Красная зона.

"красная зона начинается там, где я перестаю спрашивать разрешения" 

                                                         Эва

Мы с Ливием ждали Дию уже почти сорок минут. Квартира была залита дневным светом тем самым ленивым, летним, когда пыль в воздухе кажется золотой, а время будто тянется медленнее. Ливий сидел на полу у дивана и раскладывал еду по контейнерам, напевая что-то себе под нос. Он всегда так делал, когда был в хорошем настроении. — Если она ещё на десять минут задержится, — сказал он, не поднимая головы, — я ее убью.  И даже не буду чувствовать вину. — Не убьешь, — усмехнулась я. — Ты слишком воспитанный. — Это временно, — он хмыкнул. — Лето портит характер. Я сидела на подоконнике, подтянув колени к груди, и смотрела на улицу. В голове было странно тихо — редкое состояние. Обычно мысли не замолкали, они просто меняли громкость. Звонок в дверь прозвучал резко. — Наконец-то, — Ливий поднялся. Живой пример того, как не надо планировать время. Дия влетела в квартиру с пакетом и выражением лица человека, у которого слишком много новостей. — Я вам такое расскажу— заявила она с порога. —И я умру, если не расскажу. — Даже не разувайся, — сказал ливий.  —Сначала сплетни, потом обувь. Мы расселись на кухне. Дия говорила быстро, размахивая руками, перескакивая с темы на тему — коллеги, начальство, какие-то слухи, намёки. Я слушала вполуха, но улыбалась — А теперь вы, — вдруг сказала она и уставилась на меня. —У тебя глаза не человека, который просто живёт. Ливий сразу посмотрел на меня внимательнее. Я вздохнула. — Ну, раз пошла такая песня, за мной гнался мужик. Тишина упала мгновенно. — Что? — одновременно сказали они. — Всё в порядке, — поспешно добавила я. —Ничего не случилось. Я убежала. — Эва, — Ливий нахмурился.  —Ты сейчас это так спокойно сказала, будто опоздала на автобус. — ну я же убежала, со мной все в порядке, правда. Дия прикусила губу, но кивнула. — Ладно. Мы вернёмся к этому позже. Сегодня — море.                                                                                       *** Море встретило нас солнцем и ветром. Тёплый песок, солёный воздух, смех вокруг — всё это создавало ощущение молодости, той самой, когда кажется, что впереди ещё слишком много жизни, чтобы бояться. Я надела лёгкое платье с закрытой спиной. Тонкая ткань касалась кожи осторожно, будто тоже знала, где нельзя давить. Шрамы под ним жгли фантомно — не от боли, а от памяти. Сигареты. Запах табака. Чужие руки. Я отогнала мысль и посмотрела на горизонт. Ливий смеялся, закапывая ноги в песок. Дия щёлкала фотографии.  Мы очень хорошо отдохнули. И хотелось бы что бы так было всегда. Солнце клонилось к закату незаметно. Воздух стал мягче, прохладнее. — Переодеваемся и в парк, — объявила Дия.  —Я не для того красилась. Мы переодевались в маленьких кабинках у пляжа. Дия выбрала короткое платье и кожаную куртку — дерзко, как она любила. Ливий — тёмную рубашку и джинсы, слишком аккуратный для вечера, но это было про него. Я надела простые брюки, черный топ и лёгкую кофту, которую могла в любой момент накинуть на плечи. В парке было людно, но спокойно. Мы сели в небольшой кафешке под открытым небом. Лампы мягко светили, играла музыка, ненавязчивая, фоном. Телефон Ливия завибрировал. Он посмотрел на экран и улыбнулся так, что всё стало ясно без слов. — Мне надо ответить, — сказал он, уже поднимаясь.  —Это… друг. — Конечно, — хором ответили мы с Дией. Он ушёл, и мы рассмеялись. — Влюблённый идиот, — сказала Дия с нежностью. — Самый счастливый вид идиота, — ответила я. Мы говорили о прошлом, о глупостях, о том, как казалось, что мир заканчивается в двадцать. В какой-то момент Дия посмотрела на телефон и замерла. — Тиз написал, — сказала она. — Ого вы общайтесь, а ты мне не говорила. я сделала обиженный вид, но в душе знала, что Дия не тот человек который будет, что-то таить. —Эвочка, ну прости, я не говорила, потому что была не уверенна.-подходя ко мне она аккуратно взяла меня за лицо.   -все иди иди, уже раздражать начинаешь. Она выпрямилась, обняла меня, расцеловала в щёки. — Ты лучшая. Я тебе всё расскажу. Домой я шла одна. Квартира встретила тишиной. Я включила ноутбук, села на диван. За окном уже было темно. Мысли начали ползти — медленно, липко. Мне показалось, что я слышу шаги. Я замерла. Секунда. Две. — Это просто усталость, — прошептала я себе. Но сердце уже билось  Воздуха стало меньше. Шаги. Или нет? Я поднялась, сделала пару шагов — и в этот момент поняла. Паническая атака. Руки дрожали. Грудь сжало. Мысли рассыпались. В голове всплыли обрывки прошлого — голос, запах, давление. — Не сейчас… — прошептала я, и мир поплыл. Я попыталась дойти до стола — и не успела. Удар был глухим. Боль — резкой. А потом — темнота. И где-то на границе сознания мне показалось, что я не одна. Я очнулась от боли. Не резкой — тупой, гулкой, будто кто-то бил изнутри по черепу молотком и не собирался останавливаться. Я лежала на полу, щекой к холодному ламинату, и первые секунды просто дышала, проверяя, жива ли вообще. Голова раскалывалась. — Чёрт… — выдохнула я и медленно села. Мир качнулся, но не рухнул. Уже хорошо. Я поднялась, держась за край стола, и пошла в ванную. Свет резанул глаза. В зеркале на меня смотрела я — бледная, с потухшим взглядом и полоской засохшей крови на лбу. Рана была неглубокой, но свежей. Я намочила полотенце, осторожно стерла кровь. Кожа ныла, пульсировала. Я заклеила лоб пластырем, глядя на себя без эмоций. Потом включила воду и залезла в ванну. Тёплая вода немного притупила боль, но не до конца. Голова всё равно давила, как будто внутри было слишком много всего — мыслей, памяти, напряжения. Когда мне больно физически, Терпения — ноль. Нежности — минус бесконечность. Я собралась механически. Одежда, сумка, ключи. Всё на автомате. По дороге на работу я зашла в кафе — кофе был не желанием, а необходимостью. Я на секунду увидела  За столиком у окна сидели Амен и Тизиан. Планшет между ними, оба сосредоточенные, какие-то схемы, цифры.  Тизиан увидел Эвтиду первым. — О, — он ухмыльнулся. — Как же мы так попадаем, что сталкиваемся с твоей Эвтидой.  Амен даже не сразу поднял голову. А когда поднял — взгляд стал жёстким. — Прекрати, — коротко сказал он. Тиз только усмехнулся. Я взяла кофе, села подальше и уткнулась в телефон. Пальцы дрожали — не от эмоций, от боли. Голова пульсировала так, что каждое нажатие отдавалось в висках. Я чувствовала его взгляд. Не прожигающий — изучающий. Это раздражало ещё сильнее. Когда я вышла на улицу, они догнали меня почти сразу. — Привет, — сказал Амен. — На работу? — И тебе привет, — сухо ответила я. — Да. На работу. Он будто хотел сказать что-то ещё. Сделал шаг ближе. — Ты выглядишь… — Мне не до тебя, — перебила я, резко. —У меня плохое настроение. Это прозвучало грубо. Я знала. И мне было всё равно. Я приложила холодную бутылку ко лбу и ушла, не оборачиваясь. Тиз посмотрел ей вслед и присвистнул. — ууу, наконец то ты ей надоел.  Амен молчал. — Видел на лбешнике пластырь? дралась наверное с кем то-продолжил Тизиан. Амен сжал челюсть. — Мнда...С ней сложно будет — сказал он тихо.  — Ты переживаешь,?— усмехнулся Тиз. —Не будь медведем. Амен поднял на него взгляд. — Следи за языком. Тиз поднял руки. — Ладно-ладно. Но я тебе так скажу. Он наклонился чуть ближе. — Люди так злятся не потому, что им плохо. А потому что они привыкли справляться в одиночку. Амен снова посмотрел туда, куда ушла Эва. -Че ты теперь у нас психолог? шагай давай.           Эва. Джек поднял на мня глаза не сразу. Сначала — экран, потом кофе, и только потом лицо. — Боже…ты журналист или что-то вроде? — спросил он наконец. Я остановилась у его стола. — В смысле? — В прямом. Что у тебя с лицом? — он прищурился. — Ты дралась, что ли, или тебя кошки так подрали? Я машинально коснулась пластыря на лбу. Боль отозвалась вспышкой — резкой, злой. — Не до шуток, Джек. Он вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Можешь дать отгул ? — Отгул? С какого это перепугу? — Ну пожалуйста, один день, а потом я возьмусь за работу...любую. Он смотрел на меня секунды две, потом кивнул. — Иди. Только вернись уже со свежим лицом, а не лицом драных кошек. — Как скажешь. Я развернулась и вышла. Я не думала, что он возьмет и разрешит мне. Ну слава Богу хоть так Телефон завибрировал, когда Я уже спускалась по ступеням. Неизвестный номер: «Ты лезешь туда, куда не стоит. Я тебя везде найду.» Я остановилась. Сердце стукнуло быстрее, чем нужно. — ищи ищи …Мудак.  Экран погас. Я убрала телефон в карман, заставляя себя идти дальше. Игнорировать. Не давать этому веса. Паника — худший союзник. Но когда я вышла из главного входа редакции, ощущение не исчезло. Мужчина. Метрах в двадцати. Кепка, куртка, шаг в шаг. я свернула в ближайший магазин — резко, будто вспомнила что-то важное. Встала у витрины, делая вид, что читаю состав шоколадки. Проверка на всякий случай. Через отражение стекла она увидела: он вошёл следом. Грудь сжалась. —твою мать… Не шутка  Она прошла вглубь магазина и вышла через чёрный выход. Дверь хлопнула тихо. Никто не окликнул. На улице было пусто. Я оглянулась. Никого. Я ускорила шаг и пошла домой, стараясь не оборачиваться снова.                                                                                       Амен Камеры мотали запись назад и вперёд. Она выходит из редакции. Телефон в руке. Плечи напряжены. Пластырь на лбу — белое пятно на усталости. Он приближался не сразу. Умно. Сначала — расстояние. Потом — отражение в витрине. Потом — тень, которая совпадает с её шагами слишком точно, чтобы быть случайной. — Блядь… — тихо, сквозь зубы. Я приблизил изображение. Её резкий взгляд в стекло магазина. Короткая пауза. Она заходит внутрь. Поняла. Я выдохнул. Резко. На секунду — облегчение. Потом камера с чёрного входа. Она выходит. Быстро. А тот — уже меняет траекторию. — Тупая ты… — прошипел он. — Ну кто так делает, а? Я ударил ладонью по столу. Не сильно. Контролируемо. Но в помещении стало тише, будто даже стены решили не мешать. Это была не его работа. Не его зона. Не его уровень. Но кто-то решил иначе. Я переключился на другую камеру. Потом на следующую. Система открывалась без вопросов — его доступы были шире, чем значилось в бумагах. — Ладно, — сказал я вслух. — Ты зашёл в красную зону. Через двадцать минут он уже был там. Подъезд пах плесенью и дешёвыми сигаретами. Я нашёл его быстро — такие люди всегда уверены, что их никто не ищет. этот мужик обернулся слишком поздно. Первый удар — в живот. Без замаха. Воздух вышел из лёгких с хрипом. — Тсс, — спокойно. — Кричать не надо. Я не люблю шум. Я прижал его к стене. Лицом. Пальцы сжались на шее ровно настолько, чтобы стало страшно, но не темно. — Ты сегодня следил за девушкой, — сказал он тихо. — Молодая. Темные длинные волосы. Пластырь на лбу. Глаза напротив дёрнулись. Значит — угадал. — Тебя просили просто пугать, — продолжил я. — Но ты решил, что можешь больше. я наклонился ближе. — Слушай внимательно, потому что повторять я не буду. Удар. Уже сильнее. Кровь брызнула на бетон. — Она не твоя работа. — Она не чей-то заказ. — И если я ещё раз увижу тебя рядом с ней… я отпустил. Медленно. Дал упасть. — …ты исчезнешь так, что даже отчёт писать будет не на кого. — И да. Передай тем, кто тебя послал: она под защитой. Не по протоколу.  Я развернулся и ушёл. Уже в машине я закрыл глаза на секунду. Лоб упёрся в руль. — Идиотка… — Сказать госслужащему, что за тобой следят, было бы слишком просто, да?                                                                                  *** Телефон лежал рядом. Он не писал. Не звонил. Он поднялся пешком. Ибо лифт для него долго Он постучал один раз. Коротко. Дверь открылась почти сразу. — Ты чего тут? Она стояла босиком. Волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди. Шорты — слишком короткие, чтобы называться домашними, и достаточно длинные, чтобы он не сказал ничего вслух. Топ —тонкий. Грудь читается без усилий. Она серьёзно так ходит перед «просто другом»? мелькнуло, и он мгновенно перевёл взгляд выше, в глаза. — Впусти. Он не ждал разрешения. Прошёл внутрь, закрыл дверь, машинально проверил замок, скользнул взглядом по прихожей. — Ты правда любишь, когда рядом с тобой проблемы? — ровно. — Или это у тебя хобби такое? Она моргнула. — Какого хера ты ничего не сказала про угрозы? — продолжил он, не повышая голос. — Ты, кажется, забыла, кто я. —Я не просто какой то знакомый, если за тобой следят, я должен знать об этом первым. — Ты совсем дура? Шок на лице был честный. — Я бы сказала… — выдохнула она. — Просто не подумала. Он наклонил голову. — Не подумала? — тихо. — У тебя мозг через рану вытек, что ли? — За тобой следят. — За тобой бежали. — Твою мать, это происходит второй день, Эватида. она молчала. даже не поднимала глаза. — Всё, хорошо… — Прости, что не сказала. В следующий раз буду говорить. Он посмотрел на неё долго. Слишком долго. — В следующий раз, если не скажешь. — я не знаю, что с тобой сделаю.  Он отвернулся, прошёл в комнату, окинул взглядом окна. он достал из кармана маленькую металлическую шайбу и положил её между дверью и косяком. Если дверь откроют — она упадёт. Старый приём. Не из ФБР. Он прошел мимо нее, пришлось отступить, потому что иначе он бы просто сдвинул ее корпусом. —Я остаюсь. — Что? — она резко повернулась. — В смысле остаёшься? — В прямом. — ты слишком плохо думаешь, чтобы быть одна. Она хотела возразить — видно было. Но не стала. Он остановился у окна, спиной к ней. Если я сейчас здесь… это уже не про наблюдение. Это про выбор. Красная зона была пересечена. И назад дороги не было. Ты охренел? — спокойно. Слишком спокойно. Она скрестила руки на груди, но тут же разжала — боль в голове отозвалась вспышкой, и это её только разозлило сильнее. — Ты врываешься ко мне домой, командуешь и даже не спрашиваешь. Кем ты себя возомнил? Он повернулся медленно. — Это не игра, Эва. — А мне плевать, — резко. — Это моя квартира. — И если ты решил, что можешь тут командовать, потому что у тебя корочка и плохое настроение — ты ошибся адресом. Она ткнула пальцем в сторону двери. — Вон там выход. Тишина стала плотной. Давящей. Он не двинулся. — Ты не понимаешь масштаб, — сказал он. — Нет, — перебила она. — Это ты не понимаешь меня. Голос дрогнул, но она его удержала. — Я не маленькая, ясно? — Я жила с людьми, от которых не спасают ни камеры, ни госслужбы. — И знаешь, я справилась без таких как ты. Он сжал челюсть. Её злость была не истерикой — она была отточенной, выстраданной. — Ты следишь за мной, знаешь больше, чем говоришь, — продолжила она. — И вместо того чтобы объяснить, ты приходишь и орёшь. — Думаешь, так выглядит забота? Она усмехнулась. Криво. — Если да — то у тебя с этим большие проблемы.  Он сделал шаг ближе. Не угрожающе.  — Во первых я не орал, а говорил. Во вторых  ты могла уже не открыть эту дверь. — А я молчала, потому что устала быть той, кого спасают, — тихо. — Устала быть проблемой, из-за которой кто-то бесится. Она отвела взгляд. — И да, мне пишут угрозы. — И да, за мной шли. — Но я не хотела, чтобы ты смотрел на меня как на очередное дело. — Я не смотрю на тебя как на дело, — сказал он наконец. — Тогда перестань вести себя так. — Или уходи. Он посмотрел на неё долго. Потом выдохнул — медленно, через нос, будто сдерживая  злость. — Я не уйду, — сказал он тише.  — Но «орать», как ты выразилась больше не стану, давить тоже. Она кивнула. Не потому что согласилась. Потому что больше не было сил спорить. — Только одно, — добавил он. — — В следующий раз ты скажешь мне сразу. Она посмотрела ему в глаза. — В следующий раз, — сказала она, — — ты сначала спросишь нормально, а не так, будто тебе все дозволено. Тонкий баланс. Ни шаг назад. Ни шаг вперёд. Он усмехнулся. Коротко. Без веселья. — Ты знаешь, что самое хреновое? — сказал он, глядя не на неё, а куда-то в стену. — Ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно, а тело выдаёт тебя с потрохами. Она фыркнула. — О, началось. Ты ещё и психолог теперь? — Нет, — он перевёл взгляд на неё. — — Я просто достаточно долго смотрел, как люди врут себе. Он кивнул на её руку. — У тебя дрожат пальцы, ты держишь плечи, как перед ударом. И дышишь так, будто ждешь, что кто то войдет. — Отличный анализ, — сухо сказала она. — Запишешь в отчёт? — Уже записал,  В голове. Она прищурилась. — И что там дальше? — “Объект склонен к саморазрушению”? Он усмехнулся чуть шире. — Нет. — “Объект слишком привык справляться один, даже когда ему пиздец”. Она вздрогнула. Заметно. И разозлилась на себя за это. — Не драматизируй. — Я не драматизирую, — ответил он. — Я констатирую. — Ты не сказала про угрозы не потому, что забыла. — А потому что решила: сама разберусь Он сделал шаг ближе, но остановился, оставив между ними воздух. — Знаешь, в чём проблема этой тактики? — Просвети. — Иногда “сама” заканчивается мешком для трупиков.  Она усмехнулась, но улыбка была кривой. — Умеешь подбодрить. — Я не для этого тут,  — Я тут, потому что ты почему-то решила, что если будешь выглядеть сильной — тебя перестанут ломать. Он посмотрел на пластырь у неё на лбу. — Спойлер: не перестанут. Она молчала. — И ещё, — добавил он, будто между делом.  — Когда ты говоришь “мне не до тебя”, это звучит как “мне страшно, но я не хочу, чтобы ты это видел”. Он говорил это будто в шуточной форме закрывая лицо. Она резко подняла взгляд. — Не смей,говорить то, что не знаешь  — Я уже смел, — перебил он.  — И буду сметь дальше, потому что мне не всё равно. — С каких это пор? — тихо спросила она. Он пожал плечами. — Плохая новость: я сам ещё не разобрался. — Хорошая: когда мне плевать — я не остаюсь. — И не ругаюсь, — добавил он, чуть скривив губы. — Обычно. Она выдохнула. Нервно. — Ты ненормальный . — Ты тоже, — ответил он сразу.  — Поэтому, наверное, мы до сих пор не поубивали друг друга. Она хмыкнула. Едва заметно. —  И это ещё не дружба, — сказала она. — Я знаю, — кивнул он.  — Еще бы дружба была. Нет спасибо. Она несколько секунд молчала, потом медленно наклонила голову, разглядывая его так, будто впервые видела. — Знаешь, — протянула она, — если бы ты меньше говорил таким тоном, будто сейчас выпишешь мне протокол… — …и чуть реже смотрел так, словно выбираешь, за что меня арестовать, — было бы проще поверить, что ты просто переживаешь. Он хмыкнул. — А ты всегда такая дерзкая, когда тебе страшно? — А ты всегда такой душный? Или это твой возраст тебя выдает? — Осторожнее, — сказал он наконец. — Я могу решить, что ты нарываешься. — Да ладно? — она приподняла бровь. — И что ты сделаешь? — Ещё раз назовёшь меня дурой? — Или проведёшь лекцию “как не бесить госслужащего”? Он сделал шаг ближе. Просто потому что не удержался. — Ты невозможная. Он посмотрел сверху вниз.  -Ты даже не представляешь на сколько, и как только твои друзья тебя терпят. — А ты, слишком напряжённый для человека, которому “не всё равно”. Он скрестил руки. — Ты вообще представляешь, как это выглядит со стороны? — Представляю, — спокойно ответила она.  — Мужик, который говорит, что “просто присматривает”, — но орёт, как будто я его личная ответственность. — Расслабься, я ещё не решила, хочу ли я быть проблемой твоей жизни. Он усмехнулся. — А я, кажется, не решил, хочу ли тебя от них спасать… — или встряхнуть как следует. — Не перепутай, — она шагнула ближе, почти в его личное пространство.  — Я не из тех, кого можно “встряхнуть” без последствий. Он посмотрел на неё сверху вниз. Внимательно. Без шутки. — Вот поэтому ты меня и бесишь. — Взаимно. — Но признай… если бы тебе было плевать — ты бы уже ушёл. На кухне было тихо. Не уютно — именно тихо. Та тишина, где слышно, как щёлкает холодильник и как кто-то слишком громко думает. Эва поставила чайник, нажала кнопку и замерла, опершись ладонями о столешницу. Плечи всё ещё были напряжены — не от разговора, от него. От того, что он в квартире. Что не ушёл. Амен стоял у стены, не прислоняясь. Привычка. Он осматривал пространство не как гость — как человек, который уже отметил выходы, окна и то, чем можно проломить голову, если понадобится. — Чай будешь? — спросила она, не оборачиваясь. — Буду, — ответил он после паузы — Если ты не отравишь. — Подумала об этом, — усмехнулась она. — Но тогда пришлось бы объяснять. Он хмыкнул. Тихо. Почти незаметно. Чайник щёлкнул. Эва достала две кружки  — Ты всегда так реагируешь? — спросил он внезапно. — Как? — Сначала колешься. Потом уходишь в тишину. Она пожала плечами. —Не  знаю, не замечала за собой. Она налила кипяток, пар поднялся между ними, как завеса. Несколько секунд они стояли по разные стороны этого пара — слишком близко, чтобы игнорировать, слишком далеко, чтобы коснуться. — Ты сегодня не в форме, — сказал он тихо. —Господи, начинается. — Я серьёзно. Она повернулась. На лбу — пластырь. Кожа бледнее обычного. Глаза чуть мутные от усталости. — ладно…у меня просто голова болит. — Прости, если разочаровала. — Не разочаровала, — ответил он сразу. Слишком быстро. Поймал себя. Стиснул челюсть. — Ты всегда так напрягаешься, когда рядом со мной? — спросила она негромко.  — Или это мой особый бонус? Он взял кружку, но не пил. — С тобой… — начал он и замолчал. — С тобой я постоянно жду взрыв, даже когда все тихо. — Добро пожаловать в мой мир. Молчание снова вернулось. Но уже другое. Тёплое.  Он посмотрел на её руки. На то, как пальцы чуть дрожат, когда она держит кружку. — Ты не обязана быть сильной всё время, — сказал он тихо. Она подняла на него взгляд. Долго смотрела. — А ты не обязан всё контролировать. — Но мы оба знаем, что ни ты, ни я этого делать не будем. Он усмехнулся уголком губ. — Чёрт. — Ага, — кивнула она. — Примерно так я и живу. Он вдруг понял, что стоит слишком близко. Что если протянет руку — сможет убрать прядь волос у её виска. И именно поэтому не сделал этого. — Ладно, я пойду в комнату, твоя рядом с моей.— сказала она и пошла в сторону комнаты.  — И если услышишь, что я ворочаюсь… — это не повод врываться как спецназ. — Без обещаний, — ответил он. Она ушла. А он остался на кухне, держа в руках остывающий чай и думая только об одном: Как приманить того, кто мешается ему на дороге.