24. In Angustiis Amici Apparent

Мешочек со следами крови лежал на прежнем месте на столе. Вокруг него были разбросаны чистые листы пергамента, создавая беспорядок, но больше всего внимание Малфоя привлек белый конверт, оставленный поверх. Ему хватило одного взгляда, чтобы узнать почерк матери. Он представил, что было внутри: вежливые фразы о семейной чести, утрате последних крупиц влияния и ее большом разочаровании. Будь Люциус жив, он не стал бы подбирать слова. Отец сказал бы, что, позволив черни публично смешать себя с грязью и кровью, Драко стал позором для своего рода, а тот его поступок — финальный плевок в лицо их наследию. Проигнорировав письмо, Драко взял только сверток и осторожно убрал его в карман брюк. — Ты не будешь читать? — спросила Гермиона, которая все это время стояла рядом. — Нет. Он проскользнул мимо нее, стремясь поскорее оказаться снаружи. Малфой спустился по лестнице и встал под навесом крыльца, впуская в легкие сырой воздух; запах мокрой травы и шум бьющего по ступеням дождя немного помогли ему переключиться, заставляя внутренние монологи родителей замолкнуть. Обернувшись, он увидел, что Гермиона тоже стоит на крыльце, привалившись к дверному косяку. Она смотрела на него спокойно, без лишних вопросов, словно давала время прийти в себя. — Пойдем? — предложила она. — Туда? — Драко глянул на стену воды и сиротливый силуэт палатки впереди. — Мы не можем позвать его? — Ханс может не услышать. Гермиона сократила расстояние до края навеса, где крыша обрывалась плотным водяным занавесом, и остановилась у самой черты. Ветер заносил под карниз водяную взвесь, оседавшую на ее волосах мелкими каплями, но она, казалось, этого не замечала. — Один американский поэт говорил, что лучшее, что можно сделать, когда идет дождь, — это позволить ему идти. — Очень глубокая мысль, — отозвался Малфой, зябко поведя плечами. — Он не добавил, что при этом желательно иметь зонт над головой? Грейнджер оглянулась. Мечтательная улыбка, тронувшая уголки ее губ, выдавала непонятное ему воодушевление. — Что такое, Драко? Боишься растаять? — Я не хочу… Она оборвала его на полуслове, резко рванув за руку. — Побежали! Малфой пошатнулся и сорвался вслед за ней с последней сухой ступени прямо в ревущую толщу воды. Холод обрушился на плечи, вязаная кофта в мгновение потяжелела, напитавшись влагой. Свободной рукой он плотно прижал к бедру карман, защищая содержимое от хлестких ударов струй. — Ты ненормальная! — прокричал Драко, чувствуя, как холодные потоки пробили вязку и потекли по спине. Вода заливала веки, поэтому он бежал, почти ничего не видя и полностью доверившись крепкой хватке Грейнджер. Ноги разъезжались на размокшей земле, а грязь летела из-под подошв, пачкая брюки до колен. Когда они наконец влетели под навес палатки, Драко едва не налетел на нее. Гермиона разжала его пальцы, и он согнулся, уперев руки в колени. С подола на землю падали тяжелые капли, а дыхание вырывалось из груди хриплыми толчками. Вдруг Гермиона, перекрывая гул воды, во весь голос выкрикнула в сторону полога: — О капитан! Мой капитан! Она звонко рассмеялась. Драко, не разгибаясь, поднял голову на этот неожиданный звук. Глядя на нее — насквозь промокшую, безумную и счастливую, — он ощутил, как остатки напряжения лопаются внутри. С коротким смешком, который быстро перерос в настоящий смех, он позволил себе отпустить ситуацию, а Гермиона торопливо вытерла лицо ладонями, смахивая влагу и убирая прилипшие ко лбу пряди. — Нужно жить моментом, пока есть возможность, — она посмотрела на него сияющими глазами и добавила с легким вызовом: — Carpe diem, Драко. Малфой медленно выпрямил спину. В обуви, налитой до самых краев, при малейшем движении хлюпало; кофта висела тяжелым грузом, неприятно облепив предплечья. Однако, вопреки всему, кожа под слоями промокшей шерсти пылала, а легкие горели. Его накрыло этим чувством так внезапно, что в горле застрял ком. Он шагнул к ней, и Гермиона приподняла подбородок. Ее вызов сменился чем-то мягким, почти выжидающим; грудь тяжело вздымалась, а с влажных кудрей на лицо стекали капли. Ладони Драко, горячие от адреналина, коснулись ее щек. — Carpe labra, Гермиона. Притянув девушку к себе, Малфой провел кончиком языка по ее нижней губе, очерчивая контур и собирая дождевую влагу. Она подалась навстречу, запустила пальцы под край его мокрой кофты и ответила на ласку. Драко обхватил ее губы своими. От этого неспешного жеста Гермиона рвано выдохнула, вжимаясь ладонями в его разгоряченные бока. Поцелуй стал требовательным и тягучим. Малфой спустил руки к ее шее и сильнее прижал девушку к себе, не обращая внимания на то, что пропитанная ткань стала скользкой и холодной прослойкой между их телами. Сцепленные губы разомкнулись с влажным звуком, и Драко уткнулся лбом в ее лоб, закрывая глаза. Они никак не могли надышаться, и их горячие выдохи сталкивались, постепенно затихая под стук капель по брезенту. — Ну как, не растаял? — Растаял, — возразил он и коснулся губами ее виска. — Но только из-за тебя. Гермиона чуть улыбнулась — так открыто и искренне, как умела только она. — Идем, — сказала она, мягко высвобождая руки. — Капитан уже заждался. Драко глубоко вдохнул и отстранился. — Давай посмотрим, насколько просторен его дом. Ты так уверенно обещала мне целые хоромы в этой тряпичной коробке. Он протянул руку и отодвинул тяжелый край полога, пропуская ее вперед.

***

Как только Драко переступил порог, он замер, ошарашенный масштабом пространства. Потолок уходил вверх на высоту двух этажей, поддерживаемый колоссальными балками из черного дуба. Стены, облицованные плитами темного сланца и кедровыми панелями, источали едва уловимый аромат хвои. Центр гостиной занимал длинный стол из прозрачного стекла и огромный угловой диван, обтянутый кожей. Мебель была развернута к панорамному магическому окну, за которым не было и следа проливного дождя — там разворачивалась жизнь горного массива: медленно кружили хлопья снега, а по склонам ползли тяжелые тени от облаков. Ханс нашелся у противоположной стены рядом с массивным шкафом, вытянувшись по стойке смирно. Он походил не на хозяина дома, а на сурового часового, охраняющего периметр, поэтому Драко уже приготовился услышать сухой механический приказ: «Сдайте мокрую одежду системе очистки и займите место в зоне отдыха». Не успел кто-либо из них заговорить, как из-за спинки дивана раздался шорох, за которым последовал глухой удар и приглушенное ругательство. А в следующую секунду тишину зала разорвал тройной вопль: — Сюрприз! Из засады выскочила троица, и вид у нее был до абсурда странный. Центральный участник являлся воплощением дикого восторга. Он подпрыгнул выше всех, и его широкая улыбка едва ли не дотягивалась до линз непроницаемо-черных очков. Бархатный пиджак глубокого изумрудного цвета был небрежно наброшен на плечи, а пуговицы белой рубашки вызывающе расстегнуты до середины живота. Справа от него выпрыгнул второй соучастник. В таких же темных окулярах и выглаженном костюме он напоминал телохранителя из высокобюджетного боевика. Скрестив руки на груди, он не скрывал самодовольной ухмылки. Третий же фигурант представался самым комичным. Обе его руки были заняты отчаянной борьбой на переносице: с трудом удерживая равновесие после приземления, он беспорядочно поправлял громоздкое сооружение на лице. Из-под гигантских солнечных очков, нацепленных вторым слоем, выступали его собственные стекла в тонкой оправе. От испуга Малфой вздрогнул и обернулся к Гермионе, которая с выразительным вздохом прижала ладонь ко лбу. — Пожалуйста, подтверди диагноз... — выдавил он. — Я ведь все еще брежу, да? У меня горячка? — Если бы... — Малфой, ну и физиономия! — Тео согнулся пополам от хохота, хлопая себя по бедрам. — Клянусь, я готов торчать в этом укрытии еще неделю, чтобы насладиться этим снова! Блейз, ты видел? Он чуть не грохнулся в обморок! — Видел. И это значит, что я победил, так что гони бабки. Он не стал визжать как девчонка, а мой расчет на «благородную потерю связи с реальностью» оправдался на все сто. Тео моментально перестал смеяться и с трагичным видом зашарил по карманам. — Черт, Забини, — простонал он, недовольно выкладывая несколько золотых на раскрытую ладонь друга. — Мне теперь придется экономить каждый кнат! Блейз коротко фыркнул, засовывая выигрыш в пиджак. — Будто ты знаешь значение этого слова. Не строй из себя сиротку, Тео, на тебе бархата на полторы тысячи галлеонов. Если так надо — заложи его. — С ума сошел?! Ты хоть представляешь, сколько я ждал этой поставки из Италии? Пока двое препирались, а Поттер сражался с очками, Драко обратился к Вольфу: — Ты открыл филиал контактного зоопарка? Что здесь делают три поросенка? Я полагал, это охраняемый объект. Гермиона опередила Ханса, отвечая вместо него: — Это я их позвала, — выдохнула она, отнимая кисть от лица. — Зачем? — Мы — Группа Оперативного Эрегирования! — торжественно провозгласил Тео, гордо выпятив грудь. — Реагирования, — поправил его Блейз. — Хотя, учитывая, как ты нарядился в эти шмотки, я не удивлен, что у тебя все мысли только об одном. — Я думал, мы Лига справедливости, — вставил Гарри. — Если только спра-вред-ливости, — отмахнулся от него Нотт. — О, придумал получше! — заявил Забини. — Служба Оперативного Сопровождения и Исполнения. Тео задумчиво потер кончик носа и выгнул бровь. — Сокращенно С.О.С.И.? Тогда лучше заменить «Оперативное» на «Искусное». Драко, мы — твои С.И.С.И.! Мы здесь, чтобы согреть тебя и дать ощутить всю нашу упругую поддержку! — Лучше бы я помер, — пробубнил Малфой, закатывая глаза. Под ними на пол натекла внушительная лужа, стремительно расползаясь по светлому покрытию. Ханс, которому не давали и шанса вклиниться в этот поток словесного мусора, достал палочку и плавным взмахом обдал их волной тепла. Заклинание сработало сразу же: промокшая ткань стянулась и потеплела, а спутанные кудри Гермионы и слипшаяся челка Драко в один миг стали сухими. Малфой сдержанно кивнул ему в знак благодарности. — Гарри, просто сними их, пока не выколол себе глаз, — Грейнджер поморщилась от очередного клацанья его линз друг о друга. Поттер не оставлял попыток поправить дужки, которые конфликтовали друг с другом за право находиться за его ушами. Окуляры не желали уживаться вместе и постоянно сползали, делая его похожим на крайне растерянного стрекозиного мутанта. — Почему вы в солнечных очках? — поинтересовался Драко. Он прошел к дивану и уселся в центр длинной части. Тео и Блейз обогнули мебель и устроились по обе стороны от него, бесцеремонно притираясь к бокам. Нотт при этом по-хозяйски закинул руку на спинку за головой Малфоя, а Забини вальяжно скрестил ноги. — Это высшее проявление такта, — отозвался Блейз, поправляя дужку. — Мы ведь знаем твой пунктик. Ты терпеть не можешь, когда на тебя смотрят после... скажем, досадных инцидентов. Ты не выносишь жалости. Поэтому мы надели очки. Мы не видим тебя, ты не видишь нашей реакции на свой нынешний жалкий вид, и твое самолюбие остается в безопасности. — Полная анонимность чувств! — подхватил Тео. — На вон того мы их натянуть не смогли, — добавил он, махнув в сторону Ханса. — А Грейнджер решили оставить как есть. Мы знаем, что ей ты позволяешь смотреть на себя в любом виде. Тео интенсивно заиграл бровями, отчего его очки начали ритмично подпрыгивать. Драко покосился на Гарри, и его губы скривились в усмешке. — Я польщен вашей заботой о моем хрупком эго, но можете их снять. Серьезно, Поттер, мне физически больно на это смотреть. Гарри не заставил себя ждать. Он стянул лишние очки с таким запредельным облегчением, будто они весили как минимум тонну и были прокляты. Зажмурившись, чтобы привыкнуть к свету, он проморгался и рухнул на боковую часть дивана. Блейз и Тео переглянулись и тоже избавились от аксессуаров, обнажив совершенно невозмутимые лица. Драко опомнился, и ему пришлось буквально выдираться из их тесных объятий; Нотт и Забини недовольно заворчали, когда он растолкал их. Поднявшись, Малфой поймал взгляд Вольфа и кивнул в сторону. — На пару слов, — бросил он. Стоило ему поравняться с Гермионой, которая все еще стояла у входа, как Драко замедлил шаг. — Прости, — тихо сказала она, явно имея в виду балаган, устроенный парнями. Драко лишь мягко ей улыбнулся. Проходя мимо, он мазнул пальцами по тыльной стороне ее ладони, слегка задерживая касание. Голова раскалывалась от шума, но где-то под этой болью он чувствовал благодарность. Он был тронут тем, что она знала: именно эти придурки сейчас смогут вытащить его из оцепенения.

***

Попросив Вольфа проявить деликатность и не пугать старика-целителя суровым видом, Малфой в ответ взял на себя обязательство поддерживать в палатке подобие дисциплины до его возвращения. Известие о том, что немец предусмотрительно лишил всех троих гостей палочек, вызвало у Драко смешанные чувства. С одной стороны, это гарантировало сохранность интерьера, но с другой — ему, возможно, придется приложить немало усилий, чтобы удержать изнывающих от скуки друзей от масштабного обыска в поисках конфиската. Вернувшись в гостиную, он обнаружил, что «Служба сопровождения» провела перегруппировку. Поттер обосновался на короткой стороне дивана, в то время как Тео и Блейз подчеркнуто компактно заняли угловой край длинной секции. Между ними и Гермионой, сидевшей у подлокотника, зиял пустой островок пространства — приглашение, организованное с типично слизеринским изяществом. Драко не стал оспаривать негласную рассадку и занял предложенное место. Тепло, исходящее от Грейнджер, и легкое соприкосновение бедрами подействовали умиротворяюще, приглушив пульсирующую боль в висках. — И куда ты его выставил? — поинтересовался Блейз. — Мы только начали привыкать к его бодрящему ледяному обаянию. — Попросил кое-куда сходить, — обронил Малфой, не вдаваясь в подробности. — Гоняешь лысого, значит? — хохотнул Нотт. — Я очень надеюсь, что его маршрут пролегает через погреб с огневиски, — проворчал Забини. — Сидеть здесь без магии и выпивки — нарушение всех прав человека. Тео согласно закивал, вытягивая ноги на ковер. — Твой немец — совершенно невозможный тип. Я извел на него лучший репертуар, пока мы тебя ждали, а он даже не моргнул. У него лицо как у горгульи, только менее эмоциональное. — Это не так, — подал голос Гарри. — На одну твою шутку он все-таки усмехнулся. Подскочив, Тео уперся локтями в колени и подался вперед. — Какую? Про групповушку? Про Министерство и дементоров? Поттер, не томи, мне нужно знать, чем я пробил эту броню! Пока Тео вибрировал от нетерпения, а Гарри насмешливо отказывался делиться правдой, Драко воспользовался тем, что внимание парней было приковано к спору. Он опустил ладонь на колено Гермионы и ощутимо провел по плотной ткани. Грейнджер на мгновение напряглась, но тут же расслабилась под его рукой. Наклонившись к ее уху, Драко прошептал: — Можешь пересесть к Поттеру. Там свободнее. Она качнула головой, не спеша отодвигаться. — Нам сейчас... немного неловко друг с другом. В ответ он чуть сильнее сжал ее колено и повел ладонью выше по бедру. — Или про Распределяющую шляпу, — не унимался Тео, — которая на самом деле старая алкоголичка и выкрикивает названия факультетов наугад, лишь бы ее поскорее убрали в сундук? Или про Франкенштейна, который чихнул, и у него отвалилась задница? Гарри загадочно улыбнулся и поудобнее устроился на подушках. — Не-а. Но эти не такие смешные, Нотт. Ты сдаешь позиции. Малфой заметил, как Гермиона облизнула губы и как ее пальцы нервно забарабанили по складкам штанины рядом с его кистью. — Хочешь курить? Она украдкой взглянула на Поттера и согласно хмыкнула. — Но сейчас не стану. Драко понимающе прищурился, поглаживая ее бедро. Он уже собирался предложить ей повод, чтобы сбежать, когда в их приватное пространство вклинился голос Забини. — Слушайте, любовнички, если решили уединиться для интимных признаний, то делайте это в другой комнате. Ваше перешептывание вызывает у нас комплекс неполноценности. Имейте сострадание к чужому одиночеству. — Мы обсуждали новости, — ровным тоном ответил Драко. — Раз уж речь зашла о новостях! — Тео моментально переключился. Он вскочил, дошел до антикварной тумбы в углу и подхватил пачку свежих газет. Драко почувствовал, как внутри все сжалось. Образ собственного лица, размноженного тысячами экземпляров и снабженного язвительными заголовками, стоял перед глазами, вызывая тошнотворный спазм в желудке. — Вы видели мой снимок? — отрывисто спросил он. — Насколько все плохо? Нотт небрежно бросил газеты на столик, и они веером разъехались по полированной поверхности. — Сам посмотри, — ответил он, затем откинулся на спинку и скрестил руки за головой. Малфой подался вперед, быстро проглядывая первый выпуск, затем второй, третий... Там он увидел совсем не то, чего ожидал. — Что за… — Читать разучился от стресса? — поддел Забини. — Блейз, давай ты, — Тео расплылся в предвкушающей ухмылке. — Прочитай с выражением. У тебя это получается особенно аристократично. Тот потянулся к столику, подцепил верхнюю газету двумя пальцами и, расправив ее, с выражением зачитал вслух, нарочито четко проговаривая каждое слово: — «Гарри Поттер покидает свой пост: Золотой мальчик бросает значок в лицо системе». Ну, «в лицо» — это уже их редакционные фантазии, но суть ты понял. Вся страна сейчас в трауре или в шоке. Блейз отбросил первую газету и взял следующую. — «Империя Забини уходит в тень: крупнейшие активы переводятся за границу. Отказ от комментариев сеет панику на бирже». Моя мать в восторге. Говорит, ничто так не бодрит за завтраком, как крушение рынков. — И мой личный фаворит, — Тео не выдержал и зачитал третью по памяти. — «Скрытые жертвы войны: почему Министерство шесть лет тормозило проекты помощи пострадавшим?» Малфой неверяще покачал головой, переводя взгляд с одного друга на другого. — Я… не понимаю. — Давайте с самого начала, — попросила Гермиона. Она накрыла его ладонь своей, плотнее придавливая ее к своему бедру. Тео прочистил горло, прикрыв губы кулаком, и пояснил первым: — Прошлой ночью мы наведались к тому мудиле из «Вечернего Оракула», который тебя заснял. Зашли к нему домой — без приглашения, разумеется. Пришлось немного... убедительно попросить его отдать камеру. Ее мы уничтожили вместе с негативами, но этот слизняк оказался расторопнее, чем мы думали. Он успел перепродать копии в пару изданий покрупнее. — Я пытался откупиться, — недовольно перехватил инициативу Блейз. — Предлагал суммы, на которые можно купить небольшой остров в Карибском море, но редакторы уперлись. Они учуяли сенсацию и не хотели ее терять ради золотых гор. Им нужно было мясо на первой полосе. — И мы дали им то, от чего невозможно отказаться, — продолжил Гарри, зачесывая волосы назад. — Мой уход из аврората, финансовый демарш Забини и разоблачение министерских махинаций. Еще была Скитер, которая упиралась до последнего, но… — он запнулся, прикрывая локтем зевок. — Но у Риты обнаружились некоторые биологические особенности, — подхватил Блейз, широко улыбаясь. — Оказывается, наша королева сплетен — незарегистрированный анимаг. И, честно говоря, природа была к ней удивительно точна: она превращается в жука. Идеальное совпадение формы и содержания. Нотт издал смешок и постучал кулаком по сиденью. — Рита жутко боится разоблачения, а больше всего трясется за свои отношения с Юстасом. Этот ее новый павлин — человек патологической брезгливости. Если он узнает, что его пассия на досуге обрастает хитином и ползает по щелям... — Тео помолчал, смакуя момент. — Он прихлопнет ее быстрее, чем она успеет пропищать «эксклюзив». — Так что сегодня Рита тише воды, ниже травы, — подытожил Блейз. — В ближайшее время статей от нее не предвидится. Что ж, это объясняло многое. Например, непреодолимую тягу Скитер к навозным кучам. Подождав, пока они закончат, Драко спросил: — Поттер, ты правда увольняешься? Швырнул карьеру в камин ради того, чтобы мое лицо не напечатали? Гарри казался на удивление спокойным для человека, который добровольно лишил себя статуса защитника правопорядка. Он неопределенно пожал плечами, уставившись в панорамное псевдоокно. — Я ведь стал Главным аврором только ради одной цели — чтобы иметь все ресурсы и найти ее… Он сделал паузу, поворачивая голову в сторону Драко и Гермионы, и едва заметно улыбнулся. — И теперь, когда она здесь, живая и невредимая... я хочу отдохнуть. Уйти в долгожданный отпуск. Может, я и вернусь потом, если соскучусь по отчетам и бюрократии, но сейчас... мне нужно просто выспаться, зная, что все на своих местах. Драко услышал, как Гермиона тяжело выдохнула рядом. Не глядя на нее, он развернул ладонь и крепко переплел их пальцы. Она подалась ближе, стискивая его руку. Тео возмущенно фыркнул. — За Поттера не переживай, ему безделье только на пользу пойдет. Вот за меня стоит начать волноваться — меня, вообще-то, тоже уволили. — Этому я только рад, Тео, — искренне отозвался Драко. Он и впрямь был счастлив, что друг покончил с работой в Отделе тайн. Малфой не сомневался, что Нотт найдет себе занятие поинтереснее. Цокнув языком, Тео закинул лодыжку на колено и принялся мелко трясти стопой, что выдавало его напряжение. — Тогда оцени иронию: теперь те, на кого я впахивал, объявили охоту на меня самого. Моя статья — это предательство системы, которая меня вскормила. И можешь не сомневаться: ищейки министра уже прочесывают Лондон. — Я ведь говорила, что не обязательно публиковать настолько острые подробности, — негромко вмешалась Гермиона. — Тем более — делать это от твоего имени. Нотт перестал трясти ногой и пригнулся, чтобы посмотреть на нее через Драко. От этого движения расстегнутый ворот его рубашки разошелся шире, обнажая бледную кожу. — Нет, Грейнджер, все было правильно. Это лучший вариант, чем подставлять тебя, как ты предлагала вначале. Стоило Драко повернуться к ней, как Гермиона тут же опустила глаза. — Это все была твоя идея? Она нашла что-то крайне интересное в их переплетенных пальцах. Только по тому, как они сжались на секунду, он осознал ее страх перед его реакцией. — Схему с переводом активов я придумал сам, — вставил Забини. — И уход Поттера тоже не пришлось долго обсуждать, это было коллективное решение. Но в целом — да. Мы просто исполнители. — Ага, мы твои С.И.С.И., Малфой! — засмеялся Тео. Драко смотрел на ее опущенные, подрагивающие ресницы и внезапно увидел в ней ту самую девчонку из Хогвартса — невыносимо умную и поразительно смелую. В ней всегда горело неистовое пламя, когда она, не раздумывая, шла на все ради друзей. Но теперь оно горело… ради него? Малфой молился, чтобы она не поднимала взгляда. Потому что иначе он бы забыл о всяких приличиях. Сорвался бы, прижал ее к себе на глазах у всех и впился в губы в самом долгом и отчаянном поцелуе, на который был способен. — А что ты делать будешь с этим всем? — спросил у Тео Гарри. — Завтра умотаю в Америку. Блейз уже организовал мне портключ. Драко, резко нахмурившись, посмотрел на друга. — Ты же не… — Решил, что справлюсь с двумя зайцами разом: пережду там, пока все не уляжется, и прихлопну одну назойливую муху, которой давно пора. Нужно же закончить карьеру чем-то стоящим. — Ты о чем? — Гарри непонимающе вскинул брови. Но прежде чем Нотт успел отделаться очередной неопределенной шуткой, Блейз оживился и выкрикнул: — О, вот и наш единственный работающий член общества пожаловал! Подорвавшись с места, Забини метнулся к вошедшему Вольфу, чья одежда уже была безупречно сухой. — Подскажи, дорогой друг, где у тебя хранится алкоголь? — лукаво пропел он. — Нам нужно немедленно выпить, так что не скупись, доставай лучшие запасы. Вольф приподнял бровь, но все же указал жестом по направлению буфета, не вступая в разговор. Тео одним махом поднялся с дивана и на ходу схватил Гарри за локоть, потянув за собой. Поттер еще глубже вдавился в подушки, глядя на него с нескрываемым изнеможением. — Ну же, Поттер, что ты как мешок с овсянкой. — Я слишком стар для этого дерьма и слишком хочу спать, чтобы куда-то тащиться, — проворчал тот. Однако Тео рывком заставил его подняться и потащил прочь. Пока они уходили, доносился его затихающий шепот: — Давай, шевелись. Между этими двумя так искрит, что они сейчас либо посрутся, либо засосутся. И поверь, ни то, ни другое тебе видеть не стоит. Гарри что-то неразборчиво буркнул в ответ, спотыкаясь, и их голоса окончательно растворились за дверью. Грейнджер тихо усмехнулась. — Нотт всегда такой? — К сожалению, — хмыкнул Малфой. Он провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, наслаждаясь их близостью. Она посмотрела на него немного робко. — Итак, Гермиона. Ты слышала его. Что предпочтешь? Ссору или… Драко не договорил, поймав то, как ее взгляд замер на его губах. — Carpe labra, — прошептала она. Она поцеловала его нежно, мягко прильнув к его губам. Драко поймал себя на мысли, что чувства, с которыми она это делала, никак не могли быть связаны с обычной привязанностью или «потребностью в присутствии» — всеми теми плоскими формулировками из психологических книг, которыми он привык объяснять ее отношение к нему. Это было... чем-то гораздо более глубоким. Чем-то, что Драко до этого момента считал для себя невозможным.