Часть 4

Присутствие Генерала нельзя было игнорировать — это было бы просто невозможно. Как только мужчина взошёл на павильон, каждый человек, который сейчас здесь присутствовал, полностью перевёл своё внимание на Генерала. И я не была исключением. До этого всё моё внимание было устремлено на друзей и на бледного, изнемождённого Мала. Отвлечься меня заставил не только приход Дарклина — меня поразила сила, исходящая от него. Такую мощь я не ощущала нигде. Казалось, она заполняла каждый метр шатра и проникала прямо в меня. Она была густой, тяжёлой… как в каньоне. Мне даже стало мерещиться, что тени ожили и по пятам следуют за своим хозяином. Но больше всего меня смутило непонятное чувство, возникшее внутри грудной клетки. Что-то, долгое время находившееся в сонном состоянии, начало потихоньку просыпаться и откликаться на чейто зов. От всех нахлынувших ощущений я на время перестала замечать, что происходит вокруг. В это время из толпы вышел капитан скифа и встал справа от меня. Сейчас в нём было сложно узнать того уверенного командира. Мужчина, у которого всегда были гордо расправленные плечи и прямая военная осанка, теперь выглядел поникшим и сгорбленным. Голова, ранее бесстрашно смотревшая трудностям в глаза, была опущена. Испытав к нему сочувствие, я аккуратно положила ладонь на его плечо. От этого простого жеста капитан вздрогнул и посмотрел на меня так, что я пришла в замешательство. В его взгляде были испуг и недоверие. Я списала это на недавние события в каньоне. До этого Генерал Киригин стоял за массивным столом и слушал полковника Раевского, который тихо излагал суть случившегося. Выслушав его, генерал коротко ответил, и полковник покинул павильон. Дарклин медленно обошёл стол и остановился напротив, опершись на него. В шатре повисла звенящая тишина — казалось, упади перо, и его падение было бы слышно. Генерал некоторое время ничего не предпринимал. Он лишь скрестил руки на груди и стал осматривать людей, будто видел их впервые. И только после того, как обвёл всех взглядом, его внимание остановилось на нас с капитаном. Наши взгляды встретились. Но поверьте — это было совсем не так романтично, как описывают в любовных романах. “Его глаза напоминавший растопленный горький шоколад встретился с ее изумрудными глазами и они уже не могли отвести взгляд друг от друга.” Во-первых, у меня тёмно-карие глаза, как у большинства шуханских девушек. Во-вторых, глаза генерала — почти полностью чёрные, лишь белки оставались белыми. А в-третьих, мне не составило никакого труда отвести взгляд, и я сделала это с облегчением. Во взгляде Дарклина не было ничего привлекательного. Холодный, резкий, сосредоточенный. Такой взгляд принадлежит человеку с железной волей и огромным влиянием. Не каждому под силу выдержать подобное давление — и я не собиралась проверять себя на прочность. Внешность генерала также говорила о силе — но уже физической. Как говорилось ранее только одному Гришу позволялось носить чёрный кафтан. Индивидуальной силе — индивидуальная одежда. Чёрный кафтан, расшитый золотыми узорами и с высоким воротником, подчёркивал расправленные плечи и прямую осанку, а книзу расширялся, не сковывая движений. Генерала Киригина нельзя было назвать громилой, но он был высок — на голову выше меня, а то и на две. И если бы какой-нибудь глупец усомнился в его силе, Киригин без труда доказал бы обратное, сломав ему шею, даже не напрягаясь. Пока я рассматривала генерала, он слушал капитана, больше не глядя в мою сторону. — И услышав приближение стаи волькров, я отдал приказ приготовить ружья и открыть огонь. Они нападали, их становилось всё больше. Я понял, что для скифа это конец, и тогда… — капитан запнулся, словно ему перехватило дыхание. Дарклин спокойно ждал продолжения. Капитан нервно вытер выступивший пот и снова посмотрел на меня — тем же испуганным и недоверчивым взглядом, будто я совершила нечто невозможное. Я попыталась восстановить события в памяти. Воспоминания были обрывочными: вот я ступаю на скиф, меня ставят в пару с Малом, мы заходим в каньон, слышим волькров, начинается нападение, Мала ранят, я отбиваюсь, затем ранят меня… боль… и вспышка света. Самая яркая, какую я когда-либо видела. Свет. В самом тёмном месте мира. Откуда он мог взяться? Капитан продолжил — и я получила ответ. — Тогда появился свет. Такой яркий, что он заживо сжигал волькров. И этим светом была она… Алина. Шатёр, до этого тонувший в тишине, взорвался гулом голосов.