Глава 32. Фиксации

***

      Они все склоняются над измятым листом. Первым поднимает голову Гарри. — Эмм… ты не могла бы объяснить? Гермиона, мысли которой уже где-то далеко, будто только сейчас возвращается в комнату. — Ах да… — Она снова берёт письмо, которое уже дважды откладывала, разглаживает его и кладёт рядом со вторым. Пэнси хмурится. — Грейнджер, возможно, мы тут все слишком тупые… но соглашусь с Поттером — пора объяснить, кто? Тео лениво посмеивается, пробегая глазами по строкам. — Лично я пока вижу поздравление тебя с повышением и обвинение в том, что твою карьеру строят Малфои… потому что самостоятельно ты, якобы, ни один проект сдать не смогла с первого раза. Блейз добавляет, даже не поднимая глаз: — Почерки разные. Гермиона тяжело вздыхает. — Моя карьера два года не двигалась. Меня просто… не замечали. Проекты возвращали на доработку. Документы терялись. В Визенгамоте я регулярно слышала… очень интересные комментарии. — Она на секунду замолкает, собираясь с мыслями. — Я думала, это просто предвзятость… Или бюрократия. Драко тихо перебивает, — То, что это кто-то из чистокровных, мы и так понимаем. — Он скрещивает руки. — Люциус написал мне пару часов назад. Он уверен, что это связано с твоим проектом… но среди его людей — тишина. Никто ничего не знает. Гермиона качает головой. — Я думаю, это нелепое стечение обстоятельств. — И касается письма кончиками пальцев. — Он… просто мстит лично мне. Блейз и Драко переглядываются. Забини едва заметно качает головой, и Малфой, кажется, полностью с ним согласен. Гарри прочищает горло. — А для менее сообразительных можно фамилию? Гермиона открывает рот, но Драко опережает её, он поднимает взгляд на Гарри. — Думаю, я знаю, кто украл артефакт. — Что-то прикидывает в уме и спрашивает, — Я ведь смогу поучаствовать в допросе… как… специалист? Гарри усмехается. — Ну, нам ведь нужно убедиться, что артефакт цел. Понять, как именно его использовали... И не врёт ли подозреваемый. — Он пожимает плечами. — Артефакты — твоя специализация. Пэнси резко выдыхает. — Да вы блять издеваетесь?!

***

      Аврор Поттер входит в допросную и окидывает взглядом волшебника, развалившегося на стуле, тот отвечает наглой усмешкой. — Дождёмся твоего адвоката или ты просто расскажешь, зачем тебе понадобилось красть артефакт? — Иди нахер, Поттер. Мы оба знаем, что я его не крал. Кстати, тебя ведь уволят, ты в курсе? Гарри приподнимает бровь. — Это угроза сотруднику аврората? Волшебник фыркает. — Ты просто защищаешь свою шлюшку-подружку. Поттер медленно ставит обе ладони на стол и наклоняется вперёд, нависая над ним. — Значит, адвоката не ждём. Отлично. — Он с таким жутким грохотом отодвигает стул и садится напротив, что подозреваемый дергается от испуга. — Артефакт найден в твоём доме. Мне даже не нужно ничего доказывать. Как минимум три свидетеля видели, как ты входил в кабинет Малфоя. — Это ложь. Гарри усмехается и откидывается на спинку стула, скрещивая руки. — Прямо сейчас идёт проверка артефакта. Мы точно знаем, что вчера пропали две ведьмы, и что-то мне подсказывает, что именно их мы и обнаружим внутри сферы. — Он делает короткую паузу, задумчиво ухмыляясь. — И я почти уверен, что они подтвердят, кто именно их туда отправил. — Усмешка на лице волшебника на секунду меркнет и Гарри это замечает. — В твоих интересах рассказать мне прямо сейчас, зачем ты это сделал. — Я ни слова не скажу без адвоката! — огрызается тот. — Это всё из-за суки Грейнджер. Ты меня подставляешь! Гарри слегка склоняет голову и невинно интересуется, — А разве у меня есть повод? Или это признание, что ты как-то связан с этими слухами? — Пошёл ты… В этот момент дверь за спиной Поттера распахивается, на пороге появляется запыхавшийся мужчина с папкой документов. — Добрый день. Адвокат Бартемиус Селвин. Я представляю интересы Маркуса Биллиуса Флинта. — Он протягивает бумаги. — Вот мой ордер и удостоверение. Прошу приобщить их к материалам дела и внести сведения о моём участии в протокол. — Он быстрым шагом проходит в допросную и садится рядом со своим подзащитным. — Прошу также зафиксировать в протоколе время моего фактического прибытия и время допуска к допросу. Гарри молча кивает, ожидая продолжения. Самое главное он сказать успел, дальше дело за Маркусом. — И прошу прервать следственное действие. Согласно закону, я имею право на конфиденциальное свидание с подзащитным до начала либо в ходе допроса. Гарри поднимается и выходит из кабинета, но перед тем, как закрыть дверь, оборачивается. Флинт смотрит на него тяжёлым взглядом и Поттер даже не пытается скрыть усмешку.

***

      Гарри идёт по коридору, минуя крыло аврората, по пути он сталкивается с Макмилланом, который теперь работает с ним в паре, заменив Рона. — Эрни, к нему пришёл адвокат. Позови меня, когда они закончат, ладно? Хочу узнать новости по артефакту. — Гарри передаёт ему папку, которую только что получил от Селвина. — Пришлю тебе самолётик, — усмехается Эрни. Поттер кивает и идёт дальше, спустя пару минут он заходит в кабинет Драко, тот сидит за столом вместе с Забини и буквально прожигает взглядом сферу, покрытую арабской вязью. Блейз первым замечает его. — Ну что? Гарри накладывает заглушающее заклинание на дверь и усмехается. — Во всех своих бедах винит Гермиону. Малфой задумчиво хмыкает. — Значит, косвенное признание у нас уже есть. Поттер кивает на сферу. — Я сказал ему, что в артефакте заперты две ведьмы. Драко одобрительно кивает, а Блейз спокойно добавляет: — Кража опасного артефакта и похищение двух ведьм… На его месте я бы заговорил. Гарри отмахивается. — Ведьмы, которых прислал твой отец, точно скажут всё как надо? Драко одаривает его уверенным взглядом. — Не сомневайся. Я был под оборотным, когда поместил их в сферу. Даже если из них вытащат воспоминания или напоят веритасерумом, они скажут, что это был Флинт. Блейз тихо посмеивается. — Вот Маркус удивится, когда узнает, что артефакт даже не ты нашёл. Гарри поправляет манжеты. — О, я понятия не имею, на чём они будут строить защиту. Драко тихо цокает языком. — Похер на Флинта, он слишком тупой. Я хочу знать, кто за ним стоит. Поттер поджимает губы. — Ну не зря он оставался на второй год. Думаешь, Гермиона ошиблась? Блондин отрицательно качает головой. — Она права в одном: исполнитель — Флинт. И он получит своё по закону, пусть и за другое преступление. — На секунду задумывается. — Люциус сейчас проверяет всех девушек, которые покинули страну после войны… Гарри медленно кивает, протирая очки о манжет мантии. — Ты правда уверен, что дело в проекте? Драко кивает. — Флинт просто исполнитель. — Он раздраженно пожимает плечами. — Знаешь… Это довольно простое правило: собак накормить, а приборы не трогать. Блейз качает головой. — Поверить не могу, что ты, Поттер, участвуешь в этом. — Это не самое моё большое преступление. Я ведь нежелательное лицо номер один. Забыл? — Гарри бросает взгляд на артефакт и посмеивается. — У вас с Гермионой какая-то нездоровая фиксация запирать ведьм в замкнутом пространстве, откуда не выбраться. Блейз и Драко настороженно смотрят на него. — Что? Вы разве не знали, что она полгода держала Риту Скитер в банке? Забини не сдерживает смешок, переводят восторженный взгляд на друга. — Во что ты ввязался, Драко? Она реально пугающая. Я даже не знаю кто хуже… Она или твоя мать. Тот в ответ закатывает глаза и цокает. — А твоя мать ангел, Блейз? Забини корчит гримасу. — Туше. Но… Вы ведь помните лицо Мариэтты Эджком? А в Гринготтс… Драко посмеивается. — Вот давайте на этом и остановимся. Гарри уже не сдерживает смеха: — Я не хочу слышать шутки про драконов, которых оседлала Гермиона. Малфой снова закатывает глаза под смешки Забини и Поттера. Он размышляет над тем, насколько сильно они с Гермионой похожи…

***

      Гермиона как раз уложила мальчиков спать, когда снизу донёсся тихий щелчок входной двери. Она мгновенно подобралась, крепче сжала палочку и осторожно выглянула в коридор. Свет на первом этаже горел, хотя она совершенно точно помнила, что выключала его. На одно короткое, леденящее душу мгновение у неё внутри всё сжалось. Она беззвучно наложила заглушающее на детскую, затем на собственные шаги, и только после этого начала медленно спускаться вниз, стараясь не пропустить ни единого шороха. За барной стойкой стоял Драко, словно у себя дома. Склонив голову, он изучал какой-то пергамент, будто ночные вторжения в её гостиную — вполне допустимая форма ухаживаний. Гермиона замерла на последней ступеньке и лишь теперь позволила себе шумно выдохнуть. — Ты меня напугал. Малфой обернулся и, к его чести, сразу понял масштаб совершенной ошибки. — Прости. Я даже не подумал, как это выглядит. — Как взлом. Его губы дрогнули в легкой усмешке. — Тогда мне стоит считать удачей, что ты не оглушила меня ещё в коридоре. — Я была близка к тому, чтобы отправить тебя в Мунго в напёрстке. — Она подошла ближе, рассматривая его. — Ты сегодня поздно. Драко отложил один лист, взял следующий и бегло просмотрел его, поджав губы. — Как только вышел из допросной, сразу пришёл сюда. Только теперь он поднял на неё взгляд, развернулся окончательно и притянул к себе. Она почувствовала, как её обволакивает его парфюм. Малфой поцеловал её так сладко и тепло, будто это было единственное, что принесло ему радость за прошедший день, губы скользили по её скуле к уху. — Мальчики уже спят? — Угу. — Гермиона тем временем уже пыталась через его плечо разглядеть бумаги на стойке. — Как дела в Министерстве? Драко тихо усмехнулся, заметив с каким энтузиазмом она вытягивает шею. — Смотря какую версию тебе рассказать... Законную или эффективную? Она прищурилась. — Начни с той, после которой мне не придётся делать вид, что я тебя не знаю. — Мне удалось поговорить с Флинтом без адвоката. Она нахмурилась. — А разве так можно? Малфой пожал плечами и, не удержавшись, скользнул губами по её шее с таким невозмутимым видом, будто обсуждалась погода. Его рука тем временем уже пробралась под её майку. — Я же не дознаватель. На мне лежит меньше скучных моральных обязательств. Гермиона мягко, но настойчиво отстранилась и заглянула ему в глаза. — Я хотела поговорить. Он запрокинул голову и шумно выдохнул, как будто его нагло обломали. Хотя… его действительно нагло обломали, не так ли? — Ну давай поговорим. Она обошла островок и встала по другую сторону кухни, почти с удовлетворением отметив, что барная стойка разделила их ровно настолько, чтобы разговор перестал быть опасно отвлекающим. — Для начала я хочу знать, была ли я права насчёт Флинта. Драко облокотился локтями на мрамор и опустил подбородок на сцепленные кулаки. — Да, но он только исполнитель. Гермиона задумчиво кивнула, открывая шкафчик, и оглянулась. — Ты голодный? Малфой медленно, совершенно недвусмысленно оглядел её с ног до головы и приподнял бровь. Она не удержалась от смешка. — Мерлин, какая банальность. Я про еду. — Тогда нет. Гермиона достала бокалы. — Так кому я помешала на самом деле? Улыбка исчезла с его лица так быстро, будто её там и не было вовсе. — Мы ещё не выяснили. — А может и выяснять нечего? Может, это действительно Флинт. Просто тупой, злобный и с избытком свободного времени. — Грейнджер, — произнёс он ровно, — предоставь это мне. — Но… — Без «но». Гермиона как раз собиралась поспорить и привести минимум пять пунктов в пользу того, что это ещё как её дело, но в этот момент входная дверь распахнулась так, словно на сегодня было недостаточно драматических появлений, и на пороге возник взъерошенный Гарри. — Малфой, ты совсем охренел?! Она перевела взгляд с одного на другого и сразу поняла: ничего хорошего сейчас не прозвучит. Её лучший друг прошёл на кухню, рухнул на высокий стул у барной стойки и устало потёр лицо ладонью. — Налей мне чего-нибудь покрепче, потому что твой жених — псих. Гермиона наконец открыла бутылку. — У меня только маггловский виски. На Косую Аллею я сегодня соваться не стала. — Подойдёт, — мрачно кивнул Гарри. — Она налила ему щедрую порцию и протянула бокал, тот сделал большой глоток, поморщился и уставился на Драко. — Ты вообще понимаешь, что мы не угрожаем подозреваемым? Мы можем надавить, припугнуть, создать атмосферу умеренного ужаса, но чем, скажи на милость, ты думал, когда сообщал Флинту, что в Азкабане ему будет безопаснее? Драко пожал плечами, судя по всему не испытывая ни капли раскаяния, чего уж говорить о вине... — Я не угрожал. Я информировал. — О, конечно. Как Ежедневный пророк в колонке погоды. — В отличие от Пророка мой прогноз правдив. Гарри посмотрел в бокал так, будто надеялся найти там успокоение или утопиться. — Ты понимаешь, что после такого его адвокат будет добиваться залога? — На это я и рассчитываю. Гермиона молча приподняла бутылку в немом вопросе, Драко кивнул, она плеснула и ему, Гарри откинулся назад. — Мы не имеем права за ним следить. Малфой сделал неспешный глоток и ответил с тем ледяным спокойствием, которое всегда особенно бесило окружающих: — Вы — нет. В этом и смысл. Повисла довольно неловкая пауза, и Гарри медленно прикрыл веки, кажется его глаз дёргался.— Иногда мне кажется, что Шляпа просто перепутала факультеты. Причём сразу у нескольких людей. — Нет, — спокойно отозвался Драко. — Она просто переоценила твои перспективы. Гермиона всё-таки фыркнула в бокал. — Вообще-то Гарри предлагали Слизерин. Друг ткнул в неё пальцем. — Не поощряй его. Он и без того ведёт себя так… Блять, он бросает вызов уголовному кодексу. — Я не спорю, что не прав с точки зрения закона, — невозмутимо возразил Малфой. — Я всего лишь хочу дать Флинту ошибиться. Гарри покачал головой. — Гермиона, посмотри, — он бокалом неопределенно указал на свою взъерошенную шевелюру, —мне кажется, у меня появилась седая прядь. — Не вижу, — заметила она, ставя бутылку на стойку и оборачиваясь. — А даже если поседеешь, это произойдет хотя бы по уважительной причине. — Спасибо большое. Вот это и есть та поддержка, на которую я рассчитываю от друзей. — А мы с тобой друзья, Поттер? — лукаво протянул Драко. — Нет, конечно. Просто регулярно совершаем сомнительные поступки в одной компании. Начиная с военных лет. Малфой поднял бокал. — В таком случае, за взрослую дружбу. Гермиона закатила глаза. — Вообще-то вы двое и есть причина, по которой у меня закончился огневиски. Драко поставил бокал на стойку и посмотрел на неё уже совершенно иначе, серьёзно и внимательно. — Флинт ничего не решает, но он выведет нас на тех, кто решает. Юмор слетел с кухни мгновенно и Гарри скептически прищурился, глядя на него. — Ты правда думаешь, он пойдёт к ним? — Нет, — тихо ответил Малфой. — Он побежит, потому что слишком тупой.

***

      Гермиона провожает Гарри и, дождавшись, пока за ним захлопнется входная дверь, ещё несколько секунд стоит в тишине, глядя в одну точку. На кухне тихонько звякает стекло — Драко, должно быть, снова крутит в пальцах свой бокал и задевает его печаткой. Она медленно возвращается обратно, он всё также стоит у барной стойки вполоборота к ней — рукава закатаны до локтей, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, в одной руке бокал, в другой всё ещё сложенный вдвое пергамент, который он так и не дочитал. Малфой хмурится, и вероятно, планирует чьё-то очень неудобное будущее. Гермиона останавливается напротив, берёт свой бокал и начинает вращать его между пальцами… Янтарная жидкость скользит по стеклу тонким кольцом. Драко отрывается от послания, следит за этим движением слишком внимательно... И почему-то именно от этого взгляда, а не от виски, ей становится жарко. Он молчит, но, к сожалению, недолго. — Это всё, о чём ты хотела поговорить? Гермиона поднимает на него глаза и вздыхает. Этого достаточно, чтобы он понял: нет, не всё. Он вздыхает и выжидающие смотрит на неё. — Что именно ты хочешь обсудить, Гермиона? Она едва заметно вздрагивает, потому что собственное имя в его устах по-прежнему действует на неё странно, словно он проводит пальцами по чему-то внутри, чего касаться не следует. — Или, что важнее, что именно ты хочешь от меня услышать? Драко чуть склоняет голову набок, рассматривая её так, будто давно ждал именно этого разговора, и Гермиона медленно садится напротив, опуская взгляд. Так проще. Глядя в бокал, тихо произносит: — Я не понимаю, чего ждать от нас, — признаётся она после короткой паузы. — От этих отношений. От того, как всё будет развиваться. Драко не перебивает, только смотрит... Спокойно... Внимательно. Так, что ей вдруг становится невозможно спрятаться за общими формулировками. Она опускает взгляд на кольцо и машинально проворачивает его на пальце, оно всё ещё непривычно ощущается на руке. — Я хотела бы услышать, как это видишь ты. Малфой отпивает немного виски, не сводя с неё глаз, ставит бокал на столешницу и отвечает без спешки: — Всё началось не так, как обычно начинают. Без ухаживаний. Без красивой последовательности. Без той аккуратной, социально одобряемой чепухи, которую люди называют нормальным порядком вещей. — Уголок его рта едва заметно дёргается. — Мы с тобой ещё не были ни на одном свидании, зато у нас уже есть сын, и ещё двое комплектом. Она не может сдержать смешка, потому что он вернул её же слова. — И на твоей руке кольцо моей матери. Да, Грейнджер, я в курсе, что это может слегка дезориентировать… Потому что с точки зрения традиционного ухаживания это, конечно, полный провал. Она невольно усмехается, и это немного снимает внутреннее напряжение, но в груди всё равно странно тянет. — Слегка дезориентировать? — тихо повторяет она, еле новый сдерживая смешок. — Я сегодня великодушен, — ровно говорит он. И от этого его сухого, почти ленивого тона ей почему-то хочется одновременно закатить глаза и придвинуться ближе. Вместо этого Гермиона вновь смотрит на кольцо. — Это всё сбивает с толку, — признаётся она. — Я не понимаю, где в этом всём мы. Где в этом я. Он смотрит на неё несколько секунд, потом отвечает уже совсем иначе — без улыбки, без игры: — Я уже сказал тебе, что влюблён. Просто. Без нажима. Как факт. И от этого у неё внутри всё сжимается куда сильнее, чем если бы он сказал это красиво. — Я не собираюсь отыгрывать равнодушие, чтобы тебе было удобнее, — продолжает он. — Это не было оговоркой или попыткой упростить. Я сказал именно то, что имел в виду. — И чуть подаётся вперёд. — Я возьму столько, сколько ты сама захочешь мне дать. Гермиона резко поднимает голову и встречается с ним взглядом. Напряжение между ними натягивается мгновенно, как струна. — Вопрос в том, — тихо говорит он, — чего хочешь ты? У неё пересыхает во рту. — У меня есть чувства к тебе, — выдыхает она и тут же нервно усмехается. — Но мне так страшно. — Чего именно ты боишься? Она медлит, будто сама не уверена, хочет ли произносить это вслух, потом всё же поднимает руку, показывая кольцо, камень услужливо вспыхивает в теплом свете кухни. — Я знаю, как в вашем кругу заключаются браки. Выгода, связи, договорённости, правильные фамилии, правильные дети, правильный фарфор к ужину. — Она отпивает виски. — Наша помолвка выглядит так, будто кто-то очень торопился закрыть вопрос приличий. Драко переводит взгляд на кольцо, потом снова на неё. — Мне кажется, ты всё-таки заметила, что это не совсем наш случай. Наш… давно вышел за пределы приличий. Она фыркает. — Может быть… но я хочу полный ответ. Он ставит бокал на стол. — Полный звучит так: я не собираюсь быть рядом с тобой из чувства долга, из-за ребёнка, из-за чьих-то ожиданий или потому, что так удобнее. Я и без того достаточно долго жил в мире, где за людей всё решали фамилия, деньги и чужие планы. Больше я на это не пойду. Гермиона внимательно смотрит на него. Ищет трещину. Намеки на фальшь. Привычную аристократическую маску, за которой ничего нет... Но в нём сейчас нет ничего декоративного. — Хорошо. — тихо говорит она. — Но ты должен знать одну вещь. Он чуть склоняет голову, предлагая продолжать, и Гермиона глубоко вдыхает. — Я не прощу измену. Несколько секунд он просто смотрит на неё, а потом вдруг тихо смеётся, не высокомерно и зло, а почти с изумлением. — Милая, — произносит он, и у неё от одного этого обращения по позвоночнику проходит горячая дрожь, — изменяют нищеброды. Богатые слишком заняты карьерой и управлением активами. Гермиона моргает, пока он продолжает тем же ровным тоном: — У мужчин моего круга есть множество отвратительных качеств. Высокомерие, снобизм, патологическая любовь к контролю, семейные традиции с душком, но если мужчина действительно выбрал женщину, он не идёт искать подтверждение собственной значимости в другом месте. Его взгляд изучающе скользит по её лицу… медленно, не спеша. — И самое главное. Меня интересуешь именно ты. У Гермионы сбивается вдох. — Какая вдохновляющая формулировка. — Я просто честен. — Он чуть пожимает плечом. — Мои родители, при всех их многочисленных недостатках, были верны друг другу. Твои, насколько я понимаю, тоже. — Мои родители не изменяли, — тихо говорит она. — И любили друг друга. — Мои тоже, — отвечает Драко. — Люциус херовый отец, но не муж. Моя мать так и не получила метку. Он может быть кем угодно, но не человеком, который ходит налево от Нарциссы. Это было бы не только глупо. Это было бы… самоубийственно. Она невольно усмехается, он тоже и между ними повисает короткая пауза. Гермиона прикусывает губу, бросая быстрый взгляд на лестницу. — А мальчики? Я не знаю, как сказать Персею, что ты его отец. Драко теперь смотрит на неё мягче, намного мягче… и она видит уязвимость в его глазах. — Мы скажем ему. Ты сама поймёшь, когда наступит правильный момент. Она делает паузу, пытаясь сморгнуть ощущение жжения в глазах. — А если я не пойму, когда наступит этот момент? — Тогда я пойму, — спокойно отвечает он. — В редких случаях я всё же бываю полезен. Она тихо усмехается. — Это, пожалуй, войдёт в историю как самое скромное заявление Драко Малфоя. Он отпивает виски и говорит, — И будь уверена, я никуда не денусь. Это «никуда не денусь» звучит как что-то похожее на шпанскую мушку. Гермиона опускает взгляд, молчит, потом всё-таки спрашивает: — Тебя не беспокоит, что я только рассталась с Майклом? На этот раз Драко усмехается уже откровенно. — Знаешь, что меня действительно беспокоит? Она поднимает голову и медленно качает из стороны в сторону, пока он вновь ставит бокал, поднимается и обходит стойку, не торопясь и слишком уверенно. Она не сомневается, что Драко собирается сейчас разрушить остатки её самообладания. Он останавливается прямо перед ней, смотрит сверху вниз, и Гермионе приходится запрокинуть голову. — Меня беспокоит, — произносит он тихо. — Что ты до сих пор думаешь, будто я сравниваю себя с кем-то, кто был до меня. У неё внутри всё замирает, он поднимает руку и большим пальцем едва касается её подбородка. Но этого почти невесомого прикосновения хватает, чтобы у неё сжались бёдра. — Для меня действительно важно иметь девушку, к которой никто не прикасался… — его рука скользит по её шее, пальцы запутываются в локонах. — С тех пор, как ты стала моей. Она боялась совсем другого ответа. Гораздо более холодного. Гораздо более мужского в худшем смысле этого слова. — Гермиона, — говорит он негромко, и её имя в его голосе звучит уже не как обращение, а как искушение, — мне совершенно плевать, что было до меня. Меня интересует только одно: что ты делаешь со мной сейчас. Она перестаёт дышать, когда он наклоняется чуть ближе и между ними остаётся расстояние одного вдоха. — А со мной, — продолжает он, скользя взглядом по её губам, — ты делаешь очень занятные вещи. Например, заставляешь взрослого, в целом опасного мужчину терпеливо вести разговор вместо того, чтобы прижать тебя к этой чёртовой стойке и наглядно продемонстрировать, насколько несерьёзны все твои сомнения. У Гермионы вырывается слишком быстрый вдох, пальцы сжимаются на бокале. Он замечает это. Разумеется, замечает. И на его губах расцветает порочная улыбка, от которой у неё по телу проходит волна жара. — Видишь? — почти шепчет он. — Вот об этом я и говорю. Гермиона облизывает внезапно пересохшие губы. — Я просто… хочу знать, если что-то будет не так, ты скажешь? Его взгляд моментально меняется, в нём на мгновение становится меньше игры и больше чего-то тёмного, серьёзного. — Послушай меня внимательно, — тихо говорит он и проводит костяшками пальцев по её щеке, и это неожиданно нежное движение почти добивает Гермиону окончательно. Жар поднимается к её лицу уже совершенно откровенно. — Ты можешь быть самой желанной, невероятной женщиной и всё равно чувствовать себя недостаточной, если рядом просто не тот. — Он скользит взглядом ниже — к её губам, шее, снова возвращается к глазам. — Эта история никогда не про женщину. У Гермионы перехватывает горло, она неосознанно касается ладонью груди... Там, где под тканью майки скрыт шрам, память о старой боли, о прежних жалостливых и слегка брезгливых взглядах, о том, как легко можно привыкнуть быть «не вполне». Драко сразу понимает и лицо его меняется в ту же секунду окончательно. Вся ирония исчезает. Он накрывает её руку своей тёплой и сильной. — Дерьмо случается. Худшее уже произошло. Ты боролась. Выжила и победила. Этим нужно гордиться. — Произносит он совсем тихо. — И тебя больше никто не посмеет тронуть, пока ты со мной. От этих слов у неё кружится голова сильнее, чем от виски. Он не обещает сказку. Не клянётся небом. Не говорит ничего приторного... Но в его голосе столько спокойной уверенности, что Гермиона чувствует, как по телу разливается предательская слабость. Драко медленно проводит большим пальцем по внутренней стороне её запястья, там, где особенно тонко бьётся пульс, и тихо, с едва заметной усмешкой добавляет: — И, к слову, раз уж мы сегодня предельно откровенны… Ты безумно красивая. Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Она смотрит на него расширившимися глазами, а он наклоняется ещё ближе и его взгляд опускается на её губы, но быстро возвращается к глазам. — Я бы сообщил, если бы мне было плохо, — шепчет он. — Но, боюсь, в твоём случае мне обычно слишком хорошо, чтобы тратить время на рецензии. Гермиона издаёт какой-то совсем тихий, беспомощный смешок и Драко тут же ловит этот звук, как хищник ловит движение. — Вот теперь… я хочу узнать, чего хочешь ты… — негромко говорит он…

***

      В следующее мгновение Малфой разводит её колени и становится между ними. Ладонь ложится ей на затылок, притягивая ближе. Губы Драко накрывают её с такой силой, что она забывает дышать. На секунду отстранившись, он стягивает с неё майку, и Гермиона наконец выдыхает, вспоминая, что так и не успела ответить: — Что бы ты не предложил… я, кажется, соглашусь на всё. Уголок его губ дёргается. — Осторожнее, Грейнджер. Я могу принять это за приглашение к очень плохому поведению. — Он касается губами её шеи, ключицы, спускается ниже... Неторопливо и почти мучительно... Прекрасно зная, что именно делает с ней каждым прикосновением. Ведёт дорожку из поцелуев к груди и стягивает с неё шорты вместе с бельем одним быстрым движением. — Расскажи мне, Гермиона… Как ты хочешь… Она дрожащими пальцами расстёгивает пуговицы на его рубашке, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой, горячий узел. — Хочу, чтобы ты был у моих ног — это особенно вкусно. В его глазах вспыхивает тёмное, довольное понимание. Он подхватывает её за талию и раскладывает прямо на барной стойке. Разводит бёдра ещё шире, совершенно не торопясь и наслаждаясь процессом. Его ладони скользят по её ногам от щиколоток вверх, удерживая… собственнически фиксируя на месте. — Продолжай, любимая… Она смотрит на него сверху вниз, оперевшись на локти и вдруг особенно остро понимает, насколько он красив — расстёгнутая рубашка, тёмный взгляд, эта опасная сосредоточенность, от которой у неё внутри всё плавится. Она затаив дыхание смотрит в его глаза, когда Драко языком чертит линию по её бедру медленно и обжигающе. Гермиона завороженно наблюдает, как он почти касается… и снова забывает дышать. Вздрагивает, когда он опаляет её дыханием и ведёт кончиком языка по самому краю её губ, не проникая глубже. Дразнит. Она запрокидывает голову, пальцы сжимаются на его плечах. Всё вокруг начинает расплываться — тёплый свет кухни, собственное дыхание, ставшее слишком частым и беспомощным. Остаётся только он. Его руки. Его рот. Эта мучительная точность, с которой он доводит до исступления, но нарочно не даёт сорваться. — Драко… — умоляет она, уже не пытаясь сохранить остатки достоинства. Он поднимает взгляд, встречаясь с её затуманенным, и наконец делает это… Медленным, влажным движением ведёт языком, лишая возможности думать. Втягивает клитор губами и начинает сосать. Его язык двигается с пугающей уверенностью, заставляя выгибаться и впиваться пальцами в его волосы. Гермиона чувствует, как напряжение внутри натягивается до предела, делаясь почти болезненным. — Ещё, — шепчет она, уже не заботясь ни о чём. И, кажется, именно это окончательно сводит его с ума. Она чувствует, как плавится, когда он добавляет пальцы и щёлкает языком. Кажется… Она хотела что-то сказать… — У тебя красивый член… И… Я хочу взять его... — Он хрипло стонет, посылая волну вибрации и ей приходится собрать все свои силы, чтобы закончить мысль… — Хочу рисовать фрески на нем языком как в Сикстинской капелле… Она слышит собственный пульс в ушах и влажные звуки его ласк. Задыхается, хватает ртом воздух, стараясь сдержать крик… ...И срывается. Её накрывает резко, жарко, почти жестоко — так, что на мгновение мир действительно перестаёт существовать. Она сжимает его слишком сильно, произносит его имя и только потом понимает, что всё ещё пытается отдышаться, пока Драко смотрит на неё так, будто получил именно то, за чем пришёл.