Часть 26

Глава 26. Я даже не краснею, а ты почему?

Хэ Тинчжоу неторопливо ел свой торт, казалось, не обращая внимания на то, что его облизывают. Шуан Сюй взглянула на него, пытаясь заставить его приструнить собаку: «Она меня облизывает». Хэ Тинчжоу даже не поднял век: «Она голодная». ? Если она голодная, то должна есть собачий корм. Шуан Сюй была в отчаянии. Она молча убрала руку от собаки, внутренне радуясь, что сегодня на ней были длинные брюки. "У тебя ... дома нет собачьего корма?" Он был так занят едой, что даже не подумал о том, чтобы покормить собаку, оставив ее такой голодной, что она лизала людей. "Нет". "Тогда что же он обычно ест? Хэ Тинчжоу доел половину торта, отложил вилку, лениво откинулся назад, взглянул на нее и сказал: "Мясо". Она знала, что он озорной и ему нравилось дразнить ее, но Шуан Сюй была искренне немного напугана. Она решила немедленно уйти и встала с дивана. «Я пойду первой». Хэ Тинчжоу не стал возражать, откинулся на спинку кожаного дивана, подперев висок указательным пальцем, и равнодушно посмотрел на неё. Шуан Сюй огляделась по сторонам, не зная, что делать. Хэ Тинчжоу сидел слева от неё, а собака — справа. Чтобы выйти, ей нужно было пройти мимо кого-то из них — либо мимо человека, либо мимо собаки. Она на мгновение замешкалась, выбирая между Хэ Тинчжоу и собакой… Стоит ли ей перелезть через диван? Или перепрыгнуть через журнальный столик…? Не стоит, это слишком унизительно. «Брат Тинчжоу, не мог бы ты отодвинуть его на минутку?» — сказала она. "Я не могу пройти». Хэ Тинчжоу, безразличный, не собирался помогать: "Поговори с ним сама". "..." Шуан Сюй посмотрела на внушительного взрослого добермана, пытаясь общаться в мягкой манере: "Не мог бы ты отойти в сторону?" Собака, казалось, не поняла. Собака улеглась на месте. Шуан Сюй глубоко вздохнула и направился к Хэ Тинчжоу. По крайней мере, Хэ Тинчжоу не кусается. Пространства между диваном и журнальным столиком было достаточно, чтобы мог пройти один человек, но Хэ Тинчжоу вытянул ноги, почти полностью перекрыв проход. Он сидел непринуждённо, как господин, совершенно не обращая внимания на то, что нужно подвинуться. Шуан Сю не собиралась снова просить его убрать свои драгоценные ноги; она просто подняла ногу и осторожно переступила через его ноги. Её передняя нога уверенно встала на землю, но задняя неожиданно задела его, и она внезапно потеряла равновесие и упала. Хэ Тинчжоу холодно наблюдал за происходящим, не предлагая никакой помощи. Инстинктивное движение при падении не даёт мозгу времени на обработку информации. В момент паники Шуансюй инстинктивно протянула руку, чтобы удержаться на ногах. Осознав, что она сделала, Шуан Сю обнаружила, что её рука лежит на бедре Хэ Тинчжоу. Хэ Тинчжоу взглянул на неё, а затем поднял глаза. Шуан Сю была застигнута врасплох, встретившись с его тёмными, мерцающими глазами. «Это было довольно естественное падение», — прокомментировал Хэ Тинчжоу, приподняв бровь. «Было ли приятно прикасаться?» Пока он говорил, к её руке, которой ранее управляли инстинкты самосохранения, вернулось ощущение. Мышцы под её ладонью были упругими и твёрдыми, и можно было почти представить себе их свирепую взрывную силу. Шуан Сюй тут же отдёрнула руку, как будто обжёгшись, и, покраснев, извинилась: «Прости». Взгляд Хэ Тинчжоу был глубоким, но выражение его лица казалось совершенно невозмутимым: «Ты прикоснулась ко мне, а я даже не покраснел. Почему ты покраснела?" "Я не хотела прикасаться к тебе", - сказала Шуан Сюй, незаметно пряча руку за спину, пытаясь скрыть это. "Это ты не даешь мне пройти". Губы Хэ Тинчжоу изогнулись в легкой насмешливой улыбке: "Пройти куда?" Два обычных, ничего не значащих слова, но по какой-то причине лицо Шуансю сильно горело, возможно, из-за его глаз. У Хэ Тинчжоу были высокие скулы и глубоко посаженные глаза, а взгляд был исключительно холодным и проницательным, что придавало ему отстранённый и высокомерный вид. Но когда он улыбался, его глаза сияли любовью, что делало его невероятно обаятельным. «Вот твоя одежда. Считайте, что торт — это мой подарок. Мы квиты. До свидания». Она развернулась и ушла. Хэ Тинчжоу смотрел ей вслед, и за его спокойным видом скрывалась паника. Собака тоже смотрела ей вслед. Как только фигура Шуансюй исчезла из виду, Хэ Тинчжоу отвернулся, а собака со скучающим видом легла на пол. За всю свою жизнь Шуансюй ни разу не была в отношениях. Её чувства к Шэнь Юю только начали расцветать, но не успели даже проявиться, как их пресекли в зародыше. Какой бы спокойной и собранной она ни казалась, в глубине души она всё ещё была чистым листом бумаги, неопытной в сердечных делах. Выйдя из дома, она прижала ладони к щекам, пытаясь успокоиться. Хэ Тинчжоу знал, что ей нравится Шэнь Юю; эти слова, «безответная любовь», были невероятно обидными. Шуан Сюй тоже знала, что он играл с ней, но, похоже, всё пошло не по плану. Подождите… Мог ли Хэ Тинчжоу действительно подумать, что она в него влюбилась? Вернувшись домой на Сунмин-роуд, она перед сном просматривала свои публикации в WeChat и увидела последнее сообщение Лу Маньмань. В последнее время она часто проводила время с Юэ Цзыфэном и его компанией. Как невеста Шэнь Юя и двоюродная сестра Хэ Тинчжоу, она, естественно, пользовалась привилегиями. Кроме того, благодаря своему жизнерадостному и энергичному характеру мисс Лу легко завоевывала расположение людей. Она быстро вписалась в круг общения Шэнь Юя. Изначально этот круг был и кругом общения Шуан Сюя. Сказать, что она была приветлива, было бы немного лицемерно, но и сказать, что она его отвергала, было бы не совсем верно. Это было больше похоже на влажный, неописуемый туман, который окутывал её грудь. Он не причинял боли, но незаметно просачивался сквозь одежду. Шуансюй показала большой палец вверх и свайпнула дальше. Ей очень хотелось поговорить с Шуян, но было уже слишком поздно: Шуян, скорее всего, уже спала. Химиотерапия невероятно вредна для организма: один курс лечения может сократить жизнь вдвое. У неё действительно было очень мало друзей. Если бы в её жизни неожиданно не появилась Шуян, она бы не стала заводить друзей. Так что теперь ей не с кем было поговорить. Раньше у неё была лучшая подруга, с которой она могла поделиться всем, но в итоге секреты, которыми она делилась, обернулись против неё. Шуансю отложила телефон и заставила себя закрыть глаза и заснуть. Она снова увидела Лу Маньмань в парикмахерской. Шуансю пошла стричься, и как раз когда она собиралась уходить, вошла группа болтливых женщин. Лу Маньмань и Сун Леян были окружены группой светских львиц, в том числе близнецами, с которыми они познакомились на дне рождения Шэнь Юя. «Леян, это ведь твоя сестра?» — кто-то первым заметил её. Сун Лэянь была на два года младше Шуансю. Она была в пять раз больше похожа на Цуй Нин и Сун Мяньчжи, в то время как Шуансюй полностью унаследовал черты своей матери. Однако Сун Леян была избалованной и своенравной, ей не хватало самообладания Цуй Нин. В свои двадцать лет она закатила глаза, скрестила руки на груди и пренебрежительно сказала: «Что за чушь ты несёшь? Я единственный ребёнок в семье, у меня нет сестры». Её подруги, всегда готовые польстить ей, упрекнули её: «Всё верно, твой дедушка и отец даже не признают её». «Директор Сун не взял её с собой, когда его перевели за границу, и её мать тоже не хочет её видеть. Вы не представляете, насколько она надоедлива, ведь даже собственные родители не хотят её видеть». Шуан Сюй проигнорировала их, даже не взглянув в их сторону. Лу Маньмань заступилась за неё: «Вы заходите слишком далеко. Сяо Цзю —тоже мой друг». Близнецы тут же серьёзно напомнили ей: «Маньмань, не ведись на её невинную внешность. Ты считаешь её другом, но ты не знаешь, что она чувствует к Шэню... Шуан Сюй, уже добравшийся до двери, остановился и обернулся, чтобы посмотреть на неё.