Глава 6

      — Тимофей, расскажешь про заклинание, которое закопало автомобиль? — напомнила Ирина, переложив пистолет Толика из кармана пальто и магазин к нему в нутро своей объемной сумки. — Это очень большой предмет и на него нужен особый ритуал.       — Рас-с-ка-жу, — ответил я. — То-ль-ко смажь мне рот кре-мом.       — Ой, не помню, положила его в сумку или нет, — спохватилась девушка.       Она снова открыла сумку и начала перебирать содержимое.       Автомобиль плавно проезжал мимо спящей деревеньки. Аркадий сосредоточился на дороге, чтобы не угодить колесом в очередную яму.       — Нашла! — озвучила девушка и повернулась ко мне. — Давай на шоссе выедем, там будет ровнее и я тебе смажу рот.       Вскоре автомобиль преодолел проселочную дорогу и водитель вырулил на шоссе. С обеих сторон машин не наблюдалось. Ночь не собиралась уходить и всецело властвовала вокруг. Из-за туч снова показалось мутное око луны, осветив кромку леса вдали и посеребрив светом дорожку асфальта.       Я передвинул свое тело на центр сидения. Ира повернулась и осторожно смазала мне рот пальцами. Перчатки она забыла в доме Аркадия, но брезговать не стала. Я же старался не закрывать челюсти.       — Готово, — ответила она. — Рассказывай, откуда ты такой просвещенный.       Ирина достала влажные бактерицидные салфетки из сумочки и принялась тщательно вытирать пальцы.       — Это бы-ло дре-в-нее зак-ли-на-ние да-ре-ния Мать-зем-ле. Она при-ни-ма-ет под-но-ше-ние и ни-ког-да не от-пус-ка-ет. Тех дво-их не най-дут. И-де-аль-но-е за-хо-ро-не-ние.       — Очень интересно, но ни ничего непонятно, — заметил Аркадий.       — Жер-тво-при-но-ше-ние зем-ле — ны-не за-бы-тая прак-ти-ка. Обыч-но так де-ла-ли с уро-жа-ем, жи-вот-ны-ми и иног-да людь-ми. Я про-де-лы-вал этот трюк с гры-зу-на-ми и ово-щами. Но луч-ше Мать-зем-ля при-ни-ма-ет то, что от нее да-ле-ко — фрук-ты и птиц. Ав-то ей чу-же-род-но, но тем ин-те-рес-нее дар, ко-то-рый она вы-ше шан-сов, что при-мет.       — Знаешь, моя бабушка об этом не упоминала, — нахмурилась Ирина. — Что за колдун тебя научил?       — Од-наж-ды я ра-бо-тал в до-ме прес-та-ре-лых на лет-них ка-ни-ку-лах. За-тя-ну-ло лю-бо-пы-ство к заг-роб-ному ми-ру, к ко-то-ро-му так близ-ки ста-ри-ки у гро-бов-ой дос-ки. Я хо-тел не толь-ко уз-нать важ-ную ин-фу, най-ти в зда-нии те-ней — не-до-приз-ра-ков или рас-пав-ших-ся приз-ра-ков, о ко-то-рых чи-тал и хо-тел, ес-ли не уви-деть, то ощу-тить. Это вско-ре уда-лось, но те-ни бы-ли слиш-ком… зы-бки для ус-та-нов-ле-ния кон-так-та.       На несколько секунд я сделал паузу. Говорить все же было не очень комфортно, когда нет слюны и легкие работают плохо.       — Как-то но-чью че-рез зер-ка-ло в од-ном из ту-а-ле-тов до-ма прес-та-ре-лых вы-шел на кон-такт с приз-ра-ком. Мно-гие из них пи-та-ю-тся или пы-та-ю-тся ощу-тить жи-вые эмо-ции. Страх их прив-ле-ка-ет. Но я по-да-вил ис-пуг. Ис-пы-тал ско-ре-е лю-бо-пыт-тво и вос-торг, чем выз-вал у приз-ра-ка сим-па-ти-ю. Ока-за-лось, что это дух кол-ду-на, ко-то-рый умер в э-тих сте-нах и ре-шив-ший оста-ться, не же-лая ухо-дить из это-го ми-ра. Он при-вя-зал свой дух к зда-нию, как к яко-рю. Это бы-ло еди-ствен-ным вы-хо-дом, ког-да его те-ло кре-ми-ро-ва-ли. Он по-ве-дал мне нес-коль-ко важ-ных ве-щей о ма-ги-и и кое-че-му нау-чил, вклю-чая древ-не-му ри-ту-а-лу под-но-ше-ни-я Ма-те-ри-зем-ле. Я ни ра-зу ни от од-но-го жи-во-го ма-га это-го не слы-шал и не чи-тал. Поч-ва мо-жет за-тя-нуть и че-ло-ве-ка, но жер-тва дол-жна дать сог-ла-сие стать да-ром. Вот по-че-му зак-ли-на-ни-е удоб-но ра-бо-та-ет на пред-ме-тах и мер-т-вых те-лах, но с ра-зум-ны-ми, ду-ша-ми не про-ка-ты-ва-ет. По-э-то-му бо-лее чем за-ба-вы ра-ди я это не при-ме-нял. Но за-пом-нил. А те-перь при-го-ди-лось.       Я замолчал на некоторое время, но Ира меня поторопила:       — А что попросил призрак за эти знания?       Два месяца из трех работы, что я был знаком с призраком, он передавал мне бесценные знания, вспомнил я.       — Да, приз-рак у-чил ме-ня не про-сто так. Он ска-зал, что ког-да я на-бе-русь о-пы-та, то дол-жен вер-нуть-ся и от-вя-зать его дух от зда-ни-я до-ма прес-та-ре-лых, да-же ес-ли это бу-дут ру-и-ны и дать е-му сво-бо-ду. Он взял с ме-ня кля-тву. Я не про-тив вер-нуть долг. Но до сих пор я го-тов не был. За-то, воз-мож-но, те-перь я на-ве-да-юсь в ста-рое зда-ние и дам то-му ду-ху то, че-го он ждет от ме-ня. Если вам по-лу-чит-ся ме-ня ожи-вить.       А еще мне захотелось вновь пообщаться с призраком, но друзьям я этого желания не озвучил. Сейчас я намного больше смог бы задать ему вопросов. Если призрак не переполнен эмоциями боли, обиды и жажды мести — того что запечатлело его тело при умирании, то он не только не опасен, с ним можно общаться практически, как с живым человеком. Но у всего есть обратная сторона. Чем больше общаешься с миром духов, тем крепче им пропитываешься. Так что, возможно, именно поэтому мне так легко удался ритуал привязки своего духа к плоти. Мой дух уже был немного там. Не зря же я наловчился чувствовать теней и злыдней рядом, даже не видя их глазами. А не все колдуны так могут, как я читал. То, куда я свернул — некромантия, хоть целенаправленно я этим не увлекался. Изначально больше интересовала тема проклятий и того, что представляет из себя мир духов и как их можно подчинять. Но сейчас я погрузился в дебри черной магии настолько, что без некромантии уже никак. Ну и ауру я свою запятнал, конечно, что уже не отмоется. По ауре можно легко определить в какой области работает маг. Но моя аура — это последнее, что меня волновало. А сейчас уже поздно тревожиться о такой мелочи.       — Вот это у тебя приключения в школе были! — подивился товарищ. — А чего мне не рассказал?       — Ду-мал, что не по-ве-ришь. Я и ро-ди-те-лям не ра-ска-зы-вал.       На шоссе нам попался встречным всего один автомобиль, который быстро пронесся мимо. А вскоре мелькнул дорожный знак на обочине с названием поселка «Любяновка».       — Тима, — подала голос Ира. — Я бы не стала возвращаться в тот дом престарелых и исполнять обещание духа. Что будет, если настолько сильный призрак обретет свободу, ты думал? Это наверняка чернокнижник.       — Я дал клят-ву. А то он ме-ня прок-ля-нет, ес-ли пе-ре-ду-ма-ю.       — Вряд ли. Я бы уточнила у более опытного ведуна. Но, как понимаю, он — призрак и связан определенным местом. Сидит, как в клетке. Ничего тебе не сделает, если ты сам к нему не сунешься.       Я решил не отвечать девушке, уже давно приняв решение отпустить духа.       — Почти на месте, — сообщил Аркадий, сворачивая в родной поселок, где теперь не горело света ни в одном окне. Только уличные фонари мерцали в ночи.       — Наконец-то доехали, — выдохнула Ира.       Водитель подъехал к своему двору и затормозил напротив въезда в гараж.       — Прибыли, — заглушил мотор Аркадий. — С преступным грузом в багажнике.       — Он хоть жив там? — поинтересовалась Ирина.       — Жив, — ответил я, ибо это чувствовал.       — Теперь бы незаметно перенести его в мою коллекционную комнату, — сказал водитель.       — О-бес-пе-чу нам прик-ры-ти-е, — пообещал я и открыл дверцу, выталкивая тело из машины.       Оказавшись на улице, я поднял руки вверх и прошептал заклинание тени, что собирало тьму вокруг заклинателя и гасило свет. Фонари вокруг затянули тени, заглушив лучи. На несколько метров все заволокло темной дымкой, приглушив даже сияние луны. Но она вскоре снова зашла за тучу и стало очень темно. Для людских глаз само собой.       — Это ты сделал? — удивленно вышел из автомобиля Аркадий. — Как?       — Я. Дал нам за-ве-су те-ни на нес-коль-ко ми-нут.       Ира вышла из машины и бросила на меня подозрительный взгляд, но ничего не сказала.       — Нам бы фонарик, а то заблудимся в двух соснах, — посетовал Аркадий, озираясь в магической темноте, где было видно лишь на пару шагов вперед. — Хорошо я тут каждый куст знаю.       Мы прошли к багажнику, друг открыл его. Толик был жив и явно не желал меня снова видеть. На его перекошенной от ужаса роже это отчетливо читалось. Но я совершенно не желал оставлять его в покое, пока не заберу сердце.       — Подожди! — сказал товарищ. — Я за тележкой сгоняю!       Аркадий подошел к гаражу, открыл, включил там свет, который едва светил из-за магии приглушения и вывез тележку. Только он это сделал, как свет в гараже был заслонен тенями полностью. Парень выругался тихо и подвез садовый транспорт к нам.       — Грузим, — сказал он. Вместе мы перевалили из багажника вялое тело убийцы в тележку и Аркадий повез его к задней двери дома.       Ира захлопнула дверцы автомобиля, затем подошла к гаражу, выключила там свет и закрыла двери, пошла за нами.       Под ботинками хлюпала грязь. Но нам всем было не до этого. Теперь моим друзьям предстояла очень ответственная операция — оживить мое несчастное тело. Если, конечно, это возможно. Но я давно понял, что без проб не бывает удач.       Когда Аркадий подвез тележку с Толиком к задней двери своего дома, уличные фонари во дворе вспыхнули с прежней силой, разбросав вокруг контрастные тени. Магия подавления света окончила свое действие, но мы уже были вне возможного взора соседей. Только у входа в дом я отметил, что еще ни разу не создавал такой широкий и плотный купол из теней вокруг себя. Все же будучи нежитью имеются плюсы для колдуна. Но минусы куда значительнее. Поэтому ожить мне очень хотелось.       — Так, туда его тащим! — распорядился Аркадий, открыв дверь на террасу. — В проход в коллекционную. Тима, поможешь?       Вдвоем мы извлекли Толика из тележки и внесли на террасу. Справа располагались ступени вниз. Когда-то это был уличный погреб, но Аркадий расширил дом и довел до ума подземелье, сделав его местом для своей коллекции, где даже летом нет доступа жаре, чтобы повысить сохранность экспонатов.       Заклинание бессилия кончилось, пленник ощутил силу и задергался.       — Ой, очнулся! — вздрогнул бальзамировщик.       Мои не особо ловкие руки, уронили Толика на дощатый пол. То что он сдавленно застонал, говорило, что и немота к концу подошла.       — По-ло-жи его на пол! — сказал я Аркадию. Тот послушался.       Пришлось снова наложить заклинание бессилия и немоты на пленника. Вот тогда Толик снова затих.       — По-ря-док, — озвучил я. — Не-сем вниз. Ты все под-го-то-вил?       — Да-да, — кивнул Аркадий и подхватил связанного за плечи. — Тяжелый, сволочь!       — Мо-жем ска-тить его, — предложил я. — От па-ры ши-шек не пом-рет.       — Ладно, просто стянем вниз, а то ступеньки крутые.       Мы положили связанного у забетонированных ступенек. Аркадий спустился вниз и включил свет в «операционной».       — Спускай! — скомандовал товарищ.       Я толкнул вниз Толика. Его за куртку схватил Аркадий и увлек вниз. Наверняка пленнику не был приятен спуск, позлорадствовал я.       Затем сам спустился в погреб, придерживаясь руками за стены, ибо с равновесием у меня было туго. Последней шла Ирина.       — Ты зак-ры-ла дверь на тер-ра-су? — поинтересовался я у нее.       — Ой, нет, — ответила девушка и замерла.       — Зап-ри! — напомнил я ей.       Она повернулась, взбежала вверх по ступеням, чтобы выполнить мою просьбу. Посторонние во время процесса могли все испортить, поэтому чужого вмешательства допускать было нельзя.       — Как тебе? — неуверенно поинтересовался Аркадий, показывая рукой на два «операционных» стола разместившихся вплотную у двух стеллажей слева и справа вровень друг с другом.       Один — самодельный деревянный и достаточно длинный, чтобы я мог лечь. Его явно мастерил Аркадий для работы со своими экспонатами в коллекционной. Но содержимое с него было перенесено в дальний угол подвала. Другой — наскоро сооруженная возвышенность из шести деревянных ящиков для Толика. Между ними получился проход в полметра, но стройному Аркадию хватит места для работы. В дальней части стоял еще один ящик, укрытый клеенкой, на которой лежало чистое полотенце, а на нем зловеще поблескивал подбор подобия хирургических инструментов. Скальпелей было два разного размера вполне настоящих. Названий всего остального я не знал, но даже игла и нить имелась, а еще склянка с чем-то прозрачным, возможно, спиртом. Там же лежали три пары медицинских перчаток, бинт и две одноразовых голубого цвета маски. Так что Аркадий прекрасно подготовился.       Оба импровизированных стола были накрыты чистыми простынями, одна из которых была в желтый горошек, а другая с мелкими цветочками, что совершенно не создавало уюта, а лишь подчеркивало жуткость данного места.       Напротив ящика с инструментами у другого стеллажа стоял еще один и там Ира подготовила ингредиенты и склянки для ритуала врачевания. Я был горд за предусмотрительность товарищей.       — Ве-ли-ко-леп-но, — оценил я увиденное. Заодно отметил, что на одной из полок лежит аккумуляторный фонарик явно на тот случай, если Аркадию будет недостаточно света.       — Это у тебя просто медобразования нет, — самокритично высказался товарищ. — Положим его на стол? — кивнул он на куль из тела Толика на полу.       — Я сам, — ответил я.       — Давай, а я пока переоденусь к операции. Извини, должной стерильности не добьюсь, скорее всего. Но я старался.       — Ус-пех за-ви-сит не от нее, а от це-лос-нос-ти мо-его те-ла, — пояснил я. — Пу-лю из-вле-ки то-же.       — Угу, — кивнул Аркадий, снимая куртку и вешая на крючок на стене. Затем помыл руки в ведерке с чистой водой, что стояло в углу. Снял с крючка у входа на стене чистый, но поношенный патанатомический костюм, принялся облачаться. Даже защитные очки нацепил.       Восхищаться убранством погреба один я не собирался. Наклонился и поднял за шкирку с пола Толика, ставя его на слабые ноги и поддерживая второй рукой так, чтобы взгляд пленника осмотрел помещение, благо лампа дневного освещения на потолке давала достаточно света. В нем поблескивало множество емкостей с внутренними органами животных и людей в специальных растворах, стоящих на полках вдоль стен погреба. Привычнее было бы увидеть здесь закатки овощей и фруктов, но Аркадий был посредственным огородником и прекрасным коллекционером. Непосвященного увиденное могло шокировать.       Я с удовольствием полюбовался на широкие от ужаса глаза Толика, когда тот узрел открывшейся перед ним кошмарный пейзаж. Я невольно принялся пить его страх, слишком он лаком для нежити. А когда взгляд пленника метнулся к хирургическим принадлежностям, челюсть его распахнулась, но ни звука оттуда вырваться не смогло.       — Нра-вит-ся? — спросил я его. — Я обе-щал, что сде-лаю те-бе боль-но. Ско-ро те-бя вы-пот-ра-шат живь-ем.       — Живьем? — внезапно переспросил Аркадий. — Ты его разве не усыпишь?       — Нет. Пусть ви-дит все.       — А ты обо мне подумал? — вдруг вспылил товарищ. — Как я живого-то человека резать буду, да еще и сердце тянуть?! Я только с трупами работал!       — Ар-ка-ша, про-шу, по-мо-ги мне. Ты зна-ешь, что от-сту-пать поз-но, — сказал я ему.       — Да, понимаю. Но… ладно, забей. Справлюсь. На учебе в медвузе много чего слышал. Вот теперь, поучаствую, — сказал бальзамировщик с горечью. — Бог ты мой, во что я ввязался…       Он явно имел ввиду прошлые воспоминания, но сейчас я не собирался ими интересоваться.       — От-бла-го-да-рю, — напомнил я.       — Ай, не надо, — выдохнул Аркадий. — Я же тебе не из корысти помогаю. Ложись, давай.       То, что меня сейчас будут резать, не пугало совершенно. Я, наоборот, ждал этого. А вот на лбу Толика выступил пот, явно холодный. Я спустил с его плеч куртку — вообще стоило ее снять — но мы связали его так, что теперь легко вещи не стащишь, только срезать. Ну и фиг с ней. Наклонился, чтобы поднять жертву на руки, как увидел под Толиком на полу желтоватую лужу. Гад обмочился.       — Ка-кие же у те-бя нер-вы сла-бые, — укорил я своего убийцу и поднял на руки. — Сме-лый толь-ко про-тив бе-зо-руж-но-го. Не-хо-ро-шо.       Затем я прошел к столу из ящиков и уложил на него пленника — головой вглубь помещения, а ногами к выходу. Так с лампы под потолком было больше света в область груди. Сам лягу так же на соседнее ложе.       Ящики скрипнули под весом Толика, но держались устойчиво.       Глаза жертвы судорожно метались в орбитах. Наверняка пленник считал, что попал к кровожадному маньяку, а не к добряку-коллекционеру и сейчас его разберут на органы и поместят в банки. Толика сжирал страх, а я тихонько тянул вкусную эмоцию, наслаждаясь местью. Скоро заберу лакомый жизнью кусок в его груди.       — Я мог бы за-шить те-бе гла-за и гу-бы, — сказал я Толику. — Отре-зать го-ло-ву, вы-су-шить ее и зак-лю-чить в нее твой дух, что-бы за-бав-лять-ся тво-и-ми стра-да-ни-я-ми. Но не хо-чу, что-бы ты ос-та-вал-ся в этом ми-ре.       Из глаза приговоренного скатилась слеза.       — Тима! — услышал я голос Иры и оглянулся.       Девушка стояла у подножия лестницы в белом медицинском халате, который был ей великоват, что выдавало, что он с плеча нашего медика по трупам.       — Я заперла террасу, даже наложила на дверь чары для отвода глаз. Нам не помешают, — пояснила она. — А еще сходила помыть руки и переоделась. Так что готова.       Последнее девушка явно сообщила Аркадию.       — Ум-ни-ца, — похвалил ее я и повернул на бок голову Толика, чтобы он видел, как меня вскрывают и что будет ждать вскорости его. К тому же хотел смотреть в глаза своего убийцы и поглощать его ужас. Невольно отметил, что раньше — при жизни — не был настолько кровожаден. Вот что смерть с человеком делает.