Глава 13

      Я уверенно вел машину по широкому междугороднему шоссе, Ира уютно устроилась рядом, наблюдая за осенним пейзажем, мелькающим за окном. Она сунула наушники в уши и включила в телефоне музыку.       Серое небо нависло низко, обещая дождь, но пока лишь прохладный ветер гнал облака дальше на восток.       Мы ехали, молча, погруженные каждый в свои мысли, наслаждаясь тишиной и простором дороги. Встречных машин было не особенно много. Вот промелькнул грузовичок, груженый дровами. Затем пролетела мимо старенькая иномарка, слегка раскачивающаяся на неровностях трассы. Из ее приоткрытого окна с заднего сидения высовывалась любопытная морда овчарки. Дальше показался иногородний автобус, полный пассажиров, спешащих каждый по своим делам. Иногда мимо проносились большие фуры, урча двигателями и мерцающие яркими габаритами даже днем. С нами поравнялся синий седан, а потом обогнал нас. Через какое-то время дорогой красный спорткар промелькнул мимо, оставляя лишь яркий след в памяти.       Я ехал под сто километров в час и не хотел разгоняться сильнее. Дорога была ровной, видимость хорошей, да и автомобилей не так много. А так я обычно ездил не выше восьмидесяти километров в час.       Когда мы проезжали мимо поселка городского типа, нам попались навстречу шестеро велосипедистов на спортивных велосипедах. Ребята с рюкзаками задорно мчались вдоль трассы по обочине, демонстрируя волю и выносливость, несмотря на холод. Возможно, путешественники или спортсмены, сделал вывод я.       Я обратил внимание, что Ира задремала. Сам спать не хотел. Хуже будет, если снова проснется потусторонний голод.       Дорога плавно извивалась среди полей и лесов. Автомобиль мягко катился вперед, подчиняясь легким прикосновениям рук к рулю, оставляя позади унылые будни и спешку повседневной жизни. Впереди ждал соседний город и, возможно, решение моих проблем. Хоть меня и волновало, что знахарка не симпатизирует чернокнижникам, надеялся все же, что не откажет в совете. В противном случае, придется искать аудиенции у других магов.       — Почти приехали, — сказал Ирина, открыв глаза и посмотрев в окно на приближающийся на горизонте город. Она вытащила наушники из ушей, затем спрятала телефон вместе с ними в сумку.       Знахарка жила на окраине города в частном секторе. Я вырулил на дорогу к поселку с аккуратными коттеджами. Ира указала мне на нужный дом, когда я свернул с шоссе на проселочную дорогу. Дом бабки Марьи стоял в конце улицы на границе с дачными домиками. Он был добротный бревенчатый, как из русско-народной сказки.       Мы подъехали ближе.       Изба колдуньи будто нарочно расположилась немного обособленно от остальных домов, скрытая густым садом. Крышу покрывал шифер, над которым поднималась тонкая струйка дыма из печной трубы. Дом выглядел аккуратно и ухоженно. Окна были украшены резными белыми наличниками, возле крыльца росли пышные кустики, возможно, сирени. Возле крыльца были аккуратно уложены камешки и деревянные ступеньки вели прямо к двери. Маленькая лавочка стояла неподалеку, приглашая присесть и отдохнуть под яблоней.       Двор охраняли два старых деревянных столба по бокам калитки, увенчанные вырезанными головами медведей, обеспечивающих защиту от злых духов.       Я остановил машину напротив крыльца.       — Бери подарки, — скомандовала Ира. Она подхватила сумку и покинула автомобиль. Потянулась, как вышла и размяла ноги.       Я заглушил мотор. Затем подхватил объемный пакет с заднего сидения и тоже покинул автомобиль. Привычно захлопнул дверцу и поставил на сигнализацию.       Мы только подошли к калитке, как на крыльцо вышла хозяйка дома, услышав или ощутив наше приближение. Один ее левый глаз закрывала повязка из ткани разноцветного платка, а второй глаз был голубой — ясный, как у молодухи. Потусторонним зрением я видел, как глаз под повязкой сверкнул загадочным блеском и явно был не так прост. Ее лицо густо покрывали морщины, оставленные временем и заботами. Волосы были седые, почти белые, собранные в пучок на затылке. Глаз был острый и цепкий, полный знания и понимания человеческой души, в тоже время немного усталый, но полный тепла и заботы. На ее плечи была накинута шаль с цветочными узорами, а на шее виднелись деревянные амулеты на кожаных шнурках. На старухе была одежда простого кроя, удобная для повседневной жизни: длинное льняное светло-коричневое платье с вышивкой, белый фартук с подсолнухами поверх него, защищающий от грязи и пятен. Под шалью угадывалась вязаная жилетка синего цвета. На ногах красовались мягкие домашние тапочки с ромашками. Ее сухие руки были покрыты следами труда — мозолями, возможно, от частого контакта с землей и растениями. Я бы не удивился, если она в огороде выращивает лекарственные растения для отваров и зелий. А еще я видел, как ее аура буквально излучает колдовскую силу. Она была очень сильной колдуньей. При ее возрасте неудивительно.       На крыльцо за хозяйкой вышла пушистая белая кошка и с любопытством посмотрела на нас.       — Прибыли, голубки, — прищурилась одноглазая колдунья. — Скоро вы. Не стойте, проходите.       Голос ее был дружелюбным и спокойным, но одновременно властным и убедительным. В нем ощущалась сила.       Мы прошли в калитку. Я покосился на столбы-хранители и прошел мимо. Мы поднялись на крыльцо.       — Здравствуйте, — сказал я и вошел в дом за хозяйкой, которая приветливо махнула рукой.       — Здравствуй, баба Марья, — просто сказала Ира. — Мы к вам за советом. Это Тимофей.       — Ирочка, как я рада, что снова меня навестила! — бабуля приветливо обняла девушку. — Раздевайтесь и проходите в комнату. Чем смогу, помогу, хоть и не рада твоему другу, но выслушаю.       — Возьмите, это вам, — протянул я пакет с подарками колдунье. — Точнее вашим питомцам.       С кухни в дом вышла упитанная рыжая кошка и сладко зевнула, выгнув спину.       — Ох, знает, чем бабулю задобрить! — прищурилась хозяйка и довольно улыбнулась. — Ирочка тебе подсказала, не иначе. Ну, что поделать, люблю эти окаянные пушистые морды.       Колдунья раскрыла пакет и перебрала корм для кошек, который я купил.       — Хорошо-то как, всех накормлю… Пушок, ты где? — произнесла она, доставая один из кормов, пакет отставила в сторону на пол. — Пойдемте, мои милые, опробуем угощение.       С дивана спрыгнула серая тень — это оказался дымчатого цвета кот — и побежал к хозяйке, задрав хвост. Белая кошка вилась у ног хозяйки, требуя лакомства. Бабка скрылась на кухне, какое-то время возилась там, кормя питомцев.       Мы же с Ирой скинули верхние вещи, разулись и прошли в комнату. Девушка указала мне на два деревянных кресла с мягкими подушками, в которые мы опустились. Перед нами стоял небольшой круглый столик, укрытый бархатной малиновой скатертью. На нем лежали бусы и колода карт Таро. Не хватало только хрустального шара для гаданий, но он, как раз, обычно выдавал шарлатанов. Хозяйка явно кому-то гадала здесь. Хотя ясно кому: клиентам.       Ее дом со скромным убранством оказался уютным, наполненным ароматами сушеных трав, корней, ягод. А еще аппетитным запахом домашней выпечки. Вдоль бока печки были привязаны нити на деревянной растяжке с пучками лекарственных растений, развешанных для сушки. Полки у дальней стены помещения были заставлены баночками и бутылочками с мазями и целебными настоями, мешочками с порошками. Бабка Марья явно жила в гармонии с природой, зная секреты каждой травы и цветка в округе, умея приготовить лекарство от многих болезней. Но это для тех, кто в знании. Со стороны же пожилая женщина казалось обычной пенсионеркой, живущей вдали от городской суеты, окруженная умиротворением деревенского пейзажа.       Просторная комната встречала гостей дощатым полом, покрытым половиком, сотканного вручную из грубых нитей с рисунками в виде славянских защитных рун. Буфет у стены советских времен за стеклом хранил расписанные тарелки и чашки, а рядом лежала стопка белых вязаных салфеток.       Центральное место занимала большая беленая печь, на которой хозяйка готовила целебные настои, мази, пищу и обогревала помещение. У окна стоял массивный дубовый стол, заваленный книгами, некоторые выглядели древними, инструментами для изготовления оберегов и начатыми амулетами, возможно, для клиентов. А так же прочей ритуальной атрибутикой.       На тумбочке я заметил старый телевизор, возможно, черно-белый. Неизвестно, работал ли он еще. Компьютера и современной техники мною замечено не было. Единственно, электричество было и с потолка светила люстра с тремя круглыми плафонами.       На стене висела картина с изображением пруда с лебедями, а вот икон не было: нет от них чудодейственной силы. Две настенные полочки были уставлены сувенирами, привезенными гостями из разных городов и фарфоровыми статуэтками животных. Повсюду разливалась гармония и теплота домашнего очага, создаваемого добрым духом знахарки. Ее дом притягивал тех, кто ищет помощи и исцеления, и, должно быть, дарил ощущение покоя и уверенности в выздоровлении.       Я запоздало подумал, как меня пропустили охранные заклинания, если я могу быть не совсем живым. Может быть, колдунья их временно сняла.       Вскоре с кухни вернулась хозяйка, неся поднос с тарелкой с ароматными ватрушками и тремя стаканами чая в металлических, как в поездах, подстаканниках.       — Угощайтесь, — сказала бабка Марья и поставила поднос на стол. — А то, небось, оголодали с дороги. Это травяной чай с шиповником, на досуге составляю различные вкусовые букеты.       — Спасибо, — поблагодарил я и взял чашку чая, сделал глоток. — Вкусно. Ничего подобного еще не пробовал.       Ира тоже взяла травяной напиток и ватрушку с тарелки. Пригубила, одобрив.       Хозяйка села на пуфик у стола рядом с нами.       — Меня Марьей кличут, — посмотрела она на меня, а я подумал, что вот такой, наверное, должна быть Баба Яга из сказок. — Что привело тебя ко мне? Кушай, милок, не тороплю, а потом расскажешь все подробно. Это, как в детективной истории, любая мелочь важна, чтобы до сути преступления докопаться.       С кухни вернулась белая кошка, подошла и прыгнула на колени хозяйке. Старушка почесала любимицу за ушком и та развалилась у нее на коленях, замурлыкала.       — Это Люська, — пояснила бабка Марья, кивая на кошку, пока я угощался ватрушкой. — Котеночком ее нашла у магазина и не смогла мимо пройти. Люблю всякую живность большую и малую. Она ласковая очень. А вот Мурку мне подарили. Рыжая бестия! Своенравная, но послушная, если строго сказать. А вот Тишку, дымочек мой любимый, дачники бросили. Замерз бы зимой совсем, если бы не нашла. Ручной, домашний он совсем, будто улицы не видел никогда. Я когда рябину собирала, заметила его под поленницей. Худой был, лохматый, я его помыла, накормила и теперь радует нас своей игривостью. Мои сладкие летом любят спать на подоконнике, греясь на солнышке, прыгать на колени и сопровождать гостей, мурлыча от удовольствия. Домик хороший привезли, моим любимцам понравился, поставлю на печку, там тепло будет. Будут в зимнюю стужу там спать.       Я перекусил, скорее из вежливости, нежели от чувства голода, а потом принялся рассказывать, что со мной приключилось, практически ничего не утаивая. Ирина кое-где вставляла свои реплики, время от времени, прихлебывая чай.       Знахарка слушала нас внимательно, иногда задумчиво делая глоток из своей чашки.       Я заметил, что ее глаз под платком, время от времени, светился, а потом мягко гас. Это была непросто слепота. Возможно, она потеряла — или прокачала? — глаз в одном из магических ритуалов. Но спрашивать не решился.       Старушка поправила шаль на плечах и сложила в замок суховатые руки, когда мы закончили.       — Что, думаете, со мной происходит? — осторожно спросил я.       — Если бы не Иришка, я бы тебя на порог не пустила, — нахмурилась знахарка после моей истории. — Но ради нее помогу. Будь ты совсем пропащим, она бы за тебя просить не стала. Колдовство — не игрушка, с ним бережно надо, с уважением, а амбиции свои подальше запрятать. Ведуну они без надобности, иначе только худое выйдет, что я и вижу. Итак, что могу сказать? Тело-то тебе оживили, а вот дух твой — нет. Ритуал русалочьей песни усилило живое сердце, в которые черной магией ты всосал три жизни. Хотя, возможно, и одной бы хватило. Ты свою ауру, покуда жив был, сильно запятнал, а чернокнижники после смерти, если на тот свет не уходят, частенько в Падальщиков обращаются. Вот ты и превратился. Но не дал твоему духу летать свободно, заякорил о мертвое тело. Он к мертвому и привязался, поэтому в живое вселяться не хотел. Вылетел бы прочь, если бы ты его не вогнал принудительно в живую плоть. Заякорил заново, пусть это в сути своей одержимостью назвать можно. Падальщики они же вселиться в мертвое тело стремятся, если наткнуться и сил хватит. Но у тебя куда более особый случай. Во-первых, ты колдун, с тонким миром связан куда более крепко, чем простой смертный. Во-вторых, тело было твое, да еще ожило. Поэтому ты память сохранил в целости и настолько живым себя чувствуешь. А при ином зрении ты хтонь черная, но ты и сам это видел. Нежить живая, вот ты кто! Уникальный случай, конечно. Я с таким впервые сталкиваюсь, хотя повидала всякого. Гнить не будешь, но и полноценно живым тоже не станешь. Черный голод с тобой так и останется. И это голод духа, а не тела. С той стороны прежним никто не возвращается.       — А что вы можете сделать? Как оживить мой дух? И как, я понял, я видел свой дух, а не Падальщика подселившегося в мое тело в отражении зеркала?       — Да. А помочь… Твой дух я оживить не в силах. Да и вряд ли кто сможет. По-хорошему, тебя стоило бы изгнать на тот свет, так как твой земной путь оборвался. Но тело у тебя живое, пусть и жизненная сила в нем течет заемная… А жизнь отнимать — злое дело, ауру пятнает. Так что нечем мне помочь тебе, чернокнижник. Сам такой итог выбрал.       Новость не обрадовала. Но я еще не все способы испробовал. К тому же это мнение лишь одной колдуньи. Я привык не терять надежду и идти до конца.       — Но что мне с черным голодом делать? — спросил я, приуныв. — Я не хочу людей поглощать.       В комнату с кухни вбежал Тишка, пробежал к нашему столу и юркнул под него.       — С этим я могу тебе помочь, — ответила знахарка. — Но не за бесплатно, ибо вещицу тебе редкую предложу, да и не чист ты сердцем, чтобы тебе добром бескорыстно отплачивать.       — Баба Марья, — осудила Ира старушку.       — Я возьму с него ровно столько, сколько он сможет заплатить не в ущерб себе, — посмотрела на девушку колдунья. — Есть вещи, за которые нужно отдавать плату.       Хозяйка сняла с колен кошку и поставила на пол. Затем встала и прошла за шторку во вторую часть комнаты. За пологом мелькнула кровать под лоскутным покрывалом. Вскоре знахарка вышла и подошла к нам. Положила передо мной на стол листок с номером своей банковской карты и озвучила желаемую сумму денег. Она оказалась не настолько большой, как я опасался. В каком-то смысле она по-божески взяла за услугу, но и не три копейки, конечно. Будто знает, сколько смогу заплатить. Вот только что она предложит мне в помощь?       — Делай перевод, — сказала она и посетовала, вздохнув. — Бумажные купюры мне привычнее, но молодежь с телефонами носится, аки курица с яйцом. Им только безналичную оплату подавай. Неудобно, порой, но эпоха диктует свои правила.       Я достал телефон из кармана, зашел в онлайн-банк и перевел колдунье на счет деньги. Через несколько секунд в помещении за шторкой пискнул телефон хозяйки, возвещая, что пришла смс от банка. Потом сунул телефон обратно в карман.       Ирина чуть не вздрогнула, когда ей на колени запрыгнул дымчатый кот. Девушка его начала поглаживать. Тишка разомлел и замурлыкал, видно было, что он не боится Иры и ее знает. А вот ко мне питомцы старушки не подходили, видимо, ощущали чутьем что я такое.       Знахарка выудила из-под шали что-то и положила передо мной на стол серебряный кулон в виде капли на такой же изящной цепочке. Открыла и показала внутри ограненный прозрачный кристалл. Половинки кулона были исписаны странными словами на незнакомом языке. Амулет был явно дорогим и источал свою собственную магическую ауру, подсвечиваясь голубым в призрачном зрении. Явно редкая и могущественная вещь, о которой я даже не слышал, хотя много перебрал магических книг.       — Этот оберег называется Слеза пророка. Достался мне за врачевание сына одного богатого человека в далекой стране, когда я ездила в путешествия набираться опыта в целительстве, да и мир посмотреть. На нем арабская вязь, — пояснила бабка Марья. — А внутри кулона кусок горного хрусталя, который способен очистить со временем, даже самую черную ауру, если человек пошел путем добра. Но это относится к живым, чернокнижник. Очистит ли твою ауру, не ведаю. Но черный голод подавить или перебить должен, так как амулет источает очищающий ореол, впитывает в себя все темное, а черный голод исходит из темного начала. Но для поддержания силы оберега тебе придется периодически очищать его энергетику особым образом: окунать в родниковую воду при полной луне трижды или держать рядом с подожженной веточкой полыни три минуты так же в полнолуние каждый месяц. Чем больше внимания уделяешь уходу за оберегом, тем стабильнее становится его защита. А еще не советую его снимать единожды надев, иначе черный голод вернется с новой силой.       — Хорошо, — сказал я, взяв оберег в руки, и принялся рассматривать, затем закрыл его. — Спасибо. Это лучшее, на что могу рассчитывать.       — Будь ты светлой души человеком, я бы подарила тебе оберег бескорыстно, — сказала старушка. — Но твоя аура слишком черна. И дело даже не в том, что твоя душа стала Падальщиком. Ты делал нехорошие дела, это на твоей совести. Так пусть Слеза пророка убережет от расправы чистые души, что будут окружать тебя. А еще я скажу вот что. Не смей больше творить злые дела. Я буду за тобой наблюдать одним глазком. Если поведешь себя, как хищник, я напущу на тебя охотников.       Я только кивнул, приняв во внимание сказанное.       — Баба Марья, он не настолько плох, — вступилась за меня Ира.       — Знаю. Поэтому и предупреждаю, а не иду к действиям. А тебе, доченька, мне есть что сказать. Пойдем, пощебечем, о своем, о женском. А ты, Тимофей, выйди вон, обожди подругу во дворе. Мы не очень долго.       Шорох пакета привлек мое внимание. Рыжая кошка обнюхивала подаренный ей домик, отгибая пакет лапой, а потом юркнула в его лаз и скрылась в нем.       Я не стал спорить, встал с кресла, оделся и покинул дом старушки. Вышел на крыльцо, постоял, а затем спустился со ступеней и сел на лавочку у дома. Осмотрел волшебный медальон еще раз, открыл и посмотрел на камень внутри. Вроде и знакомо выглядит, но не просто кристалл. Слишком гладкий, слишком прозрачный… Будто не из этого мира.       Я прислушался к себе. Голод я все еще чувствовал и он досаждал ощущением живых существ вокруг. Хотелось присосаться и пить, а потом вырвать еще пульсирующее сердце и проглотить.       Я закрыл медальон и надел оберег на шею. Странные символы внезапно вспыхнули на половинках медальона призрачным огнем и погасли, будто их и не было. Потусторонний голод мгновенно ушел. Уникальный артефакт стоил своих денег.       Какое-то время я сидел, прислушиваясь к себе, ощущая себя живым. Глаза мимолетно любовались деревенским пейзажем: соседними сонными домишками, видом на поле за околицей. Правда, поздняя осень наложила свои отпечатки, окрасив все в темные и бурые тона. Порадовало, что не смотря на хмурое небо, дождь так и не начался. Но уже начали опускаться сумерки.       Я задумался. Черная магия опасна даже не тем, что в ней есть набор смертельных заклинаний или проклятий против окружающих, или магия подчинения. Опасна она для мага в первую очередь разрушением собственного духа, превращением его во что-то злобное и вечно-голодное. А так же растратой эмоций, жизненных сил, превращением в нежить. Когда только выбрал эту стезю, меня переполняли амбиции, сначала искренне думал, что меня это не коснется. Когда цена возрастет, думал я, то сверну в другую сторону или сдам назад. Каким же был наивным, считая, что раз везло, то и дальше будет так же! Мне хотелось могущества, контроля и возможности убивать недругов с помощью магии, оставаясь при этом вне подозрений. Конечно, опытный маг-детектив вполне мог бы выйти на след мага-убийцы, потому что, как говорят, у каждого заклинания свой след владельца. Но маги-детективы большая редкость. Колдунов не так немного и дар развить сложно, многие живут с ним, но даже не представляют, что он у них есть. Дар может быть врожденный, а может быть приобретенный, но получить его сложнее. Нужно совершить сложный ритуал и практически принести свой дух в жертву иного мира. Тогда получаешь связь с миром духов и личного покровителя, которого вынужден кормить и подпитывать, часто собой или другими, за услуги или магическую силу.       Снова подумал о матери и ее даре. С чего я решил, что она не знала о нем? Вдруг ей проще было считать его выдумкой и жить, как все? А, может, в глубине души она ощущала его и боялась неведомого. Отрицала потустороннюю реальность... Мне стало ее жаль. В любом случае, ее дар передался мне, потому что иначе я не смог бы в колдовство без жертвенности, до которой в пятнадцать лет просто не дойдешь. Не имеющие дара люди годами, как не десятилетиями, идут к цели, ищут покровителя с той стороны, просят колдуна или колдунью научить и провести ритуал над ними по получению связи с тонким миром. И эту магию нельзя назвать светлой, потому что она пятнает ауру.       В чем разница светлой и черной магии? Первая очищает ауру человека или оставляет неизменной, вторая всегда пятнает и в этом мало хорошего для духа в посмертии. Светлые души, как я читал в одной старой книге шамана, могут зайти в особые места в мире духов, которые недоступны духам черным, запачканным. Даже есть теория, что в центре мира духов обитают светлые души, а по краям черные, потому что им закрыт туда путь. Падальщикам и иным темным сущностям не достает некоей волшебной питающей силы из центра иной реальности и они вечно голодны, стараются добрать недостающее у живых людей, просочиться из небытия в бытие. Черной магией, если маг активно пользуется, то обрекает себя на вечный голод после смерти. О всех рисках я узнал потом, но просто их принял. Какая разница, что будет со мной после смерти, рассуждал я, зато поживу в этой жизни, как бог! Я не думал, что моя жизнь оборвется так быстро… Конечно, мне повезло, что рядом оказалась Ирина с русалочьей песнью, что у убийцы смог забрать живое сердце… Я спас тело. Но мой дух стал Падальщиком. Теперь остается это только принять и существовать дальше.       Прерывая мои размышления, открылась дверь и Ира вышла на крыльцо, я повернулся к девушке. В проеме двери стояла знахарка Марья, вышедшая проводить нас. Из дома высунулась любопытная мордочка белой кошки, но мокрый и грязный двор заставил ее замереть на пороге, поджав лапку.       — Бабусь, слушай, твой оберег сработал! — обрадовался я и встал с лавочки. — Он подавляет черный голод во мне. Но чем мне теперь питаться? Мой дух явно нуждается в подкормке.       Я спрятал медальон под одежду.       — Крысы, да мыши тебе в помощь, — посоветовала старая лекарка. — Кошки не обманут. Еще, что хочу сказать тебе, Тимофей. Ты теперь не помрешь как простой смертный и не постареешь. Если потеряешь тело, то станешь опасным для живых Падальщиком. Так что береги свое пристанище. Падальщик в осязаемом теле безопаснее и у всех на виду. А кормить себя можешь, чем угодно, что примет твое тело. Животного мяса в магазинах навалом, если твоей черной сущности захочется. Но на человечину зариться не смей! А то и оберег не поможет. Кстати, чуть не забыла сказать, что не совсем ты живой. Детей у тебя не будет, как впрочем и самого, гм, процесса. Но, если отпрысками не обзавелся до сих пор, значит они тебе без надобности. Так что утешать не буду и зелья для половой силы не предложу, не помогут.       Новость не особо расстроила. За половой жизнью я никогда не гнался, а дети бы только мешали идти по выбранному пути.       — Я ведь полностью ожить хотел, — вздохнул я с горечью. — А так не пойми что буду…       — Чего приуныл? — хмыкнула бабка. — Ремесло ваше такое. Чернокнижники редко на тот свет мирно уходят. Слишком с опасными сферами заигрываете. Порадуйся, что хоть оболочка от тебя цела осталась.       — А что мне дальше делать? — спросил я. — Как-то не смогу я квалификацию поменять… Да и в этой форме мне легче с заклинаниями управляться стало.       — Ирку держись. Она девка толковая. Защищать ее будешь, авось, и аура твоя почище станет. Все, доброй дороги. А прощаться не будем. Примета плохая.       — Благодарю за помощь, — сказал я и улыбнулся. — И за оберег. Действительно, ценная вещь.       А ведь права бабка! В моем положении есть плюсы. Моя связь с тонким миром окрепла, легче стало творить заклинания и видеть иное. Я даже, может, никогда не умру, если буду осторожен и стану кормить плоть и дух. Не стоит впадать в уныние. Мне удалось добиться, что я остался по эту сторону бытия. Наверное, даже стоит порадоваться.       — Спасибо вам, бабушка Марья, — подошла и обняла ее Ира. — Я к вам еще наведаюсь за советами. Моя бабуля многому меня научила, но вы просто кладезь знаний!       — Тебе всегда рада буду, а то не гоже опыт в могилу забирать. А за этим своим присматривай, чтобы в чудище не превратился.       Девушка кивнула и сбежала с крыльца. Я последовал за ней. Мы покинули двор знахарки и закрыли калитку. Я подошел к своему автомобилю, снял с сигнализации и открыл Ирине дверцу. Она еще раз оглянулась на старушку, улыбнулась ей и села в авто. Я закрыл за девушкой дверцу. Затем перевел взгляд на крыльцо, но дверь уже была плотно захлопнута, а хозяйка явно предпочла наблюдать через окно, как мы уедем. Я ее чувствовал, видел сквозь стену тень ауры старушки — очень светлой и мощной с лучистыми искорками. Сильная ворожея, такой лучше послушаться. Наверняка она и меня ощущает, только понятно, как Падальщика. Не все маги могут темных духов ощущать, это настраиваться специально нужно, но она явно видит.       Я сел в автомобиль и завел мотор. Затем тронул машину с места, проехал по проселочной дороге меж домами поселка и вырулил на шоссе в сторону родного города.