Глава 1

      Шёл 1943 год — один из активных годов существования Третьего рейха, который ещё задолго до войны запустил свои щупальца в Италию. К началу сороковых Италия уже сделала свой выбор.       Выбор был явным — с парадами, лозунгами, уверенными речами о величии и возрождении империи. Война ещё не дошла до тосканских холмов напрямую, но она ярко ощущалась в воздухе: в новых отрядах, заезжавших в страну, в рявкающем акценте, всё чаще звучавшем на вокзалах.       Режим Муссолини говорил о будущем, но жил прошлым — древним Римом, дисциплиной, порядком, силой. Италия вспоминала, кем когда-то была, и делала это громче, чем следовало бы. Союз с Германией казался логичным продолжением этой риторики: холодная и рациональная мощь севера должна была подкрепить южную идею величия.       Для Вольтерры всё это оставалось фоном.       Город существовал рядом с государством, но не внутри него. Флаги менялись, портреты вешали и снимали, но стены оставались прежними. Вольтури наблюдали за союзами и ходом истории и вместе с тем пережидали. Это был не первый и не последний раз. Так было всегда.       И всё же до старейшин доходили наблюдения гвардейцев, выбиравшихся на охоту: слишком много военных в окрестностях. Визиты немецких офицеров в Рим и Флоренцию участились. Ими управлял настойчивый интерес к архивам, церквям, древним подземельям. Люди искали подтверждения своему величию в крови и расе.       Для Вольтерры это не значило ровно ничего. Людьми всегда повелевало любопытство, однако до истины так никто и не добрался.       Однако в тот день кое-что переменилось.       Двери Палаццо деи Приори распахнулись резче, чем позволял этикет, и Деметрий вошёл в тронный зал. В руке он держал сложенную газету — от неё пахло свежей типографской краской.       — Господа, я думаю, вам следует уделить этому внимание. Сегодняшний номер, — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах от тронов.       Аро медленно склонил голову.       — Немецкая пресса? — уточнил он, изогнув бровь.       Деметрий кивнул и развернул газету на первой полосе так, чтобы лидеры могли заметить её заголовок:       «Ein wissenschaftlicher Durchbruch?»       «Научный прорыв?» — вычурный готический шрифт резал глаз.       Подзаголовок был менее провокационным. Людей всё же не спешили назвать то, с чем они столкнулись, потому что до сих пор не могли всё объяснить:       Hypothese. Beobachtungen. Außergewöhnlicher Fall.       Гипотеза. Наблюдения. Исключительный случай.       Кайус смерил Деметрия сомнительным взглядом, словно не верил в то, что ему пришло в голову.       — Читай, — приказал он.       — Испытуемая, добровольно прибывшая в исследовательский центр, утверждает, что её возраст достиг ста двадцати четырёх лет, но внешне она выглядит на двадцать. Процессы старения не зафиксированы, девушка обладает исключительной устойчивостью к травмам и быстрой регенерацией.       Наступила тишина. Вольтури не могли поверить, что после долгого затишья новость о нарушении их закона вот так всех настигнет.       — Хм, испытуемая явилась добровольно, — первым проронил Маркус. — Любопытно.       Аро покинул трон и взял газету из рук Деметрия, не веря его словам. Он читал и вместе с тем мог ощущать, как его волосы встают дыбом.       — Здесь упоминается ведомство, — сказал он. — Финансирование идёт напрямую через структуры СС, а именно через рейхсфюрера.       — Его зовут Генрих Гиммлер, — с презрением произнёс Деметрий. — Это его детище, или, как немцы его называют, — Ahnenerbe — «Наследие предков». Их целью является отыскать «академические» доказательства превосходства арийской расы. Они копаются в мифах, тибетских текстах, рунах.       — А теперь, кажется, они нашли живое воплощение своего бреда, — сказал Маркус.       — Этот бред сам пришёл к ним в руки, — холодно проронил Кайус. Впервые он решил высказаться.       — Судя по описанию, это полукровка, — заключил Аро.       — Чья же? — спросил Маркус.       Ответа не последовало.       Вольтури знали всех. Или почти всех. Они знали, кого уничтожили, кого отпустили, кого поставили под наблюдение. Но мир был слишком стар, и одна ошибка всё же была упущена.       — Опрашивать всех не имеет смысла. Придётся выяснить всё напрямую у неё, — сказал Аро.       Кайус подошёл к окну. За стеклом виднелись осенние сумерки Вольтерры. Город темнел.       — У полукровки, видимо, есть явные мотивы, раз она действует вот так в открытую.       — Нам тоже придётся действовать быстро и дальновидно, — серьёзно заговорил Аро. Он поднял взгляд. — Кайус, ты поедешь в Германию.       Кайус даже не взглянул на него. Он ещё в начале этой беседы понял, каким будет её итог.       — Твоя внешность, — вкрадчиво продолжил Аро, — твой характер… Они примут тебя за своего. В тебе без сомнений признают идеал.       — Под каким прикрытием? — коротко спросил он.       — Учитывая слабости этого рейхсфюрера, не нужно уходить далеко. Ты будешь антропологом и расовым теоретиком, скажем, из Швейцарии. Мы создадим мнимое портфолио и готовое исследование — какой-нибудь псевдонаучный бред, который непременно заинтересует местное руководство.       Кайус ухмыльнулся. Идея звучала правдоподобно, но всё равно поражала безумством.       — Всё это звучит заманчиво, но, братья, — его голос оборвался, — почему бы попросту не явиться туда и не уничтожить их, включая эту… сумасшедшую, предварительно выудив из неё всё? Мне абсолютно безразлично, что преследуют эти люди. Пусть ищут следы своего превосходства где угодно — в Скандинавии, в Тибете, — но, по-моему, слишком поздно спохватываться. Нужно просто их всех убить, — сказал он, проведя пальцем по шее.       — В твоих словах есть смысл, но этим шагом мы рискуем, — возразил Маркус. — Всё внимание публики сейчас сосредоточено на них. Победа вряд ли ожидается в ближайшее время, люди хотят хотя бы уникальных открытий. А уничтожив всё разом, мы лишь подтвердим их подозрения и укрепим веру в собственную правоту.       — Согласен абсолютно, — подхватил Аро. — Придётся действовать аккуратно. Нам нужен наш бессмертный внутри этой структуры. Мы дискредитируем её, уничтожим все исследования и только потом избавимся от её представителей. До того, как эти безумцы в своих мундирах выйдут на нас.       — Хорошо, — отрезал Кайус, направляясь к выходу из зала.       — И ещё, Кай, — мягко сказал Аро. Тот обернулся. — Попрощайся с Афинодорой. Тебя будет сопровождать Хайди.       Кайус встрепенулся.       — Что? Но я не могу оставить её здесь. Афина могла бы произвести на этих животных приятное впечатление, учитывая их предпочтения по внешности.       Кайус мысленным взором представил её. Его супруга на протяжении безмерного количества веков. Вампирша, чья красота казалась высеченной из самого света: волосы цвета пшеничного зерна, струящиеся водопадом по её плечам; черты лица были безупречными, как у эллинской статуи. Немцы назвали бы это «нордическим типом».       Они были вместе так долго, что время сплело их жизни в единую и сложную канву. Пламя первой страсти когда-то утихло, уступив место чему-то более глубокому и прочному. Теперь его каменное сердце, которого, по его мнению, никогда и не было, наполняло не безумное влечение, а нерушимое уважение и абсолютная дружба.       Маркус поднял взгляд. В его глазах мелькнула тёмная искра.       — Мы уже теряли слишком многих, — дрогнувшим голосом произнёс он. — Здесь ей будет безопаснее.       Аро кивнул.       — Кай, задание серьёзное и требует сосредоточенности. Возможно, они будут сомневаться в тебе. Следует укрепить шансы с помощью Хайди. Она немка, говорит без акцента, и её дар убеждения позволит склонить их на твою сторону. Представишь её как свою жену.       Кайус поджал губы.       — Фиктивную, — процедил он.       — Естественно.       — Почему бы тебе не выбраться, Аро?       Тот чуть улыбнулся.       — О нет. Они во мне непременно признают грека, а Греция сейчас находится под их оккупацией. Вряд ли они даже ко мне прислушаются, — пожал Аро плечами. — Прости, брат. Ты больше подходишь на эту роль.       Кайус помотал головой и вышел из зала. Он уже представил, насколько абсурдно пройдут его ближайшие дни и чем ему придётся заняться.