3. Ius Intercedendi

Драко проснулся от того, что его тело неистово тряслось. «Землетрясение», — мелькнула первая мысль. С трудом пошевелившись, он еще какое-то время приходил в себя, прежде чем осознал, что лежит лицом на столе, а Тео остервенело тормошит его за плечи. — Мвфм... — все, что удалось выдавить из пересохшего горла. — Малфой! Вставай сейчас же! Он приподнял голову, чувствуя, как по онемевшим мышцам разливается неприятное покалывание. Шея и поясница отозвались резкой болью. — Драко, я серьезно! Над Грейнджер идет суд. Прямо сейчас! Эта фраза подействовала лучше любого бодрящего зелья. Драко рывком выпрямился, игнорируя пульсирующую боль в затылке, и уставился на запыхавшегося Тео — тот выглядел так, будто только что пробежал марафон. — Сейчас?! — Да! Видимо, хотели закончить по-тихому. О процессе объявили за десять минут до начала. Соскочив с кресла, Драко рванул к выходу, но в дверях затормозил, едва не сбив с ног Нотта. Он вернулся к столу и выхватил из кипы бумаг пожелтевший лист. Когда они добрались до зала суда на Десятом уровне, перед дверьми уже был Гарри, который беспорядочно брыкался в хватке двух дюжих охранников и висел на их руках, безуспешно пытаясь прорваться внутрь. — Поттер! Сюда, живо! Тот одарил стражей тяжелым взглядом, и те поставили его на пол. Поправив мантию, Гарри развернулся и подошел к ним с невозмутимым видом. — Что с твоим лицом? — озадаченно спросил Тео, глядя на багровый фингал на челюсти Поттера. Гарри переглянулся с Драко и сдержанно произнес: — Первое правило Бойцовского клуба. Черт, я все-таки оставил ему сотрясение, — пронеслось в голове. Малфой схватил Поттера за локоть и оттащил в сторону, пока Тео о чем-то заговорил с охраной. Разумнее было бы сразу ворваться в зал, но он понимал, что если аврор сейчас укатит на очередное задание, то его не сыщешь неделями. Палочкой он наложил чары Муффлиато и для пущей осторожности прошептал: — Принеси мне отчет по делу Долохова. — Что? — воскликнул Гарри, но, спохватившись, переспросил шепотом: — Что? Драко раздраженно закатил глаза. Точно сотрясение. — Отчет. По делу. Долохова, — отчеканил он. — Достань его. Он ведь есть в аврорате? — Да, но мне к нему и приближаться запрещено! Как прикажешь это провернуть?! — Понятия не имею. Разберись с этим. Сотри кому-то память, используй Непростительное, разбейся в лепешку, но сделай. За тобой должок, помнишь? Не дожидаясь ответа, Драко направился к дверям. Стоило ему поравняться с Тео, как тот коротко кивнул охранникам, и они послушно распахнули створки. Яркий свет из зала моментально осветил темный коридор. — Что ты им сказал? — шепнул Драко. — Я собирался наложить на них Конфундус, если не пустят внутрь. — Привилегии профессии, — Тео широко ухмыльнулся, пропуская его вперед. — Не спрашивай, все равно не смогу тебе рассказать. Драко не стал настаивать и вошел в судебный зал. Внутри было довольно тихо. Ни толпы, ни шума. Лишь несколько человек на лавках — главы отделов и случайные клерки — обернулись на вошедших, но сразу же потеряли интерес. Справа на возвышении располагались двое судей без привычных сливового цвета мантий. По их лицам было видно, что они хотят покончить со всем этим как можно скорее. Худой секретарь в мятой одежде скрипел пером, уткнувшись носом в бумагу. Обвинителем был Юстас Вейн — глава Отдела магического правопорядка. Драко помнил его: противный, скользкий тип, который годами ошивался вокруг семьи Малфоев на банкетах, надеясь урвать хоть кусок их влияния. Всегда в идеально выглаженном костюме, всегда с угодливой улыбкой, за которой скрывалась жадная натура. Единственным изъяном в его холеном облике была широкая проплешина, которую он безуспешно пытался прикрыть остатками волос. В стороне сидели свидетели: молодой маг с забитой татуировками шеей и женщина средних лет в строгом плаще. Гермиона находилась в центре зала, боком к главному входу. Ее руки и ступни были прикованы к цепям железного стула. Она сидела ссутулившись, вцепившись в подлокотники так, что побелели костяшки. Драко заметил, как ее пальцы мелко и ритмично подергивались, а губы были искусаны в кровь. Вейн, по всей видимости, продолжал опрос: — Уважаемая, вы подтверждаете, что в ту ночь видели именно обвиняемую? — Да, да... Это точно она. Я ведь была ее фанатом, детям про нее рассказывала, — женщина всхлипнула. — Никогда бы не подумала… Как только она способна на такое злодеяние... — Ближе к делу, — оборвал ее Вейн. — Вы видели Гермиону Грейнджер в непосредственной близости от тела? — Нет, я видела, как она уходила. Со спины, но я бы узнала ее из тысячи! — Этого достаточно. Благодарю. Свидетель, вы подтверждаете эти показания? Парень в татуировках угрюмо кивнул. Судья, возглавлявший процесс, подпирал щеку рукой. Из-за припухших и почти сомкнутых век создавалось впечатление, что он глубоко спал. — Что ж, доказательная база исчерпывающая, — вяло подытожил он. — Суд признает мисс Грейнджер виновной по всем пунктам обвинения. Подсудимая, вам есть что добавить? — Прошу прощения, Ваша честь! — голос Драко громко прозвучал под сводами зала. Все присутствующие обернулись. Драко встретился взглядом с Гермионой, игнорируя десяток обращенных на него лиц. Ее губы беззвучно шевельнулись, будто она пыталась что-то сказать, но так и не издала ни звука. — Мистер Малфой, вас сюда не приглашали, — недовольно отозвался второй судья. Драко с большим усилием разорвал зрительный контакт. Он поднялся к трибуне и передал пергамент секретарю. — Прошу, зачитайте. Тот отложил перо и, взяв документ испачканными в чернилах руками, начал: «АКТ О ПРИОРИТЕТЕ В СУДОПРОИЗВОДСТВЕ Утвержден Высоким Советом Лордов, 1642 г. Статья IV. О праве прецедентного вмешательства Сим Актом постановляем и объявляем: Законный Глава Чистокровного Рода Малфоев отныне и впредь облекается безусловным правом на личное предстояние и вхождение в любое дознание или судилище над душою, с коей обрел связь по крови, произошедшую внутри священных пределов его родового домена. Магия места признает означенную связь священной и неразрывной до того часа, пока не будет изречен финальный вердикт. Главе Рода вменяется право на процессуальное участие в оном, дабы суверенная воля Рода была явлена и учтена в интересах высшего магического правосудия. Сие право признается неотчуждаемым и сохраняет свою законную силу, доколе узы крови, в маноре возникшие, взывают к ответу пред ликом Магии.» Пока первый судья постукивал пальцем по виску, осмысляя содержание документа, второй сосредоточенно почесывал бороду. — Мистер Малфой, верно ли суд истолковал ваше намерение вступить в процесс на основании данного документа? Акт ясно указывает на необходимость кровного родства. Вы заявляете, что мисс Грейнджер связана с вами единой кровью? — В тексте не конкретизируется характер уз, Ваша честь, — сдержанно ответил Драко. — Гермиона Грейнджер пролила кровь в Малфой-мэноре. Магия места зафиксировала эту связь, а значит, обвиняемая подпадает под юрисдикцию моей семьи до вынесения окончательного вердикта. — И вы намерены войти в процесс сейчас? Мы на стадии оглашения приговора. В этот момент Вейн приблизился к судье и, прикрыв рот ладонью, что-то быстро зашептал ему на ухо. Нависнув над креслом, он мельком глянул в сторону Гермионы с гадкой ухмылкой, а затем одобрительно кивнул Малфою. — В таком случае, — судья вздохнул, — суду требуется время на верификацию подлинности данного Акта и проверку правомерности прецедента. Слушание переносится. Обвиняемую вернуть в камеру.

***

— Ловко ты это придумал. Я даже сначала не понял, — Тео догнал его на выходе из зала суда. — Откуда вообще взялся этот бред? Сам сочинил? — Это подлинник. — Все уже закончилось? Жаль, бежал со всех ног, — к ним навстречу неторопливой походкой вышел Блейз. — Что я пропустил? — Поттер подрался в каком-то «Бойцовском клубе», а Драко вытащил на свет закон древнее Министерства, чтобы сорвать процесс, — вкратце обрисовал ситуацию Нотт. Блейз хмыкнул и посмотрел в сторону открытых дверей зала. — О… А это еще кто? — удивленно спросил он. — Один из свидетелей, — бросил Драко, проследив за его взглядом. — Даже слова не сказал, — Тео скептически покачал головой. — Смысл был его приводить вообще? Оставив реплику без ответа, Драко стремительно направился к лестнице на Девятый уровень. — Ты куда? — крикнул ему вдогонку Блейз. — Нужно сделать кое-что. Встретимся позже, я все объясню. Миновав Девятый уровень, он поднялся на лифте на Второй. Там свернул в то крыло, где обычно старался не появляться. Остановившись перед массивной дверью, демонстративно обрамленной позолотой, он коротко постучал. — Войдите! — донеслось изнутри. Кабинет Юстаса Вейна напоминал Драко выставку достижений тщеславия. Здесь оказалось слишком много золота и красного бархата, а стены по обе стороны плотно облепили грамоты и почетные листы в массивных рамах. Вейн, очевидно, пытался доказать любому вошедшему собственную значимость. Его массивный стол блестел от лака, а чернильницы с перьями в контейнере выглядели так, словно их купили только для того, чтобы они дорого красовались в углу. В каждом предмете читалось торжество человека, который получил все, о чем раньше не смел и мечтать. Юстас стоял у стены и с упоением протирал шелковым платком статуэтку венгерской хвостороги. — Ах, мистер Малфой! Редкий гость в наших краях. Обычно вы замурованы в своих свитках на другом конце этажа. Решили лично поздравить следствие с триумфом? Сохраняя безупречную осанку, Драко поправил запонку на левой манжете и только затем нацепил на лицо привычную маску вежливости. — Вы сегодня были особенно... хороши на процессе, Юстас. Решил, что будет невежливо не зайти. Вейн, как и подобает человеку его типажа, мгновенно расцвел от похвалы. Он широко, почти плотоядно улыбнулся, прошел за свой стол и вальяжно расположился в кресле, которое жалобно скрипнуло под его весом. — О, мы раздавим ее! Общественность жаждет крови. Все эти «герои войны» слишком задрали носы. Я приложу все силы, чтобы эта девчонка сгнила в камере Азкабана, а еще лучше — пошла на поцелуй дементора. Хватит с нас либерализма. Вы ведь того же мнения, я полагаю? Мэнор не забыл обид? Драко стиснул зубы так сильно, что на скулах заиграли желваки, но заставил себя расслабиться. Он вежливо улыбнулся и сделал несколько шагов вглубь кабинета. — Мэнор помнит все, Юстас. Именно поэтому я здесь. Знаете, созерцать ее в ржавых цепях в зале суда было... — Драко подбирал слова, которые Вейн хотел услышать, пока проводил рукой по высокой спинке гостевого стула, смахивая невидимую пыль. — Эстетически приятно. Но есть одна деталь, которая меня смущает. — И что же не так? — Вейн прекратил выражать дружелюбие, настороженно прищурившись. Драко небрежно прошелся вдоль стены с наградами и бегло просмотрел названия: «За вклад в магическую безопасность», «За гражданскую доблесть», «Почетный диплом за содействие Попечительскому совету». — Не кажется ли вам, что вы оказываете этой... грязнокровке слишком много чести? Держать ее здесь, под круглосуточной охраной, кормить за счет Министерства... Вы буквально признаете ее значимость. Она сидит там как мученица, Юстас. Поттер и его дружки только и ждут возможности заявить, что Министерство боится одной безоружной ведьмы, раз держит ее в «сердце власти» под тройным замком. Он не сомневался, что Юстас болел типичной близорукостью ярого карьериста, чьи горизонты были сужены до размеров собственного кабинета и блеска галеонов. Ему и в голову не могло бы прийти, что Малфой давно оставил предрассудки о чистоте крови в прошлом, а уж тем более — что они с Поттером частенько проводят выходные на квиддичном поле, гоняясь друг за другом на метлах. Вейн сцепил руки и положил их на стол, вертя большим пальцем одной руки массивное кольцо на указательном пальце другой. — Что вы предлагаете? — Лишить ее этой значимости. Если перевести ее в статус обычного арестанта... под, скажем, домашний надзор в какое-нибудь захолустье, это будет походить на милость великого Министерства, но на деле станет ее полным забвением. Гриффиндорка в четырех стенах без возможности напоминать о себе — это ли не худшая пытка? Чисто технически, такое ведь возможно оформить? Вы же теперь курируете это дело, не так ли? Юстас усмехнулся, хотя в глазах мелькнуло сомнение. — Домашний арест для Грейнджер? Драко, вы меня удивляете. Люди решат, что мы дали слабину. К чему такая волокита? Общественное мнение подтвердит — в кандалах ей самое место. Сложив руки за спиной, Драко медленно повернулся к нему. — Разумеется. В кандалах. Но помните: пока она здесь, она — главная тема в Атриуме. А в условной «ссылке» она — никто. Впрочем, — Драко равнодушно качнул головой и направился к выходу, — это только юридическая тонкость. Не берите в голову, Юстас. Он взялся за ручку двери, но вдруг развернулся вполоборота, поддавшись внезапному импульсу. — Чуть не забыл. Нам нужно организовать мне встречу с ней. Вейн качнулся в кресле, и оно снова противно скрипнуло. На его лице появилось скептическое выражение. — Еще одну? Кажется, вчера вы уже имели сомнительное удовольствие лицезреть ее в камере. Я уверен, что подписывал разрешение. — В прошлый раз она была в истерике, — соврал Драко, кривя губы в насмешке. — Сейчас, когда процесс сорван и она снова оказалась в неведении, ее гордость должна была поутихнуть. Я бы хотел посмотреть на это зрелище лично, если позволите. Вейн вдумчиво покрутил изумрудный перстень, смотря на Малфоя с нескрываемым любопытством. — Хотите окончательно сломать ее дух? Что ж, — он просиял белозубой улыбкой и потянулся за пером. — Вы всегда знали толк в психологическом давлении, Драко Малфой. Ваша фамилия обязывает. Он быстро черкнул разрешение и протянул его через стол. — Расскажете потом, какова на вкус «золотая девочка» в полном отчаянии. — Обязательно, Юстас, — Драко пересек комнату, принял бумагу, и его пальцы едва заметно сжались на краю пергамента. — Вы узнаете обо всем первым.

***

Разумно рассудив, что Блейз и Тео будут в кабинете последнего, Драко спустился на Девятый уровень. Стоило переступить порог Отдела тайн и толкнуть дверь в кабинет Нотта, как гнетущая атмосфера министерских коридоров моментально рассеялась. Несмотря на мрак и холод снаружи, здесь было тепло и царил терпкий аромат сандала, исходивший от изящной серебряной курильницы, которая стояла на высокой тумбочке из беленого дуба с искусной резьбой. У стены расположился глубокий бежевый диван, а напротив — два широких мягких кресла того же цвета. Между ними находился низкий столик, выточенный из цельного массива ярко-синего лазурита. За креслами возвышался широкий стеклянный стеллаж, до отказа уставленный бутылками. Здесь было все: от современной магловской классики до редчайшего коллекционного вина и магических настоек многолетней выдержки, чьи этикетки поблекли от времени. В глубине кабинета, у дальней стены, выделялся большой аквариум. Множество ярких рыбок скользило в толще воды, и их чешуя вспыхивала неоном в мягких струях голубой подсветки. В углах кабинета дрейфовали небольшие матовые шары, похожие на гигантские жемчужины, наполнявшие помещение ровным обволакивающим светом. Блейз занял край дивана, в то время как Тео завалился поперек и закинул ноги ему на колени. — Клянусь, я его уже где-то видел, — Забини задумчиво морщил лоб, почесывая щеку кончиком пальца. — Может, это бойфренд одной из ведьм, с которой у тебя был перепихон на одну ночь? — поддел его Тео. — Нет, таких я запоминаю в лицо сразу, чтобы потом обходить за милю. Драко занял место в кресле, вытянул ноги и прикрыл ладонью глаза. Голова гудела, а тело ныло — бессонная ночь давала о себе знать. — Может, разгневанный родственник? Или брат, которого ты прижал в темном углу, приняв за его сестру? — не унимался Тео. — Да избавь ты меня от своих фантазий, — Блейз отмахнулся. — Драко, ты в порядке? Малфой отнял руку от лица и, выпрямив спину, оперся локтями о подлокотники. — Слишком многое нужно продумать, если я хочу добиться оправдания в суде. — Говоря об этом, — Тео скинул ноги с колен Блейза и подобрал их под себя, усаживаясь по-турецки. — Что это была за непонятная писанина, которой ты утер нос судьям? История создания Акта IV была из тех случаев, когда предки Малфоев переплюнули в подлости сами себя. Корвус, прапрапрадед Драко, протолкнул этот документ после того, как его сын Кассиан примкнул к бушующим тогда мятежникам. Тот не просто пошел против семьи, а попытался передать маглам доступ к родовым хранилищам, надеясь с их помощью захватить власть в поместье. Это тянуло на государственную измену, но Корвус, посчитал, что Визенгамот может пожалеть наследника влиятельной фамилии и списать все на юношеское безрассудство, тем более что Кассиан еще не успел раскрыть маглам тайну существования волшебного мира. А Корвусу же требовался гарантированный финал. Статья о «процессуальном замещении» стала идеальным правовым рычагом. Корвус официально объявил инцидент «внутренним делом семьи». Он фактически выставил из зала обе стороны процесса и, оставив судей в роли формальных наблюдателей, с абсолютным спокойствием довел Кассиана до казни. Все это подавалось под видом исполнения воли Рода, и ни один чиновник не рискнул спорить с правом отца быть единственным голосом своего сына перед лицом закона. Пока он посвящал их в подробности, Тео становился все мрачнее, а Блейз непривычно затих. — Допустим, — произнес Тео, когда Драко закончил. — Но я не понимаю, как то, что ты выставишь всех из зала, поможет Грейнджер? Ты правда думаешь, что Визенгамот позволит тебе выйти и сказать: «Она невиновна»? — Сомневаюсь, что смогу выставить хоть кого-то. Но я добьюсь непосредственного участия в процессе. А поскольку документ не уточняет сторону, все уже подумали, что я выступлю вторым обвинителем. Это сыграет мне на руку. Вейн разве что не прыгал от восторга, веря, что я помогу ему вынести более жестокий приговор. Я же тем временем встану на сторону защиты. — И ты просто достал эту трехсотлетнюю бумажку? Вот так сразу? — Блейз поднялся с дивана и направился к стеклянным стеллажам, чьи полки тускло поблескивали в мягком свете жемчужных сфер. — Еще даже не одиннадцать утра, — слабо возмутился Тео, призывая из воздуха три стакана. — Именно, — Забини пробежал пальцами по рядам коллекционных бутылок. — А у меня уже голова идет кругом от ваших юридических дебрей. Он вытащил пыльную бутылку сорокалетнего хереса. Тео коротким взмахом палочки превратил стаканы в хрустальные бокалы и перехватил инициативу, откупоривая вино. — Я перерыл ночью весь архив, — произнес Драко, глядя на густую янтарную жидкость в бокале, который пододвинул ему Нотт. Он не спешил притрагиваться к алкоголю, задумчиво наблюдая за тем, как друзья синхронно делают первый глоток. В этот момент он остро пожалел, что оставил сигареты в кармане пиджака. — А потом вспомнил, как отец грозился упечь меня в Азкабан, если я еще хоть раз его ослушаюсь. Он хвастался, что у Малфоев есть древнее право «карать своих» без посторонних глаз. Тогда я думал, что он блефует. Оказалось — нет. Я нашел Акт, разгребая конфискованные из Мэнора описи. — Ты уверен, что современный Визенгамот не решит подтереться этим документом? — с сомнением спросил Блейз, прищурившись над краем бокала. Драко тонко улыбнулся. — В этом и прелесть магического права. Оно стоит на прецедентах и пыльных актах, которые никто не потрудился отменить. Для судей это фундаментальная привилегия, которую они не рискнут оспорить, потому что за ней стоит магия крови. — Если все же рискнут? — поинтересовался Тео. — Пусть попробуют. Как только я предъявил документ в зале суда, механизм был запущен. Магия места признала Грейнджер внутренним делом Малфоев в тот миг, когда ее кровь впиталась в паркет поместья. Министерство само опечатало Мэнор и само притащило этот документ в свои архивы. Теперь им придется играть по моим правилам, хотят они того или нет. — Представляю, какой коллективный инфаркт хватит Визенгамот и Вейна, когда ты выступишь в защиту Грейнджер на следующем суде, — Блейз выдохнул, расслабляясь под действием алкоголя. — Кстати, сегодня у Паркинсон будет прием. Драко, Пэнси все утро изводила меня вопросами, когда ты соизволишь явиться. — Почему не спрашивала обо мне? — Тео картинно возмутился, отодвигаясь от него. — Можно подумать, Малфой — единственный здесь достойный внимания. Ну и к черту ее, не увидит меня на своей вечеринке. В мыслях Драко созрела идея. Что там Вейн сказал об общественном мнении? — Блейз, что сейчас говорят в высоких кругах по поводу Грейнджер? — В основном — все в ужасе, — он мгновенно посерьезнел. — Кто-то в шоке, кто-то осуждает, кто-то заявляет, что давно подозревал в ней тягу к убийствам. Большинство просто напуганы. — Значит, вы оба идете на прием и сеете слухи. Скажите одним, что это была не она. Другим — что это была самозащита. Третьим — что Долохов сам напоролся на свое же проклятие, пока Грейнджер стояла рядом. Мне нужно, чтобы к утру общество начало сомневаться в ее виновности. — Разносить слухи — моя профессия, — Блейз хищно улыбнулся. — Считай, сделано. Внезапно он хлопнул себя ладонью по лбу, едва не выронив бокал. — Вспомнил! Я видел этого татуированного на черном рынке в Лютном. Он сбывал «Синий лед» — какие-то самодельные галлюциногенные эссенции. Говорил, вставляет круче эльфийского вина. Я даже прикупил пару флаконов из любопытства, но пока руки так и не дошли попробовать. Тео, не теряя ни секунды, отвесил Блейзу звонкий подзатыльник. Бокал в руке того дрогнул, и несколько капель хереса расплылись темным пятном на светлой обивке дивана. — Какого хрена, Тео?! — Подумал, может ты что-то пополезнее вспомнишь, — невинно отозвался тот. Глаза Забини опасно блеснули. Он неторопливо допил вино, не сводя взгляда с Тео, и когда тот уже решил, что ему все сошло с рук, резко перехватил его запястье, выворачивая руку. — Иди сюда, садист мелкий! Блейз навалился на Нотта, зажимая его шею в локтевом захвате. Тео, крича о помощи, пытался отбиться. В потасовке один из бокалов со звоном разлетелся о пол. Драко устало откинул голову на спинку кресла, стараясь выстроить в мыслях окончательный план действий.