Часть 27

Глава 27. Сердце вора не знает преград

«Вы что, ничему не учитесь? Мне нужно повторить?» Тон Шуансю был безразличным. Близнецы, всё ещё не оправившиеся от предыдущей пощёчины, тут же испуганно замолчали. «Чего ты её боишься?» — презрительно спросила Сун Леян. «Я рано или поздно отомщу тебе за эту пощёчину». Взгляд Шуансю была холодна: «Не нужно ждать, ты можешь сделать это сейчас. Ты правда хочешь, чтобы я так сильно тебя ударила?» Сун Лэянь усмехнулась: «Сун Шуансю, ты смеешь меня бить?» Она с детства была избалованной и властной; она всегда била других, а не наоборот. Шуансюй сказала: «Почему бы мне не осмелиться? У тебя что, на лице выросли шипы?» «После того как тебя на несколько лет выслали из страны, ты стал более дерзкой, не так ли?» — злорадно посмотрела на него Сун Леян. «В прошлый раз ты не могла вымолвить ни слова, просто стояла там, дрожащий и бледный». На лицах подруг, увешанных драгоценностями, застыло самодовольное и выжидающее выражение. Хотя Лу Маньмань не выказывала пренебрежения, она стояла среди них. Эта сцена случайно совпала с той, что произошла пять лет назад. Шуан Сю стояла напротив них, и на мгновение ей показалось, что она снова на той вечеринке, которая отправила её в ад. Когда её отправили в семью Сун, Сун Лэянь уже жила в Европе с Сун Мяньчжи. Они почти не виделись с детства. Она ничего не получила от семьи Сун, её не заботило их богатство, и она никогда не собиралась соперничать со своей младшей сестрой. По логике вещей, если бы они обе держались в стороне, то могли бы жить спокойно. Но Сун Лэянь отказалась. Если бы не её вмешательство, Шуан Сю не отправили бы прочь пять лет назад. В том году Сун Мяньчжи перевели обратно в Яньчэн, и Сун Лэянь вернулась с ним в Китай. Чтобы поприветствовать её, кто-то организовал вечеринку. Шуан Сюй тоже получила приглашение. Она не хотела идти, но Фу Юнь сказала, что Сун Лэянь только что вернулась в Китай и что она должна проявить уважение к сестре, а сёстры должны хорошо ладить. И она пошла. В тот день присутствовало много людей; собрались дочери всех знатных семей Яньчэна. Когда Шуансюй пришла, она заметила странные взгляды, которые бросали на неё люди. Совершенно сбитая с толку, она увидела свою лучшую подругу, стоявшую позади Сун Леян. Та виновато отводила взгляд, не глядя ей в глаза. На глазах у всех Сун Лян с ухмылкой сказала: «Тебе нравится Шэнь Юй? Он относится к тебе как к младшей сестре, а тебе он на самом деле нравится? Бесстыдница!» В тот день, как и сегодня, Сун Леян высокомерно смотрела на неё сверху вниз, а группа её последователей насмехалась над ней и издевалась за её бесстыдство. Они говорили, что Шэнь Юй действительно отвратителен, возможно, он даже педофил. В тот момент Шуансюй почувствовала себя так, словно её раздели догола и выставили на всеобщее обозрение. Она тщательно лелеяла свои чувства к Шэнь Юю, но так и не смогла признаться ему в них, а теперь её унизили до предела. С того дня начали распространяться слухи. Чтобы развеять слухи, Цуй Нин публично признал её своей крестницей. Из уважения к семьям Шэнь и Сун слухи были подавлены и не получили широкого распространения. Однако Сун Мяньчжи был в ярости. Он послал людей, чтобы те забрали её из семьи Шэнь и заключили под стражу. Уладив формальности, он отправил эту опозоренную дочь за границу. Шуан Сюй стиснула окоченевшие пальцы: "Ты смеешь упоминать об этом снова?" Сон Лиан вызывающе усмехнулась: "Если ты осмеливаешься это сделать, почему бы мне не осмелиться упомянуть об этом?" "Вот именно, - эхом отозвался ее слоган, - ты уже потеряла всякий стыд и все еще боишься того, что мы говорим?" "Как ты посмела вернуться?" "Это все просто слухи". Губы Лу Маньмань изогнулись в слабой улыбке: "Аю и Сяо Цзю - брат и сестра, поэтому, пожалуйста, перестаньте распространять слухи, хорошо?" Подхалимы посмотрели на неё и смущённо замолчали. Если бы её сегодня там не было, Шуансю точно дала бы ей пощёчину. Лу Маньмань тоже это заметила и сказала ей: «Сяо Цзю, можешь проявить немного уважения ко мне?» Шуансю молча посмотрела на неё, затем подняла руку и дала Сон Леян звонкую пощёчину. Сун Леян вскрикнула и закрыла лицо руками. Близнецы, стоявшие позади неё, инстинктивно отпрянули. Остальные в шоке и страхе переглянулись; никто не ожидал, что Сун Шуансюй окажется настолько дерзкой и поднимет руку на Сун Леян. «Сун Шуансюй, ты что, с ума сошла? Ты смеешь бить Леян? Разве ты не боишься, что директор Сун изобьёт тебя до смерти!» «Тогда я сначала изобью её до смерти». Шуансюй потрясла пульсирующей правой рукой и сказала Лу Маньмань: «Я могу проявить уважение к тебе, но эта пощёчина была дана пять лет назад, и сегодня я не могу её тебе вернуть». «Я обязательно отдам его тебе в следующий раз», — сказала она. Лу Маньмань была ошеломлена. Эта её сторона была полной противоположностью послушной и тихой Сяо Цзю, которую видел Шэнь Юй. Сун Леян закрыла лицо руками и уставилась на неё широко раскрытыми глазами, ещё не придя в себя. Шуансю засунула руки в карманы пальто, развернулась и с важным видом ушла. Группа женщин сердито сказала: «С чего это она стала такой высокомерной?» «Что в ней такого высокомерного? Разве это не из-за того, что её поддерживает Шэнь Юй?» «Маньмань, ты должна быть с ней осторожна, она явно всё ещё сохнет по Шэнь Юю!» Лу Маньмань молча смотрела вслед удаляющейся Шуансюй. * Пощёчина принесла удовлетворение, но не сильно улучшила настроение Шуансю. Даже десять пощёчин Сун Леян не повернули бы время вспять. Она оказалась в таком затруднительном положении из-за Сун Леян. Эта сводная сестра была просто ядовитой змеёй; общение с ней раздражало Шуансю. Когда она вернулась домой на Сунмин-роуд, в доме было тихо. Она постояла немного в прихожей, чувствуя, что всё вокруг ей незнакомо. Лампа, диван, обеденный стол из массива дерева и пустой аквариум. Она позвонила семье Шэнь, чтобы спросить, не нашли ли они её черепаху. Тётя Ван ответила: «Я обыскала все её любимые места, но её нигде нет. Это действительно странно». Что ж, даже черепаха бросила её. Кусок мусора, который никому не нужен. Тётя Ван, беспокоясь о том, хорошо ли устроился Шуансюй, сказала: «Гораздо лучше жить дома. Ты там совсем одна, и когда приходишь домой, тебя даже не ждёт горячая еда. Госпожа сказала, что наймёт домработницу, но ты отказался». Шуансюй не нравилось жить одной с няней; это была детская травма. Она беззаботно улыбнулась: «Я пять лет жила за границей. Я привыкла. Всё в порядке». Тётя Ван потеряла дар речи. Повесив трубку, Шуансю уткнулась лицом в пуховую подушку, тяжело дыша, и тут зазвонил телефон. «Сестра, ты уже спишь?» — голос Юэ Цзыфэна всегда звучал бодро. «Ещё нет». «Ложись спать пораньше, завтра мы отправимся в море на яхте». Шэнь Юй и Лу Маньмань точно поедут. Шуансю на ходу придумала отговорку: «Меня укачивает». «Морская болезнь? Почему она вдруг проявилась? Ты плаваешь как профессионал, и всё зря!» — сказал Юэ Цзыфэн. «В последнее время ты с нами не общаешься, мы даже не можем уговорить тебя прийти на обед. Ты что, поссорился с братом?» «Нет...» Шуан Сюй не успел договорить, как ему ответили. Затем раздался чистый голос Шэнь Юя: «Что случилось?» Шуан Сюй обречённо вздохнул: «Ничего. Мне нужно сначала зайти к своей начальнице, а потом я встречусь с вами, ребята».