Глава 1

Где-то во внешних мирах Колыбель, примерно 7685 год (в земном летоисчислении) — Может, перестанешь уродовать себя тренировками? — поинтересовался Парга, садясь рядом с Яргой. — Теперь ты старейшина, и в этом нет необходимости. — Как будто ты перестал этим заниматься, — хмыкнул Ярга, трогая длинный чёрный порез на щеке. И констатировал: «До вечера заживёт». — Я ещё не старейшина, — заметил тот. — И, возможно, вообще им никогда не стану. — Станешь. Урегу упакоили вчера, а ты у нас самый перспективный. — Нужно время. — Нет. Парга с лёгким удивлением посмотрел на Яргу, произнёсшего более чем резкое замечание. — Времени у нас нет, — уточнил Ярга. — Кхале-саут сжигала нашу планету медленно, поэтому у поверхности было время на восстановление, и мы имели возможность жить здесь относительно недалеко от выхода на неё. Теперь старейшины предрекают безумие звезды. Её лучи доберутся до нас даже под землёй. Наступила тишина. Другу явно было нечего сказать в ответ на эти страшные слова. — Выход? — наконец вымолвил Парга и впился внимательным взглядом в собеседника. — Это ты мне скажи, о великий реформатор, — шутливо произнёс Ярга тоном, совершенно не соответствующим их беседе. Он часто так делал в противовес вечно серьёзному Парге. — Не зря же я вчера распинался на совете о твоей перспективности, ответственности и волнении за судьбу народа. Кстати, и о наших планах упомянул вскользь. Меня поддержали несколько старейшин. Так что считай все сказанные далее тобой слова репетицией своей будущей речи. «О наших планах», — промелькнуло в голове Парги. Общие планы были звеном цепи, которая скрепляла двух молодых, но амбициозных навов. Они оба были перспективными воинами, буквально дышащими боем. Были, без сомнения, лидерами, имевшими авторитет не только в своих отрядах. Различия, конечно, тоже имелись. Ярга любил общество драконов. Он предпочитал его абсолютно всем, кроме Парги. Нав неприлично много времени проводил в денниках и получал по этому поводу язвительные замечания от навий, в чью именно сферу деятельности входил уход и выращивание их. Замечания в основном сходились к одному: «Любишь зверушек — люби за ними и ухаживать». И Ярга, на удивление, никогда не спорил. Спокойно принимался за указанную работу. Странное притяжение к драконам, нетипичное для нава, и послужило выбором имени — Ярга, что гордо значило «повелитель драконов». Имя Парга же значило «безликий». Этот выбор как минимум казался странным, ведь он, в отличие от Ярги, не пренебрегал общением со сверстниками. Любил проводить много времени в архивах: иногда с другом, порой в одиночестве. Одно оставалось неизменным — их встречи на краю гигантского плато. Просто так сложилось, в пылу увлекательного разговора. Оба не заметили, как оказались на краю города, но после это место стало символом их встреч. Край гигантской скалы обрывался в бесконечную чёрную пропасть, которая напоминает о том, что надо изобретать, изворачиваться, цепляться даже за призрачные возможности просто чтобы жить, не сорваться в бездну. Парга посмотрел вниз, во тьму, в которой ничего не могли увидеть даже привыкшие к вечному пещерному мраку глаза нава. Он понимал, что на этот раз его народ оказался слишком близко к краю. Нет, нав не питал никаких иллюзий на счёт своего положения. Даже став старейшиной, он будет лишь одним из семнадцати лидеров. За то Парга чувствовал ответственность, его слово мало что могло решить, но частые размышления об изменениях, которые он мог бы привнести в жизнь Нави, наложили отпечаток. Наконец, нав окончательно собравшись с мыслями, произнёс: — Есть только один выход: идти вниз. Ярга потянулся и ответил: — Я тоже пришёл к этому выводу, но в этот раз надеялся, что ты окажешься чуть-чуть гениальнее меня. Парга поморщился, ему не нравился тон друга. Поскольку на этот раз Ярга произнёс это мрачным тоном, что означало только одно — совет тоже не видел другого выхода. — Это единственный возможный выход. Мы заперты на этой проклятой планете. Ярга поморщился про себя. — Ты знаешь, что это не совсем так. Наш мир окружён миллиардами других, и некоторые из них вполне пригодны для жизни. — Бесполезное знание, — отмахнулся Парга. — Нам не хватит ресурсов, чтобы покинуть планету. Мы просчитали все варианты, да и старшины тоже. Действительно, они творили чудеса, чудеса для выживания, не для жизни, а именно для выживания. В конечном итоге эти понятия стали едины. Их планета изобиловала лишь возможностями летального исхода. Серая поверхность, напоминающая отмершую кожу дракона, с глубокими шрамами выжженных каньонов, давала самые яркие представления о богатстве флоры и фауны. Недры же не сильно от неё отличались. Тот же серый грубый безразличный ко всему камень. Всё же и здесь они проявляли чудеса. Упорно и старательно исследовали подземный мир. Наконец обнаружили то, что искали — драгоценную руду. Не золото, нет, то, что было гораздо дороже него. Материал, из которого изготавливали орудия и оружие, то, благодаря чему они стали выстраивать первые барьеры между собой и смертью, что стало первым кирпичиком в стене надежды, которая быстро разрасталась и переросла в упорство, в жизнь вопреки. Что иронично, руда была совершенно бесполезна и превращалась в надёжный крепкий сплав только при нахождении некоторое время под лучами смертоносной звезды. Навь развивалась медленно, но с маниакальным упорством, постепенно выстраивая из россыпи поселений крупный многонаселённый город. Центр его расположили на гигантском плато, а окраины соединяли с ним мостами-коридорами. Архитектура не блистала изысками. Изобиловали простота, функциональность и удобство. Если смотреть на город сверху, можно было увидеть чётко разделённые сектора. Всего 17 секторов, во главе каждого стоит старейшина, ему же подчиняется боевой отряд, закреплённый за сектором. Все старейшины подчиняются верховному, самому старому и опытному наву, являющемуся главой совета. Чёткость структуры и её простота — вот титан, на котором движется общество, и он же определяет твои шансы на жизнь. «В таком случае встретимся на совете», — в полунасмешливой манере бросил Ярга и удалился. Он не стал в очередной раз спорить с другом на эту тему. Они достигли такого уровня дружбы, когда подобные серьёзные разногласия в философии не могли ни на что повлиять. Главное — стремление, общее дело, а спорную тему можно обойти, в конце концов, будет забавным, если Ярга окажется прав. Навы не верили в хеппи-энды, да и в судьбу, зато верили в себя. Шаги Парги раздавались в такт его собственным мыслям, таким же чётким и размеренным. У нава было время продумать свои действия, и теперь он машинально прокручивал в голове заготовленные реплики. Наконец, пересекая улицу, он оказался около двухэтажного здания. Оно не было примечательным и в архитектурном плане не особенно отличалось от других построек города. Тот же серый камень, двухскатная крыша, небольшие прямоугольной формы окна. Всё же здание выделяли две вещи: вход, его отличали две серые изящные колонны, и предназначение — в нём проходили заседания совета, оглашались принятые им решения. Парга не замедлил шага, даже переступая порог. Он не замедлился ни на секунду, разумеется, он давал себе отчёт в том, что оказался в шаге от мечты. В его возрасте избрание в совет было необычным явлением, но Парга воспринял его как должное, ведь дальше всё зависело лишь от него. Ярга застегнул последний крючок традиционного одеяния старейшины, медленно прошёлся по комнате. Одежду ему доставили пять минут назад, только что из мастерской. Теперь он медленно прохаживался по узкой комнате ожидания и привыкал к длинному крою тяжёлого одеяния. Нав продумывал поведение Парги и старейшин. У друга будет не так много времени, как хотелось бы. Сегодня совет ждал доклада от разведгруппы, спускавшейся на нижние уровни. «Интересно, почему членов совета называют «старейшинами»», — мелькнула неожиданная мысль, — «куда лучше было бы называть их «советниками»». Сделав мысленную пометку в голове, Ярга продолжил размышления. «Не слишком ли ты увлёкся игрой в «большую» политику с учётом того, что авторитета в совете у тебя практически нет? Мысль была неприятной, но неприятные мысли следует допускать, чтобы они не переросли в ненужные действия. Он был амбициозен. Амбиции — вещь полезная, если ею правильно пользоваться, эдакий вечный двигатель, который упорно ведёт тебя к назначенной цели, но амбиции не должны управлять твоими действиями и тем более твоим разумом. «Всё же я на своём месте по праву, но пока рано «менять мир» к лучшему, надо спасти старый». Ярга вышел из комнаты и отправился в главный зал. Это было довольно просторное помещение с высоким сводчатым потолком, с затейливо выжженным в сером камне стен узором, центром которого являлось небольшое возвышение, чем-то похожее на кафедру. Вокруг него абсолютно бесшумно выстраивались старейшины. В зале царила звонкая тишина, она отражалась от стен и потолка, падая на собравшихся, но не смущая их. Парга вступил в центр возвышения и... И нет, все взгляды не устремились в его сторону, здесь он был приглашённым, и самое большее, что мог получить — выжидающие взгляды в свою сторону. Большинство из присутствующих он знал лишь по именам, определяя, кто из них есть кто, только по расположению старейшин. Соблюдая этикет, Парга остановился в центре, низко склонил голову, согнул локоть правой руки, сложив пальцы в сложном жесте. Теперь он смотрел только прямо на главу совета, на старейшего нава, которому предстояло решать его судьбу. Решения принимал весь совет, но наибольший вес имели слова именно этого нава. Возраст ценился в Нави более всего, точнее, не он сам, а опыт, который приходил с ним. Он пережил не одну сотню сородичей, и сейчас его проницательный взгляд устремился на гостя. Парга начал свою речь: — Полагаю, если бы не данные обстоятельства, меня не было бы на этом месте. Следовательно, совет нуждается в молодой крови. Когда произносишь любую речь, хочется видеть какую-либо реакцию на свои слова, но присутствующие оставались абсолютно бесстрастными. Наву даже показалось, что за прошедшее время они ни разу не пошевелились. Во всяком случае, прерывать его никто не собирался. — Вы наконец поняли, что при всём моём уважении, — пауза, — консервативные методы хороши лишь в стабильной ситуации. Недавняя гибель старейшины это подтвердила. Мы привыкли к положению вещей и к смерти. Теперь же условия вновь изменились. Вступление было уверенным, возможно, даже слишком. Парга понимал, что его выступление проходит при неординарных обстоятельствах, и нужно переходить к его сути. В обычных случаях для принятия в совет нав — разумеется, опытный, умный, расчётливый воин, привыкший к ответственности за принятые решения, занимающий не последнее положение в боевом отряде и имеющий в нём авторитет, выступая, рассказывал о своих взглядах, о заслугах и так далее. Обычно совет рассматривал несколько кандидатур. «Вы либо знаете больше информации, чем мне говорил Ярга, или же всё настолько плохо», — промелькнула мрачная мысль. Парга до сих пор не понимал, чем заслужил стоять на этом месте. В той заварушке он практически себя не проявил в отличие от друга, который если и не спас старейшину, то свёл жертвы к минимуму. – Мы выжили и приспособились, мы научились добывать максимально возможное количество ресурсов, мы построили цивилизацию. Сейчас Навь живёт достижениями прошлого, и дальше нам идти некуда, а жизнь, как известно, не любит статики. Ориентируясь на выкладки наших учёных, сделанные сегодня утром. Единственная не до конца изученная лазейка — ядро планеты. Я думаю, мы должны попробовать покинуть планету. Ярга слегка приподнял уголки рта. Он бежал. Бежал быстро, порой слегка спотыкаясь, но стараясь сохранять темп. Он бежал дальше от города к спокойствию и тишине. Здесь тёк небольшой подземный ручей, который окутывала оболочка синеватого газа. Ручеёк медленно струился и скрывался в камне. Возможно, прошло много тысячелетий с тех пор, как он пробился сюда, теперь ему некуда торопиться. Сердце маленького нава билось быстро и никак не могло уняться. Алтерега уселся на камень у берега, прикрыв глаза, вслушиваясь в неторопливую, но звонкую песнь водоёма — источника жизни или смерти. Нав нервно тряхнул головой: нет, о ней сейчас лучше не думать. Ещё позавчера у него было всё, что только можно было пожелать ребёнку. Крепкая семья, мать, работающая в центре исследования, а отец был старейшиной. Мальчик гордился своей семьёй. Он, как и другие, с детства привык к смерти и знал, что она может легко и быстро забрать одного из сородичей, в том числе и членов семьи, знал, что многие из его друзей лишены одного из родителей или остались совсем одни. Алтерега знал всё это, а теперь прожил. Увидел скорбящую мать, её как будто умерший вместе с Урегой взгляд, его изуродованное лучами звезды тело. Тогда он ушёл, не сбежал, просто тихо вышел, знал, что своим присутствием сделает только хуже. Связь между навом и навьей особая, она случается между ними лишь один раз в жизни. Каждый из них просто находит друг в друге часть себя. Нет, это не идеальная любовь, не факт, что это вообще она. Этот термин был придуман гораздо позже. Когда один из партнёров умирал, второй не просто чувствовал смерть, он ощущал, как часть его самого, часть его души умирала навсегда. Сегодня Алтерега точно знал это: на место его отца изберут нового нава. Теперь он не сможет бывать в кабинете Уреги. Теперь местом, где его отец пробыл большую часть своей жизни, которое стало для Алтереги музеем памяти, будет владеть кто-то другой. Речь Парги подходила к концу. Он ощущал, что уложился в отведённое ему время и должен наконец высказать финальное и главное предложение по текущему кризису. — Учитывая ситуацию, я предлагаю вынести на рассмотрение предложения о полной передаче всей полноты власти в руки главы совета. Нав поклонился и вышел. Ярга взглянул вслед уходящему другу. Он пока не мог просчитать, увенчается ли успехом выступление Парги, но то, что оно точно запомнилось старейшинам, знал наверняка. «Теперь, дружище, оказалось, что не я один считаю уверенность на грани с наглостью разящей порой не хуже клинка. Ты внезапно проникся моей идеей, что ж, позже нам будет о чём поговорить». Пока Ярга пребывал в своих мыслях, обстановка поменялась. На месте докладчиков стояла навья, судя по всему, командир отряда. Выдержав паузу, она начала докладывать: — Вчера перед восходом мы спустились на нижний уровень подземелий. Три входа из десяти завалены. Само поселение практически не тронуто временем. Всего 678 пригодных для жизни и 450 технических. Доклад протекал в стандартной форме. В память врезалась каждая фраза, сказывалась наслушанность на привычные формулировки. Ярга покосился на старейшин: у них внимательность выражалась полнейшей неподвижностью, ему даже казалось, что периодически они забывали моргать. Нав же он предпочёл бы вести диалог с докладчиком, но у совета свой подход: сначала подробный доклад, потом обсуждение. —... температура выше обычной, это обосновывается близостью к ядру, следовательно, воздуха станет меньше, но это нам не помешает. Единственное, что мы не сможем сделать, — забрать с собой драконов. Ярга резко вскинул голову и впился взглядом в глаза навьи. Он знал, что она ни в чём не виновата, просто принесла плохую новость, но ему сейчас этот факт был абсолютно не важен. Сейчас наву очень хотелось кого-то убить. Ярга стиснул зубы и проводил навью тяжёлым взглядом. Он точно знал, что жизнь нава не стоит ни одного дракона, ни целой стаи. «За всё приходится платить: за кровь — кровью, за жизнь — жизнью».