёнка, которого бросила мать, это стало сокрушительным ударом. Тем более что мать всегда любила её, но просто взяла и бросила. Восьмилетняя девочка многое понимает; она знала, что мать уводит её. Она не хотела уходить и цеплялась за дверной косяк, но мать насильно вытащила её. В тот день, пока Сун Маньчжоу ждала её у ресторана, она всё время капризничала. Её мать, которая, возможно, тоже не хотела её отпускать, пыталась уговорить её, говоря, что купит ей любимое мороженое в соседнем магазине. Она отказалась идти, поэтому мать пошла одна, попросив продавца присмотреть за ней. Она сидела одна в ресторане и смотрела, как приходят и уходят посетители. С каждым мужчиной, который был примерно её возраста, её сопротивление росло. Последней каплей стал мужчина с похотливым взглядом, который пялился на неё. Она испугалась и импульсивно выбежала из ресторана, желая поскорее вернуться домой. Это было незнакомое место; она заблудилась, не могла найти дорогу домой и в конце концов не смогла найти и ресторан. Все накопившееся разочарование вырвалось наружу. Она стояла на перекрёстке и плакала, пока в её затуманенном слезами взоре не появилась пара чистых кроссовок. Красивый мальчик, похожий на персонажа из комикса, опустился перед ней на колени и, прищурившись, спросил: «Что случилось, малышка?» Она безудержно рыдала, но он был очень терпелив, долго слушал её бессвязный лепет и даже купил ей красивый маленький торт. Он почувствовал, что она хочет защититься, поэтому отвёл её в полицейский участок и оставался там с ней, пока за ней не пришла мать. Шуансюй отчётливо помнила тот день. Она помнила его сладкий аромат, тепло его рук, когда он гладил её по волосам, и его слова «прощай» перед уходом. Она также помнила, как после возвращения домой мать целый день искала её, потому что она убежала из дома, и как её жестоко наказали. Она плакала всю ночь, пока не выплакала все слёзы. На следующий день мать отвезла её прямо к дому семьи Сун. Всю дорогу она вела себя тихо и послушно, не капризничая. Глядя вслед уходящей матери, она втайне надеялась, что та обернётся и посмотрит на неё, но этого так и не произошло. Сун Маньчжоу накануне вечером уехал из страны в связи с переводом на другую работу. Его мать внезапно решила привезти её обратно; эта неожиданная встреча с дочерью не входила в его планы. Он смог выкроить время только на обед с ними и уехал, так и не найдя её в ресторане. Поэтому дом семьи Сун был пуст. В доме были только две незнакомые ей служанки, которые шептались о её происхождении. Охваченный горем из-за того, что мать бросила её, и беспомощностью из-за полной изоляции, дедушка Сун наконец смог навестить её на вилле несколько дней спустя. Он был суров, и его взгляд был пристальным. Тревожное поведение девочки раздражало его, и он ушёл через несколько минут. Горничные кормили её три раза в день и больше не говорили ни слова. Шуансюй осталась одна на этой пустой вилле, словно её забыл весь мир. Каждый день она сидела на корточках у забора во дворе и смотрела на улицу, как дикий гриб, всё ещё наивно надеясь, что мать вернётся за ней. Она не стала ждать. Но она дождалась того красивого старшего брата. Он был в школьной форме, с рюкзаком за плечами, и проходил мимо забора по вечерам. Каждый раз голова Шуансю, похожая на гриб, поворачивалась за ним, как подсолнух. Наконец однажды он подошёл к ней по пышной зелёной лужайке. Остановившись у кованой ограды сада, он наклонился и мгновение смотрел на неё, на эту нежеланную девочку, а потом спросил: «Ты пойдёшь с братом?» В том году Шэнь Юй исполнилось шестнадцать. Посторонние знали только, что её отдали на воспитание семье Шэнь, но все они ошибались в одном. Её воспитывали не Шэнь Чанъюань и его жена, а Шэнь Юй