Вечеринка

С точки зрения Елены. У Майклсонов был совершенно иной взгляд на бессмертие, не такой, как у всех. Полагаю, тысяча лет — это слишком долго, чтобы провести их в стыде за свою истинную природу и вечно её скрывать. Элайджа, конечно, не выставлял свою сущность напоказ, как Клаус, но он и не стыдился того, на что был способен. Когда под рукой не было пакетов с кровью, он питался людьми, не терзаясь чувством вины за то, что было необходимо для выживания. А братья Сальваторе? Они потратили целую вечность, упиваясь своей виной и ощущением собственной ничтожности. Они отчаянно притворялись, что они не монстры. Какая пустая трата времени. Элайджа никогда не осуждал меня за самые тёмные мои стороны, и я отвечала ему тем же. Он не боялся того, кто он есть, и именно это позволило ему достучаться до самой сути и стать моим наставником. Благодаря ему я смогла принять несколько по-настоящему важных решений. Я решила, что в обычной жизни буду обходиться пакетами с кровью, но твёрдо знала: если придётся, я смогу утолить голод и человеческой кровью. Я научилась за себя постоять. Элайджа показал, как пользоваться новыми способностями, и пообещал научить меня сражаться, как только я научусь себя контролировать. Я не забывала пить вербену — ему я доверяла, но не остальному миру. Он даже помогал мне обновлять гардероб, подбирая вещи, которые были мне по карману. Так было правильно. Я впервые в жизни чувствовала себя по-настоящему цельной. Мне было хорошо, и я хотела, чтобы это чувство не покидало меня никогда, потому что так — лучше. И этим всё сказано. Джереми в последнее время старался меня избегать, а Кэролайн открыто не одобряла мой выбор, но мне было всё равно. Я нашла свой путь и не собиралась с него сворачивать. Я как раз собиралась в школу. Элайджа, обнажённый по пояс, сидел в кровати, погружённый в свой ноутбук — решал какие-то дела. Я уже успела принять душ и вымыть голову. Волосы я оставила сохнуть естественными волнами, а сама оделась: натянула джинсы и короткий чёрный топ из шифона. Проверив, на месте ли моё кольцо, я сделала макияж и в завершение образа надела туфли на шпильках. Я уже позавтракала, и мне пора было бежать на занятия — сегодня предстоял очень важный тест. Я бросила последний взгляд на своё отражение в зеркале. Даже на новом месте у меня уже сложился свой утренний ритуал. У Элайджи во всём был свой порядок, это сразу бросалось в глаза по идеальной организации его ванной. Я же, со всеми своими баночками и флаконами, которые выстроились на раковине, занимала куда больше пространства. — Твой учебник по биологии лежит у меня на столе, — произнес Элайджа, когда я потянулась за своей сумкой. — Прости, — ответила я, беря книгу. — Не стоит извиняться, — мягко сказал он. — И ты совсем не против, что все мои вещи заполонили твою ванную? — спросила я, немного смущаясь. — Нисколько, — ответил он с легкой улыбкой. — Хорошо, — выдохнула я. — Хотя я и не предполагал, что у тебя так много всяких средств, — заметил он, задумчиво глядя на меня. — Все это абсолютно необходимо, — уверенно заявила я. — Конечно, — согласился он, кивнув. — И, что самое главное, оно работает, — добавила я, подчеркивая свою правоту. — Я знаю, — подтвердил он, и в его голосе прозвучала нежность. — Есть кое-что, о чем я хотела бы поговорить, — сказала я, меняя тему. — Что же? — спросил он, внимательно глядя на меня. — Ребекки давно не было здесь, — произнесла я, чувствуя легкое беспокойство. — У нее теперь свое жилье. Она сказала, что больше не могла находиться здесь, — объяснил он, и в его голосе прозвучала легкая грусть. — Понятно, — ответила я, переваривая информацию. — Но я слышал, она устраивает грандиозную вечеринку, — добавил он, и в его глазах мелькнул озорной огонек. — Черт возьми! — вырвалось у меня, и я невольно улыбнулась. — Ты пойдешь? — спросил он, с любопытством глядя на меня. — Может быть, — ответила я, раздумывая. — Тебе непременно стоит пойти, — сказал он, и в его голосе прозвучало убеждение. — Разве не моя роль уговаривать тебя наладить отношения с сестрой? — спросила я, уже потянувшись за своей косметичкой. — Я не хочу, чтобы ты с ней сближалась, — его голос прозвучал неожиданно твердо. — Тогда что же ты имеешь в виду? — я подняла бровь, ожидая продолжения. — Просто сделай что-нибудь… обычное, — он сделал паузу, словно подбирая слова. — Что-то, что делают все. — Ты имеешь в виду, сходить на грандиозную вечеринку? — в моем голосе прозвучала нотка иронии. — Именно так, — он кивнул, и в его глазах мелькнула едва уловимая улыбка. — Хорошо, я подумаю над твоим предложением, — ответила я, уже чувствуя, как меня охватывает предвкушение. — Отлично, — он удовлетворенно выдохнул. — Мне пора идти. — Увидимся позже, — я протянула руку, чтобы поправить ему воротник. — Обязательно, — его взгляд задержался на моем лице. Я наклонилась и подарила ему легкий, но обещающий поцелуй.

***

— Елена! — знакомый голос заставил меня обернуться. Стефан стоял у входа на вечеринку Ребекки, его взгляд был прикован ко мне. — Стефан? Что ты здесь делаешь? — я удивленно спросила, не ожидая его увидеть. — Меня пригласили, — он пожал плечами, словно это было самое естественное дело на свете. — Понятно, — я кивнула, пытаясь скрыть легкое недоумение. — А вот тебя, кажется, нет, — он добавил с легкой усмешкой, оглядывая толпу гостей. — Ну, технически, меня пригласил Элайджа, — я ответила, чувствуя, как на губах появляется ответная улыбка. — Так что я здесь вполне законно. - Ты всё делаешь, что он скажет? — спросил он, и в его голосе прозвучала нотка недоверия. — Давай не будем об этом, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от напряжения. — Просто… в один момент ты говоришь, что хочешь меня, что испытываешь чувства к Деймону, а в следующий — ты уже с ним. Это сбивает с толку, — он сделал шаг ко мне, его взгляд был полон смятения и обиды. — К чему ты клонишь? — я скрестила руки на груди, пытаясь казаться спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. — Ты сама скажи, — он остановился, ожидая моего ответа. — Элайджа был рядом, когда мне это было нужно. Он принял меня такой, какая я есть, без попыток переделать, без желания видеть во мне какую-то другую версию, — я произнесла это с твёрдостью, чувствуя, как слова сами собой вырываются наружу. — Он не пытался превратить меня в ту, кем я не являюсь. — Я не… — он попытался возразить, но я не дала ему закончить. — Ты хотел хорошую девочку, ту, которая даже не могла представить себе поступков Кэтрин. А Деймон… он хотел ту версию меня, которой я притворялась, — я смотрела ему прямо в глаза, чувствуя, как нарастает моя решимость. — Вы оба хотели не меня настоящую. — Да ладно, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от моих слов, но в его глазах мелькнула боль. — Элайджа хочет меня, — я произнесла это тихо, но с такой уверенностью, что, казалось, стены вокруг нас дрогнули. — Он встречался с первой, — он напомнил мне, пытаясь найти слабое место в моих словах. — И тем не менее, я не чувствую себя третьим колесом каждый раз, когда я с ним. Я чувствую себя собой, — я позволила себе лёгкую улыбку. — А с вами… я всегда чувствовала себя так, будто играю роль. — Он опасен, — его голос стал напряжённым, словно он пытался предостеречь меня. — А теперь я тоже, — я позволила своим клыкам показаться на мгновение, ощущая их остроту, а затем втянула их обратно. — Ты никогда не хотел этого. — Ты никогда не хотела этого, — повторил он, его голос был полон горечи. — Ты меня не знаешь, — я отвернулась, чувствуя, как внутри меня пробуждается что-то новое, что-то дикое и сильное. — Ты никогда не знал меня по-настоящему. - Я знал, — сказал он, и в его голосе прозвучала непоколебимая уверенность. — Никогда, — ответила я, качая головой, и в моем голосе звенела решимость. — Кэролайн знает, — возразил он, словно это было неоспоримым фактом, не требующим доказательств. — Кэролайн просто не нравится, что я больше не позволяю ей диктовать мне, как жить, — объяснила я, чувствуя, как внутри нарастает волна негодования. — Ей было куда комфортнее, когда она могла затмевать меня, блокировать мой собственный свет. — Нет… — начал он, но я не дала ему закончить, прервав его на полуслове. — Да, — твердо сказала я, не оставляя места для сомнений. — Мы пытаемся помочь, — произнес он, и в его голосе прозвучала нотка упрека, словно я была неблагодарна. — Тогда просто исчезни из моей жизни, — отрезала я, скрестив руки на груди, и мой взгляд был холоден. — Елена, — сказал он, и в его голосе послышалась мольба, почти отчаяние. — И держись подальше от меня, — добавила я, отступая на шаг, словно его присутствие обжигало. — Я не могу, — прошептал он, и его взгляд был полон боли, словно я нанесла ему глубокую рану. — Ты должен, — сказала я, и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. — Пока, — бросила я через плечо, не оборачиваясь, и мой голос был лишен всяких эмоций. Я вошла в дом и прошла на кухню, где у кухонного острова стояла Эйприл. Я подошла к ней. — Привет, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно, скрывая внутреннее смятение. — Елена! Слава Богу, я знаю кого-то! — воскликнула Эйприл, и на ее лице расцвела улыбка облегчения, словно она нашла спасательный круг. — Я рада, что ты пришла, — сказала я, чувствуя, как напряжение понемногу отступает, уступая место теплу. Я предложила ей выпить. — Ты хочешь пить? — спросила я, указывая на бутылки на столе, приглашая ее расслабиться. — Знаешь, ты раньше читала мне сказки на ночь, — сказала она, и в ее глазах мелькнула ностальгия по беззаботным временам. — А теперь я даю тебе пиво. Звучит вполне логично, — усмехнулась я, и в моем голосе прозвучала легкая ирония. Она засмеялась и взяла у меня чашку. Сделав глоток, она прикрыла глаза от удовольствия, словно наслаждаясь каждым моментом. — Ммм, если бы мой папа мог видеть меня сейчас, — пробормотала она, и в ее голосе прозвучала легкая грусть, смешанная с озорством. — Как ты справляешься со всем этим? - спросила я. — Я сейчас переживаю стадию отрицания, — призналась она, — придумываю всякие теории заговора. Я нахмурилась. — Когда я впервые приехала домой из школы-интерната, — продолжила она, — отец почувствовал запах сигарет на моей одежде ещё до того, как я вошла в дом. Он бы точно заметил утечку газа, если бы она была. — Значит, ты не считаешь это несчастным случаем? — спросила я, пытаясь понять ход её мыслей. — Я знаю, что нет никакого расследования, и все называют это несчастным случаем. Но стрельба в церкви… это просто кажется… — Она не успела договорить, как в комнату вошла Ребекка. — Будто что-то злое грядет? — подхватила Ребекка, её голос звучал зловеще. — Я знаю, да? Как будто этот город проклят или что-то в этом роде. Я не винила её за то, что она меня убила, но это не означало, что после всего, что произошло, мы теперь подруги. — Эй, Эйприл, почему бы тебе не осмотреть дом, а я найду тебя чуть позже? — предложила я, желая остаться наедине с Ребеккой. — Хорошо, — согласилась Эйприл и вышла из кухни. — Я забыла тебя не приглашать? — спросила Ребекка, её тон был полон сарказма. — Это ты взорвала дом её отца, чтобы отомстить Совету? — прямо спросила я, не желая ходить вокруг да около. Она фыркнула, её губы скривились в презрительной усмешке. — Мне плевать на какой-то сомнительный, среднего возраста Совет! — воскликнула она. — Ты приходишь в мой дом, бросаешься ложными обвинениями, а потом ещё и имеешь наглость пить моё пиво? В этот момент я заметила, что моего кольца нет. Я всё ещё была в тени, но тревога уже закралась в душу. — Моё кольцо! — воскликнула я, чувствуя, как сердце сжимается от предчувствия беды. Она улыбнулась, её глаза блеснули озорством, и отступила на шаг. В её руке было моё кольцо. — Верни его! — потребовала я, протягивая руку. — Возьми сама, — сказала она, и прежде чем я успела что-либо предпринять, бросила кольцо прямо в слив раковины. — Нет! — закричала я, но было уже поздно. Она включила измельчитель отходов и, не оглядываясь, вышла из комнаты. Я глубоко вздохнула, собираясь с силами, и со сверхскоростью бросилась к раковине, сунув руку в слив. Мне удалось выхватить кольцо из слива и надеть его обратно на палец как раз вовремя. Я была в ярости и подошла к своей сумке на столешнице. Тут я поняла, что не сгорела. Я снова сняла кольцо, и солнце меня не обожгло. Я надела его обратно. Я достала гримуар. Я выбрала заклинание, чтобы повеселиться с Ребеккой. — Элайджа тебе это дал? — спросил Стефан, когда я вышла из комнаты. — Да, — ответила я, чувствуя, как в руке пульсирует подаренный им гримуар. — Я и не думал, что ты еще можешь колдовать, — с удивлением произнес он, разглядывая меня. — Многое изменилось, — уклончиво ответила я, стараясь не выдавать истинную силу, что сейчас бурлила во мне. — Много неожиданностей. — Я бы сказал, — согласился Стефан, в его глазах мелькнуло понимание. — Стефан, она… она не остановится, — мой голос дрогнул от нарастающего напряжения. — Она будет продолжать давить и давить, пока не добьется своего. — Что ж, если ты хочешь ее убить, я не стану тебя останавливать, — его слова прозвучали спокойно, но в них чувствовалась скрытая угроза. — Но вот что произойдет: это будет очень приятно секунд десять, а потом десятки тысяч вампиров по всему миру начнут умирать. Каждый вампир, которого она когда-либо обратила, умрет. Видишь ли, ярость — очень сильное чувство, оно дает временное облегчение. Но вина? Поверь мне, она тебя уничтожит. Она будет грызть тебя изнутри, день за днем, пока не останется ничего, кроме пепла. Так что ты можешь либо пойти за ней, либо… — он осекся, давая мне время обдумать его слова. Я фыркнула, отводя взгляд. — Мне не нужны твои нравоучения, Стефан. Я сама знаю, что делаю. В этот момент в дверном проеме появилась она. Ее глаза горели холодным огнем, а на губах играла зловещая улыбка. — Так скоро уходишь? — спросила она, ее голос был подобен шелку, но с острыми, как бритва, краями. — Нет. Пока нет, — ответила я, чувствуя, как внутри меня разгорается ответный огонь. Я спрятала гримуар в сумку, ощущая его тепло, как обещание грядущей расплаты. — Я еще не закончила. - Я так и не выпила, — произнесла я, подходя к бочке. Опершись руками о ее бока, я с легкостью встала на руки. Несколько мгновений спустя, опустившись на землю, я вытерла рот. Вокруг раздавались одобрительные возгласы. - Теперь я готова идти, — сказала я, и, не медля, покинула помещение. Внезапно меня охватило головокружение. - Что? — вырвалось у меня. - Елена, — послышался голос Стефана. - Мне нужно идти, — ответила я, чувствуя нарастающую тревогу. - Что-то не так, — обеспокоенно произнес он. - Оставь меня в покое, — резко сказала я, пытаясь отстраниться. - Но… — начал он, но я уже ушла, спеша найти Элайджу. - Елена, — раздался его голос, и он появился передо мной, словно из ниоткуда. - Что-то не так, — прошептала я, чувствуя, как паника подступает к горлу. - Что? — спросил он, его взгляд был полон беспокойства. - Не знаю. Чувствую, будто что-то пожирает меня изнутри, словно невидимый зверь терзает мою душу, — призналась я, дрожа. Он подошел ближе и, склонившись, осторожно понюхал меня. Я замерла, не в силах пошевелиться. - Яд оборотня, — произнес он, и его слова прозвучали как приговор. - Меня не кусали, — возразила я, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. - Ты выпила его, — сказал он, и эта простая фраза разрушила все мои надежды. - Я умру, — выдохнула я, и мир вокруг меня померк. — Нет, — его голос прозвучал твердо, как сталь, но в глазах мелькнула тень сомнения. — Элайджа, — я произнесла его имя с мольбой, пытаясь пробиться сквозь его решимость. — Пожалуйста. — Во мне есть немного крови моего брата, — он сказал это тихо, почти шепотом, словно раскрывая тайну, которая могла изменить всё. Его слова повисли в воздухе, наполненные скрытым смыслом. Затем он наклонился, и его губы коснулись моих. Поцелуй был долгим, глубоким, в нем смешались горечь утраты и отчаянная надежда, обещание и мольба. — Да? — выдохнула я, когда он отстранился, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Ты хочешь сказать… — Да, — он подтвердил, и в его глазах зажегся огонек, который я так давно искала. — Я смогу. — Хорошо, — я ответила, и это "хорошо" было не просто согласием, а полным принятием его жертвы, его решимости. В этот момент я знала, что доверяю ему безгранично. — Я не позволю тебе уйти, — он произнес это с такой силой, что я почувствовала, как его слова проникают в самую мою суть. — Я не потеряю тебя. — Нет, — я ответила, и в этом "нет" было не отрицание его слов, а скорее утверждение нашей нерушимой связи, нашей общей судьбы. — Мы вместе. — Давай, — он протянул мне руку, его пальцы сомкнулись на моих, передавая мне не только тепло, но и какую-то неведомую силу. — Да, — я ответила, и, взяв его за руку, почувствовала, как по моим венам разливается оживительное тепло. Это было не просто исцеление, это было возрождение. Словно каждая клеточка моего тела откликалась на его дар, на его любовь. Боль отступала, слабость рассеивалась, и я чувствовала, как жизнь возвращается ко мне с новой силой. Это произошло удивительно быстро, словно время ускорило свой ход, чтобы я могла снова быть рядом с ним.

***

— Пятерка? — переспросила я, чувствуя, как силы возвращаются ко мне. Клаус, наконец, вернулся в дом. — Братство Пяти, или просто Пятерка, как их называют для краткости, — это особая группа, состоящая из пяти человек, наделенных сверхъестественными способностями. Они были созданы умирающей ведьмой с одной-единственной целью: истреблять вампиров. Их главное оружие и средство достижения этой цели — это таинственные татуировки на их телах, известные как Метка Охотника. Эти метки служили множеству целей, но главная их сила заключалась в том, что они делали своих носителей смертельно опасными для тех, кто стремится к вечной жизни. Поскольку Пятерка — это охотники на вампиров, а их изначальная и самая главная цель — бессмертный Сайлас, можно сказать, что они охотятся на всех бессмертных. Ведь оба типа существ, стремящихся к вечной жизни — и вампиры, и те, кто обрел бессмертие иным путем, — одинаково уязвимы перед Проклятием Охотника, — пояснил Клаус, его голос звучал с привычной ему мрачной торжественностью. — Братство Пяти зародилось в далеком 1110 году нашей эры, — продолжил Элайджа, его слова были спокойны и размеренны, словно он перелистывал страницы древней летописи. — Но их история оказалась трагически короткой. Всего через четыре года, в 1114 году, они все были уничтожены Никлаусом. Однако, даже после гибели первоначальных пятерых охотников, Проклятие Охотника не исчезло. Оно продолжало жить и проявляться в каждом новом поколении, благодаря наличию Потенциальных Охотников, тех, в ком дремала эта сила, готовая пробудиться в любой момент. - В самом начале одиннадцатого века, когда годы уже брали свое, одна могущественная, но угасающая ведьма собрала вокруг себя пятерых мужчин. Это были, без сомнения, закаленные в боях воины, а возглавлял их Александр. Перед лицом смерти она наложила на них древнее заклятие, связав их души единой, всепоглощающей целью: искоренить всех вампиров до последнего. Это заклятие, скрепленное ее последним, прерывающимся вздохом, наделило их нечеловеческой силой и ловкостью, доведенными до совершенства, что позволяло им бросить вызов самим кровопийцам. Но помимо физической мощи, оно вселило в их сердца жгучую, неукротимую ненависть к вампирам, заставляя их жаждать их гибели при каждом их появлении. И это было еще не все. Ведьма даровала им нечто более таинственное – мистическую татуировку, которая со временем стала известна как Метка Охотника. Она покрывала их правые руки и торсы, словно живая карта, ведущая к тому, что Александр называл величайшим оружием, способным навсегда покончить с вампирской угрозой: к лекарству от самого вампиризма. Расшифровать эту карту можно было лишь с помощью их мечей, на клинках которых был выгравирован священный символ их братства, – поведал он. - Вооружившись этими дарами и движимые своей священной миссией, Александр и его братья отправились в кровавый поход по землям Италии, неустанно выслеживая и уничтожая вампиров, где бы они ни скрывались, – продолжил Клаус. Я глубоко вздохнула, готовясь слушать дальше. - Переходя из города в город, они захватывали и умерщвляли сотни вампиров. Их безжалостная кампания достигала апогея на кострах, где нечисть сгорала в лучах солнечного света, их единственного и непобедимого врага. И в каждом поселении, где ступала их нога, они несли свое послание. На шумных рыночных площадях, среди толпы, они произносили пламенные, вдохновляющие речи, раскрывая правду о том, что эти порождения тьмы обитают среди людей, маскируясь под обычных жителей, – закончил Элайджа. В далёком 1114 году, когда норманнское завоевание, подобно неумолимой волне, захлёстывало южные земли Италии, Пятеро — те, кто стоял на страже мира от нечисти, — впервые узнали о нашей семье. Мы, Первородные, только что ступили на европейскую землю, оставляя за собой след из обращённых, и слухи о нас разлетались быстрее ветра. Вскоре Пятеро постигли ужасающую истину: Первородных нельзя было уничтожить так же легко, как обычных вампиров. Вероятно, именно это знание и подтолкнуло их к отчаянному шагу: они заставили могущественную ведьму сотворить кинжалы из белого дуба. Эти клинки, связанные с пеплом священного дерева, могли лишь нейтрализовать нас, погружая в глубокий сон, но не убивать, — произнёс он, и я невольно задержала дыхание. — Мы тоже слышали о Пятерых, — подхватил Клаус, его голос звучал задумчиво, — и даже встречали их, когда они странствовали по южной Италии. Элайджа, всегда осторожный, полагал, что эти охотники могут представлять серьёзную угрозу. Но остальные из нас, ослеплённые собственной силой, не видели в них особой опасности. Ребекка, моя сестра, даже позволила себе увлечься Александром, одним из них, и между ними завязался роман. Элайджа, однако, не оставлял попыток сблизиться с охотниками. Он притворился благородным дворянином, что присоединился к крестовому походу, дабы истребить вампиров, и всё это лишь для того, чтобы выведать их тайны. Именно тогда Александр, доверяя ему, раскрыл их истинные цели и коварные планы. — Однако, несмотря на мою предусмотрительность, — продолжил Элайджа, его взгляд стал мрачным, — Первородные фатально недооценили Пятерых. Однажды ночью Александр, с хладнокровной жестокостью, раскрыл ничего не подозревающей Ребекке, что ему давно известно о её вампирской сущности. Он вонзил в неё кинжал, погрузив мою сестру в оцепенение. В ту же ночь Александр и его братья пригласили меня и моих братьев и сестёр на званый ужин, который обернулся западнёй. Они вонзили кинжалы в нас четверых, полагая, что навсегда покончили с нашей угрозой. Но они не ведали, что Никлаус был не просто Первородным вампиром; он был гибридом, наполовину вампиром и наполовину оборотнем, и это спасло его от их коварного замысла. - Учитывая его звериную натуру, кинжалы оказались совершенно бесполезны, — произнесла я, глядя на Клауса. — Да, — подтвердил он, его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась скрытая боль. — Никлаус, — продолжил Элайджа, его слова были словно высечены из камня, — впоследствии уничтожил всю Пятерку. Это положило конец их крестовому походу и, что более важно, сделало любые карты, ведущие к Лекарству, утерянными навсегда, ведь их татуировки исчезли вместе со смертью носителей. — Я кивнула, переваривая услышанное. — А что насчет проклятия? — спросила я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — После гибели Пятерки, — начал Клаус, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он вновь переживал те ужасные времена, — проявился новый, куда более коварный аспект ведьминского заклинания: Проклятие Охотника. Это был своего рода защитный механизм, призванный отомстить за смерть охотника. Оно гарантировало, что убийца охотника тоже умрет. Но это было не все. Чтобы увеличить шансы на выживание и дать возможность завершить миссию, проклятие насылало на жертву сильнейшие галлюцинации. Я начал видеть то, чего не было, слышать голоса, которые убеждали меня покончить с собой. Но, как ты знаешь, будучи бессмертным, я не мог умереть, даже когда отчаянно пытался. — И сколько же это продолжалось? — спросила я, пораженная масштабом его страданий. — Пятьдесят два года, четыре месяца и девять дней, — ответил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Значит, нам ни в коем случае нельзя его убивать, — заключила я, осознавая всю тяжесть последствий. - Нет, — сказал он. - Черт возьми, — выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. - Именно так, — подтвердил он, его голос звучал с той самой холодной уверенностью, которая всегда меня раздражала. - Да, — ответила я, хотя в душе уже зарождалось сомнение. - И теперь у тебя есть применение, — произнес он, и в его словах прозвучала зловещая нотка предвкушения. - Никлаус, — вмешался Элайджа, его голос был полон предостережения. - Что? — спросила я, поворачиваясь к нему, пытаясь уловить хоть какой-то намек на объяснение. - Карта, которую мы ищем, — она должна привести к лекарству, — пояснил Клаус, его глаза сверкнули. - Лекарству от чего? — мой голос дрогнул, предчувствуя нечто ужасное. - От вампиризма, — ответил он, и эти слова обрушились на меня, как ледяной душ. - Я не понимаю, — прошептала я, пытаясь осмыслить услышанное. - Он хочет сделать тебя человеком, — объяснил Элайджа, и его слова лишь усилили мое смятение. - Ради моей крови? — догадалась я, и в этом вопросе была вся горечь осознания. - Именно так, — подтвердил Клаус, его улыбка была хищной. - Этого не будет, — заявила я, чувствуя, как во мне пробуждается ярость. - У тебя нет выбора, милая, — промурлыкал Клаус, делая шаг ко мне. - Разве нет? — спросила я, и в моем голосе уже звучала угроза. Я сделала шаг навстречу ему, чувствуя, как пробуждается моя древняя сила. С резким движением я направила свою энергию, и в тот же миг кровеносные сосуды на его шее лопнули. Он застонал от боли, его тело согнулось, и он упал на колени, хватаясь за горло. - Думаю, она высказала свою точку зрения, — произнес Элайджа, его голос был спокоен, но в нем звучало уважение. Я отпустил Клауса, позволяя ему дышать, но не давая забыть о моей силе. - У тебя все еще есть магия, — выдохнул Клаус, его голос был хриплым, но в нем уже проскальзывала новая нотка — осторожность. - Да, — ответила я, чувствуя, как сила пульсирует в моих жилах. - Это может усложнить задачу, — признал он, глядя на меня с новым интересом. - Да, — подтвердила я, наслаждаясь моментом его уязвимости. - Посмотрим, — сказал он, поднимаясь с колен, его взгляд был полон решимости. - Посмотрим, — повторила я, и в этом простом ответе было обещание будущей борьбы.