Эхо восьмилетней тишины

Пока в доме тянулось ожидание, Аластор не сводил глаз со спящего Люцифера.  Едва открыв глаза, Люцифер задохнулся от тревоги, судорожно ища Лилит. Неужели разум снова сыграл с ним злую шутку? Почти смирившись с тем, что это была лишь галлюцинация, он бросил безнадежный взгляд на кресло и наткнулся на ухмыляющегося Аластора, приветствовавшего его легким взмахом ладони.  Падший тяжело выдохнул, когда его взгляд зацепился за красную фигуру в кресле.  – Снова ты... — бросил он с явным раздражением, хотя сердце всё ещё бешено колотилось. Олень, не сводя с него проницательного взгляда и явно считав секундную панику, лишь шире растянул губы в улыбке. — Не стоит так волноваться, — елейно отозвался он, продолжая покачивать ладонью. — Она скоро вернётся. — Куда она ушла? — в голосе искусителя прорезались властные нотки, а в глазах на мгновение вспыхнул алый огонь. Аластор лишь картинно наклонил голову набок, наслаждаясь моментом. — О, какие мы нетерпеливые, — протрещал его голос, сопровождаемый помехами радио.  — Она отправилась уладить пару... формальностей. Видишь ли, дела королевства не ждут, даже если его правитель изволит почивать. Люцифер не успел и слова вставить в ответ на колкость Аластора, как в дверях появилась Лилит. Её лицо не предвещало ничего хорошего. Забыв обо всём, король вскочил с кровати, желая заключить супругу в объятия, но она лишь резко оттолкнула его волной негодования. — Может, ты наконец соизволишь объясниться?! — её голос сорвался на крик. — Что это была за попытка самоубийства? Ты совсем лишился рассудка? Решил просто уйти из жизни, ничего не объяснив? Что это за выходки, Люцифер? Ты взрослый, осознанный  мужчина, а ведешь себя как подросток. Предпочтя не мешать "семейной идиллии", Радио-демон привычным жестом провалился в темноту, исчезая в глубине комнаты. Видя, как Аластор тактично ретировался, Люцифер почувствовал, как внутри закипает встречная волна негодования. Обвинения Лилит, брошенные в присутствии демона, больно ударили по его гордости. — Довольно! — рявкнул он, и его голос на мгновение обрел демоническую мощь, заставив воздух в комнате завибрировать.  — Ты врываешься сюда и начинаешь отчитывать меня? И это все что ты хочешь мне сказать после того как ты исчезла на восемь лет, оставив меня наедине с этой пустотой?!  Он сделал шаг вперед, и его глаза полыхнули багрянцем: — Ты спрашиваешь, сдурел ли я? А что мне оставалось, когда тишина в этом замке стала громче твоих криков?! Ты не имеешь права обвинять меня в желании прекратить эту пытку! Глаза Лилит вспыхнули яростным фиолетовым огнём. Не выдержав его встречного обвинения, она резко взмахнула рукой — и стеклянный стакан , стоявший на прикроватном столике, с оглушительным звоном разлетелся вдребезги о стену. Осколки градом посыпались на пол, но она даже не вздрогнула. — Ты прекрасно знаешь, почему меня не было! — выкрикнула она, и её голос дрожал от смеси гнева и невыносимой боли.  — Мы обсуждали это, Люцифер! Мы всё решили перед моим уходом! Она сделала стремительный шаг к нему, тыча пальцем ему в грудь. — Я сделала это ради вас! Ради Чарли, ради нашей семьи! Ты думаешь, мне было легко все эти восемь лет? Думаешь, я наслаждалась свободой, пока моё сердце разрывалось от тоски по дому? Я пошла на эту жертву, чтобы у нас было будущее, а ты… ты решил просто сдаться и всё перечеркнуть?! Люцифер даже не моргнул, когда осколки пролетели мимо. Его упрямство, веками ковавшееся в изгнании, сейчас стало непробиваемым щитом. Он горько усмехнулся, и этот звук был болезненнее любого крика. — Я уже сто раз пожалел о том, что согласился на это! Я проклинал тот день, когда мы это обсуждали. Он сократил расстояние между ними, не обращая внимания на её гнев, и его голос сорвался на хрип: — Ты говоришь о жертве, Лилит, но эти муки того не стоили. Никакое призрачное «будущее» не стоит восьми лет в аду, который стал по-настоящему невыносимым только после твоего ухода. Я не жил всё это время — я медленно распадался на части. Цена оказалась слишком высока, — отчеканил он, глядя ей прямо в глаза.  — Твоё отсутствие выжгло во мне всё, что ещё могло чувствовать. Ты спасала семью, но в процессе потеряла меня. Ярость в глазах Лилит внезапно угасла, сменившись чем-то похожим на тихий ужас. Она замерла, и занесенная для очередного удара рука медленно опустилась. Гневный крик, готовый сорваться с её губ, застрял в горле, когда она наконец разглядела его — не вечно позитивного короля и не гордого падшего ангела, а сломленного, опустошенного мужчину, чей дух превратился в пепел за годы её отсутствия. Она увидела эту рану в его взгляде, которую не могли затянуть никакие оправдания о «высшем благе». До неё наконец дошло: пока она строила баррикады снаружи, его внутренний мир обрушился ей на голову. — Люцифер… — её голос надломился, потеряв всю свою властность.  — Неужели всё было настолько плохо? Она нерешительно протянула к нему руку, уже не пытаясь ударить или обвинить, а желая лишь проверить, не рассыплется ли он от её касания. Когда её ладонь почти коснулась его щеки, искуситель резко, почти судорожно отшатнулся, словно от удара. Его плечи поникли, а взгляд, полный невыносимой усталости, устремился куда-то в пустоту пола. — Не стоит, — глухо бросил он, и в этом надтреснутом голосе не осталось и следа от недавней ярости.  — Я не заслуживаю ни твоего утешения, ни твоей жалости. Он сделал несколько шагов назад, увеличивая пропасть между ними, которую не под силу было преодолеть даже ей. — Я сам во всём виноват. Всё, к чему я прикасаюсь, рано или поздно превращается в пепел. Это тянется ещё с Эдема... Вечная череда ошибок, за которые расплачиваешься ты, Чарли, весь этот мир. Я — причина собственного падения, — прошептал он, не поднимая глаз.  — И я не позволю тебе снова собирать мои осколки. Прости... — он запнулся, и его голос едва слышно сорвался.  — Мне нужно побыть одному.  Лилит осталась стоять посреди осколков, так и не посмев пойти вслед за ним. Она видела, что сейчас он закрылся в панцире, который не пробить ни криками, ни лаской. Люцифер же, едва держась на ногах от накатившей пустоты, покинул спальню. Его шаги гулко отдавались в пустых коридорах дворца, пока он не достиг безмолвного тронного зала. В этом огромном, холодном помещении величие короны казалось лишь злой шуткой. Он тяжело опустился не на трон, а прямо на холодные ступени у его подножия. В руке была зажата бутылка крепкого виски — единственное, что сейчас обещало хоть какое-то подобие тишины в голове. Глоток обжёг горло, но на душе оставался всё тот же ледяной холод. В полумраке зала, среди теней, Люцифер выглядел не как грозный владыка, а как потерянный человек, раздавленный грузом собственного прошлого.