Глава 1. Пасхальные каникулы

***

      Маленькое тело дёргается в конвульсиях, будто не верит, что это конец. Гарри успевает подхватить его, прижать к себе, баюкая, словно можно удержать едва теплящуюся жизнь руками…

— Гарри… Поттер… — шепчет он. — Такое… красивое… место… чтобы быть с друзьями. Добби… счастлив… быть со своим другом… Гарри Поттером.

Кровь тёплая. Совсем не как ледяное море, в котором на его глазах расплывается омерзительно красное, ржавое пятно. Когда Добби замирает, его огромные глаза блюдца устремлены в небо, Гарри не сразу это понимает, он просто сидит, слишком долго сжимая его в объятиях. Потом что-то внутри ломается — с глухим, пустым вдохом. По щеками начинают течь слёзы. Гарри почти не обращает внимания на то, как Рон бросается куда-то вперёд.

***

      Он вырос с пятью старшими братьями. Он знает, как бить и не останавливается. Малфой даже не успевает подняться — его сбивают с ног, валят в воду, выбивая весь воздух из лёгких. Удар. Ещё один. Локоть в рёбра. Кулак в челюсть. Солёная вода заливает рот, нос, глаза. Картинка плывёт и размывается, превращаясь в кучу пятен. Он не дерётся. Он барахтается. Пытается закрыть лицо. Пытается вдохнуть. Пытается не захлебнуться. Паника накрывает с головой. Уизли сверху — тяжёлый, яростный и слишком сильный. Мозг лихорадочно ищет выход, цепляется за любую лазейку. Он сбежал из одной пыточной в другую и теперь не уверен, что хуже. И именно поэтому Драко первым замечает её. Грейнджер лежит в воде, волна лениво перекатывается через плечо — и она не реагирует. Мир сужается до одной мысли: если он сейчас не остановит Уизли, то умрёт прямо здесь. Паника на мгновение отступает, Драко изо всех сил отталкивает Рона руками и ногами, вырывая себе спасительный вдох. — ГРЕЙНДЖЕР ТОНЕТ, КРЕТИН! — не то орёт, не то сипит он, захлёбываясь кашлем, солёной водой и собственной кровью. Рон снова бросается на него, но замирает на полпути, его голова резко поворачивается в сторону, всего на долю секунды, но, кажется, что проходит целая вечность. Но… этого хватает. Уизли вскакивает, разворачивается и снова бежит, не оглядываясь, даже не думая. Драко остаётся лежать в воде. Грудная клетка вздымается лихорадочными рывками, лёгкие горят, его выворачивает в приступе кашля. Ледяная вода пробирается под кожу, лицо пылает и саднит, в голове нарастает отвратительный звон. Во рту кровь и соль, глаза нестерпимо щиплет, соль выжирает. Он судорожно втягивает воздух. Потом ещё раз. Жив. Он смотрит в чистое лазурное небо. Солнце белое, слепящее — глаза не выдерживают яркости. Малфой выдыхает — длинно, с хрипом. Облегчение весьма сомнительное, но он всё ещё здесь. И жив. Звон в ушах постепенно стихает, он лежит в воде, дрейфует. Шум прибоя успокаивает, заставляя сердце перестать выскакивать из груди, в голове мелькает нелепая, ироничная мысль: Какое прекрасное место. И как же сейчас хреново. Голос доносится сквозь воду и шум прибоя. — Встань. Голос Поттера. Драко с трудом разлепляет веки, щурится, глаза слезятся, их по-прежнему разъедает соль и солнце. Палочка направлена прямо в лицо, но он всё же успевает разглядеть, что Поттер выглядит… опустошенным. Не злым. Не яростным. Разбитым. — Зачем ты пошёл с нами? — голос дрожит, надрывается, и Драко понимает: Поттер едва сдерживает рыдания. — По той же причине, по которой вы сбежали из моего дома, — хрипло отвечает он, даже не пытаясь подняться, голова кружится, наливаясь свинцовой тяжестью. Гарри молчит, челюсть сжата, руки едва заметно дрожат — и Драко это видит. В последнее время он стал экспертом в том, чтобы улавливать малейшие изменения: микродвижения, жесты, скользящие взгляды. Иначе бы не выжил в собственном доме. — Без глупостей. Я не знаю, сможешь ли ты остаться здесь, но отпустить тебя я не могу. — Мне всё равно, — Драко предпринимает жалкую попытку сесть, снова заходясь кашлем. Несколько рёбер, кажется, сломаны. Он медленно, через боль поднимает руки. — Запри. Обыщи. Делай что хочешь. Если могу помочь — я помогу. Крик Рона разрывает воздух. — ГАРРИ! С НЕЙ ЧТО-ТО НЕ ТАК!       Поттер дёргается, но палочку не опускает, резко оборачивается — древко всё ещё направлено на Малфоя, но фокус уже не на нём. Осознание обрушивается и добивает. Добби погиб. К горлу подступает тошнота при виде Гермионы, безвольно висящей на руках Рона. Ужас сжимает грудь: а если и она… Ещё кто-то погибнет из-за него. Гарри цепенеет на несколько долгих секунд, борясь с красной пеленой перед глазами. Драко тем временем удобнее садится в воде, морщась от боли и сплёвывая кровь. Судя по ощущениям, у него разбито всё лицо: глаза наливаются тяжестью и жжением, нос сломан и из него течёт тёплая кровь, губа онемела. Соль выедает раны, его взгляд цепляется за руку Грейнджер, свисающую под неестественным углом. — Беллатриса пытала её Круцио, — глухо сипит он. — И наложила проклятие. Если у вас нет целителей, умеющих работать с проклятиями, она обречена. — Заткнись, — бросает Поттер. Его трясёт по-настоящему, он сжимает палочку так, что костяшки белеют, и резко хватает Драко за шкирку, грубо, без колебаний, дёргает вверх с такой силой, будто тот ничего не весит. — Пошёл.

***

      Рон бежит к коттеджу на максимальной скорости, прижимая Гермиону к себе, её голова безвольно откинута, мокрые тяжёлые волосы тянутся по его руке. Малфой спотыкается, едва поспевая, задыхаясь от боли, ноги не слушаются. Гарри держит крепко, почти волоча его за собой, не выпуская ни на секунду. — Если ты врёшь… — шипит Поттер на ходу, сквозь сжатые зубы. От этого Драко вздрагивает всем телом, а волосы встают дыбом. В голосе избранного есть что-то пугающе знакомое — слишком похожее на парселтанг, который он слышал непозволительно часто в последнее время. — Вы теряете время, — сквозь кашель отвечает он. — Она не жилец. Гарри стискивает пальцы на воротнике сильнее, но не замедляется. Ему хочется размозжить череп Малфоя о ближайший камень. Лишь мысль о том, что этот скользкий ублюдок может знать контрпроклятие — или хоть что-то, — удерживает его. Они влетают в коттедж почти одновременно, Рон с Гермионой на руках несётся к дивану, Гарри же просто толкает Малфоя в спину — тот падает на колени с глухим ударом об пол, чувствуя, как тело стягивает тугое Инкарцеро. Драко растерянно моргает, пытаясь разглядеть комнату, в помещении несколько человек — понять, кто именно, сложно из-за крови и солёной воды, всё ещё стекающих по лицу. Вокруг крики и суета. Адреналин выветривается, тело начинает бить крупная дрожь от холода и боли, вдохнуть не получается. И тогда — приходит другое. Сначала лёгкое тепло и жжение. Потом — резкое, обжигающее, словно под кожу вливают раскалённый металл. Метка на предплечье вспыхивает огнём. Драко судорожно втягивает воздух, пальцы сами сжимаются в кулак — это вызов. Он знает это чувство слишком хорошо. Тёмный Лорд. Сознание наконец ускользает, утягивая его в спасительное забытьё, где боль растворяется. Он больше не чувствует, как метка продолжает гореть.