2. Corpus Delicti

Весь следующий день Драко был настолько на взводе, что в кои-то веки посвятил рабочее время переводу фолиантов, обеспечив себе задел на месяц вперед — лишь бы занять руки и голову. Несколько раз он выходил из здания, сворачивал за угол и закуривал, чтобы унять усиливающуюся с приближением вечера тревожность. Он довольно давно не курил, но сегодня испытывал в этом острую потребность, а алкоголь не казался удачным вариантом, поскольку он хотел сохранять абсолютную ясность ума к назначенному часу. Итак, день тянулся мучительно медленно, но пролетел пугающе быстро. В пустом коридоре Девятого уровня он оказался за пять минут до назначенного срока. Выкурив вторую подряд сигарету, он потушил окурок о каменную стену, бросил его под ноги и рефлекторно поправил прическу, хотя ни один волос не выбивался из безупречной укладки. Драко проверил часы, глубоко вздохнул и направился к крутой лестнице. С каждым шагом вниз по неровным ступеням к Десятому уровню воздух становился все более спертым, а магическое давление физически ощущалось на коже. Оказавшись внизу, Малфой невольно ускорил шаг. Он старался не вдыхать тяжелый запах сырости и застарелой плесени, пропитавший длинный коридор, вдоль которого тянулись залы заседаний. Здесь единственным источником света служили редкие факелы, чьи неровные всполохи отбрасывали на стены длинные ломаные тени. Он толкнул тяжелую дверь, ведущую к камерам временного содержания. Охранник при виде гостя неспешно поднялся со стула и выставил ладонь. — Стоять. Дальше нельзя. Посещение заключенных только по разрешению, — сказал мужчина, который, несмотря на массивную шею и широкие плечи, был на полторы головы ниже Малфоя. Ничего не ответив, Драко протянул сложенный пергамент. — Ах, мистер Малфой, — прочитал охранник узнаваемую фамилию в верхнем углу документа. — Я бы вам туда идти не советовал. Говорят, эта ведьма делает из ваших бывших друзей отличный фарш, — он изучил Драко оценивающим прищуром. — Вы уверены, что оно вам надо? — Буду иметь в виду, — безучастно ответил Драко, забирая бумагу. Ему хотелось как можно скорее закончить этот бессмысленный диалог. — Если только не хотите разделать ее первым… В любом случае, сегодня не ваш день. Палочку, пожалуйста. — С чего бы это? — Таков протокол. Для встреч с заключенными высшей категории палочку оставляете здесь. Сможете забрать, когда вернетесь. Если вернетесь, — охранник издал звук, похожий то ли на хрюканье, то ли на кряканье, явно довольный своей шуткой. С трудом подавив волну раздражения, Драко вытащил палочку из рукава и передал ее надзирателю. Вид заляпанных чем-то жирным пальцев, оставляющих на полированном дереве сальные пятна, заставил его поморщиться. Он пристально наблюдал за тем, как мужчина небрежно швырнул древко в ящик стола. — Надеюсь, вы успели составить завещание, — добавил тот и снова хрюкнул, жестом веля следовать за собой. Малфой подумал, что если этот болван не заткнется в ближайшие десять секунд, он устроит ему расправу и без палочки. Беспалочковая магия всегда давалась ему неплохо, особенно подпитываемая едва сдерживаемым гневом. На крайний случай всегда оставался вариант просто свернуть ему шею. Вскоре охранник остановился перед одной из дверей и выудил увесистую связку ключей. Пока тот возился с замком, Драко почувствовал, как воротник рубашки сдавливает горло, и одним движением расстегнул верхнюю пуговицу. — По правилам я обязан находиться внутри и следить за порядком, но... сами понимаете, — мужчина неопределенно махнул рукой. — Так что я подожду здесь. У вас двадцать минут. Малфой еще раз зачесал волосы пальцами и переступил порог. Дверь за ним захлопнулась, и в замке послышался скрежет ключа. Он напомнил себе выдохнуть. Его взгляд мгновенно остановился на сидящей девушке. Это и вправду был человек, очень похожий на Гермиону Грейнджер, хотя сейчас она больше смахивала на собственное изломанное отражение. Когда-то пышные каштановые волосы теперь спутанными грязными прядями обрамляли опущенное лицо. На ней был старый коричневый джемпер, явно на пару размеров больше нужного. Грязная шерсть на нем местами свалялась в жесткие катышки, а воротник растянулся, обнажая острые ключицы. Тусклый свет единственного магического светильника, заключенного в пыльный стеклянный шар под потолком, освещал бледную кожу, придавая ей еще более болезненный вид. Внимание привлекли привинченный к полу металлический стол и два таких же стула, стоящих друг напротив друга. Драко подавил острое желание прочистить горло. — Грейнджер. «Ура, минус десять очков Слизерину», — мысленно выругался он. Все те умные, саркастичные и самодовольные фразы, которые он репетировал всю ночь, позорно вылетели из головы. Он чувствовал себя идиотом. Но, возможно, это и был единственный верный ход. От звука его голоса Гермиона вскинула голову, и в ее карих глазах холодная пустота вмиг сменилась изумлением. — Ждала кого-то другого? — он опустился напротив, не находя в себе сил разорвать зрительный контакт. — Точно не тебя, Малфой, — ответила Гермиона хриплым голосом. Ей хотя бы давали воду в этом свинарнике? — Зачем ты пришел? — Поттер передавал привет, — Драко вновь мысленно простонал и приказал себе собраться. — Ему сюда вход воспрещен из-за конфликта интересов или чего-то такого. — И поэтому он прислал тебя? — она слегка повела носом. — От тебя несет табаком? Раздумывая над тем, как ответить на первый вопрос, Драко был сбит с мысли вторым. Он вдруг понял, что забыл убрать запах чарами с одежды. — Не сказать, что от тебя пахнет лучше. Выглядишь паршиво. Грейнджер усмехнулась, и он проследил за изогнутым уголком ее губ, пока она поднимала руки. Антимагические наручники звякнули, и она положила одну ладонь на стол, а вторую раскрыла. Под закатанными рукавами джемпера Драко заметил красные следы от металла на запястьях, но еще сильнее его встревожили ее дрожащие пальцы. Он нахмурился. Последствия Круциатуса? — А ты все такой же джентльмен, Малфой. Где твои манеры? Предложи даме одну. Опомнившись, он полез в карман пиджака и извлек белую пачку. Запоздало вспомнил, что палочки для зажигания сигареты у него сейчас нет, достал одну сигарету и прошептал заклинание: — Инсендио. Когда он передавал ее Гермионе, их руки на миг соприкоснулись. Драко постарался не реагировать на ток, пробежавший по телу. Из-за короткой цепи на наручниках ей пришлось поднять обе ладони к лицу. Она глубоко затянулась, и в сыром воздухе камеры дым не рассеялся сразу, а повис неподвижным облаком, перебивая запах застоявшейся воды, исходящий из углов. Он молча наблюдал за ней, отмечая впалые щеки и темные круги под глазами. Гермиона казалась на удивление спокойной, будто ее совсем не беспокоил ни внешний вид, ни давящая обстановка помещения. К тому же она выглядела относительно нормально — после всех слухов он ожидал увидеть ее измазанной кровью и с ошметками чужих внутренностей в волосах. — Почему магловские? — спросила она, рассматривая фильтр, прежде чем поднести его к губам. Он начал курить в год начала Второй магической войны и забросил сразу после ее окончания. Его отец всегда предпочитал трубки или дорогие тропические сигары со сладким послевкусием, но Драко, однажды вместе с Тео попробовав магловский табак, понял, что он ему ближе. Тот был горьким, резким, оставляющим на языке неприятный осадок. Тогда ему всегда казалось, что именно такой была бы на вкус его жизнь. — Они мне нравятся, — он покрутил упаковку в руке. — Меньше пафоса, более честный вкус. Магический табак слишком старается быть приятным, а этот хотя бы не врет, что отравляет. В уголке ее губ промелькнула тень улыбки. — Подумать только. Чтобы тебе и нравилось меньше пафоса, — вместе со словами изо рта вырвался серый дым. — Ты изменился. — Как и ты, я полагаю. Их взгляды встретились. В комнате стало слышно только потрескивание табака. Драко ждал. Он ждал оправданий, криков или слез, историй прошедших лет или хотя бы подробностей о том, как, черт подери, Грейнджер начала курить, но ничего из этого не последовало. Помолчав некоторое время, он решил сменить тему. — Ты не выглядишь расстроенной из-за того, что Поттер не пришел. Она затянулась и медленно выдохнула дым в сторону. — Мне было бы нечего ему сказать. Гарри бы ожидал от меня рассказа о том, как меня подставили или я оказалась не в том месте не в то время. Драко откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — А это было не так? Сделав последнюю затяжку, она кинула окурок под ноги и раздавила его ботинком. Вопрос остался без ответа. Но она и ничего не отрицала. — Знаешь, я не удивлен, что ты это сделала, — он склонил голову набок. — Должно быть, Долохов сильно тебя достал, раз ты решилась на убийство. Гермиона резко напряглась и подалась вперед. — И ты приперся сюда, чтобы поговорить об этом? Будешь читать нотации о грехах и разрушенной жизни? Ты, Малфой? — Мне плевать, если ты убила Пожирателя, — он безразлично пожал плечами. — Одним меньше. Они все этого заслуживают. — Может, мне и тебя прикончить? Этого ты от меня ждешь? Драко не понравилось, в какое русло свернул их разговор. Еще больше ему не понравилось то, как он пытается вытянуть ответы из человека, который, очевидно, был не рад его компании настолько, что почти все время из прошедших десяти минут одаривал его невыносимым безмолвием. — По правде говоря, Грейнджер, сейчас все именно этого от тебя и ждут. И хотя мы оба знаем, что ты не смогла бы мне навредить в нынешнем положении, если хочешь меня убить — воля твоя. Но сначала тебя должны оправдать по текущему делу, хотя я не совсем понимаю, какое всем дело до его смерти. Он действительно не понимал. Не должны ли ей были сказать спасибо? — Уверен, Поттер смог бы что-нибудь придумать, но пока все улики против тебя. Тебя могут упечь в Азкабан. Гермиона не выглядела впечатленной его словами, но ее пыл поумерился. После некоторого молчания она протянула скованные руки. — Дай мне еще одну. Драко зажег вторую сигарету и почувствовал острый укол разочарования, когда она осторожно приняла ту, не задев его пальцев даже кончиком ногтя. Ему было почти физически невыносимо видеть Грейнджер такой — разбитой, холодной, лишенной прежнего внутреннего огня. Он смотрел на ее дрожащие руки, и у него непроизвольно сжимались кулаки. Если это ее состояние было вызвано Долоховым, то Драко сожалел, что не убил его первым. Какое-то время они провели в тишине, пока она курила, а он не отрывал от нее глаз. Вскоре дверь со скрипом открылась, и оттуда высунулась голова охранника, объявившего, что время подошло к концу. Малфой поднялся и неохотно развернулся к выходу, но тут же обернулся через плечо. — Тебе нужно здесь что-нибудь? Поттер интересовался, — это была ложь. Гермиона посмотрела на него снизу вверх. — Удобная кровать? Душ? Телевизор? Выбирай на свой вкус, — с сарказмом ответила она, но тут же добавила серьезно: — Сигареты было бы неплохо. Драко протянул ей помятую пачку, что неосознанно сжимал в руке, но тут из проема раздался голос: — Вообще-то… здесь запрещено курить, — промямлила высунувшаяся в щель голова. Вероятно, охранник почувствовал, как воздух в комнате мгновенно сгустился. Его уверенность, которой тот хвастался в коридоре, бесследно исчезла, и он испуганно пискнул, скрывшись за приоткрытой дверью. — Но вы можете курить во время встреч здесь! Если меня будут допрашивать, я скажу, что ничего не видел! Грейнджер потушила окурок о стол, и Драко в последний раз посмотрел на нее. Он не был уверен, когда и сможет ли вообще прийти сюда снова, ведь во второй раз его запрос могли и отклонить. Несмотря на нежелание покидать дурно пахнущее и отвратительное помещение, он уже не мог игнорировать противный бубнеж охранника о том, что время вышло несколько минут назад. Он взял себя в руки, развернулся и быстро вышел из комнаты, так и не дождавшись, пока она поднимет на него взгляд.

***

Малфой вернулся в кабинет в состоянии тихой ярости. Больше всего хотелось набить кому-нибудь морду, и он всерьез опасался, что если окажется дома, то попросту разнесет здание в щепки. На рабочем месте сдерживало понимание, что доблестные блюстители порядка скрутят его быстрее, чем он успеет повредить хоть один многовековой пергамент. А в камере рядом с Грейнджер он ей будет бесполезен. Грузно опустившись в кожаное кресло, он вытащил из-под стола бутылку элитного огневиски, которую обещал себе распечатать только в день окончательного ухода из Министерства, но теперь подумал, что пошло оно к черту. Скрутив пробку, Малфой сделал несколько крупных глотков. Алкоголь обжег горло, однако это чувство меркло по сравнению с пожаром, бушевавшим в груди. Когда дверь кабинета скрипнула, он собирался запустить стеклянной тарой в любого, кто посмел его побеспокоить, а в проеме показался Поттер. Тот явно не спал последние сутки, а грязная, местами порванная мантия и копоть на лице говорили о недавнем возвращении с тяжелого задания. В любой другой день Драко поспешил бы спрятать улики пьянства — не из страха, а просто чтобы не выслушивать нравоучения о «достойном поведении сотрудника», но сегодня ему было откровенно наплевать. Пусть доносит хоть самому министру. Гарри, вопреки ожиданиям, молча подошел к столу и уселся прямо на стопку идеально сложенных документов, пачкая бумагу сажей. Он выхватил бутылку и жадно приложился к горлышку, после чего с трудом сглотнул, поморщился и вернул выпивку владельцу. — Ну? — просипел он. — Ты встретился с ней? Вместо ответа Драко влил в себя еще порцию алкоголя. — Расскажи мне, умоляю, — Поттер сжал его плечо, заглядывая в глаза с отчаянной мольбой. Обычно Драко сразу стряхнул бы чужую руку, не терпя нарушения личного пространства. Но сейчас тот только и делал, что нарушал всевозможные границы, и Малфой решил — пусть все катится нахрен. — Она его убила. — Гермиона тебе это сказала? — ладонь Гарри дрогнула и сползла вниз. Он застыл с полуоткрытым в немом оцепенении ртом. — Нет. Но отрицать не стала. И… ты бы понял, если бы увидел ее. Она это сделала, — повторил Драко, отделяя каждое слово. Гарри нервным жестом взъерошил волосы и с силой потер переносицу под очками. — Блядь… Ее посадят. — Какого вообще хрена они судят ее за работу, которую эти министерские крысы должны были закончить еще шесть лет назад? — Кто-то из верхушки, из тех, кто раньше был на стороне проигравших, но сумел остаться наверху, испугался, — почти неразличимо пробормотал Поттер. — Она создала опасный прецедент. Теперь они боятся, что любой недовольный исходом войны начнет вершить правосудие самостоятельно. За использование Сектумсемпры ей грозит пожизненное. Даже если признают самозащиту — дадут минимум пятнадцать лет. Лицо Драко потемнело. — Откуда Грейнджер научилась Сектумсемпре? Ты ей показал? — Что? Нет! — Гарри резко мотнул головой. — Я никогда не использовал заклятие при ней. Он на мгновение задержал внимание на груди Драко — там, где под тонкой тканью рубашки навсегда остались неровные росчерки шрамов, — и поспешно отвернулся, опустив глаза. Они никогда не обсуждали тот вечер на шестом курсе, хотя Малфой видел, что Гарри искренне сожалел о произошедшем. Иногда в раздевалке перед матчами по квиддичу он ловил на себе его тоскливый, полный раскаяния взгляд, но первым нарушать молчание не собирался. Ему казалось, что их негласное перемирие затрещит по швам, стоит только поднять эту тему. Драко провел языком по внутренней стороне щеки и посмотрел в потолок, слушая, как на улице по стеклу хлестко забарабанил дождь. — Я хочу убить того, кто сотворил это с ней. Она сломалась, Поттер. Ему меньше всего хотелось признаваться в этом именно Гарри, но, похоже, выпитый алкоголь уже давал о себе знать. Гарри же, до этого сгорбившись сидевший на столе, внезапно вскочил. Он принялся беспокойно метаться по комнате, сжимая и разжимая кулаки. — Это все моя вина. Мне не стоило оставлять ее тогда. Нужно было поверить… Блядь! Драко замер с занесенной над ртом выпивкой. — Поясни. Поттер вцепился в свои волосы, продолжая шагать по кабинету. Драко с силой опустил бутылку на стол; раздался звонкий стук, и капли виски веером разлетелись по разложенным на столе листам пергамента. Этот звук наконец привел Гарри в чувство. Он остановился у кресла, а затем тяжело рухнул в него и уперся локтями в колени, обхватив голову руками. — Два года назад... с Гермионой произошло кое-что, — послышался его надрывный голос. — Не уверен, хотела ли бы она, чтобы я об этом рассказывал, но... В общем, она пришла ко мне и рассказала свою теорию того, что случилось. Совсем другую. Она была напугана, а я... — Поттер рывком стянул очки, отшвырнув их на сиденье, и сделал несколько рваных вдохов. — Я не нашел ни одного гребаного доказательства. Я искал, честно, перерыл все! Но не нашел ни одной зацепки. И я... — он запнулся, закрывая лицо ладонями, из-за чего речь стала приглушенной. — Я сказал, что ей все это кажется. Что у нее паранойя на фоне стресса. — Ты сказал, что у нее была паранойя? — переспросил Драко шепотом. — Она пришла к тебе — к человеку, за которого готова была сдохнуть половину своей жизни, — а ты просто отмахнулся, потому что тебе нужны были доказательства? — Малфой коротко и надтреснуто рассмеялся. — Ты, блядь, издеваешься?! — Я знаю, боже, но я… Мы тогда только расстались с Джинни, и мне было так хреново, — Гарри заговорил быстрее, глотая окончания слов. — Я едва соображал. Весь этот скандал в газетах, папарацци, пустой дом… Мне просто хотелось, чтобы меня все оставили в покое. И когда она снова и снова просила все перепроверить, я… решил, что она просто слишком много работает. Что она, как и я, не может адаптироваться к мирной жизни и видит повсюду врагов. Драко захлебнулся собственным гневом. Рабочее кресло со скрежетом отлетело в сторону, врезавшись в дубовый стеллаж. В один миг он оказался перед Поттером, смял в кулаках ткань мантии и рывком вздернул его вверх, заставляя смотреть прямо в свои ошалевшие от остервенения глаза. — Я дам тебе лишь один шанс доказать, что ты делал хоть что-то, кроме нытья о своей неудавшейся жизни. Гарри смотрел на него с нескрываемой болью. Его руки бессильно висели вдоль туловища, и Драко ощущал на своем лице прерывистое, горячее дыхание. — Я пожалел о тех словах в ту же секунду, — сдавленно ответил он. — Но Гермиона не стала слушать. А на следующее утро она пропала. Я искал ее везде. Почему, по-твоему, я так рвался занять место Главного аврора? Это был единственный способ легально перемещаться по миру. Я прочесал полпланеты, но она словно в воздухе растворилась. Разжав кулаки, Малфой грубо толкнул Поттера в плечо. Тот пошатнулся, едва устояв на ногах, но уже через секунду в его челюсть прилетел тяжелый удар. Он рухнул в кресло, с хрипом пытаясь вдохнуть. — Ты должен был искать лучше, — процедил Драко, возвращаясь к столу. Костяшки пальцев неприятно запульсировали. Он схватил бутылку, бессознательно вливая в себя обжигающе крепкий алкоголь, жжение от которого разливалось по всему телу. Они долго сидели, каждый задумавшись о своем, пока дикий ритм сердцебиения наконец не утих. — Я никогда не спрашивал, потому что это не мое дело, но, — Драко сделал паузу, — почему вы расстались? Малфой медленно поднял веки. В нижней части лица Поттера уже наливался багровый синяк. Тот уставился в одну точку, будто заново проживая события прошлого. — Мы хотели разного. Я мечтал о семье, а она... после войны заявила, что никогда не захочет детей. Я убеждал ее, что теперь мы в безопасности, что бояться нечего. Мы ужасно из-за этого ругались, но в итоге я попытался принять ее сторону. А потом... потом я сделал ей предложение. И она отказала. Сказала, что я все равно продолжаю давить. Что выйдет за меня, только если я дам клятву никогда не заводить детей. Я не смог. И тогда она ушла. Драко толкнул остатки выпивки по полированной столешнице. Поттер надел очки, поднялся и, обойдя стол, присел на край. Схватив бутылку, он осушил ее тремя долгими глотками. — Что насчет другого Уизли? — Рон... — Гарри запнулся. — Они с Гермионой расстались года четыре назад, и после этого он начал отдаляться. С ней он оборвал все связи почти сразу, но мы еще какое-то время держались друг за друга. А потом у него внезапно появилась девушка, и он сделал ей предложение всего через пару месяцев. Они укатили в свадебное путешествие на полгода, как раз в тот период, когда все случилось. Мы до сих пор переписываемся совами, но уже реже. У него двое сыновей, двойняшки, и годовалая дочка. Не думаю, что у него остается время на старых друзей. Драко не стал уточнять, не потому ли Уизли так спешил жениться, что заделал ребенка первой попавшейся девице. — Есть ли хоть малейший шанс, что Джинни вернется? — тихо спросил Поттер. — Я надеялся, что, смотря на Рона с его детьми, она когда-нибудь передумает. — На твоем месте я бы перестал ждать, — отрезал Драко. — Если ты все еще бредишь ею, то либо сдавайся и соглашайся на жизнь без детей, либо забудь. Ты не можешь получить все сразу. Опустив голову, Гарри горько усмехнулся. — А ведь в школе мне всегда чертовски везло. Видимо, тогда и исчерпал весь лимит на чудеса. — Теперь нет Дамблдора, который целовал бы тебе задницу и выписывал баллы Гриффиндору за каждый твой чих. Гарри согласно хмыкнул, скривив губы в слабой улыбке. С минуту он крутил в руках опустевшую бутылку, а Драко наблюдал за этим методичным движением. — Думаешь, у нас получится ее оправдать? Малфой лишь коротко кивнул: — Я сделаю все возможное. Не знаю, чего оно мне будет стоить, но я это сделаю. Поттер крепко сжал его за предплечье, безмолвно выражая благодарность. Драко позволил этому жесту продлиться чуть дольше необходимого, прежде чем смахнуть его руку. — А теперь вали отсюда, пока меня не обвинили в нападении на национальное достояние. И отоспись, Поттер, на тебя смотреть тошно. Выставив заторможенного Гарри за дверь, Драко прислонился лбом к холодному дереву. Он дал себе пару секунд на передышку, слушая, как удаляются шаги по коридору. Затем он решительно развернулся и направился вглубь архива. Он не выйдет отсюда, пока не найдет хоть что-то. Время браться за дело.