Часть 33

Глава 33. Тогда ты меня немного обидел

Раздался стук в дверь, и доктора, который уже успел отдохнуть, поспешно разбудили. Он быстро обработал порез Шуансю, нанесённый металлом, и дал ей лекарство. Рана была довольно глубокой, поэтому врач сделал ей укол от столбняка и сказал: «Следите за тем, чтобы в рану не попала инфекция. Старайтесь не мочить её, пока она не заживёт». Шуансю кивнула в знак согласия. Закончив, врач посмотрел на Хэ Тинчжоу, а затем на неё, осторожно спросив: «Стоит ли нам рассказать об этом молодому господину Шэню?» Он предположил, что за это ответственен Хэ Тинчжоу. Шуансю была вся мокрая, завернутая в банное полотенце, явно после купания, и её нога была повреждена; было очевидно, что он не сделал ничего хорошего. Знаешь, этот ублюдок... Он не осмеливался оскорбить ни одну из сторон. Если бы он рассказал Хэ Тинчжоу, то боялся, что Хэ Тинчжоу затаит на него обиду; если бы он промолчал, то завтра об этом узнал бы Шэнь Юй и мог бы потом его преследовать. Хэ Тинчжоу равнодушно сказал: «Это её дело». Раньше, если над Шуансюй издевались, она тут же бежала к Шэнь Юю с жалобным видом. Но теперь даже она начала сомневаться, не обуза ли она для Шэнь Юя. Его приятное настроение, которое он приобрёл во время морского путешествия со своей невестой, вот-вот будет испорчено из-за неё. Шэнь Юй точно так просто это не оставит, и если он снова заступится за неё, когда они вернутся, то, скорее всего, настроит против себя семью Чжэн. Если бы не она, всё было бы намного проще. Шуансюй неосознанно грызла ногти: "Я поговорю с ним завтра." Она не знала, действительно ли Лу Маньмань находится в комнате Шэнь Юя; она не могла просто так постучать в дверь и побеспокоить его. Апартаменты находились на одном этаже. Возвращаясь в свой номер из лазарета, Шуансюй и Хэ Тинчжоу шли по ковровому покрытию один за другим. Дойдя до двери, она остановилась, повернулась к Хэ Тинчжоу и сказала: «Тинчжоу-гэ, не принимай близко к сердцу то, что я сказала. Я не имею права злиться на тебя. Возможно, я непреднамеренно обидела тебя недавно; прости, это больше не повторится». Не дожидаясь реакции Хэ Тинчжоу, она вошла в дом и закрыла дверь. Она вела себя очень вежливо, даже почтительно, в отличие от того дерзкого поведения, которое она демонстрировала, когда называла его «жабой». С близкими людьми она чувствовала себя непринуждённо, улыбалась и даже немного шалила, как в случае с Шэнь Юем. Она была совершенно не похожа на ту отстранённую, замкнутую особу, с которой он общался, как будто хотела нарисовать галактику шпилькой Королевы-матери Запада. Она была похожа на черепаху, которая всегда пряталась в панцире и лишь изредка высовывала голову и когти, когда чувствовала себя в безопасности. Стоило её уколоть, как она тут же пряталась в панцирь и уползала подальше. Шуансюй только вошла в комнату, как услышала два громких стука в дверь. Она обернулась и приоткрыла дверь. «У принцессы довольно вспыльчивый характер». Хэ Тинчжоу прислонился к дверному косяку, скрестил руки на груди и прямо спросил: «Из-за какого предложения ты злишься?» Шуансюй была в замешательстве. "Что ты имеешь в виду?" Я имею в виду, что ваше сердце не такое уж и доброе, или что у вас жалкий вид?»- Спросил Хэ Тинчжоу. Она не ответила. Молодой господин он никогда раньше не задумывался о своих словах и поступках. Он приподнял бровь и долго ломал голову над этим вопросом, отложив в сторону своё первоначальное недовольство. Он даже почувствовал себя ужасным человеком. «Это было, когда я сказал тебе признаться своему брату?» Шуан Сю не понимала, что он задумал. Схватившись за дверную ручку, она спросила: «Чего ты хочешь?» «Я беру свои слова обратно». Хэ Тинчжоу посмотрел на неё сверху вниз. «Это нормально?» Его взгляд был на удивление серьёзным, что удивило и озадачило Шуансю. Она несколько секунд смотрела на Хэ Тинчжоу, затем отвела взгляд и сказала: «Не нужно. Ты просто сказал то, что чувствовал на самом деле». «Кто это сказал?» — уверенно возразил Хэ Тинчжоу. «Ты можешь читать мои мысли?» Откуда ты знаешь, что я не говорю одно, а имею в виду совсем другое? Шуансю находила его действительно странным; он уже наговорил обидных вещей, а теперь хотел взять свои слова обратно. "Неважно", - сказала она, не желая углубляться или обращать внимание. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Хэ Тинчжоу: "Если больше ничего нет, я закрываю дверь". Хэ Тинчжоу поднял руку, останавливая ее от закрытия двери: "Объяснись. Что не так? Как я могу утешить тебя, если ты мне не говоришь? Как он мог быть настолько добр, чтобы утешить её? Наверное, он просто переживал, что она завтра всё расскажет Шэнь Юю, потому что она плакала. «Тебе не нужно меня утешать, и я не закатывала истерику». Она просто осознала своё место, поняла, какое оно у неё теперь, и не вела себя так, будто она выше всех остальных. Стоявший рядом Хэ Тинчжоу был на голову выше её и пренебрежительно смотрел на неё. «Я тебя уговорю». «Хватит меня дразнить, — сказала Шуансю. — Я правда не злюсь на тебя». Хэ Тинчжоу внимательно посмотрел на неё, словно оценивая. Через несколько секунд: «Тогда оскорби меня». «...» Что за странная просьба. Шуансюй просто хотела отдалиться от него и не хотела ввязываться в это. Хэ Тинчжоу стоял, прислонившись к двери, поэтому она не могла её закрыть. Ей оставалось только стиснуть зубы и сказать: «Я больше не буду тебя обижать. Просто сделай вид, что сегодняшнего дня не было». «Я не люблю таить обиду. Если ты собираешься злиться, то закончи с этим сегодня». Хэ Тинчжоу властно предоставил ей выбор. «Ты обижаешь меня, или я буду уговаривать тебя, пока ты не перестанешь злиться». Шуансю была измотана и совершенно потеряла дар речи. Что он за человек? Она вспылила и с силой оттолкнула его, упершись обеими руками ему в грудь: «Я не хочу с тобой сейчас разговаривать. Мне нужно отдохнуть, пока!» Хэ Тинчжоу посмотрел на её руки и сделал шаг назад, уступив её напору. Дверь закрылась у него перед носом, и человек внутри тихо пробормотал: «Он что, сумасшедший?» После всех сегодняшних испытаний Шуансюй, даже если она не хотела спать, была морально истощена и быстро уснула в постели. Вероятно, она простудилась и продрогла на морском ветру. Посреди ночи у неё поднялась высокая температура, всё тело горело. Она спала урывками до самого утра, пока её не разбудил стук в дверь и не началась невыносимая головная боль. Встав с кровати, чтобы открыть дверь, она прошла мимо зеркала и увидела, что её лицо необычно покраснело. Лу Маньмань стояла за дверью, полная энергии: «Доброе утро». «Доброе утро», — ответила Шуансю, чувствуя слабость в ногах. «Аю собирается сводить меня поплавать с маской и трубкой, ты с нами?» — спросила Лу Маньмань. — «Он сказал, что ты выигрывала соревнования по плаванию и отлично плаваешь с маской и трубкой». Шуансю покачала головой, в висках у неё сильно пульсировало. Лу Маньмань заметила, что она бледна, и потрогала её лоб. «Ого, у тебя жар! Откуда у тебя такая высокая температура? Подожди здесь, я пойду вызову тебе врача». Пришёл врач, измерил ей температуру и оставил жаропонижающее. Лу Маньмань встала у её кровати и сказала: «Тебе точно нельзя идти в таком состоянии». «Я не пойду. Развлекайтесь, ребята». Она не могла открыть глаза. Через некоторое время она услышала, как закрылась дверь, и Лу Маньмань ушла. Она была в бреду от лихорадки, сильно потела, каждая кость и каждый нерв пульсировали от боли. Она не могла крепко спать, хмурила брови и сворачивалась калачиком под одеялом. Сквозь туманный сон она почувствовала, как чья-то нежная рука убирает с её висков влажные от пота волосы и мягко поглаживает её щёку. Она попыталась открыть глаза, но разум был затуманен лихорадкой, и она не могла отличить реальность от сна. «Брат..." Шэнь Юй сел у кровати, кончиками пальцев коснувшись ее воспаленных, красных век, и тихо произнес: "Спи, Сяо Цзю". Шуан Сюй снова закрыла глаза, услышав этот ободряющий голос, и погрузилась в сон. Лекарство от лихорадки подействовало, и когда она снова открыла глаза, в голове немного прояснилось. У кровати никого не было, в номере было тихо, как будто там никогда никого не было. Она вспомнила, что Шэнь Юй должен был сегодня сводить Лу Маньмань на снорклинг. Лу Маньмань впервые занималась снорклингом и с нетерпением ждала этого. Они уже должны были уйти.