Похоть на дне бутылки, или в постель с оленем.

Прошло несколько часов, наполненных лишь звоном пустых бутылок и едким запахом алкоголя. Виски сделало своё дело: сознание Люцифера затуманилось, а былая обида растворилась в вязком хмельном чувстве вины. Едва переставляя ноги и цепляясь за стены, он побрел обратно в спальню, надеясь прижаться к супруге и вымолить прощение. Однако комната встретила его лишь холодом пустых простыней. Лилит там не было. С тяжелым вздохом Люцифер рухнул на кровать прямо в одежде. Матрас под ним словно поплыл, а в голове набатом стучала мысль: «Я всё испортил. Снова». Тем временем на третьем этаже дворца, в своих личных покоях, Лилит тщетно пыталась сосредоточиться на строчках старинного фолианта. Книга была лишь прикрытием — мысли то и дело возвращались к сокрушительному взгляду мужа и испуганному лицу дочери. Грубость, с которой она обрушилась на них, теперь жгла её изнутри. Королева Ада сидела в тишине, понимая, что в этой войне за «светлое будущее» она едва не уничтожила самое ценное, что у неё осталось — свою семью.  Из темного угла спальни короля, словно сгусток самой ночи, бесшумно соткался силуэт Аластора. Радио-демон, скрестив руки за спиной, с нескрываемым пренебрежением оглядел живописную картину: тяжелый запах перегара и распластанного на кровати падшего ангела. — Ну надо же, какой предсказуемый финал, — протрещал его голос, наполненный статическими помехами. Он подошел ближе, брезгливо рассматривая пьяного короля. — Чертов ты идиот, — выплюнул Аластор, и в его голосе сквозь привычный оскал просочилось искреннее раздражение.  — Как же ты меня достал. Почему всякий раз, когда мир не крутится вокруг твоих капризов, тебе нужно что-то с собой делать? Неужели твое величие измеряется лишь количеством выпитого виски? Люцифер, чей взгляд едва фокусировался на красной фигуре, что-то несвязно пробормотал, не в силах даже толком возмутиться наглым вторжением. Аластор, не скрывая торжествующей ухмылки, склонился почти к самому лицу короля. —Может, сменишь пластинку? Или тебе в кайф каждый раз наступать на те же грабли? Он ожидал услышать очередное невнятное бормотание, но реальность оказалась куда опаснее. Люцифер, чьё самообладание было полностью разрушено алкоголем и многолетним голодом по близости, совершил молниеносный выпад. Его рука мертвой хваткой вцепилась в отворот алого пиджака, и Аластор, не успев даже выставить трость, оказался прижат к самому краю кровати. Азартный взгляд падшего, впился в рубиновые глаза демона. В тумане пьяного сознания Люцифер вдруг осознал, насколько близко находится этот раздражающий, но такой живой и осязаемый объект. Восемь лет одиночества и пустоты в постели внезапно сузились до одной точки — до этой невыносимой улыбки и ярких глаз. Сексуальное влечение, неуместное и острое, как бритва, вспыхнуло в нём вопреки всякой логике. Аластор застыл. Радиопомехи в комнате на мгновение превратились в пронзительный свист, а его улыбка стала напряженной. Он почувствовал, как изменился ритм дыхания короля и какой хищный блеск появился в его глазах. Оверлорд попытался отстраниться, рвануться назад в спасительную тень, но Люцифер, подстегиваемый алкоголем и многолетним голодом, оказался быстрее. Король с неожиданной силой вновь дернул демона на себя, наваливаясь сверху и фактически вжимая его в матрас. — Куда же ты, олененок? — выдохнул Люцифер, и в его голосе смешались хмель и опасная нежность.  — Ты же так хотел посмотреть на мой крах... Так не уходи. Его пальцы медленно, почти невесомо скользнули по руке Аластора, дразня и пробуждая в воздухе искры подавленной магии. Это было прямое подстрекательство, наглый вызов, который пьяный Люцифер бросал прямо в лицо застывшему от шока Радио-демону. В нем пылала страсть — дикая, неуправляемая, копившаяся долгие восемь лет, и сейчас её единственной целью стал тот, кто имел неосторожность прийти поиздеваться. Аластор чувствовал, как его обычная власть над ситуацией рассыпается в прах. Он замер, глядя на Люцифера широко открытыми глазами, в то время как по стенам спальни заплясали искаженные тени. Радиопомехи стихли до едва слышного, испуганного треска. Он замер, не в силах ни ударить, ни раствориться, чувствуя, как привычный мир трещит по швам. Король, видя эту беспомощность, лишь сильнее раззадорился. Он навис над ним, блокируя любой путь к отступлению, и его руки начали своё медленное, гипнотическое движение. Пальцы Люцифера, горячие от виски и внутреннего огня, уверенно скользили по торсу Аластора, ощупывая изгибы его тела сквозь ткань красного пиджака. Каждое прикосновение было пропитано восьмилетней жаждой, которую он больше не желал сдерживать. — Ну что же ты, Бемби? — прошептал Люцифер прямо в губы оцепеневшему демону, обжигая его своим дыханием.  — Неужели великий и ужасный Радио-демон... засмущался? Где же твои остроты? Где твоя вечная ухмылка? Он нежно провел ладонью по его рукам, переплетая свои пальцы с его, стараясь высечь искру азарта из этого холодного оцепенения. Люцифер наслаждался этой переменой ролей: теперь он был хищником, а Аластор — его дрожащей добычей. Голос оленя прозвучал резко, с металлическим дребезжанием, прорезав тягучую атмосферу спальни. Это было похоже на попытку утопающего ухватиться за соломинку логики. — Сколько ты выпил?! — выпалил он, и этот вопрос был адресован скорее самому себе, чтобы найти рациональное оправдание происходящему безумию. Демон отчаянно пытался вернуть себе контроль, цепляясь за образ «пьяного недоразумения». Он заставил свою застывшую улыбку растянуться шире, хотя в глазах всё ещё плескалась тревога. — Люцифер, ты явно перебрал со своим пойлом, раз начал путать меня со своей супругой или... кем-то более податливым, — протрещал он, стараясь придать голосу привычную издевательскую интонацию, несмотря на то что пальцы Люцифера всё ещё продолжали исследовать его тело. Но Люцифер, вместо того чтобы отстраниться, лишь тихо рассмеялся, и этот смех был низким, вибрирующим от желания. — Достаточно, чтобы перестать лгать самому себе, Аластор, — прошептал король, ни на сантиметр не сдвигаясь. Радио-демон лишь картинно закатил глаза.  Люцифер по-дьявольски усмехнулся, и в этом оскале было больше искренности, чем во всех его шутках за последние годы. — Да, вероятно, ты прав, — выдохнул он, сокращая расстояние до критического минимума.  — Можешь утешать себя этой мыслью: я мертвецки пьян и мне абсолютно плевать, что я творю. Но сейчас… Он на мгновение замолчал, фиксируя испуганный взгляд Аластора, и добавил тише: — Сейчас я хочу тебя. Не давая демону вставить очередную колкость или возражение, искуситель резко подался вперед и заткнул этот надоедливый радио-голос глубоким, требовательным поцелуем. Это не было нежным жестом — скорее отчаянная попытка заглушить собственную боль чужим присутствием. Аластор почувствовал на губах вкус виски и обжигающий жар. Радиопомехи в его голове взлетели до невыносимого визга, а на мгновение в комнате полностью погас свет, оставив лишь два горящих багровых взгляда. Аластор буквально вылетел из-под Люцифера, словно ошпаренный, и в мгновение ока оказался в паре метров от кровати. Его обычно безупречный пиджак был помят, а на лице застыла смесь шока и глубочайшего отвращения. В комнате бешено затрещали радиопомехи, сорвавшись на визг. — Ты что, совсем тронулся?! — завопил он, едва сдерживая дрожь ярости в голосе. Люцифер же так и остался лежать, расслабленно откинувшись на подушки, и его взгляд, всё ещё подёрнутый хмельной дымкой, продолжал пожирать демона с нескрываемым, голодным азартом. — Послушай меня внимательно, ты, пьяное величество! — Аластор резко поправил воротник, пытаясь вернуть себе хотя бы тень достоинства.  — Я асексуал! С чего ты вообще взял, что я стану потакать твоим сиюминутным капризам? С чего ты взял, что можешь меня интересовать, если меня даже твоя дочь не интересует в этом плане?! Он брезгливо стряхнул невидимую пыль с рукава, словно само прикосновение Люцифера было ядом. — Ищи себе утешение в бутылке или в объятиях своей разгневанной женушки, но ко мне не смей прикасаться! Люцифер не шелохнулся. Вместо того чтобы раскаяться, он залился хриплым, пьяным смехом, от которого по спине Аластора пробежал холодок. Король медленно приподнялся на локтях, глядя на демона с нескрываемым превосходством, словно видел его насквозь. — Асексуал? — Люцифер выплюнул это слово, как шутку, в которую не верил ни на секунду.  — О, Аластор... Кому ты это врешь? Мне? Или себе? Он качнулся вперед, и его губы растянулись в опасной, издевательской улыбке. — Ты можешь сколько угодно прятаться за своими помехами и сказками об отсутствии интереса, но я видел, как замерло твое сердце, когда я коснулся тебя. Я видел этот страх в твоих глазах — страх того, что тебе это понравится. Твоя ложь так же фальшива, как и твоя вечная ухмылка. Люцифер облизнул губы, не сводя с него горящего взгляда: — Ты просто боишься признать, что даже у такого «совершенного» монстра, как ты, есть вполне приземленные нужды.  Ярость Аластора достигла предела. Помехи в комнате превратились в оглушительный скрежет рвущегося металла, а его тени за спиной взметнулись к потолку, обнажая острые клыки. Он хотел стереть эту пьяную ухмылку с лица короля, хотел преподать ему урок, который тот запомнит на века. Но Люцифер, ведомый своим хмельным азартом, не дал ему вставить ни слова. Он рывком поднялся с кровати и в два шага преодолел расстояние между ними. С неожиданной силой он вжал Аластора в прикроватный столик, так что антикварное дерево жалобно скрипнуло под весом демона. — Ал, — прошептал Люцифер, нависая над ним и прожигая его своим жадным, полным вожделения взглядом.  — Я не прошу тебя любить меня. К черту любовь. Я просто хочу забыться, понимаешь? Он коснулся лицом виска Аластора, чувствуя, как тот напрягся всем телом, словно натянутая струна. — Всего одна ночь. Просто ночь ласки и удовольствия... Долгожданное расслабление. Дай мне это отпущение. Позволь мне перестать чувствовать эту пустоту хотя бы до рассвета. — Ну уж нет! — с неприкрытым раздражением прошипел Аластор, с силой отпихивая от себя падшего короля.  — Я ни за что не стану этого делать! Его лицо перекосилось от брезгливости. Он буквально отпрыгнул в сторону, когда Люцифер попытался снова сократить дистанцию. Радио-демон заметался по комнате, пытаясь удержать расстояние, в то время как падший, пошатываясь, но с пугающей целеустремленностью, продолжал преследовать его. — Ты просто сошел с ума! — в голосе Аластора затрещали статические разряды.  — Люцифер, начерта ты столько пил?! Мне куда больше нравилось, когда ты просто спал и не открывал свой рот! Король, чьи движения стали тягучими и хищными, настигал его у окна, не сводя с него затуманенного, но всё такого же жадного взгляда. Он явно не собирался принимать отказ. — Оставь свои нравоучения, Ал, — пробормотал Люцифер, загоняя оленя в угол.  — Ты же сам пришел... Ты сам хотел зрелищ. Не успел Аластор ответить падшему как тут двери спальни распахнулись. На пороге стояла Лилит, и её аура была настолько тяжёлой, что воздух в комнате мгновенно похолодел. Картина, представшая её взору, была за гранью абсурда: всклокоченный, пьяный в стельку Люцифер практически загнал в угол Аластора, который выглядел так, будто готов взорваться от смеси ярости и оскорблённого достоинства. — Что здесь происходит?! — её голос, усиленный демонической мощью, заставил мебель в комнате мелко задрожать. Аластор, увидев её,  почувствовал нечто похожее на облегчение, хотя его лицо тут же приняло маску холодного пренебрежения. — Лилит, как удачно, что ты решила заглянуть! — протрещал он, поправляя помятый воротник и стараясь оказаться как можно дальше от Люцифера.  — Кажется, твой супруг окончательно потерял связь с реальностью. Люцифер же, медленно повернув голову к жене, лишь криво усмехнулся, даже не пытаясь отойти от Аластора. — А, дорогая... — протянул он, едва выговаривая слова.  — Ты как раз вовремя. Мы тут обсуждали... честность. Она проигнорировала ехидное приветствие Аластора, целиком сосредоточившись на муже. — Ты что, пьян?! — её крик, казалось, заставил содрогнуться сам фундамент дворца.  — Ты  решил себя в могилу вогнать?! Она стремительно подошла ближе, окидывая его оценивающим взглядом, полным смеси гнева и ужаса. — Посмотри на себя! Ты же осунулся, ты скелет, обтянутый кожей! Ты хоть что-то ел за последние недели, кроме этого яда?! Лилит перевела пылающий взгляд с Люцифера на Аластора, который всё ещё пытался сохранить невозмутимый вид в углу. — И что тут, черт возьми, происходит?! — она вновь повернулась к королю, вложив в голос всю свою обиду и подозрение.  — Или вы... вы что, серьезно встречаетесь, как Чарли мне и сказала?! Ты решил заменить меня этим... этим радио-недоразумением?! Люцифер, едва держась на ногах, попытался сфокусировать на ней взгляд, но лишь горько и пьяно хмыкнул, услышав упоминание дочери. Аластор, чьё лицо при упоминании «отношений» исказилось в гримасе искреннего ужаса, мгновенно материализовался между супругами, выставив перед собой трость-микрофон, словно щит. — Что за абсурдный бред! Ваша дочь, обладает чересчур живым воображением! – выпалил он, и его голос на мгновение лишился всех радио-эффектов от зашкаливающего возмущения. Он брезгливо кивнул в сторону покачивающегося Люцифера: — Уверяю, Лилит, я скорее соглашусь на повторное истребление, чем на... это. Твой супруг в беспамятстве и явно не ведает, что творит. Я лишь зашёл проверить, жив ли он после своих эскапад, а оказался мишенью для его пьяных галлюцинаций! Люцифер едва заметно и очень податливо кивнул, соглашаясь с оправданиями Аластора. Он демонстративно закатил глаза, прикладывая руку к гудящей голове, и его лицо исказила гримаса горького разочарования. — Ты... сволочь, Аластор, — пробормотал он, едва выговаривая буквы заплетающимся языком.  — Никакой поддержки... Он снова повернулся к Лилит, и его взгляд на мгновение стал болезненно трезвым: — Никто ни с кем не встречается, Лилит. Расслабься. Я просто... я просто хотел, чтобы эта тишина в голове хоть чем-то заполнилась. А этот олень оказался ещё более невыносимым, чем обычно. Он тяжело опустился на край кровати, закрыв лицо руками. — Уходи, Аластор. Ты же этого хотел? Проваливай. А ты... — он посмотрел на жену исподлобья, — ты можешь продолжать кричать. Это всё равно лучше, чем те годы, когда тебя не было слышно вообще. Глядя на сгорбленную фигуру мужа, который прятал лицо в ладонях, она почувствовала, как её сердце сжимается от невыносимой тоски. Его слова о «тишине в голове» ударили по ней сильнее любого обвинения. Она медленно перевела взгляд на Аластора, давая ему молчаливый знак немедленно покинуть комнату. Радио-демон, не заставив себя ждать, растворился в тенях с коротким, почти сочувственным треском статики. Лилит подошла к кровати и мягко опустилась рядом с Люцифером. Тишина зала теперь была другой — не пустой, а тяжёлой от невысказанных слов. Она осторожно положила руку ему на плечо, чувствуя, как он вздрагивает от этого жеста. —Милый… — тихо произнесла она, и в её голосе больше не было металла.  — Я здесь. Прости, что заставила тебя так долго слушать эту пустоту. Она понимала, что виски лишь временно притупило боль, и завтра им обоим предстоит встретить рассвет с полным осознанием того, насколько глубока пропасть между ними. Люцифер не стал отстраняться. Все его упрямство и ярость вытекли из него вместе с остатками сил, оставив лишь безграничную усталость. Он позволил Лилит обнять себя и уткнулся лбом в её плечо, вдыхая знакомый аромат, который не чувствовал долгие годы. В этом хмельном забытьи они уснули прямо поверх покрывала, сплетясь руками, словно боясь, что к утру кто-то из них снова исчезнет.