Часть 5

Образовавшийся шум давил на ушные барабанные перепонки, а в голове не было ничего, кроме эхом отдававшейся фразы: «Этим светом была она. Алина». Кто-то из толпы выкрикнул: — На что намекаешь, старик? Хочешь сказать, что нашёл нам заклинательницу Солнца? А некоторые из Гришей открыто смеялись над мужчиной. «Это неправда». Мысль возникла внезапно — ясная, отчаянная. Я ухватилась за неё, как утопающий хватается за спасательный круг. Она давала надежду: если это ложь, значит, я смогу выбраться из этой истории живой и невредимой. Генерал, не предпринимавший никаких действий, поднял руку, призывая толпу к тишине. — Кто ты? - Голос генерала был спокойным, почти ленивым. От этого становилось только хуже. Я расправила плечи и четко проговорила.  — Алина Старкова. Младший картограф. Участница экспедиции через Теневой каньон. Он не ответил сразу. Его взгляд прошолся по мне — медленно, без стеснения, будто я была не человеком, а задачей. — Какому ордену Гришей ты принадлежишь? В толпе кто-то тихо усмехнулся. — Ни к какому, генерал. Я не Гриша. На мгновение воцарилась тишина. — У всех нас есть секреты, — наконец произнёс он. — Следопыт. Мал шагнул вперёд. Я почувствовала, как он качнулся, но всё равно остался стоять. На меня накатила злость. Друг серьёзно ранен, ему нужен отдых, а он стоит и должен отвечать на глупые вопросы. — Что ты последнее помнишь? — спросил генерал, не глядя на меня. Мал сжал челюсть. — Почти ничего. Бровь Киригана чуть приподнялась. — Ты был рядом с ней. В самой гуще событий. Насколько дрянная у тебя память? На этот сарказм Мал только сильнее сжал челюсть. — На память не жалуюсь, — резко ответил Мал. — Меня ранили. Алина подстрелила волькра. Потом… свет. - Он замолчал. — Свет? — мягко и тихо уточнил генерал. — И ты не знаешь, откуда он взялся? — Нет, — отчеканил Мал. — Не знаю. Продолжая прямо смотреть в глаза генерала. Мужчина только покачал головой. Посмотрел на него долгим, изучающим взглядом, а затем снова перевёл глаза на меня. — В детстве тебя тестировали? — вновь обратился он ко мне. Вопрос Дарклина заставил невольно сжать левую ладонь — ту самую, через которую тянулся старый шрам. Сознание унесло меня в прошлое. *** — Алина, Мал! — на крыльцо интерната выбежала пожилая женщина. Это была смотрительница интерната. — Где же носят этих окаянных детей? Она всё никак не могла найти ребят, которых должны были протестировать на силу Гришей. Такой тест проводили каждый год в интернатах детям, достигшим одиннадцати лет. Если тест подтверждал, что у ребёнка есть сила Гриша, его забирали в Малый дворец. Там его обучали Малой науке и обеспечивали кровом и пищей. Также ребёнок находился под защитой Второй армии, где были только Гриши. Всё бы ничего, но Алина и Мал не хотели, чтобы их разлучали, поэтому решили спрятаться под кухонным столом. — А если нас найдут? — голос мальчика задрожал. В детстве Мал был самым слабым среди мальчишек, к тому же очень худым, из-за чего подвергался частым издевкам и насмешкам. Это сейчас друг может постоять за себя и заступиться за лучшую подругу. А в детстве в нашей дружбе роль заступника исполняла я. Положив ладонь на плечо друга, я твёрдо сказала: — Никто и никогда не разлучит нас. От этих слов Мал улыбнулся, и на его щеках появились милые ямочки. Уже тогда я любила эти ямочки и его улыбку. Мал уже было хотел что-то сказать, но вдруг раздался чей-то мальчишеский крик: — Мисс Куа, я нашёл их! Нашёл! Они прячутся под столом! — Ах вот вы где, негодники! — прибежавшая смотрительница стала вытаскивать нас из-под стола. И Мал случайно макушкой задел край стола, от чего стоявший на нём графин с водой полетел на пол и вдребезги разбился. — Ой! — только и сказал друг, потирая ушибленное место. — Ну что за растяпа, — причитала женщина. — Все уже вас заждались, а вы в прятки решили играть. А ну марш быстро в мой кабинет! Нам ничего не оставалось, как последовать за женщиной. Но незаметно для друга и мисс Куа я тихонько взяла один из лежавших осколков от графина. Тест проходил просто. Ребёнка заводили в кабинет, где находились двое гришей. Просили протянуть руку — и прежде чем он успевал понять, что происходит, кожу слегка ранили. Иногда просто кололи иглой. Сила в раннем возрасте была неуправляемой. Вспышки происходили внезапно — боль пробуждала её лучше всего.  Я знала это. Год назад случайно подслушала разговор девочек, которых уже тестировали. Заходя в кабинет, я знала, чего мне ожидать, и была готова. — Отказники оба, — произнёс один из гришей, пока второй делал пометки на пергаменте. От этих слов я позволила себе выдохнуть и счастливо улыбнуться Малу. Отказниками называли всех тех, кто не имел силы Гриша, то есть обычных людей — таких, как мы с Малом. А это значило, что никто и никогда нас не разлучит. Это обещание я ещё раз повторила про себя и сильнее сжала ладонь, в которой лежал осколок от графина. Тонкая струйка крови стекала по руке. *** — Да, — тихо сказала я, возвращаясь в реальность. — Я проходила тест. Он показал, что я отказница. Кириган криво усмехнулся. — Тест можно и обмануть, — спокойно произнёс мужчина, будто между прочим. Меня словно под дых ударили. — Тем не менее, — продолжил генерал, — думаю, никто из присутствующих не будет против, если мы сейчас тоже проведём небольшой тест. На этих словах Дарклин стал спускаться с павильона, а тени следовали за своим хозяином. Люди вокруг начали расступаться, а Мала вместе с капитаном увели назад. И прежде чем отойти Мал не заметно жал мою ладонь. Я осталась одна — стояла в середине шатра напротив Дарклина, который на большой палец надел перстень в форме острого орлиного когтя. — Вытяни руку, — приказал Кириган. — Зачем? — Незачем гадать на кофейной гуще. Узнаем всё здесь и сейчас. Закатай рукав и вытягивай руку. Страх пронзил меня холодной иглой. Дарклин ждал, а за его спиной теней становилось всё больше. Они клубились и поднимались, поглощая весь шатёр мраком. Кто-то из толпы вскрикнул в панике. Призвав всё своё самообладание и мужество, я протянула руку. — Теперь узнаем, кто ты, Алина. Глаза Дарклина опасно сверкнули. Это было последнее, что я успела заметить, прежде чем непроглядная тьма заполнила шатёр. Я словно снова оказалась в каньоне. Тьма ослепляла, а тишина оглушала. Мою вытянутую руку накрыла мужская — на удивление тёплая ладонь. Внезапно по коже провели чем-то холодным и острым. Боль пронзила предплечье. Боль и паника кружились в сознании, но вскоре отступили, когда их место заняло нечто мощное и светлое — настолько яркое, что оно могло развеять любой мрак. Я уже испытывала это когда-то, но сейчас не могла вспомнить где. Чувство нарастало, будто откликаясь на зов. Но шестым чувством я знала: если выпущу это наружу, моей спокойной жизни придёт конец. Я сопротивлялась, пытаясь успокоиться и обуздать рвущуюся наружу силу. — Алина… — голос раздался у самого уха. — Позволь себе стать тем, кем ты всегда была. Он сказал это почти шёпотом, и меня поразило, что это прозвучало как просьба. Я больше не могла сопротивляться. Сила, бушевавшая во мне, преодолела последние барьеры сознания и вырвалась наружу. Яркий, ослепительный столб света озарил весь шатёр — казалось, даже весь мир. — Наконец-то я тебя нашёл, — почти шёпотом произнёс Дарклин. Я бы не услышала этих слов, если бы не стояла так близко. В его голосе чувствовалось безграничное облегчение — словно груз, который он нёс долгие годы, наконец отпустил его. Но, возможно, мне это лишь показалось. В следующий миг генерал отстранился, и звуки мира вернулись с оглушительной силой. Я не сразу осознала, какой шум стоял в шатре. Все кричали, переговаривались, перешёптывались. Взгляды, страх, дистанция. Люди, которые ещё недавно были рядом и вместе со мной пережили каньон, теперь боялись меня. А Мал… Мал смотрел так, словно больше всего на свете хотел забыть увиденное. — Уведите её в Малый дворец, — приказал Кириган двум Гришам, возвращаясь к столу. Меня взяли под руки с обеих сторон и повели к выходу. — Идём! — Иван, — окликнул Дарклин, — следи за тоном. Алина теперь Гриша. Она — Заклинательница Солнца. И прежде чем павильон исчез из моего поля зрения, генерал добавил: — Добро пожаловать, маленькая Санкта. Дверь кареты захлопнулась прежде, чем я успела что-либо сказать. Кучер щёлкнул поводьями, и лошади тронулись. Лагерь постепенно исчезал вдали. Я не знала, что ждёт меня впереди, но точно понимала одно: моя жизнь разделилась на до и после.