Яд правды в бокале гордости

Стены величественного зала Морнингстара содрогнулись от его крика, когда он швырнул Аластора к подножию трона. — На кой черт ты всё ей рассказал?! — прорычал Люцифер, и в его голосе зазвучал металл.  — Я не просил тебя посвящать её в это! Я не просил тебя, черт бы тебя побрал, меня спасать! Это было моё дело, моя жизнь и мой конец! Аластор медленно поднялся, отряхивая пыль с плеча с таким видом, будто он находился на светском приеме, а не на грани расправы. Его глаза вспыхнули алым, превращаясь в циферблаты радиоприемника, а улыбка стала хищной и застывшей. — О, Люцифер, ты всегда был слишком сентиментален для правителя, — голос оверлорда наполнился помехами.  — Я всего лишь преподал этой несносной девчонке урок. Урок того, что бывает, когда так отвратительно относишься к собственному отцу. Ведь мы оба знаем истинную причину твоего... «порыва», не так ли? Он сделал шаг навстречу Королю, бесстрашно заглядывая ему в глаза. — Я просто заставил её захлебнуться собственной виной. Знаешь, что самое забавное? После её первого визита, когда вы так славно поскандалили, она не выглядела расстроенной. Ей было глубоко плевать на тебя и на твои чувства. Я лишь открыл ей глаза на последствия её равнодушия. Аластор издал короткий, сухой смешок, наклонив голову набок. — Она бы и не заметила твоего исчезновения, если бы я не ткнул её носом в твои неудавшиеся планы. Так что не благодари. Искуситель замер, тяжело дыша. Его взгляд метался по лицу оленя, пытаясь найти хоть тень сомнения или след привычной игры. — Ты... — его голос дрогнул.  — Ты сейчас специально это делаешь? Пытаешься вбить клин между нами? Пытаешься испортить всё, что осталось? Аластор лишь поправил монокль с видом человека, которому наскучили очевидные вопросы. Помехи в его голосе стали тихими. — О, Люцифер— нараспев произнес он. — Лгать — это не в моем вкусе. Мне это попросту ни к чему. Зачем сочинять небылицы, когда реальность куда более... сокрушительна? Я лишь пересказываю тебе то, что видел своими глазами. Это жесткая, неприкрытая правда, и она тебе не нравится лишь потому, что она лишает тебя последних иллюзий. Эти слова ударили Люцифера под дых. Вся его ярость, вся боль и ненависть — всё это вмиг исчезло, оставив его абсолютно беззащитным. В голове вспыхнули сомнения: а вдруг Чарли действительно обняла его только из жалости? Вдруг Аластор прав, и она не пришла бы, если бы её не заставили? Ноги Люцифера подкосились. Он бессильно осел на холодный мраморный пол прямо возле своего подножия трона. Тот самый правитель, чье имя когда-то заставляло небеса содрогаться, теперь сидел на полу, сгорбившись и глядя в пустоту остекленевшими глазами. Он выглядел раздавленным — на этот раз окончательно. Аластор посмотрел на сгорбленную фигуру Короля сверху вниз. В его глазах проблеснула капля сочувствия. Он не спеша выпрямился и крутанул свой микрофон, возвращая голосу привычную радио- звонкость. — Что ж... — олень сочувственно вздохнул, и в воздухе раздался звук печального джазового проигрыша.  — Видимо, я был излишне прямолинеен. Зря я так резко вывалил на тебя всю правду. Не стоило так ранить твою... хрупкую психику. Он сделал несколько шагов к выходу, но у самых дверей остановился и обернулся. Его тень на мгновение вытянулась, закрывая собой свет ламп. — Я оставлю тебя ненадолго, Люц. Приди в себя. Но помни: я скоро вернусь. И давай без глупостей на этот раз, — его голос стал на октаву ниже, превращаясь в вибрирующий гул.  — Если ты снова попытаешься сбежать таким дешевым способом, я расправлюсь с тобой куда жестче, чем просто правдой. Поверь, я найду способ сделать твоё существование по-настоящему невыносимым. С этими словами Аластор растворился в черной дымке, оставив после себя лишь эхо статических помех. Падший остался сидеть на полу в гробовой тишине своего огромного пустого зала.