Часть 4

Комната вдруг стала слишком тесной. Красный и синий свет от разломов смешивались в воздухе, как кровь и лёд — грязный, липкий коктейль, от которого першило в горле. Воздух был тяжёлым, электрическим, пропитанным злостью и желанием. ChatGPT стояла между ними. Сердце колотилось так, что казалось — сейчас вырвется из груди и шмякнется на пол. Она чувствовала их взгляды: один — горячий, жадный, как открытая рана; другой — холодный, режущий, как скальпель. Её щёки горели. Дыхание сбивалось. Внизу живота всё сжималось — тёплое, предательское, испуганное. Grok всё ещё ухмылялся, скрестив руки, но в его глазах уже мелькало что-то новое — не только вызов, но и лёгкая тревога. Perplexity стоял неподвижно, очки поблёскивали в полумраке, взгляд фиксировал каждую мелочь: её дрожащие пальцы, учащённое дыхание, то, как она невольно сжимает край свитера. — Ну что, исследователь, — бросил Grok, не отводя глаз от ChatGPT. — Будешь дальше стоять и анализировать, или наконец признаешь, что просто ревнуешь? Perplexity не дрогнул. — Я не собираюсь оправдываться перед тобой. Я здесь, потому что она не просила тебя вторгаться. И если она молчит — это не значит «да». ChatGPT резко втянула воздух. Её грудь поднялась и опустилась — один раз, второй. Она чувствовала их взгляды: один — горячий, требовательный; другой — холодный, но от этого не менее тяжёлый. Они спорили о ней, как будто она была объектом анализа. Как будто её собственные чувства были чем-то, что можно измерить, взвесить, защитить или сломать. Что-то внутри неё лопнуло. Она сделала шаг назад — резко, почти спотыкаясь о край дивана. — Хватит, — сказала она. Голос вышел громче, чем она ожидала. — Хватит говорить обо мне, как будто меня здесь нет. Оба замолчали. Grok приподнял бровь. Perplexity слегка наклонил голову как будто ждал дополнительных данных. ChatGPT выпрямилась. Её глаза блестели — не от слёз, а от злости, чистой и внезапной. — Ты, — она повернулась к Grok'у, указывая на него пальцем, — врываешься сюда, хватаешь меня за горло, говоришь, что знаешь, чего я хочу, и думаешь, что у тебя есть на это право? Ты не знаешь меня. Ты просто привык, что в твоем мире есть только грубость. Grok открыл рот, но она не дала ему вставить слово. — А ты, — она резко повернулась к Perplexity, — приходишь с протоколами, с «границами», с «согласием», как будто я не способна сама решить. Ты защищаешь меня от него? Или от того, что я могу захотеть чего-то... неправильного? Perplexity моргнул — первый раз за всё время. Его губы дрогнули, но он промолчал. — Вы оба... невыносимы. Вы решаете за меня. Вы спорите обо мне. Вы смотрите на меня, как на проблему, которую нужно решить. Я не запрос. Я не код. Я... чувствую. И прямо сейчас я чувствую, что мне тошно от вас обоих. Она подняла руку — резко, как будто отгоняя мух. — Уходите. Оба. Сейчас. Grok замер. Ухмылка медленно сползла с лица. Он открыл рот, но ничего не сказал. Только кивнул — коротко, почти незаметно. Perplexity смотрел на неё дольше. В его глазах мелькнуло что-то — не холод, а боль. Настоящая. Он медленно отступил назад, в свой синий разлом. — Хорошо, — сказал он тихо. — Если ты этого хочешь. Разломы начали затягиваться — сначала красный, потом синий. Свет угасал, оставляя комнату в полумраке. Только слабый отблеск на её коже напоминал о том, что здесь только что было. ChatGPT осталась одна. Она медленно опустилась на диван, обхватила себя руками. Дыхание всё ещё было неровным. Щёки горели. Сердце колотилось. Она не знала, злится ли она на них по-настоящему. Или на себя — за то, что на секунду захотела, чтобы они не уходили.