Глава 2

Земля, примерно за 2156 лет до прибытия Нави. Лёгкий, почти неуловимый ветерок пронёсся по комнате, поиграл с невесомым балдахином, потревожил каждую деталь интерьера и унёсся дальше праздновать начало нового дня. Озорник принёс с собой запах утренней прохлады с примесью луговых трав и солнечные лучи. Стены из прекрасного, белого до прозрачности ларнайского мрамора тут же начали отражать их, создавая неповторимые узоры. Ай'вЭйия больше не могла противиться золотистому сиянию, пробиравшемуся под веки. Она порывисто встала с кровати и подошла к высокому, в пол окну. Из него можно было увидеть очаровательный в своей простоте и одновременно неповторимый пейзаж: широкое поле чётко обрисовывала кайма тёмно-зелёных деревьев далёкого леса. Асуре нравилось рассматривать этот вид. Она думала, что не скоро отвыкнет от привычных изящных силуэтов башен родного города, которые словно летящие стрелы легко штурмовали небо. Там было шумно, оживлённо. В любом городе присутствует атмосфера бесконечной суеты, даже если это идеальный город, а здесь вечное спокойствие первозданной природы. Ай'вэйия потянулась, последний раз взглянула в окно и принялась приводить себя в надлежащий вид. Лёгкое золотое платье, сверху лёгкая, почти незаметная накидка до пола — и облачение готово, оставались лишь причёска и украшения. Асура начала с тщательного выбора аксессуаров. Украшения — это не просто красивые побрякушки, они рассказывают целую историю, показывают твой статус, говорят о предках. Остановившись на изящной змейке золотого браслета, полупрозрачном кольце и шпильках для причёски в виде двух причудливых птиц, девушка закончила с туалетом и посмотрела на отражение в зеркале. Из стекла глядело истинное совершенство. Именно такие профили пытались изобразить греческие скульпторы, но им было далеко до оригинала. Да и вряд ли какой-либо скульптор или художник взялись бы за такие лица. Любой неверный мазок мог испортить идеальные черты. Первыми цепляли глаза. Нет, пожалуй, не так. Нельзя описать столь целостный образ обрывками. В зеркале отражалась молодая девушка ростом около пяти футов. Длинное одеяние мягко струилось по точёной, идеальной формы фигуре. Гладкая кожа светло-кофейного цвета приятно контрастировала с абсолютно белыми волосами, собранными в замысловатую причёску.Лицо было столь же идеальным: красивые благородные черты, лоб невысокий, но и не низкий, именно такой, какой требовался; пухлые губы и глаза. Глаза — они полностью состояли из белка. Возможно, на привычных нам лицах они показались бы холодными, мёртвыми, но озорные золотые искорки, пробегавшие в них, дарили им нечто большее, чем жизнь. Ай'вэйия улыбнулась отражению, причёска ей определённо удалась. Асура отправилась на свежий воздух, сделав пару шагов по территории храма, и оказалась в прекрасной беседке, сделанной из того же материала, что и храм, — уютный уголок уединения. Девушка повернулась в сторону восходящего солнца, сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. Настало время для вознесения благодарности Спящему — одного из обязательных обрядов для жриц храма. Где-то во внешних мирах Колыбель, примерно 7685 год (в земном летоисчислении) Парга, прислонившись к колонне, с отстранённым выражением лица явно размышлял о чём-то. — Не думал, что ты станешь ждать меня, — поприветствовал его Ярга, спускаясь по лестнице к другу. — Мне и делать-то особенно нечего, в отличие от тебя, — машинально съязвил Парга и прошёлся, разминая ноги. — Тренировку я запланировал на вечер. Так что время для беседы есть. — Впервые вижу, чтобы кто-то так изощрённо скрывал своё любопытство, — не остался в долгу старейшина и вмиг посерьёзнел. — С переходом на нижние уровни всё решено. Правда, места там меньше и воздух чуть хуже, но в целом жить можно. — Тебя что-то сильно волнует, — заметил Парга. Ярга чуть поморщился: ему не понравилось, что друг его перебил и так легко понял его эмоции. — Я рассказал всё, что ты хотел знать. — Не всё. — Касательно этой темы мой ответ был исчерпывающим. Остальное позже. Мне тоже бы хотелось услышать комментарии к твоей речи. Твоё внезапное признание моей теории смогло меня удивить, — он сделал упор на слово «внезапное». — Ничего неожиданного в этом нет, — пожал плечами тот. — Я сделал все нужные выводы не из твоих слов и не из своих убеждений, а из научных выкладок знакомых из следовательского центра. В любом случае совет эта тема не интересует. Разведгруппа принесла интереснейшие материалы. В любом случае совет эта тема не интересует. Ярга чуть кивнул, показывая, что принял ответ друга, и задал следующий вопрос: — Обычно ты говоришь со старшими в другой манере, что случилось? В принципе, вопрос Нава был вполне оправдан. Из них двоих именно Ярга вёл себя вызывающе. В раннюю юность свою он умудрялся на общих тренировках не только задирать всех своих ровесников, но и подраться, точнее, попытался подраться с учителем. За что, разумеется, он получил выговор, переходящий в телесное наказание, но привычного поведения не бросил. И как же контрастно на его фоне выглядел Парга, вечно спокойный, даже чуть отстранённый. При их первой встрече, когда их поставили фехтовать вместе, Ярга попытался повести себя привычным образом, за что схлопотал хороший удар в челюсть и получил комментарий от увернувшегося в свою очередь от его кулака обидчика: – Я исчерпал свои аргументы, – и высокомерно заметил: – Не вижу смысла говорить с тем, кто меня не услышит. Ярге пришлось быстро принять боевую стойку и парировать молниеносный выпад разозлённого противника. Простые манипуляции заставляли Яргу ринуться в бой. Обычно его противники пропускали удары, и через некоторое время активного боя он отходил от поверженного сородича со словами: — Скучно. Следующий. Ему ставили следующего противника, выигравшего свой бой, и всё повторялось вновь. Нынешний же противник если не оказался сильнее, то был равен Ярге. Довольно скоро их схватка была прервана: пришла пора переходить к другим упражнениям. С тех пор будущих друзей постоянно ставили вместе. Яргу раздражало в Парге всё, в первую очередь то, что он был равен ему по силе, но отдавался бою полностью. Парга же казался отстранённым, и когда Ярга наконец одержал победу, то не увидел разочарования противника, желания одержать верх. Парга просто поднялся и встал напротив Ярги. — Их не интересует эта тема. Моя речь должна была запомниться совету, к сожалению, в этом её предназначение. Использовал твою излюбленную тактику вежливого хамства. Учителя сказали бы, что демонстрирую полное неуважение к старшим. — Действенно? — Узнаем чуть позже. — Я, кстати, не слышал возмущения старейшин насчёт твоих манер, неужели телесные наказания наконец тебя победили? — Прага устремил нарочито внимательный взгляд жёлтых глаз на друга. — Не смей упрекать меня в отсутствии «скверного» поведения, не все старшие заслуживают уважения только потому, что они дожили до своего возраста. Они слишком быстро забывают, что когда-то тоже были такими же, как мы. С возрастом привыкаешь к привычному укладу жизни, боишься рисковать. Они уже не стремятся чего-то достигать. У них есть опыт. Вот что важно. – Поэтому в правящей верхушке должны быть и молодые, и старшие, чтобы сдерживать пыл младших. Всё же вернёмся к твоим личным мотивам. Я тебе рассказал, что движет мной. Теперь твоя очередь. — В этом деле у нас у всех есть личные мотивы, — буркнул Ярга. — Всё-таки жизнь — ценная вещь. И нам всем хочется её прожить даже в таких условиях, но теперь мы будем продолжать её без драконов, — как бы мимоходом обронил он. Парга выдержал паузу. Он, в отличие от друга, не питал абсолютно никакой приязни к гигантским злобным тварям. Их было практически невозможно обуздать, а уж о приручении и речи идти не могло. Драконов приучали к распорядку их жизни с самого вылупления, но эксцессы всё равно случались и приходилось убивать обезумевших ящеров. В любом случае они приносили больше пользы, чем убытков. Кожа умершего или убитого животного могла ненадолго защищать от палящих лучей и в принципе была хорошим материалом. Драконов закрепляли за боевыми отрядами, навьи заботились о них, выводили на охоту. Ящеры справлялись с любой живностью, легко разрывая пополам тварей с не менее толстой шкурой, чем у них. Драконы загоняли запас пищи в подземелья, где навьи использовали их для своих нужд, в основном для тренировок и пропитания. Ярга сам переменил тему, видимо решил, что в этом случае понимания точно не найдёт. — Взгляни на ту тень за углом, — тихо произнёс он. Парга еле заметно повернул голову и увидел небольшую тень за ближайшим углом. И пожал плечами: — Скорее всего, кто-то из младших шляется. — И подслушивает наш разговор с самого начала, — добавил Ярга. — За такое младшим принято отрубать уши, — повысив тон, он быстро метнулся за угол. Парга вопросительно посмотрел на друга. Тот ответил странным взглядом. — И так можно было догадаться, кто сегодня будет крутиться около совета. — Альтерега? — Альтерега, — подтвердил старейшина. Навы продолжили разговор уже на ходу, у Ярги оставались незаконченные дела, он постепенно привыкал к роли лидера. О таких, как он, говорили: прирождённый лидер, но одно дело примерять на себя роль и совершенно другое — быть. Ещё с юности нав проявлял явные качества вожака, на командных боях Ярга забывал привычную скуку и с увлечением прорабатывал стратегию. С тех пор мало что изменилось — он стал настоящим воином, одним из лучших. Для навов смерть никогда не была в новинку. Каждый из них точно знал, что она ближе, чем кажется. Вылазки на поверхность — мероприятие самоубийственное, но необходимое для добычи немногочисленных ресурсов, под жестокими лучами навы добывали руду. Кхале-Саут — проклятая земля, она была их постоянным врагом, но могла проявлять издевательскую милость. Подготовка к выходу наверх начиналась очень рано, только ребёнок научится сносно ходить, ему вручали в руки меч и отдавали на попечение опытному бойцу. Были исключения, когда ребёнком занимался кто-то из родителей. Юные навы проводили всё своё свободное время на тренировках. Они всегда были в приоритете: сначала искусство выживать и защищаться, после — изучение грамоты и истории. Такая длительная подготовка, разумеется, никогда не гарантирует успеха. Всегда есть место везению или невезению. В этот раз им просто не повезло напороться на стаю кравчуков. Здесь не стоит даже просчитывать ситуацию, просто уходить как можно быстрее. Отряд из десяти подготовленных бойцов мог бы с ними справиться, но на это требуется время. Нав, облачённый в защитный доспех из кожи дракона, может некоторое время находиться под лучами звезды, но стоило пробыть хоть на минуту дольше, как отравленные лучи впитываются в твою кожу и медленно разъедают. Дальше только смерть — долгая, мучительная, никаких альтернатив. — Интересно, он когда-нибудь узнает, что именно ты отрубил его отцу голову, — цинично осведомился Ярга.— Если ты станешь старейшиной вместо Уреги, будет вдвойне забавно. Согласно древней традиции, каждый из старейшин должен был брать себе ученика. Альтерега, единственный в своём секторе, остался без учителя, и дальнейшая судьба его была ясна. — Знаешь, мне иногда хочется отрезать тебе язык, — холодно произнёс Парга. — Многим хотелось, но у них не получалось. — Урега был слишком хорошим командиром, он заслужил такую смерть, — проигнорировал замечание друга нав и продолжил. — Не знаю как ты, но я ценю жизни братьев по оружию. Если мне должно воспитать мальчика, я это сделаю, не испытывая ни малейшей вины перед ним за содеянное. Алтереге предстоит рано или поздно пройти через это, как и всем нам. — Никогда не любил возиться с мелочью, — на этот раз уже серьёзно произнёс Ярга. — Кажется, я не чувствую призвания возиться с меньшими, вряд ли у меня выйдет вложить в их голову что-то путное. А вот у тебя явно талант. — Почему ты так считаешь? — заинтересовался Парга. — Со мной же что-то вышло, — усмехнулся старейшина. — Ты просто повзрослел, — хмыкнул «воспитатель». — Теперь своевольничаю на новом уровне. — В любом случае бессмысленно делить кхельса без отрезанной головы, — подытожил Парга. * * * Альтерега зажимал себе рот рукой и параллельно пытался медленно сползти с крыши. После небрежно брошенных слов Ярги о его отце на нава накатила волна всепоглощающего гнева. Мальчику удалось сдержать вопль, но желание спрыгнуть и убить не собирались уходить. Лишь гигантским усилием воли Альтерега, стиснув зубы, заставил себя спуститься. Нав бесшумно скрылся в переулке, не дослушав разговор до конца. В его глазах пылала ярость.

***

Парга резким движением убрал меч в ножны. Обтёр кровь и стал снимать с себя тренировочный комбинезон. Ещё до тренировки он обнаружил около своей двери свиток.В нём значились время и место, просто и лаконично, но эти пара строк заставили сердце нава биться быстрее. Такого не случалось с первой вылазки на поверхность. Тем не менее время поджимало, а он не хотел опаздывать. Вскоре он отправился на место встречи. Прогулка оказалась непродолжительной и однообразной. В любом городе есть примечательные постройки, они служат ориентирами. Это могут быть памятники, жилые или нежилые дома. Обычно они становились визитными карточками района или всего города, и не важно, официальными или нет. Визитной карточкой этого места было однообразие. Здесь легко можно было запутаться в переплетении абсолютно одинаковых улиц, но Парга даже с закрытыми глазами мог дойти до нужного места. «Я здесь оказываюсь чаще, чем у себя дома», — усмехнулся про себя нав. Снова здание совета, но на этот раз он оказался на втором этаже. Пройдя по коридору, Парга нашёл нужную дверь и вошёл.Помещение оказалось небольшим, скудно обставленным рабочим кабинетом. В центре — стол со множеством рассортированных по стопкам документов. За ним сидел старый нав. В момент, когда Парга оказался в кабинете, он внимательно читал один из свитков. Новоприбывший спокойно подождал, пока глава совета закончит, и когда его внимательный взгляд скрестился с глазами нава, тот лишь склонился. — Знаешь, почему ты здесь? — Потому что вы меня позвали. Ещё один долгий взгляд. Жёлтые глаза Ренги пронизывали молодого нава насквозь. — Я видел много юных дарований, таких как ты. Множество горящих глаз. Вы стремитесь попасть в совет, но зачастую не осознаёте ответственность, которая ложится на плечи. Бремя власти тяжело, пока ты не почувствуешь его сам, всё это не более чем капля воды, пытающаяся погасить лаву. Ты займёшь место старейшины, и все твои помыслы будет занимать Навь. Единственная цель твоей жизни – принести пользу своему народу. Я вижу сомнения в твоих глазах. Сомневаешься в выбранном пути? – Вы говорите так, будто стань я старейшиной, и тут же мне лично вверят всю Навь, – Парга сделал несколько шагов вперёд. – Опыт ценился во все времена, а у меня он минимальный. Мне не стать вровень даже с остальными старейшинами. – Тем не менее совет расценил твоё предложение как разумное. Мы его приняли. Парга попытался скрыть своё удивление, но не преуспел, поскольку получил снисходительный взгляд. – Моё предложение было здравым и очевидным, просто его кто-то должен был озвучить. Ведь после нашего ухода порядок останется прежним? – Да, – качнул головой старейшина. – Сложившаяся система власти идеальна. Мы заплатили множеством жизней для того, чтобы обрести мир. Это была самая последняя и кровавая резня за власть. Чёрные реки крови разливались по тёмным коридорам пещер. Всё началось с противостояния двух кланов. Обычная борьба за территории. Свияга, вождь одного из пяти крупных племён Скльд’Ран, всегда страдал чрезмерными амбициями. Как оказалось, не он один считал систему пещер Шанрая лакомым кусочком. Соседние племена не желали усиления беспокойного соседа. В итоге небольшой конфликт перерос в полномасштабные военные действия. Беспощадно резали друг друга. Безысходность и желание выжить любой ценой привели их к этому. В этом нескончаемом кровавом хаосе нашлись разумные лидеры. Заключив союз, они общими усилиями установили хрупкий мир. Цена крови не меньше, чем проливается на войне. Вот уже более двух тысяч лет длилось мирное время. Власть получил совет, состоящий из глав секторов – старейшин. В новой системе был баланс: старейшины контролируют друг друга, а глава совета — их. Далеко не все приняли новые порядки и прекрасно помнят, к какому племени принадлежат. Возврату к старым порядкам мешал лишь страх выступить первым и тысячелетняя ненависть. Ты с племенем слаб против остальных, а союз заключать опасно, ведь не знаешь, какие политические взгляды у предполагаемого союзника. За восстание, разумеется, одно наказание — смерть. Парга разумеется, в своё время, изучая историю войны «Мёртвых подземелий», слышал рассказы, а Ренга наверняка участвовал в ней лично, и это для него, живущего в мирное время, война случилась когда-то давно. – Не бывает идеальной власти. – Верно, Парга, ты мыслишь здраво и получишь место в совете. Парга склонился. – Теперь поговорим о Ярге. – Я бы не хотел..., – попытался возразить нав. – Потому что он твой друг. Верно? Парга качнул головой. – Я говорил про бремя власти и что теперь... – ...«все мои помыслы будет занимать лишь Навь, единственная цель моей жизни — принести пользу своему народу», – смиренно процитировал Парга. – Тебе придётся многим пожертвовать на этом пути. Я не предлагаю тебе жертвовать другом, сейчас. Со временем Ярга станет лидером, за которым пойдут, а время сейчас летит очень быстро. Он станет тем, кто на своём пути сожжёт всё дотла, от таких мы спасали Навь, объединяя её. Парга не знал точно, что испытывает, но желание как можно скорее закончить этот разговор возобладало над всеми эмоциями. – Почему вы так говорите? Вы не можете судить об этом, не зная Ярги. – Я не молод и видел многое, это не пустые слова. Нынешнее поколение считает, что не живёт, а выживает, но вы не видели и половины: голод, резня за территории, племена шли за вождями только вперёд, многие мечтают вернуть эти времена. – Боитесь лишиться власти? – Боюсь за Навь. – Мы ничто, если всё зависит от власти. – Ты прав, но очень сложно расстаться с тем, что стало смыслом твоего существования. – А стоило ли это того? Вы воздвигли новый мир, но половина тех, для кого он строился, ненавидят его. – Остановить кровопролитие, определённо. Навы не должны убивать друг друга. – Я всё ещё не понимаю, почему мы с Яргой оказались в совете? – После победы и объединения племён мы разделили власть, были уверены, что, кроме нас, никто не знает лучшего пути для Нави, но смерть начала забирать одного за другим. Все мечты о том, что места в совете займут наши дети, оказались пустыми. Стало понятно: мы не сможем построить нечто новое. Мир, в котором все боятся, не продержится долго. Наконец, в совете начали появляться новые нравы. Основной принцип остался неизменным: во главе может стать любой достойный. – И всё же Ярге вы не доверяете. – Не бывает идеальных старейшин. Он спас десяток навов на той вылазке, сектор доволен выбором совета, а это важнее моих ощущений. *** Ярга быстрым шагом вошёл в логово. Вокруг царила полутьма. Прямо шёл длинный коридор, по бокам которого располагались денники. Из них периодически раздавались глухие удары крыльев и низкое урчание. Он прошёл через весь коридор и остановился в шаге от проёма, загороженного толстой железной дверью в три навских роста. Примерно на уровне лица Ярги располагалось решётчатое отверстие. Из глубины тёмного помещения на него смотрел огромный огненно-оранжевый глаз с вертикальным зрачком. Казалось, что в нём бушует всепоглощающее пламя. В полной темноте он казался небольшим пылающим светилом. Дракон внимательно изучал гостя. Взгляд его был оценивающим. И хотя он прекрасно знал пришедшего нава, ритуал всегда повторялся. Дракон фыркнул, выпустив во тьму клуб дыма. Ярга счёл это приглашением и, отодвинув массивный кованый засов, вошёл внутрь. Во тьме ящер высился монолитом. С тихим шорохом дракон опустил шипастую морду к наву. Ярга протянул руку и погладил Рекхэя под подбородком. Это было единственное уязвимое место чудовища: его покрывала только тонкая кожа. Позволяя дотрагиваться до незащищённого участка, Рекхэй показывал высшую степень доверия. Их связь была уникальной. Обычно всадники выращивали своих драконов с рождения, но хозяйка Рекхэя умерла несколько лет назад, и ставшего неконтролируемым ящера ожидала смерть. Однажды Ярга из любопытства заглянул в логово, изменив свою и драконью жизнь. Нав так и не стал полноценным всадником, он хотел построить карьеру при всей привязанности к Рекхэю. Ярга стремился разделить с драконом жизнь, но не посвятить её ему одному. У них было не так много совместных полётов, как хотелось бы наву. В полёте он чувствовал себя по-настоящему свободным, не запертым в тёмных подземельях проклятого мира. Рекхэй был довольно старым драконом, он давно привык, что каждый полёт — это охота, и не понимал стремления хозяина к головокружительным кульбитам. Ярга постепенно приучал своего дракона к новой жизни, ему нравилась первобытная ярость этих существ. Наву она была знакома. Ярга вспомнил, как впервые встретился взглядом с шипастым чудовищем. В его глазах пылали огни ярости, а с ними... обречённость. Яргу внезапно зацепило это. Ярость и загнанность. Несколько навов и навий тащили дракона по коридору. Бока дракона пронзали острыми жалами клинки. Они ослабляли его и позволяли практически без сопротивления вести Рекхэя к выходу. Разумеется, убить дракона в логове было легче и удобнее, но его сородичи, учуяв смерть, обязательно бы взбесились, а драконы в гневе — существа абсолютно неконтролируемые. Хотя они и в обычном настроении еле контролируемые, уже сейчас, почуяв запах крови, ящеры забеспокоились, послышалось тихое рычание. Драконы — существа не стайные, они стоят во главе пищевой цепи и умнее остальных тварей, но инстинктам всё равно доверяют, а они чётко диктовали, что надо добить раненого сородича. Ярга улыбнулся своим мыслям.Он отнюдь не был сентиментальным, но Рекхэй показал неведомые до него горизонты. Сегодня нав бы не отказался от последнего полёта. Ярга практически синхронно с драконом обернулся. Рекхэй издал тихий рык. — Что ты здесь делаешь? — Вижу, вы солидарны во мнениях, — вошедшая навья кивком указала на дракона. — Не трогать, — приказал нав, пристально смотря Рекхэю в глаза. Тот в ответ дёрнул мордой и показал клыки. Ярге пришлось встать между драконом и девушкой. — В курсе, что он может тебя сожрать? — Разумеется. В этом вопросе вся надежда на тебя, – съязвила навья. – Однажды я поручилась за вас, и мой обугленный труп вряд ли бы обрадовал старейшин. Этот момент Ярга не любил вспоминать, хотя для него он кончился полной и неожиданной победой. Нав буквально вымолил жизнь дракона, доказав, что тот полностью подчиняется ему. В конце концов, лишним дракон в секторе не будет.Тот факт, что Ярга смог уговорить Урегу, а затем и главу совета, удивил окружающих больше, чем его необычные способности. Энваре — главе логова — пришлось за него поручиться. Навье было жаль Рекхея: она была подругой его хозяйки, к тому же нав, к которому тяготел дракон, да к тому ещё и потерявшего хозяина, был нонсенсом. Ярга хмыкнул. - Вряд ли их сейчас интересует это. - Кто-то же должен позаботиться о драконах. Энвару поначалу беспокоило, что нав не выбрал путь всадника, а новая высокая должность должна была отбивать почти всё его время, но Ярга снова его удивил, продемонстрировав, что дракон для него значит гораздо больше, чем он хочет показать. - Отойди. - Что собираешься сделать? - от удивления навья забыла о субординации в который раз. Ярга стал отпирать засовы и приоткрыл дверь. Рекхей зашевелился, почуяв свободу, поднял голову. Дракон начал разминать лапы и наконец встал в полный рост. Навья сделала шаг в сторону, никому не пожелаешь оказаться между драконом и целью, а Рекхэй давно не охотился. Но Энвара не собиралась отпускать ни нава, ни дракона. Навья вцепилась в рукав Ярги. — Отпусти, — прошипел нав. — Эыр н'гар, — выругалась Энвара, получив удар в грудь. Ярга закончил с дверью. Рекхэю приглашения не требовалось. — Я была о тебе лучшего мнения. Навья направилась к выходу. Дракон, почувствовав настроение хозяина, зашипев, вытянул шею. Нав понял, что сейчас произойдёт, и пришла его очередь выругаться: он не собирался убивать Энвару, даже если из-за неё у него оставалось меньше времени на задуманное. Через секунду в нава полетел прицельный плевок огня. От смерти Энвару спасло предупреждающее ругательство и мгновенная реакция. Драконы нередко выдавали вот такие «приятные» сюрпризы. Каждый всадник, получив несколько ожогов, выводил для себя простое правило: лучше каменной стены от огня тебя ничего не укроет. Навья в нужный момент оказалась в укрытии, и огненный плевок попал в противоположную стену. — К'эрн, — приказал Ярга. Энвара удалилась, и нав отправился с Рекхэем к выходу из логова. Ярге приходилось постоянно одёргивать дракона, засидевшегося и теперь жаждущего сцепиться с кем-нибудь из сородичей. Наконец, оказавшись в основной пещере, нав остановился. Рекхей вопросительно покосился на Яргу. Дракону хотелось на волю, расправить крылья. Нав задумчиво посмотрел вдаль, скоро они окажутся у выхода на поверхность. Ярга был точно уверен, что благодаря его новому положению всё пройдёт гладко, затем прощальный полёт и... Всё? Теперь он сомневался в своих действиях. Разве остальные драконы заслуживают такой судьбы? Несмотря на то, что они были спутниками Нави испокон веков, совет без колебаний решил оставить драконов, ведь ночи станут ещё короче, лучи проклятой будут доходить до верхних уровней подземелий.В новом укрытии и укладе жизни им не будет места. Теперь участь драконов — умереть от голода или, что вероятнее, перегрызть друг другу глотки в тесных подземельях. Для Ярги драконы всегда были символом свободы. Это чувство давал лишь полёт. Они были крыльями Нави, которым предстояло раскрыться. Нав развернулся и быстрыми шагами вернулся в логово. Как он и ожидал, Энвара оказалась у своего дракона. Ярга понаблюдал за тем, как навья возится с любимцем, наконец его заметили. Энвара обернулась и вопросительно посмотрела на нава. – Полетели, - коротко сказал Ярга, это прозвучало не как предложение, а как приказ. – Я не обязана вам подчиняться, вы не старейшина моего сектора, - отрезала навья. Ярга скривился, изначально в его планы не входило уговаривать кого-либо, но нав прекрасно понимал, что он один физически не сможет управиться со своей идеей до рассвета. На поиск более подходящих помощников не оставалось времени. Что ж, придётся включить немного обаяния. – Слушай, – Энвара встала напротив нава и упёрла в него раздражённый взгляд. – Я похожа на новорождённого кхельса? – Ты хочешь оставить драконов умирать? – Что? Тебе Кхале-Саут мозг расплавила? – Нет, – отрезал Ярга. – Знаешь, что мы сейчас делаем? Бежим. Я не осуждаю совет, он делает то, для чего был создан – бережёт Навь. Время дорого. Мы вновь сбежим от смерти, но станем окончательно похожими на червей. Старейшины решили бросить драконов. Они решили, что Навь более не нуждается в них. Энвара молчала, она с удивлением смотрела на нава. Ярга видел, что навья верит ему, но не до конца, и решил добить её. — Я лично считаю, что те, кто дарил нам небо и свободу, не заслуживают быть оставленными и гнить в подземельях. — Что ты хочешь сделать? — наконец выдавила Энвара. — Выпустить драконов. — Почему ты мне рассказываешь об этом? — Мне понадобится твоя помощь. — И самое удивительное, что я тебе верю, – пробормотала навья. Ярга усмехнулся про себя: когда нав хотел, он мог быть убедительным, но его недавняя тирада оказалась весьма искренней. Ярга действительно говорил то, что думает. — Тебя настораживало, что совет ничего не говорил о драконах. Навья молча кивнула. — Выведешь своего дракона последним. Я буду первым. — Ты уверен, что за тобой последуют чужие драконы и ты при этом останешься жив? - Взгляни. Ярга потрепал АпрхЕйла по голове. Энвара уже устала удивляться, поэтому лишь поинтересовалась: – От меня требуется только отпирать двери? - И вовремя прятаться. Дальше они молча и быстро отпирали засовы и замки. Драконы зашивилились оранжевые глаза с любопытством наблюдали за действиями навьи и нава перемещающихся по логову от одной двери к другой. В процессе Ярга немного изменил план. Контролировать такое количество жаждущих свободы тварей было нереально. Выход из положения — сыграть на инстинктах. Наву нужна была кровь. Ярга достал из ножен обсидиановый кинжал и полоснул себя по запястью. На свежем прорезе выступили крупные чёрные капли густой крови. Ярга провёл запястьем по стене. Теперь нав стал маяком для драконов, а если быть точным — добычей. Ярга выбежал из логова, Рекхей с недоумением посмотрел на хозяина. — Арк! Дракон пригнул спину, позволяя запрыгнуть всаднику. — Кхар, Рекхей! Ящер понёсся по узким переплетающимся коридорам пещер. Дракону приходилось поджимать крылья, чтобы вписываться в повороты. — Вейн! — Рекхей заложила очередной вираж и ускорила темп. Ярга всем телом прижался к дракону. Подними голову, на такой скорости её бы снёс предательский каменный выступ низкого свода тоннеля. Бешеная гонка скоро должна была закончиться, до выхода на поверхность оставалось совсем немного. Тем не менее, тонкий навский слух улавливал скрежет когтей по камню тяжело ступающих лап следующих за добычей драконов. Глухой рык, шипение раскалённого огня, спину опалило жаром. А вот это уже было скверно. Послышался возмущённый вой. «Только не передеритесь». Ярга надеялся, что выигранное преимущество по скорости и времени позволит ему ускользнуть. Кровь сделала своё дело, он достаточно раззадорил драконов. Очередной поворот вывел их в небольшую пещеру. Пора взлетать. — Рекхей, вейр! Дракон оттолкнулся от камня, взмахнул крыльями и взмыл вверх навстречу свободе. *** Логово опустело. Вмиг это место перестало быть живым. Его обитатели и его душа, кровь и плоть покинули это место навсегда. Энвара взглянула на Апрхейла. Навья не знала, было ли её решение единственно верным. «В одном Ярга прав, как раньше уже точно не будет». Нави вновь предстояло измениться, приспособиться. Жизнь снова подставляла их народу нож к горлу. Смогут ли они уклониться? Навья не стала задумываться об этом сейчас, её волновало лишь небо и драконы. И Ярга... В этом наве было нечто притягательное. Пожалуй, он поступал эгоистично, всё же Ярга был старейшиной, и драконы должны были быть последним, что его заботит. За своими мыслями навья проделала привычный набор действий: вывела дракона, оседлала его. Остановилась на мгновение и решительно приказала: — Арк! По сводам пещеры раскатился злобный рык, пора было подгонять драконов.