Период адаптации

С точки зрения Елены. Поначалу это было настоящим испытанием — стать вампиром. Первые дни казались бесконечными, полными смущения и отчаянных попыток освоиться в новой реальности. Элайджа, словно опытный проводник в неизведанном мире, терпеливо рассказывал мне, чего ожидать. Он объяснил, что мое обращение напрямую кровью Древнего наделило меня невероятной силой и скоростью, превосходящей возможности большинства новообращенных. Он методично обучал меня тонкостям вампирского существования: как подчинять чужую волю одним лишь взглядом, как улавливать едва слышное биение сердца сквозь толщу стен. Его совет был прост и мудр — пить кровь из пакетов, чтобы сохранить силы и избежать соблазна. Но он также знал, что жизнь не всегда будет подносить мне готовые решения, и потому обещал научить меня добывать пищу, когда пакеты с кровью станут недоступны. Элайджа вкладывал в меня все свои знания, стремясь сделать мое превращение в вампира не мучительным, а осознанным. Первая кровь, которую я осмелилась испить, принадлежала моему брату. Я чувствовала его внутреннее смятение, его неприятие моей новой сущности. Но в его глазах я видела и облегчение — он был рад, что я осталась с ним, что я жива, пусть и в таком обличье. Это было сложное переплетение чувств, но в тот момент я знала, что мы справимся. Меня терзал неутолимый голод, жгучая жажда крови. Она была со мной постоянно, но он обещал, что настанет день, когда я смогу усмирить этот зверский порыв. Последние два дня я провела взаперти, пока Элайджа разбирался с людьми в больнице. Кого мог, он подчинил своей воле, о других позаботился иными способами. Он тщательно заметал наши следы и даже уберёг Мередит. Мне же пришлось оставаться в тени, переживая эти первые, самые трудные дни. Сначала я чувствовала себя чужой в собственном теле, но постепенно привыкала к новому состоянию. Конечно, некоторые вещи давались мне с трудом, но я верила, что со временем всё наладится. Я была полна решимости пройти через это испытание, понять свою новую сущность и принять себя как вампира. Скоро мне предстояло выйти. Как только у меня появится кольцо дневного света, я смогу покинуть этот дом, официально оформленный на Джереми, что служило надёжной защитой от незваных вампиров. Кэролайн и Элайджа уже были приглашены и находились внутри. Я же стояла перед зеркалом в своей комнате, облачённая лишь в чёрное кружевное бельё — бюстгальтер и трусики. Волосы, ещё влажные после душа, струились по плечам. Я перемерила множество нарядов, но ни один из них не ложился по душе, каждый казался чужим и неуместным. Шторы были плотно задвинуты, не пропуская ни единого лучика света. Элайджа ненадолго отлучился из дома, чтобы принести что-то. Он хранил интригу, не желая раскрывать свой замысел, ведь это должен был быть сюрприз. Я знала, что он скоро вернётся, и очень хотела успеть одеться до его прихода, но время неумолимо таяло сквозь пальцы. И вот, когда я всё ещё стояла перед зеркалом, погружённая в свои мысли и сомнения, дверь бесшумно отворилась, и он вошёл в комнату. — Что случилось? — спросил Элайджа, заметив мое хмурое лицо. — Мне совершенно нечего надеть, — вздохнула я, оглядывая шкаф, полный, казалось бы, совершенно чужих вещей. — Понимаю, — кивнул он, его взгляд скользнул по моим плечам. — Я имею в виду, все это ощущается… — начала я, пытаясь подобрать слова, чтобы описать это странное, неприятное чувство. — Странно на твоей коже, — закончил он, и я удивленно подняла на него глаза. — Да, — подтвердила я, пораженная его проницательностью. — У большинства вампиров так, — объяснил он, его голос был мягким и понимающим. — Мы становимся невероятно чувствительными, когда обращаемся. Наши чувства обостряются, и это касается не только запахов или звуков, но и тактильных ощущений. — Понятно, — пробормотала я, чувствуя, как кусочки головоломки начинают складываться. — Мы начинаем ненавидеть определенные ткани, — продолжил он, словно читая мои мысли. — То, что раньше казалось обычным, теперь вызывает отвращение или даже боль. — С тобой тоже так случилось? — спросила я, вспоминая его безупречные, всегда идеально сидящие костюмы. — Да, — ответил он, легкая улыбка тронула его губы. — Поэтому ты носишь костюмы, которые стоят дороже моей машины? — не удержалась я от вопроса, и он усмехнулся. — Это часть этого, да, — признался он. — Комфорт становится не просто прихотью, а необходимостью. — Все ощущается неправильно, — повторила я, проводя рукой по рукаву своей рубашки, которая вдруг показалась мне грубой и колючей. — Вся твоя одежда? — уточнил он, и в его голосе прозвучало искреннее сочувствие. — Да, — ответила я. — Отлично, — произнес он. — Хотя, признаться, я еще не успела примерить свои платья, — добавила я, задумчиво глядя в сторону. — Но ведь у тебя совсем нет одежды, — заметил он, с легким недоумением. — Нет, — подтвердила я, качнув головой. — Мне это по душе, — проговорил он, и в его голосе прозвучало одобрение. — Тсс, — прошептала я, легонько толкнув его в плечо, чтобы он не спугнул момент. — Значит, я подоспел как раз вовремя, — заключил он, и в его глазах мелькнула искорка. — Ты принес подарок? — спросила я, и в моем голосе зазвучало любопытство. — Пару, — уточнил он, загадочно улыбнувшись. — Для меня? — выдохнула я, и сердце мое забилось чуть быстрее. Я невольно шагнула ближе, предвкушая сюрприз. — Да, — подтвердил он, и тут я заметила, что в его руках действительно было несколько аккуратных коробок. — Покажи мне! — нетерпеливо попросила я, протягивая руку. — Вот, — сказал он, и в его голосе слышалась легкая торжественность. Он протянул мне одну из коробок. — Одежда? — спросила я, с удивлением разглядывая упаковку. — Пока лишь кое-что, — ответил он, и в его словах чувствовался намек на продолжение. — Только пару вещиц для начала. — Хорошо, — выдохнула я, принимая коробку. Осторожно поставив её на кровать, я с предвкушением открыла её. Внутри меня ждал настоящий подарок: безупречно сидящие джинсы, струящийся чёрный шёлковый топ и пара туфель на шпильке, столь изящных и прекрасных, что от них захватывало дух. — Ох, — вырвалось у меня невольно. — Понравилось? — спросил он, его голос звучал мягко и с оттенком ожидания. — Это, должно быть… — начала я, пытаясь осознать щедрость этого жеста. — Не думай об этом, моя дорогая, — прервал он, его губы коснулись моего плеча лёгким, ласковым поцелуем. — Главное, что тебе нравится. — Я переоденусь, — сказала я, чувствуя, как волна благодарности и предвкушения захлёстывает меня. — Да, — ответил он, и я, унося с собой этот чудесный наряд, отправилась в ванную. Одежда оказалась ещё лучше, чем я могла себе представить — она словно была создана для меня. Я высушила волосы, придав им блеск, и надела тонкие, изящные украшения, которые дополнили образ. Когда я вышла, он уже ждал меня. — Чувствую себя… совершенно иначе, — призналась я, ощущая лёгкость и уверенность. — Есть одна вещь, которой всё ещё не хватает, — заметил он, его взгляд скользнул по мне с едва уловимой улыбкой. — И что же это? — спросила я, с любопытством глядя на него. — Твоё кольцо дневного света, — ответил он, и в его словах прозвучала нотка чего-то таинственного и значимого. — Ты мне купил? — спросил я, и сердце мое забилось быстрее от предвкушения. Он, словно читая мои мысли, с легкой улыбкой открыл старинную деревянную шкатулку. Внутри, на бархатной подкладке, покоилось несколько колец, каждое из которых было украшено глубоким, сияющим лазуритом. Они были не просто красивы — они завораживали, словно кусочки ночного неба, пойманные в золото. — Я даю тебе выбор, — произнес он, и в его голосе звучала нежность, которую я так любила. — Где ты их взял? — вырвалось у меня, удивленное таким богатством. — Они у меня были, — ответил он просто, но в этих словах чувствовалась забота, которая всегда меня трогала. — О, — только и смогла выдохнуть я, пытаясь осмыслить его щедрость. — Выбери то, которое тебе по душе, — продолжил он, — и я его зачаруют. — Правда? — мои глаза расширились от изумления. Это было больше, чем я могла ожидать. — Давай, — он мягко подтолкнул шкатулку ко мне. Я склонилась над сокровищем, разглядывая каждое кольцо. Мой взгляд невольно скользнул к его руке, где на пальце сияло такое же кольцо, как и у всех Майклсонов — золотое, с небольшим, но выразительным камнем. Я же искала что-то особенное, что-то, что отражало бы мою собственную душу. И вот, среди прочих, мое внимание привлекло одно. — Вот это, — сказала я, указывая на тонкое золотое кольцо с камнем среднего размера, который мерцал всеми оттенками синего. — Прекрасный выбор, — одобрил он, и его глаза засияли. — А… Бонни? — спросила я, не решаясь до конца поверить в свою удачу. — Если ты хочешь, — ответил он, и в его голосе прозвучала готовность исполнить любое мое желание. — Я бы хотела, — сказала я, и в голосе моем звучала решимость, смешанная с трепетным ожиданием. — Хорошо, — ответил он, и в его словах я уловила нотку понимания, словно он знал, о чем я говорю, даже не услышав до конца. — Да, — подтвердила я, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно встает на свои места. — И как ты себя чувствуешь? — спросил он, его взгляд был внимательным, проникающим, словно он пытался разглядеть не только внешние проявления, но и глубинные изменения. — Я чувствую себя… хорошо, — выдохнула я, подбирая слова. — Нет, не просто хорошо. Я чувствую, что все вокруг стало иным. Словно я проснулась в новом мире, где каждый шорох, каждый луч света, каждая тень обрели новую глубину и смысл. Я… — Переродилась, — закончил он за меня, и в его голосе прозвучала та же нотка узнавания, что и раньше. — Я тоже испытал это. Это было похоже на то, как если бы каждый атом моего существа был заново создан. Я чувствовал, что прежнего меня больше нет, и это было абсолютной правдой. — Да, — согласилась я, пораженная точностью его слов. — А что-нибудь из прошлого всплывает? — спросил он, и в его глазах мелькнул огонек любопытства. — Когда я впервые прошел через это, у меня появилось совершенно иное восприятие старых воспоминаний. Я начал видеть вещи, которые всегда были рядом, но которые я по какой-то причине упускал из виду. Словно пелена спала с глаз, и я увидел истинную суть событий, скрытую под поверхностью. — Что ты имеешь в виду? — переспросила я, пытаясь уловить нить его мысли. — Понимаешь, — начал он, и его голос стал тише, словно он делился чем-то сокровенным. — До этого момента я жил, воспринимая мир через призму привычных ощущений, через заученные реакции. Но после… после я стал видеть не только факты, но и их истинные причины, их скрытые мотивы. Я начал понимать, почему люди поступали так, а не иначе, даже если сами они этого не осознавали. Я увидел те тонкие нити, которые связывали события, те невидимые закономерности, которые управляли моей жизнью. Это было похоже на то, как если бы я вдруг обрел способность видеть в темноте, или слышать шепот ветра, или чувствовать пульс земли. Все стало более явным, более настоящим. — То есть, ты говоришь о том, что я теперь вижу не просто события, а их подоплеку? — уточнила я, пытаясь перевести его метафоры на более понятный язык. — Что я начинаю понимать истинные намерения людей, даже если они сами их не озвучивают? — Именно, — кивнул он. — Это как если бы ты вдруг получила доступ к скрытому слою реальности. Ты видишь не только то, что происходит на поверхности, но и то, что движет этим процессом. Это может быть очень ошеломляющим, но в то же время невероятно освобождающим. Ты перестаешь быть жертвой обстоятельств и начинаешь видеть, как все взаимосвязано. — Я понимаю, — прошептала я, и в моих словах уже не было прежней неуверенности. — Это как если бы раньше я смотрела на картину, а теперь вижу, как художник смешивал краски, как он наносил мазки, как он думал, создавая ее. Я вижу не только результат, но и весь процесс его рождения. — Прекрасное сравнение, — улыбнулся он. — Именно так. И это касается не только других людей, но и тебя самой. Ты начинаешь видеть свои собственные мотивы, свои страхи, свои желания, которые раньше были скрыты даже от тебя самой. Это может быть непросто, но это ключ к истинному пониманию себя. — Значит, это не просто новое зрение, а новое понимание всего? — спросила я, чувствуя, как мое сознание расширяется. — Именно так, — подтвердил он. — Это новое измерение восприятия. И оно открывает перед тобой безграничные возможности. — Есть вещи, — промолвила я, и голос мой дрогнул, словно струна, натянутая до предела. — Например? — спросил он, и в его голосе прозвучала мягкая, но настойчивая нотка. — Например, то, как я обошлась с Мэттом. Я была так невыносима с ним, так несправедлива. Я и представить себе не могла, насколько глубоко заблуждалась, насколько сильно ошиблась. Я просто не ведала, что творю, — призналась я, и тяжесть этих слов легла на меня, словно камень. — Это не твоя вина, — тихо произнес он, и в его словах прозвучало утешение, словно легкое прикосновение. — Человек, которым я была прежде, был далек от совершенства, — сказала я, и взгляд мой скользнул по его лицу, ища понимания. — И есть ты, — добавила я, и в этих словах прозвучала новая, неожиданная нотка. — Я? — переспросил он, и в его глазах мелькнуло удивление. — Ты заботился обо мне. Долгое время, — прошептала я, и в этих словах прозвучала нежность, смешанная с сожалением. — Да, заботился, — подтвердил он, и его взгляд был полон тепла. — А я этого не видела, — сказала я, и в моем голосе прозвучала горечь, словно я только сейчас осознала всю глубину своей слепоты. — Часть меня не хотела, чтобы ты это видела, — произнес он, и в его голосе прозвучала едва уловимая нотка сожаления. — Почему? — мой вопрос был тихим, почти шепотом, словно я боялась спугнуть хрупкое равновесие, установившееся между нами. — Было безопаснее любить тебя на расстоянии, — ответил он, и его взгляд, устремленный куда-то вдаль, казалось, хранил в себе долгие годы невысказанных чувств. — А той ночью? — я вспомнила ту самую ночь, которая навсегда изменила мою жизнь, и в моем голосе появилась дрожь. — Я рискнул, — признался он, и в его словах прозвучала решимость, которой я раньше не замечала. — Ох, — выдохнула я, пытаясь осмыслить его признание. — Что-нибудь еще? — спросил он, и в его глазах мелькнула надежда. — Я была вынуждена, — сказала я, и эти слова вырвались из меня с неожиданной силой. — Когда? — его голос стал напряженным, словно он предчувствовал что-то важное. — В ночь, когда погибли мои родители, — ответила я, и воспоминания нахлынули с новой силой. — Что? — воскликнул он, и в его глазах отразилось потрясение. Я увидела эту сцену в своем воображении, словно она происходила прямо сейчас. Я видела ее, когда смотрела на себя, старшую, на той дороге, и тогда мне казалось, что я знаю эту историю до мельчайших подробностей. — Я думала, я знаю эту историю, — прошептала я, и мое сердце сжалось от боли. — Расскажи мне, — попросил он, и его голос был полон нежности. — Стефан вытащил меня из машины, — сказала я, и образ его лица, искаженного тревогой, возник перед моими глазами. — Да, — подтвердил он, и в его голосе прозвучала нотка понимания. — Но я встретила Деймона первой, — сказала я, и эти слова прозвучали как откровение. — Ох, — произнес он, и в его голосе прозвучало удивление. — Он принял меня за Кэтрин. Он заставил меня забыть, — объяснила я, и мое тело охватила дрожь. — Понимаю, — сказал он, и в его глазах я увидела сочувствие. — Мои чувства к нему были поддельными, — сказала я, и эти слова были горькими, как полынь. — Ты уверена? — спросил он, и в его голосе прозвучала нотка сомнения. — Он внушил мне искаженную версию любви, — сказала я, и мое сердце наполнилось болью. — Мне жаль, — сказал он, и в его голосе прозвучало искреннее сострадание. — Мне так лучше, — ответила я, и в этих словах была не только боль, но и обретенная сила. — Я верю тебе, — сказал он, и в его глазах я увидела отражение своей собственной надежды. — И я хочу, чтобы мы… — прошептал я, чувствуя, как сердце замирает в предвкушении. — Хорошо, — ответил он, и в его голосе прозвучала такая нежность, что я почти растаяла. — Что там происходит? — спросила я, пытаясь унять дрожь в голосе. — Что творится снаружи? — Не знаю, — его ответ был коротким, но в нем чувствовалась какая-то тревога, которую он пытался скрыть. — Что ты имеешь в виду? — настаивала я, чувствуя, как нарастает беспокойство. — Клаус мертв, — произнес он, и эта новость, хоть и ожидаемая, все равно ударила по мне. — Я знаю, — тихо ответила я, вспоминая последние события. — И Тайлер тоже, — добавил он, и я почувствовала, как холод пробежал по спине. — Да, — подтвердила я, вспоминая его жертву. — Но что-то не так, — его голос стал напряженным. — Что-то очень странное происходит. — Разве? — переспросила я, чувствуя, как мое сердце начинает биться быстрее. — Его линия… линия Клауса… она обратила Кэролайн и Сальваторе, — он запнулся, словно подбирая слова. — И многих других. Но никто из них не умер. Они живы. Это… это очень странно. — Но они живы? — переспросила я, пытаясь осмыслить услышанное. Это было немыслимо. — Да, — подтвердил он, и в его голосе звучало удивление. — Абсолютно живы. — А остальные? — спросила я, вспоминая о тех, кто мог пострадать. — Совет… они охотятся на сверхъестественное, — его слова звучали как приговор. — Из-за Аларика. — Будь осторожен там, — сказала я, чувствуя, как страх сжимает горло. — Пожалуйста, будь осторожен. — Ты тоже, — ответил он, и его взгляд был полон решимости. — Они не могут меня убить. — Они могут попытаться, — возразила я, зная, на что способны люди, когда ими движет страх и жажда мести. — Я разберусь, — его голос стал тверже, увереннее. Он закрыл коробку, которую держал в руках, и аккуратно отложил ее в сторону. Затем он взял мое лицо в свои ладони, его пальцы были теплыми и нежными. Он притянул меня к себе и поцеловал. В этот момент я почувствовала нечто большее, чем просто прикосновение губ. Это было обещание, утешение, и что-то такое, что заставило мое сердце трепетать. — Да, — выдохнула я, чувствуя, как все мои сомнения и страхи отступают перед силой этого момента. — Тебя могут убить, — произнес он, и в его голосе прозвучала неприкрытая тревога. — Я знаю, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри все сжималось от предчувствия. — Хочешь, я позвоню Бонни? — предложил он, и в его глазах мелькнула надежда. — Пожалуйста, — выдохнула я, чувствуя, как напряжение немного отступает. — Она меня просто изводит, — пожаловался он, и я почувствовала легкое раздражение в его тоне. — Правда? — переспросила я, пытаясь понять, что именно его так беспокоит. — Она за тебя волнуется, — пояснил он, и в его словах прозвучала нотка умиления. — Прости, — пробормотала я, чувствуя себя виноватой за то, что причиняю ей беспокойство. — Мне нравится, что она за тебя волнуется, — признался он, и в его голосе появилась теплота. — Это показывает, как сильно она тебя любит. — Даже если она тебя изводит? — спросила я, пытаясь понять его логику. — Это мне нравится чуть меньше, — с легкой улыбкой ответил он. — Но ее забота перевешивает. — Пятнадцать звонков, — сказала я, вспомнив ее настойчивость. — Откуда ты знаешь? — удивился он, и в его голосе прозвучало искреннее любопытство. — Это ее предел, — пояснила я, зная, как она умеет добиваться своего. — Ничего себе, — выдохнул он, пораженный ее настойчивостью. — Позвони ей, — попросила я, чувствуя, что ее беспокойство уже невыносимо. — Хорошо, — согласился он, и через мгновение в доме уже раздался звонок. Вскоре Бонни была здесь. Мы были на кухне, когда она, словно вихрь, ворвалась в комнату и бросилась ко мне. Шторы были плотно задернуты, погружая кухню в полумрак, но это не помешало ей увидеть меня. — Ты жива! — воскликнула Бонни, крепко обнимая меня, и в ее голосе звучало такое облегчение, что я невольно почувствовала себя еще более слабой. — Ох, — только и смогла вымолвить я, обнимая ее в ответ. — Я так боялась, — прошептала она, прижимаясь ко мне еще сильнее. — Я не знала, что с тобой. — Я в порядке, — попыталась успокоить ее я, хотя чувствовала, что это не совсем так. — Мы этого не знали, — повторила она, и в ее голосе прозвучала нотка обиды. — Ты так долго не просыпалась. — Но… — начала было я, пытаясь объяснить, что произошло. — Ты долго не просыпалась, — перебила она, и я почувствовал, как ее слова задевают меня за живое. Я нахмурился, пытаясь понять, что именно ее так встревожило. — Я? — переспросила я, чувствуя, как в голове начинают проясняться обрывки воспоминаний. — Я долго не просыпалась? — Часы, — произнес он, и в его голосе прозвучала нотка удивления. — Это… ненормально? — спросила я, пытаясь осмыслить его слова. — Нет, совсем нет, — ответил он, его взгляд был полон беспокойства. — Обычно переход занимает не больше часа. Тебе же потребовалось несколько, чтобы прийти в себя. Честно говоря, я уже думал, что ты умерла. — Мы очень волновались, — добавила она, ее голос был полон облегчения и нежности. — Я в порядке, правда, — заверила я их, стараясь звучать уверенно. — Хорошо, — выдохнула она, словно снимая с себя тяжкий груз. — Мне нужно кольцо дневного света, — сказала я, вспомнив о своей новой природе. — Я слышала, — кивнула она. — Я могу зачаровать его для тебя. — Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Да, конечно, — ответила она с легкой улыбкой. Она быстро произнесла заклинание, и я почувствовала, как тепло разливается по моей руке. Кольцо идеально село на безымянный палец правой руки. Оно было прекрасным. — Круто, — восхищенно выдохнула я. — Все в порядке? — спросила она, внимательно глядя на меня. — Определенно, — ответила я, чувствуя себя сильнее, чем когда-либо. — Хорошо, — сказала она, ее плечи расслабились. — Держись подальше от неприятностей, — посоветовала я, вспомнив о возможных опасностях. — Ты тоже, — ответила она, ее взгляд был полон заботы. — Да, — согласилась я. — Не могу тебя потерять, — прошептала она, и в ее голосе звучала искренняя привязанность. День обещал быть хорошим, но судьба готовила свои испытания.

***

— Значит, ты решила обратиться, — сказала Ребекка, ее голос был полон понимания, но в глазах читалась грусть. Нас захватил совет. Я вышла подышать свежим воздухом, и они меня поймали. Теперь я сидела в клетке, наблюдая за ней. — Я думала, Элайджа тебе расскажет, — сказала я, пытаясь понять, почему она не в курсе. — Элайджа со мной не разговаривает, — ответила она, и в ее голосе прозвучала нотка обиды. — Я не запрещала ему, — возразила я, хотя и понимала, что мои действия могли косвенно повлиять на их отношения. — И тем не менее, — протянула она, словно подводя итог. — Он сердится на тебя, — сказала я, пытаясь объяснить причину его молчания. — Он так на меня не злился с тех пор, как я убила ведьму, с которой он встречался в далёком 1735 году, — произнесла она, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная нотка сожаления. — Тогда, возможно, тебе стоит перестать убивать его возлюбленных, — заметил я, стараясь скрыть усмешку. — Возможно, — ответила она, задумчиво склонив голову. — Он, должно быть, в конце концов успокоится, — предположила я, вспоминая давние истории. — Это совсем другое, — возразила она, и в её глазах мелькнула тень беспокойства. — Понятно, — кивнул я. — Ты другая, — произнесла она, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Я понимаю, — ответила я, чувствуя, как внутри что-то меняется. — Думаю, они ещё не знают, что ты обратилась, — сказала она, понизив голос до шёпота. — Узнают, — твёрдо произнёсла я, принимая неизбежное. — Да, — согласилась она, и в её взгляде читалась невысказанная тревога. — Хорошо, — сказала я, пытаясь собраться с мыслями.

***

— Ты всё ещё хочешь быть писателем? — раздался вдруг голос пастора Янга. Он стоял в глубине сарая, куда меня привели. Его слова прозвучали как эхо из прошлой жизни. — Я помню, как ты читала свои короткие рассказы моей дочери, когда сидела с ней. Она до сих пор любит писать благодаря тебе. Я посмотрела на него, пытаясь понять, что происходит. Вокруг царил полумрак, воздух был пропитан запахом сена и старого дерева. — Зачем ты меня сюда привёл? — спросила я, чувствуя, как в груди нарастает тревога. — Мои помощники смогут присмотреть за нами здесь, — ответил пастор, его голос звучал спокойно и уверенно. — Никаких вампиров сюда не приглашали. Послушай, Елена, я знаю, это звучит безумно, но много лет назад именно твои родители выступали за разработку такого экстренного плана. Я никогда не думал, что нам придётся им воспользоваться. — Конечно, — ответила я. — Я защищаю тебя, — произнёс он, не ведая, кто я на самом деле. — От кого? — спросила я, вскинув бровь. — От них. От Майклсонов, — прозвучал его ответ. — Он никогда бы меня не обидел. Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — возразила я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Ну, я знаю, что куда бы ты ни пошла, вампиры Сальваторе, кажется, следуют за тобой по пятам. Ты голодна? — спросил он, вытаскивая поднос с едой, словно пытаясь отвлечь меня. — Нет, — коротко ответила я. — Итак, мы будем держать Стефана, пока Деймон не начнёт искать вас двоих. Мы используем Ребекку, чтобы заманить её братьев и сестёр обратно в город. Ты отдашь нам кол из белого дуба, и тогда мы уничтожим всю расу вампиров навсегда, — с холодной решимостью произнёс он, и каждое его слово отдавалось во мне глухим ударом. — Что-то не так? Елена, ты в порядке? — спросил он, заметив, должно быть, моё изменившееся выражение лица. — Да, — ответила я, и в тот же миг все звуки вокруг меня усилились, превращаясь в оглушительный хор. — Елена? — снова позвал он, и тут же подул сильный ветер, заставляя волосы развеваться. — Ты даже не знал, с чем имеешь дело, — прошептала я, чувствуя, как внутри пробуждается нечто, чего не должно было быть. Он поднялся, и я моргнула. В тот же миг я выпустила магию, и клетки вокруг нас с грохотом распахнулись. — Елена! — воскликнул Элайджа, стремительно появившись рядом. — Это я сделала, — произнесла я, глядя на разрушения. — Невозможно, — выдохнул он, его глаза расширились от удивления. — Да, — подтвердила я, чувствуя прилив невероятной силы. — Пойдём сейчас же, — сказал он, окинув взглядом меня и Ребекку. На его костюме виднелись пулевые отверстия, свидетельство недавней схватки. — Монстры! — прокричал Янг, его голос дрожал от страха и ненависти. — И это говорит убийца, — бросила я. Мы с Ребеккой бросились к Элайдже. Мы покинули это место и не останавливались, пока не оказались в особняке Майклсонов. — Чёрт возьми, — выдохнула я, когда мы оказались в безопасности. Элайджа, словно прочитав мои мысли, протянул мне бокал, наполненный густой, тёмной кровью. — Согласен, это было близко, — отозвался он, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение. — Спасибо, — прошептала я, принимая бокал. Я сделала большой глоток, и по моим венам разлилось тепло, наполняя меня силой, которой, казалось, мне так не хватало. Я почувствовала, как возвращаются мои силы. — Ты сохранила свою магию, — заметил Элайджа, внимательно глядя на меня. — Как это возможно? — спросила я, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. — Возможно, дело в том, как ты обрела свою магию, — предположил он, его взгляд стал задумчивым. — У меня никогда не было традиционной связи с магией, поэтому её нельзя было разорвать, — сказала я, вспоминая свои ощущения. — Именно, — подтвердил Элайджа. — Или… — начала я, и в моей голове мелькнула новая мысль. — Что? — спросил он, его интерес был явно подогрет. — Меня обратили кровью Первородного, — произнесла я, и в его глазах мелькнуло удивление. — Это действительно может быть фактором, — согласился он, задумчиво кивнув. Я поставила бокал на прикроватную тумбочку. Мы находились в его покоях, где царила атмосфера старинной роскоши и скрытой силы. — Я так много чувствую, — выдохнула я. — Естественно, — прошептал он в ответ. — Я и не подозревала, что способна на такие сильные чувства. Страх, гнев, счастье, любовь… — произнесла я, и каждое слово отдавалось во мне невероятной мощью. Все это было усилено до немыслимой степени, словно мир вокруг меня стал ярче, острее, глубже. — Все это рвется наружу, — тихо произнес он, и в его голосе я уловила отголоски собственного смятения. — Как ты с этим справляешься? — спросила я, пытаясь унять дрожь в руках. — Не знаю, справляюсь ли, — ответил он, и его взгляд скользнул по мне, задерживаясь на моих расширенных зрачках. — То, что я чувствую к тебе, теперь всепоглощающе, и я не могу думать ни о чем другом, — сказала я, поднимаясь с места. Мои ноги сами несли меня к нему. Я схватила его за лацканы, чувствуя под пальцами тепло его тела. — Что-то конкретное? — спросил он, и в его глазах мелькнул озорной огонек. — Возможно, — прошептала я, и в следующее мгновение бросилась к нему. Наши губы встретились в глубоком, жадном поцелуе, который поглотил нас целиком. Мы не могли перестать прикасаться друг к другу, наши руки скользили по телам, исследуя каждый изгиб, каждый нерв. Мы рвали одежду друг на друге, словно безумные, и метались по комнате, не в силах унять этот первобытный порыв. Он прижал меня к стене, и его губы заскользили по моей шее, оставляя за собой огненные следы. Я задыхалась от воздуха, который мне не был нужен, но каждый его вдох, каждый его поцелуй был для меня жизнью. Я толкнула его на кровать и оседлала, чувствуя, как его тело под моим дрожит от желания. Он притянул меня к себе, и я позволила своим венам проступить, пульсируя под тонкой кожей. — Прекрасно, — выдохнул он, и в его голосе звучало благоговение. Он перевернул меня, и я почувствовала его внутри себя, горячего, сильного, всепоглощающего. Я вцепилась в него, мои ногти впились в его кожу, и я почувствовала, как потекла кровь. Мы не останавливались, погруженные в этот вихрь страсти, где не было ничего, кроме нас двоих и этого безумного, всепоглощающего чувства.