Часть 1. Глава II. Хогвартс

Глава II. И снова Хогвартс. Тридцать первого июля Гермиона и Гарри сделали вылазку в Косой переулок и купили все необходимые книги и волшебные предметы для последнего года обучения в Хогвартсе. После аппарировали обратно в Хэмпстед-Гарден и спрятались подальше от глаз почитавших их волшебников в магловском кафе, где отметили день рождения Гарри праздничным обедом. Во второй половине дня друзей навестила Джинни. Девушка принесла для Гарри очередной свитер ручной вязки от Молли и довольно больших размеров торт собственного приготовления. Гермиона выпила с друзьями чая, а после, ссылаясь на желание прогуляться и дойти до ближайшей библиотеки, благоразумно оставила влюблённых на некоторое время одних. Конечно, она понимала, что Гарри, поссорившись с Роном, не сможет жить в Норе дальше вовсе не из-за того, что семья Уизли будет против его присутствия в их доме. Напротив, Молли и Артур любили Гарри как собственного сына и ни при каких обстоятельствах не позволили бы ему ночевать на улице или, например, в доме Дурслей. Гарри Поттер не сможет находиться в Норе, исходя из собственных принципов. Он просто не станет делить территорию с обиженным Роном и смущать его своим присутствием, но Джинни… Джинни, привыкшей к жизни с любимым в одном доме, такой расклад вещей совершенно не устраивал. Гермиона, заметив, как подруга потускнела, когда их встрече пришёл конец, предложила ей переехать к ним до конца лета, но та тут же отмела эту идею, сказав, что Молли, и так расстроенная уходом Гарри, ее то уж точно не отпустит.  Джинни стала частым гостем в доме Грейнджеров. Обычно она приходила вечером после тренировок по квиддичу, подготавливающих подающих надежды молодых спортсменов. Джиневра приносила с собой хорошее настроение и передачки от миссис Уизли в виде мясного пирога, или тефтелей, или других вкусностей, которые так любили друзья, когда жили в Норе все вместе.  Несмотря на отсутствие прямой занятости, на окончание, казалось, бесконечных судебных разбирательств, дни шли быстро. Гарри и Гермиона на удивление легко ужились вместе и привыкли друг к другу ещё больше. Жизнь со всеми удобствами пускай и в магловском доме не шла ни в какое сравнение с жизнью в палатке, когда у них не было ни нормальной еды, ни горячей ванны, ни столь желанного ощущения покоя и безопасности. Тогда им приходилось думать только о том, как победить Волан-де-Морта и самим остаться в живых, сейчас же друзья наконец могли позволить себе расслабиться и действительно отдохнуть перед началом нового учебного года, не заботясь о том, сколько крестражей осталось уничтожить.   По инициативе Гермионы, они распределили домашние обязанности: девушка следила за чистотой в доме, который, к слову, они привели в порядок на следующий же день, а Гарри готовил и занимался участком. В качестве платы за своё проживание Поттер вызвался оплатить счета, долг по которым заставил привыкшую все делать во время Гермиону изрядно понервничать. Она сперва запротестовала, услышав такое предложение друга, но, вспомнив, что им выплатили не малую сумму денег в качестве награды за прямое участие в войне, а также рассчитав отношение фунтов к галеонам, поняла, что сумма выходила небольшая, и все-таки позволила Гарри внести свой денежный вклад в хозяйство семьи Грейнджеров. Гермиона и Гарри очень много разговаривали. Она не помнила, когда последний раз поднимала в диалоге с Поттером разом столько тем. Разговаривали о семье, о тех, кто погиб на войне, о своём детстве, о первых днях в Хогвартсе; вспоминали свои приключения на младших курсах, то, как, убегая от школьного смотрителя Филча, нарвались на трёхголового пса по кличке Пушкок или когда проходили испытания профессоров, чтобы добраться до Философского камня, или как пытались разобраться с проклятыми пикси на уроках Златопуста Локонса, или как разгадывали загадку Тайной комнаты, или как с помощью Маховика времени спасли жизнь Сириуса и гиппогрифа по имени Клювокрыл.  Они выходили вместе в близлежащий парк, катались на велосипедах и роликах, поедали мороженое; в пасмурные дни бездельничали дома, смотрели по телевизору магловские сериалы и фильмы, читали магловские книги — в общем, наслаждались жизнью простых людей, которые и подумать не могли, что где-то в мире существуют волшебники.  Вечерами Гермиона штудировала имевшиеся у неё волшебные книги, которые она когда-либо покупала в Косом переулке или которые она «одолжила» в библиотеке Хогвартса, в попытках найти хоть что-нибудь дельное о восстановлении памяти.  Сны ей больше не снились. Воспоминания не возвращались. Кроме всего прочего, Гермиона не оставила надежду вернуть память родителям. Она даже отправила в больницу Святого Мунго письмо с подробным описанием применённого к мистеру и миссис Грейнджер заклинания, и теперь ждала ответа от специалиста, который уж точно должен был знать, как отменить Обливиэйт. Гарри она говорила, что желает повторить школьную программу за все предыдущие курсы, которую Гермиона якобы подзабыла, пока вместе с ним и Роном бегала по лесам. Поттер не удивлялся ее привычному рвению к учебе, лишних вопросов не задавал — только фыркал в ответ и усаживался смотреть телевизор.  Единственным, что омрачало пребывание Поттера в магловском доме Гермионы, было отсутствие полетов на метле, которые Гарри так полюбил со времён Хогвартса.  В Норе они вместе с Роном и Джинни часто устраивали домашние матчи по квиддичу, в которых Грейнджер неизменно выпадала роль судьи. Сейчас же, проживая в Хэмпстед-Гардене, Гарри не имел возможности сесть на метлу и тем самым нарушить Статут о секретности.  Еще они вспоминали Рона, от которого так и не получили ни одного письма со дня их злополучной ссоры. Гарри скучал по нему, но первым на примирение идти не хотел, да и Гермиона, если быть честным, часто думала об их лучшем друге и несколько раз уже успела пожалеть о том, что убежала тогда из дома Уизли, а не сделала попытку поговорить нормально или хотя бы расстаться на доброй ноте.  Ещё она думала о Малфое. Стараясь представить их вместе, Гермиона сравнивала его с Роном, пытаясь понять, что ее так сильно зацепило в слизеринце; представляла его в своей голове настолько часто, что облик Малфоя стал ей сниться. То не было забытым воспоминанием — скорее совокупностью запомнившихся деталей его образа: белые волосы, надменный взгляд, бледная кожа и ухмылка. Ничего привлекательного.  Гермиона раздумывала над тем, как ей вести себя с Малфоем теперь, и в конечном счете пришла к выводу, что будет вести себя с Малфоем так, будто ничего не произошло. Ведь Малфой за все время после суда не сделал ни одной попытки связаться с ней и поговорить о том, что она не помнила. И он, кажется, не хотел, чтобы Гарри рассказывал ей о воспоминаниях. Значит, Драко Малфой по какой-то причине не хотел, чтобы она помнила. Это было странно, потому что ее воспоминания могли бы спасти его от суда. И в конце концов, разве Малфои не брали себе все, что хочется? Или она ему больше не нравилась? Или его до сих пор тяготил вопрос крови?  В конце августа в один из дней их безмятежное существование в доме Грейнджеров нарушил настойчивый стук, оповещающий о приходе названного гостя. Когда Гермиона открыла входную дверь, то увидела стоящего на пороге Рона. Он неуклюже переминался с ноги на ногу и смотрел на неё глазами, полными раскаяния и сожаления. Она молча впустила Уизли в дом и уселась на диван рядом с удивленным внезапным появлением друга Гарри.  Рон подготовил целую речь, что, надо сказать, было ему совершенно не свойственно. В своём монологе Уизли долго извинялся за недостойное поведение и говорил о том, что не позволит какому-то там Малфою одним лишь своим существованием разрушить их многолетнюю дружбу. Гарри и Гермиона его простили и отпраздновали перемирие чаепитием с шоколадными лягушками, которых Рон принёс с собой. Они дружно рассмеялись, когда на карточках-вкладышах, идущих в подарок к волшебным конфетам, у всех троих оказался великий Гарри Поттер. Копия Поттера одновременно на всех трёх карточках деловито поправляла круглые очки и важно улыбалась. Рон и Гермиона шутили над избранностью друга до самого вечера, пока Уизли не засобирался домой в надежде, что друзья отправятся с ним, но  волшебница, к огорчению Рона, приняла решение не менять своё местоположение тем более, что до отъезда в Хогвартс оставалось несколько дней, а спешно собирать и перетаскивать все купленные вещи в Нору не было никакого желания.  На самом же деле Гермиона просто не хотела давать Рону лишнюю надежду на восстановление их совсем не дружеских отношений, которые она абсолютно точно решила не возобновлять. Рон действительно был ей скорее другом, чем возлюбленным. Даже Гарри, которого Гермиона считала за брата, подходил на эту роль больше, чем Уизли, потому, как всегда проявлял к ней необходимую заботу и внимание и, как бы не любил квиддич, между подругой и метлой чаще всего выбирал первую в отличие от Рона, который частенько пренебрегал их совместным времяпровождением и отправлялся поглазеть на очередной матч.  К удивлению Гермионы, Гарри тоже изъявил желание остаться с подругой потому, как «он вдруг внезапно вспомнил, что хотел бы повторить уже давно изученные и забытые материалы по зельеварению и трансфигурации, которые понадобятся ему для сдачи Ж.А.Б.А. и дальнейшего поступления на службу в Аврорат, а Гермиона должна была ему в этом помочь». Услышав от Поттера «Гермиона должна», Грейнджер изумлённо вскинула брови и посмотрела на Гарри недобрыми взглядом. Поттер же предпочёл не замечать ее реакции и спешно стал убирать со стола опустевшие чайные чашки .  В итоге заметно погрустневший Рон отправился домой один, а Гермиона и Гарри, к глубокому разочарованию последнего, действительно весь вечер занимались трансфигурацией и зельеварением.                           *** Утром первого сентября друзья стояли на платформе 9 и 3/4 в компании Рона и Джини, вызвавшихся проводить друзей на поезд.  Гул оживленной толпы учеников и их родителей смешивался с клацаньем тележек и чемоданов, передвигающихся по каменной плитке, и криком сов и других питомцев, которых учащиеся, согласно школьным правилам, имели возможность взять с собой в Хогвартс. Все эти звуки утопали в клубящемся дыму натертого до блеска чёрного с красными вставками паровоза, который время от времени издавал характерное гудение, извещающее вновь прибывших пассажиров об их скором отправлении.  — Не помню, чтобы в Хогвартс отправлялось столько учеников… — задумчиво проговорила Джинни, окинув взглядом плотную толпу волшебников на перроне.  — По-видимому, родители наконец перестали бояться отпускать своих детей в Хогвартс, — предположил Рон, изучая толкавшихся в длинных очередях на посадку учеников младших курсов.  — А я говорила вам, что стоило приезжать заранее! — самодовольно  отметила Гермиона. — Теперь вообще не известно, найдём ли мы свободные места. Не хотелось бы ехать в поезде стоя, — она взглянула на рядом стоявшего Гарри — тот  уткнулся в новый выпуск «Ежедневного Пророка» и, кажется, не замечал ни чересчур большого скопления учеников, ни своих друзей. Внезапно Поттер, в которого случайно врезался нерадивый младшекурсник, спешивший, по всей видимости, быстрее сдать свои вещи в багажное отделение, потерял равновесие, подался в сторону Гермионы и чуть было не сбил подругу с ног.  — Гарри Поттер! — раздраженно воскликнула Грейнджер. — Не мог бы ты найти другое место для чтения?! — Странно, что это говоришь ты, Гермиона, — промямлил Рон, наблюдая за происходящим.  Она пропустила замечания Рона мимо ушей и заглянула в газету, которую Гарри все также сжимал в руках.  — Кстати, что там пишут? — «Срочный выпуск! Небывалый прирост учеников в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс», — зачитал название статьи Поттер. — «Сегодня, первого сентября тысяча девятьсот девяносто восьмого года, с утра на вокзале Кингс-Кросс было замечено большое скопление подростков возрастом от 11 до 14 лет, которые вместе с сопровождающими их родителями шли к барьеру, разделяющему платформы 9 и 10. По всей видимости, такое количество молодых волшебников, направляющихся на платформу 9 и 3/4, объясняется окончательной победой магического общества над страхом, который на протяжении многих лет вселяли в волшебников Пожиратели Смерти, сторонники самого темного мага последнего столетия. Представителям Министерства Магии пришлось наложить не менее тридцати маглоотталкивающих заклинаний, чтобы избежать нарушения Международного статута о секретности. Справится ли с таким наплывом вновь прибывших юных дарований новоиспеченный директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс Минерва Макгонагалл?» — Святой Годрик! Гарри! Нам действительно следует поторопиться с посадкой! — обеспокоено воскликнула Гермиона.  Гарри согласно кивнул, и друзья спешно стали прощаться с Роном и Джинни.  — Надеюсь, этот год пройдёт для вас спокойно, — сказала Джиневра, обнимая и целуя на прощание Поттера.  Рон тоже неловко обнял Гермиону, зачем-то похлопав ту по плечу, чего прежде никогда не делал, затем пожал Поттеру руку и запинаясь произнёс:  — Что ж… мама будет вас ждать в гости на каникулы. Вы же приедете?  Гермиона, закусив губу в растерянности, посмотрела на Гарри, который, по-видимому, мгновенно прочитал в ее глазах искренне желание на этих самых каникулах не вылезать из замка никуда дальше Хогсмида.  — Мы постараемся, Рон, — ободряюще ответил он, поправив круглые очки на переносице.  Поттер и Грейнджер расстались с друзьями, дошли до дверей ближайшего вагона, предъявили билеты проверяющему и наконец скрылись в поезде от глаз провожающих своих детей родителей, которые, к слову, уже начали узнавать в темноволосом молодом волшебнике и пышноволосой ведьме великого Гарри Поттера и его верную подругу Гермиону Грейнджер.  — Как это бестактно! Каждый раз они так пялятся на нас, будто мы загнанные в стойло единороги, — бурчала Гермиона, пробираясь по коридору, заставленному не уместившимися в багажное отделение вещами обучающихся. — На улицу выйти невозможно… Все вечно лезут к тебе с объятиями и колдоаппаратами… Идущий позади неё Гарри усмехнулся в ответ на тираду Гермионы, которая то и дело заглядывала в полуоткрытые купе в поисках свободных мест. Они уже прошли несколько вагонов, но каждое из купе, в которое они засовывали головы в надежде наконец найти места, было полностью укомплектовано. — Рад, что теперь ты меня понимаешь. Я в отличие от тебя подвержен повышенному вниманию общества с самого роже-е-е… — Поттер запнулся за перегородивший проход чемодан и снова чуть было не врезался в Гермиону, которая так некстати вдруг перестала причитать, замерев посредине коридора и уставившись на учеников впереди.  Поочередно проходившие ученики, которые тоже искали свободные места, открывали дверь одного из купе, затем тут же с грохотом захлопывали туда обратно и почти бегом неслись в сторону перехода в другой вагон.  — Что там такое? — Гермиона озадаченно нахмурила брови. — Пойдём проверим, — решительно сказала она и двинулась в сторону злополучного купе.  — Брось, Гермиона! Наверняка кто-то подложил туда навозные бомбы или что-нибудь из вредилок Уизли… — предположил Гарри, нехотя плетясь за подругой следом.  Гермиона схватилась за ручку закрытой двери, потянула ту в сторону и увидела знакомые лицам слизеринцев. Сидевший у окна Малфой, услышав звук вновь открывающейся двери, не глядя на любопытствующих, тут же схватился за левую руку и как бы невзначай стал закатывать рукав чёрной, идеально выглаженной рубашки, обнажая предплечье с Темной меткой. Его друг и однокурсник Блейз Забини, расположившийся у окна напротив, в то же время, обращаясь к Драко, произносил серьезным тоном, уже отрепетированную фразу «Как думаешь, Волан-де-Морт может воскреснуть снова?» — Не думаю. Я лично его убил, — громко сказал Поттер, выглянув из-за плеча Гермионы. Драко и Блейз одновременно повернули головы и уставились на потревоживших их покой гриффиндорцев. — Это же сам Гарри Поттер и его верная подруга Гермиона Грейнджер ! Надо же какая встреча! — нарочито удивлённо воскликнул Забини. — Что вы здесь делаете?  — Ищем свободные места, — сердито ответила Гермиона. — Что за представление вы здесь устроили?!  Она посмотрела на Малфоя, который, отвернув голову, деловито закатывал второй рукав, словно так и задумывалось в самом начале.  — Никаких представлений, многоуважаемая староста, — спокойно сказал Забини. — Мы как раз сохраняем эти самые свободные места для вас.  Драко мгновенно отпустил ткань рубашки, полоснув ненавидящим взглядом по довольному лицу друга.  Гермиона в задумчивости поджала губы, не решаясь войти внутрь, затем повернула голову и вопросительно посмотрела на Гарри.  — У нас все равно нет выбора, —  прошептал Поттер, пожав плечами.  Гермиона перешагнула порог купе и остановилась, прикидывая, куда бы ей сесть — рядом с Блейзом, которого она едва знала, или с Драко, с которым она, если верить Гарри, когда-то встречалась.  Малфой тем временем взял с маленького столика лежавший там учебник, в котором она узнала «Расширенный курс зельеварения», открыл его на первой странице и принялся изучать написанное, старательно делая вид, что ему все равно, куда она сядет.  В этот момент Поттер ловко обогнул замершую фигуру подруги и уверенно плюхнулся на место возле с Забини. Гермиона, глубоко вздохнув, тихо опустилась на сидение рядом с Драко, стараясь не потревожить слизеринца своим вынужденным присутствием. Гарри посмотрел на растерянную Гермиону, затем на увлечённого книгой Малфоя, недоверчиво хмыкнул и ударился в чтение «Ежедневного Пророка», который он не успел изучить до конца на перроне. Взгляд гриффиндоки скользнул по Поттеру, занятому чтением, и перешёл  на Блейза Забини, внимательно изучающего рассасывавшуюся толпу волшебников на платформе 9 и 3/4. Блейз был одет в чёрный костюм и белую рубашку, которая выгодно контрастировала на фоне смуглой кожи мулата.  Все, что Гермиона знала о Забини, исходя из школьных сплетен, было тем, что он являлся единственным и горячо любимым сыном своей матери, которая славилась своей красотой и семь раз была замужем. Все мужья миссис Забини умирали загадочной смертью, оставляя той большое наследство. Все, что она знала о Блейзе, исходя из собственных наблюдений, было тем, что слизеринец большую часть времени в школе держался особняком,  имел замкнутый характер, неплохо ладил с Драко Малфоем, но никогда не водился с его свитой, которую составляли когда-то недалекие слизеринцы Крэбб и Гойл, всюду следовавшие за Драко, как верные псы. Блейз не участвовал в битве за Хогвартс и, кажется, был невысокого мнения о последователях Волан-де-Морта и самОм темном волшебнике в отличие от других слизеринцев, однако также, как и остальные дети Салазара, был  высокомерен, надменен и часто насмехался над тем, кто говорил что-то, с чем он был не согласен.  Блейз, почувствовав на себе посторонний взгляд, обернулся и нагловато ухмыльнулся Гермионе в ответ на ее разглядывания. Смущенная его выходкой, она тут же отвернулась к окну.  Поезд тронулся. Платформа 9 и 3/4 осталась позади набирающего скорость состава. Пушистые облака вереницей поплыли за окном. Вскоре остатки городского пейзажа сменились раскидистыми зелёными холмами, на которых в хаотичном порядке были разбросаны группы деревьев. Их пышные кроны начинали желтеть от прикосновений наступающей осени.  — «Паддлмир Юнайтед» играет с «Уимбурнскими Осами»?! Интересно…— голос Блейза нарушил царившую в купе тишину.  Гермиона обернулась на источник звука и увидела, как Забини, выгнув шею, изучает выпуск «Ежедневного Пророка» в руках Поттера. Гарри повернулся и наткнулся на заинтересованный взгляд слизеринца.  — Э-э-э…да, — растерянно протянул он. — В среду вообще-то.  Блейз кивнул и, довольный тем, что его заинтересованность наконец заметили, бесцеремонно придвинулся к Поттеру ближе и стал вчитываться в спортивную сводку.  — «Осы» их сделают, — твёрдо заключил он, дочитав колонку, посвящённую квиддичу.  Гермиона очень хорошо знала эту колонку и всякий раз вырывала страницу с ней до того, как до «Пророка» доберётся Рон и наконец прочтет злосчастную статью. Она терпеть не могла слушать последующие два часа про «великолепную игру «Сканторпсих Стрел»», или про «идиота-вратаря «Габровских Грифов»», или про «криворукого ловца «Стоунхейвенских сорок»», о которых Уизли считал просто необходимым рассказать ей в мельчайших подробностях. И, не приведи Мерлин, чтобы в этой статье писали о его любимых «Пушках Педдл», об игре которых он мог говорить несколько дней подряд.  — В этом нет сомнений, — многозначительно хмыкнул Гарри в ответ на заключение Блейза, — у «Паддлмир Юнайтед» новый охотник. Я видел его игру в юниорской сборной. Этот Эшли Уилкс не может даже поймать квоффл, не говоря уж о том, чтобы забить его в ворота! — раздраженно воскликнул он.  — А ты видел их загонщиков?! — обратился к гриффиндорцу Забини, возбужденный от предвкушения назревающего диалога. — Кто им вообще дал в руки биты?! Удивительно, как они при такой игре до сих пор не убили друг друга. — Это точно, — усмехнувшись, воскликнул гриффиндорец, отложив пророк на стол и обратив внимание на слизеринца. — Другое дело ловец «Ос». Ты знал, что Кристофер Бейкер в прошлом году поймал снитч в первые пятнадцать минут?! Блейз презрительно фыркнул, всем своим видом показывая, что он, Блейз Забини, любивший квиддич не меньше, чем знаменитый Гарри Поттер, просто не мог не знать о лучшей игре своей любимой команды.  — Естественно, Поттер. Я не пропускаю ни одного из матча и  всегда болею за «Ос», потому что они всегда превосходят мои ожидания,  в особенности Бейкер, — ответил Забини. — Кстати, моя мать была на их игре в прошлом году с одним из своих…– он помедлил, подбирая наиболее приличное слово, — спутников жизни. Она привезла мне модель снитча с его автографом, выгравированном на одном из крыльев.  — Ого! — теперь уже глаза Гарри загорелись неподдельным интересом, — А он у тебя случайно не с собой? — прищурившись, спросил Поттер.  — На данный момент случайно лежит в багажном отделении с остальными вещами, — ответил Блейз, подмигнув Поттеру. — И возможно, я случайно мог бы дать посмотреть его одному гриффиндорцу.  Гарри рассмеялся.  — Я это случайно запомню, — довольно произнёс он в ответ. — А что ты думаешь насчёт их загонщиков?  Гермиона показательно фыркнула, но, поняв, что ни Гарри, ни тем более Блейз не обратили на ее проявленное недовольство ровным счетом никакого внимания и как ни в чем не бывало продолжили обсуждать ненавистный квиддич, закатила глаза и отвалилась на спинку сидения.  — Не трудись, Грейнджер. Это надолго,— она вздрогнула от голоса хранившего до этого момента молчание Малфоя. Малфой все также смотрел в книгу и внимательно изучал пожелтевшие страницы учебника.  Гермиона оторвалась от спинки сидения, мазнула взглядом по уродливому черепу со змеей на  предплечье Драко, опустила глаза на длинные, идеально ровные пальцы, сжимающие «Расширенный курс зельеварения», затем посмотрела на страницы учебника и попыталась разобрать написанное. Жирным чёрным курсивом в самом начале параграфа было выведено название зелья: «Феликс Фелицис». Она знала это зелье. Феликс Фелицис достался Гарри на шестом курсе от профессора Слизнорта в качестве поощрительной награды за идеально сваренный напиток Живой Смерти, который Поттер изготовлял, следуя рекомендациям профессора Северуса Снейпа, оставившего заметки на полях точно такого же библиотечного учебника. Гермиона не знала, куда в итоге дел его Поттер, но многое бы отдала за то, чтобы изучить ценный экземпляр «Расширенного курса зельеварения» от корки до корки. Волшебница напрягла зрение. Она смогла разобрать краткое описание зелья, перечень необходимых ингредиентов и уже подошла к изучению его приготовления. Глаза Гермионы расширились от изумления, когда она узнала знакомый почерк, которым меж печатных строк и на полях книги были зафиксированы многочисленные пометки. Именно этот почерк она наблюдала каждый раз в своих проверенных рефератах по зельеваренью, именно этим почерком придирчивый преподаватель исправлял мелкие недочеты в ее, казалось бы, идеальных работах, именно этот почерк мелькал на страницах только одного учебника, который так удачно попал в руки Гарри на шестом курсе  и в конце концов именно этот почерк принадлежал только одному человеку — профессору Северусу Снейпу. Тем временем Малфой, ощутив на себе пристальный взгляд волшебницы, резко обернулся в ее сторону и, уже было собирался отчитать гриффиндорку за бессовестное разглядывание отметины на его предплечье, но вовремя одернул себя, поняв, что предмет ее интереса составляла вовсе не Темная метка, а учебник у него в руках. — Это…это же учебник…— запинаясь зашептала Гермиона так, чтобы ненароком не привлечь внимание Поттера и Забини.  — Моего крестного, — также шепотом закончил за неё Малфой.  — Где ты его взял? — недоуменно спросила она, не переставая разглядывать книгу, хранившую в себе слишком ценные знания. — Там, где все сгорело, — спокойно ответил Драко, перелистнув очередную страницу.  Гермиона задумалась. Малфой точно говорил о Выручай-комнате. Скорее всего Малфой нашёл учебник в тот самый день, когда Поттер был занят поиском диадемы Когтевран. — Можно, я… — она запнулась и заметно напряглась, встретившись с холодными серыми глазами слизеринца.  Малфой смерил ее озадаченным взглядом, вздернул брови в немом вопросе, выждал минуту, затем, усмехнувшись ее очевидному любопытству, чуть подвинул учебник в ее сторону.  Драко вернулся к чтению.  Гермиона, помедлив, в конце концов придвинулась к слизеринцу ближе и стала жадно поглощать глазами каждую строчку написанного, в особенности, написанного самим профессором Снейпом: «Основа данного эликсира достаточно сложна в приготовлении и требует предельной концентрации и сосредоточенности. Для изготовления основы на 0,5 литра дистиллированной воды следует взять один слиток серебра весом в 10 унций, 2 унции толчёного лунного камня, четыре речных жемчужины весом не более 1,5 карат каждая (см. прим. 1)…» Малфой взглянул на Гермиону - та нетерпеливо закусила губу, ухмыльнулся, затем подцепил кончиками пальцев лист учебника и перевернул его, перейдя к примечаниям. В примечаниях почерком Снейпа было написано следующее:  «Прим. 1: речные жемчужины заменить толчёным морским жемчугом, 5 унций, - катализатор. Реакция пройдёт за неделю, если начинать готовить основу в новолуние». Он снова вернулся к основному тексту параграфа:  «…Дистиллированную воду залить в глиняную ёмкость с высоким горлом и плотно прилегающей крышкой. Затем опустить в ёмкость вышеуказанные ингредиенты в следующем порядке: а) 2 жемчужины (см. прим. 2) б) серебряный слиток в) лунный камень г) оставшиеся две жемчужины…» Драко в очередной раз перевернул страницу, и вместе с гриффиндоркой уставился на сноску, автором которой был профессор: «Прим. 2: сначала 2 унции толчёного жемчуга, в конце - оставшиеся три».  Затем Малфой снова стал возвращаться к параграфу. Гермиона, сильно увлечённая изучением рецепта приготовления зелья, инстинктивно придвинулась к учебнику ближе. Конечно, она бы никогда этого не сделала, если бы вспомнила, что таким образом можно сократить расстояние не только между собой и записями, представляющими интерес, но и между собой и Малфоем. Она оказалась прижатой боком к слизеринцу, о чем мгновенно пожалела, почувствовав, как Драко вздрогнул от внезапного прикосновения. Несколько прядей ее волос, лежавших на спине, от движения упали вперёд и тем самым создали перегородку между ней и лицом слизеринца, которое находилось теперь на неприлично близком расстоянии от самой Грейнджер.  Из своего укрытия она заметила, как Малфой перевёл на неё, казалось, уничтожающий взгляд, которым постарался, по-видимому, сжечь ее волосы. Сердце забилось сильнее.  Она неосознанно задержала дыхание, когда слизеринец медленно убрал правую руку с учебника. Затем он потянулся к ее волосам и, аккуратно подцепив кончиками пальцев непослушные пряди, вернул их на прежнее место. Она столкнулась с насмешливым взглядом Малфоя, который беспрестанно принялся разглядывать ее, по-видимому, воспламенившееся от смущения лицо. Легкий запах свежести, запах дождя и мяты, стал заполнять, казалось, резко уменьшившийся в размере легкие. Нелепость ситуации потрясала своей очевидной реальностью, и Гермиона уже подумала о том, чтобы вскочить с места, выбежать из купе и спрятаться в другом вагоне подальше от проницательности Малфоя, который  вот-вот с завидной точностью рассчитает степень ее смущения и непременно не упустит возможности посмеяться над героиней войны при своём друге и великом Гарри Поттере. Тогда Забини уж точно оставит диалог о кивддиче и перейдёт к не менее интересному процессу отпускания в ее адрес всевозможных колкостей и издёвок. А что скажет Гарри? Гарри, скорее всего, молча вытащит из кармана своих джинс волшебную палочку и угрожающе ткнёт ей прямо в бледное лицо Малфоя, забыв о том, что месяц назад изменил своё мнение о слизеринце в лучшую сторону. И в этот момент хрупкий мир, едва установившийся между слизеринцами и гриффиндорцами, рухнет, обратился прахом, и они будут вынуждены снова терпеть насмешки и издевательства и ненавидеть друг друга до конца учебного года. А если слухи об их вражде дойдут до Министерства Магии? Что тогда станет с условно обвинённым Малфоем? — Тебе не интересно? — шёпот Малфоя прервал ее мыслительный поток.  — Что?… — Гермиона непонимающе уставилась на Драко, который вопросительно выгнул бровь.  — Я спрашиваю: тебе не интересен учебник? — на полном серьезе повторил свой вопрос Малфой.  Гермиона озадаченно свела брови на переносице, пытаясь понять, про что конкретно он спрашивает. Для пущей убедительности Драко кивнул в сторону книги в его левой руке и тихо дополнил:  — Учебник Снейпа. Кажется, там много полезной информации… Поняв, что Малфой не собирается ударяться в комментарии о ее ярко выраженном смущении и ждёт ответа на вполне простой вопрос, Гермиона тут же замотала головой.  — Нет-нет… Мне очень интересно, — поспешно прошептала она.  Малфой настороженно кивнул, не сводя глаз с ее лица.  — Тогда продолжим чтение?  — Да…хорошо…— растерянно пробормотала Гермиона.  Слизеринец вновь принялся изучать написанное — облегченно выдохнув, гриффиндорка последовала его примеру.  «Ёмкость плотно закупорить крышкой, убрать в тёмное прохладное место и дать настояться в течение одного сидерического месяца. По прошествии данного срока (допустимая погрешность в рассчётах - 10-15 минут) следует достать ёмкость и процедить настой через мелкий речной песок…» Глаза  Гермионы бегали по строчкам, но сама девушка была преисполнена мыслями о своём поведении и поведении Малфоя, что заметно мешало поступлению в мозг какой-либо информации извне. Какой стыд! Так раскраснеться перед Малфоем! Можно подумать, что он действительно имеет на нее какое-то особое влияние.  Она прислушалась к своим ощущениям — ничего. Ничего, кроме желания утонуть в нем. По телу разливалось комфортное тепло от соприкосновения с телом слизеринца, который так и не отодвинулся от Гермионы и сидел рядом с девушкой вплотную. Похоже, она действительно была влюблена в него когда-то, потому что присутствие Драко рядом ощущалось, как возвращение домой, и это чувство, возродившееся в ней, будто феникс из пепла, она никак не могла объяснить.  Гермиона исподлобья взглянула на Малфоя — тот был занят книгой или, по крайней мере, делал вид, что занят. Затем она посмотрела на Блейза и Гарри, которые все также увлечённо обсуждали квиддич. Поттер рассказывал что-то о правилах спортивной игры, которые, по его мнению, необходимо изменить, — Забини внимательно его слушал и с завидной регулярностью вставлял комментарии, выражая своё мнение относительно суждений первого. Гарри, поймав ее взгляд, на секунду отвлёкся от разговора, улыбнулся подруге и вновь вернулся к беседе.  Гермиона посмотрела в окно: за стеклом все также плыли облака и холмы заглядывали вдаль.  До Хогвартса оставалось ехать около семи часов. Напряжение от встречи со слизеринцами спало, и маленькая комнатка погрузилась в тихий уют.  Ей нравилось сидеть здесь в купе поезда, нравилось слушать стук колёс, нравилось наблюдать за летящими облаками, нравилось читать.  Нравилось видеть Гарри, увлечённого простым разговором. Она хотела бы, чтобы друг, забыв о своей избранности, о которой ему трубили на каждом шагу, об ответственности за весь волшебный мир, которая в прошлый год обрушилась на его плечи, почувствовал наконец себя просто учеником, просто молодым волшебником, одним из многих, чтобы он также с горящими  от интереса глазами обсуждал квиддич хотя бы и с Блейзом Забини, чтобы, как все, ходил на занятия и радовался прогулкам в Хогсмиде. Она желала, чтобы Гарри Поттер наконец насладился этой непростой, волшебной школьной жизнью и не задумывался о спасении всего магического общества.   И наверно ей бы вполне мог понравиться Малфой, если бы он был отличным от того, которого она помнила. Если бы он был, как сейчас. Ели бы не называл ее «грязнокровкой»,  если бы не оскорблял, если бы не пытался проклясть, если бы… Гермиона дёрнулась от неожиданного смешка Малфоя, который тот с заметным усилием подавил в себе. Она вопросительно посмотрела на слизеринца — тот, поняв, что Гермиона всё-таки отвлеклась от чтения, провёл кончиками пальцев по заметкам Северуса Снейпа, призывая гриффиндорку обратить внимание на написанное.  Гермиона пробежала глазами по указанным Малфоем строкам: «Прим. 4: Либациус - идиот. Любые оттенки бежевого допустимы».  Она усмехнулась замечанию профессора, образ которого мгновенно ожил у неё в памяти и заговорил знакомым строгим голосом. Малфой снова углубился в чтение.  Непроизвольное веселье мгновенно сменилось легкой грустью. Память присутствующих в этом купе была единственным местом, где погибший от укуса змеи Нагайны, питомицы Волан-де-Морта, Северус Снейп не только говорил, но и манерно откидывал мантию, гордо вздергивал подбородок, подозрительно прищуривался и делал все то, что ранее воспринималось если не с отвращением, то уж точно с нелюбовью.  Он страдал от неразделенной любви к Лили Поттер, матери Гарри. Он носил Метку, но никогда не был предан Волан-де-Морту. Он хотел отомстить за смерть любимой женщины. Он хотел защитить Гарри. Он помогал Ордену Феникса. Он был убит.  Интересно, что думал о нем Драко Малфой, которому тот приходился крестным отцом?  Гермиона вновь скользнула взглядом по бледному лицу Драко  — лицо Малфоя не выражало ничего, кроме крайней заинтересованности книгой по  зельеварению. Она знала, что Малфой отменно умел скрывать свои эмоции, поэтому делать вывод о его безразличии к смерти Северуса было бы ошибкой. В конце концов учебник мог быть для него своеобразной формой общения, выступать связующим звеном между Драко и погибшим крестным.  Гермиона решила оставить свои размышления на этот счёт и вновь принялась вчитываться в написанное.  «…Получившееся зелье должно иметь насыщенный розовый цвет. Убавьте огонь до минимума и оставьте зелье кипеть в течение десяти минут. Затем перелить в ёмкость тёмного стекла с плотной крышкой и поставить в тёмное прохладное место на 2 сидерических месяца (допустимая погрешность в рассчётах - 10-15 минут)…» На этот раз прочитанное легко укладывалось в голове девушки: запоминались даже самые незначительные, маловажные детали, на которые Гермиона, будучи примерной ученицей, все равно всегда обращала внимание. Через некоторое время, когда параграф, посвящённый Феликсу Фелицису уже давно затерялся среди других прочитанных параграфов, а тема квиддича обсудилась вдоль и поперёк, Блейз Забини предложил Драко Малфою «пройти в вагон-ресторан и насладиться кухней Хогвартс-экспресса». Малфой сначала отказался от предложения друга, ссылаясь на то, что не голоден, но, когда Забини ответил ему, что «его сокровищницы знаний никуда не денутся и за ними вполне сможет приглядеть Поттер», нехотя согласился, не забыв одарить друга презрительным взглядом. Значит, Забини был в курсе. Может, он знал, кто стёр ей воспоминания?  Когда они с Гарри остались вдвоём, то справедливо решили последовать примеру слизеринцев и приступить к обеду. Гермиона достала из бисерной сумочки, которую все это время держала при себе, две фарфоровфе чашки, чайную заварку, сандвичи, сделанные Поттером накануне, и  мясной пирог, переданный миссис Уизли через Джинни. С помощью волшебной палочки  гриффиндорка  наполнила миниатюрные емкости водой, подогрела жидкость и опустила в чашки магловские чайные пакетики.  Желудок Гермионы предательски  заурчал. Она вдруг вспомнила о том, что пропустила завтрак из-за Живоглота, который вовсе не был настроен на поездку и до последнего не хотел залезать в приготовленную для него клетку, а неожиданно подвернувшаяся компания слизернцев, в частности Малфоя, располагала к каким угодно мыслям, но только не мыслям о еде. — Знаешь, а с Забини вполне можно найти общий язык, — озвучил свои впечатления о слизеринце Поттер, прожевывая кусок мясного пирога и запивая его чаем.  — Ещё немного, и я подумаю, что тебя завербовал сам Салазар Слизерин, — усмехнулась Гермиона, сделав глоток, горячей жидкости. — «Малфой не так уж плох». «С Забини можно найти общий язык», — передразнила она друга.  — А тебя? — осторожно спросил Гарри.  Она было хотела что-то высказать ему поперёк, но осеклась, когда поймала обеспокоенный взгляд Поттера.  — Если ты про Малфоя, то я не знаю, Гарри, — ответила Гермиона. — Я просто не знаю, как мне себя с ним вести. Я думала, что пару раз пересечемся в Большом зале сегодня. Я готовила себя к этому.  Гарри понимающе кивнул.  — Но я не была готова к тому, что мне несколько часов придётся читать учебник, сидя рядом с ним. — Можно подумать, тебя кто-то заставляет читать с ним учебник. Если он тебе неприятен, то ты всегда можешь сделать вид, что ничего не помнишь, — сказал Гарри, глотнув горячего чая. — Но мы вроде уже выяснили, что он тебе … — Я не знаю! — резко прервала его гриффиндорка. — Прости, — она отвела виноватый взгляд в сторону, — я просто чувствую… вроде между нами что-то действительно есть. Было. Но он молчит, а я… Я решила делать вид, будто ничего не знаю. Мне трудно смириться с этим. Я не могу представить обстоятельства, при которых мы бы начали нормально общаться.  Гарри хмыкнул.  — Это невозможно представить, — сказал он, задумавшись. — Может, он любил читать, и на этом вы сошлись?  Гермиона нервно рассмеялась, но быстро остановила смех, стараясь представить Малфоя и Грейнджер, вместе читающих какую-нибудь «Историю Хогвартса».  — Бред, — серьезно произнесла она.  — Ну, да… Бред, — Гарри почесал затылок. — Кстати, что вы так увлечённо читали? Гриффиндорка поджала губы. Она прекрасно помнила одержимость Гарри этой книгой. Об учебнике Принца Полукровки другу знать определенно не стоило, к тому же Малфой точно не отдаст Поттеру дорогую вещь: книга, возможно, осталась единственным напоминанием о крестном.  — «Расширенный курс по зельеварению», — ответила гриффиндорка и важно добавила, — повторяли программу.  Гарри раздраженно фыркнул, явно не разделяя их с Малфоем интереса к зельеварению.  —  Тебе, кстати, тоже не мешало бы заняться зельями, — укоризненно произнесла она и тут же пожалела об этом, отчаянно надеясь на то, что Поттер на этот раз не станет прислушиваться к ее совету и не потянется к книге, лежащей на краю стола. — Я начну заниматься с завтрашнего дня, — ответил ничего не подозревающий Гарри, отхлебывая чай. — В том числе и зельями.  Волшебница согласно кивнула другу, облегченно выдохнув. Когда с перекусом было покончено, Гермиона с помощью магии очистила опустевшие чайные чашки и убрала их обратно в сумочку. Она бросила взгляд на темнеющее за окном небо и уверенно произнесла:  — Стоит переодеться в форму.  Ехать оставалось около трёх часов, и за это время можно было бы успеть переодеться ещё с десяток раз, но Гермиона не хотела упускать случай, при котором можно было избежать столпотворения младшекурсников у предназначенной для этого комнаты и  который давал возможность переодеться здесь, в купе, без лишних глаз слизеринцев, по-видимому, не спешивших возвращаться обратно.  — Ты права, — согласился Поттер и, не дожидаясь ее просьбы, вышел за дверь купе.  Грейнджер вызволила из сумки необходимые вещи, свои и Гарри,  и моментально, опасаясь внезапного появления Забини и Малфоя, облачилась в новенькую гриффиндорскую форму, не забыв при этом приколоть значок школьного старосты, который после войны заботливо был вложен в ее руку профессором Макгонагалл в качестве напоминания о том, что Гермиона Грейнджер просто обязана вернуться в родную школу и закончить обучение.  Закончив с переодеваниями, Гермиона позвала Гарри. Он также быстро нацепил на себя свою форму, не удосужившись при этом воспользоваться бытовыми чарами, которые приводили изрядно помятую в сумке одежду в должный вид.  Слизеринцы так и не пришли, и Гермиону, которая проговорила с другом ещё около получаса, постепенно начало клонить в сон. Виной тому скорее всего был слишком ранний подъем, сумасшедшие утренние сборы, в которых не забыли принять участие мешавшиеся под ногами члены семейства Уизли, и, в добавок к этому всему, компания Малфоя и Забини, заставившая Грейнджер изрядно понервничать.  Гермиона  решила, что ничего страшного не случится, если она приляжет ненадолго, пока не вернулся Малфой и не стал отвоевывать своё место. Она сняла с себя мантию и, чтобы не помять ее снова, повесила ту на крючок возле входной двери, затем вытащила магловскую кофту, ранее убранную в сумку, трансфигурировала ее в подушку и, предварительно подложив спальный предмет себе под голову, улеглась на нижнюю полку.  Гарри продолжил своё изучение «Ежедневного Пророка», который ему мешали дочитать целый день. В маленькой комнатке воцарилась безмятежная тишина, нарушаемая только мерным стуком колес, и волшебница не заметила, как уснула.                        *** — Грейнджер, вставай! — до ее сознания донёсся голос Малфоя.  Гермиона спешно распахнула глаза, поморщилась от включённого света и с недоумением уставилась на трясшего ее за плечо Драко Малфоя. Он уже успел переодеться в слизеринскую форму, и в данный момент сидел возле гриффиндорки на самом краю купейной полки с тем же учебником в руках. Она опёрлась на руки, приняла сидячее положение и скользнула взглядом по Поттеру — Гарри бездумно листал уже наконец прочитанный выпуск «Пророка».  — Собрание старост во втором вагоне, — оповестил ее Малфой, возвратив внимание девушки к своей персоне.  Он отложил книгу на край стола, аккуратно поднялся со своего места, стряхнул со школьной формы невидимую пыль и добавил:  — Я пойду скажу Забини, что ты уже идёшь.  Взгляд  Гермионы переместился на фигуру слизеринца. Светлые волосы на голове Малфоя лежали волосок к волоску. Он был одет в чёрные брюки и белую рубашку с изумрудно-серебристым слизеринским галстуком, поверх которой был надет серый школьный жилет. Малфой, по своему обыкновению, выглядел идеально. В ответ он внимательно изучал ее заспанное лицо.  — А ты? — только и смогла вымолвить ещё не отошедшая ото сна волшебница, вспомнив, что Драко Малфой тоже был когда-то старостой факультета Слизерин. Малфой, невесело усмехнувшись, отвёл взгляд в сторону.  — Не беспокойся, Грейнджер. Меня сняли с этой должности. Понятия не имею, почему, — нарочито холодно ответил он, а после снова посмотрел Гермиону, — так ты идёшь ?  Она кивнула, и слизеринец, получив утвердительный ответ, поспешил скрыться за дверью купе.  — Как долго я спала? — обратилась гриффиндорка к другу, одновременно разбираясь с чёрным пледом, который окутал ее ноги подобно кокону.  — Около двух часов наверно, — ответил Гарри, отбросив газету в сторону и скрестив руки на груди.  Гермиона пригладила непослушные волосы, надела мантию, поправила значок старосты, взяла со стола волшебную палочку и направила ее на плед, возвратив тому первозданный вид. Пледом оказалась школьная мантия, похожая на ее собственную.  — Что ж… спасибо за плед,— волшебница  схватила предмет одежды и протянула его Гарри, который с улыбкой на лице наблюдал за ее сборами. — А она не моя, — ответил Поттер, загадочно улыбнувшись. Гермиона опустила взгляд с лица Гарри на надетую на нем чёрную школьную мантию с красно-золотым гербом с изображением льва на груди и замерла.  — Да нет же …— выдавила девушка, взглянув на мантию, которую держала она сама. Чёрная мантия была определенно хорошего качества — такие продаются в «Твилфитт и Таттинг», элитном магазине одежды в Косом переулке. Ее глаза расширились от удивления, когда Гермиона заметила выглядывающий из-за складки серебристо-зелёный герб со змеей Слизерина. Хозяина мантии не трудно было вычислить. Блейз ушёл на собрание раньше неё и просто не мог не надеть мантию со значком старосты, которым самовлюблённый слизеринец совершенно точно гордился, и, она готова была поспорить, проверял его наличие каждые десять минут. Следовательно, оставался Малфой, представший перед Гермионой как раз в одной школьной форме.  — Оу-у-у… — протянула она в растерянности. — Это…мило.  Тут Гарри, наблюдающий за ее реакцией, не выдержал и рассмеялся. Громко. Заливисто. Гермиона почувствовала, как краска смущения вновь проступила на ее щеках. Она повесила мантию Малфоя на крючок, там, где до недавнего времени висела ее собственная, и под непрекращающийся смех Поттера покинула купе, напоследок нарочно громко хлопнув дверью.                          *** Она не собиралась благодарить его за столь благородный жест. Наверняка, Малфой укрыл ее только потому, что замучился слушать стук ее зубов от холода или не смог смотреть на ее кривые ноги. Черт бы побрал его с этой заботой. Если ему доверял Гарри, то это вовсе не значит, что она доверяла ему. Слава Мерлину, Гермиона не встретила слизеринца по пути во второй вагон, а в купе, где собирались все старосты из слизеринцев был только Блейз Забини. Он одарил Грейнджер все той же нагловатой ухмылкой, от которой хотелось провалиться под землю, и продолжил прерванный диалог со старостой Когтеврана. Значит, неловких благодарностей абсолютно точно можно было избежать: ведь говорить Малфою «спасибо» спустя несколько часов за то, что тот всего лишь одолжил ей мантию с плеча его королевского высочества, было бы слишком нелепо. Или нет?  На собрании Гермиона и студент Когтеврана Энтони Голдстейн , назначенный на должность второго школьного старосты, довольно быстро составили график дежурств на первый месяц и после чего наскоро распределили обязанности по сопровождению младшекурсников между остальными старостами.  Когда собрание наконец закончилось, Грейнджер с Забини вернулись в купе, где Гарри Поттер и Драко Малфой, одетые в школьные мантии, сидели в полном молчании и наблюдали за тёмными силуэтами мелькающих за окном деревьев.  Молчание между ними не было напряженным, как ранее, однако являлось той самой тишиной, наступающей после утомительных бесед, в которых участвующие приходят к неоднозначному выводу. Она подозрительно прищурилась, но, не найдя в выражении их лиц ничего, что могло бы хоть как-то подсказать ей предмет их обсуждений, оставила свою работу следователя на потом и уселась рядом с Драко.  На платформе Хогсмида Гермионе пришлось расстаться со своими попутчиками для того, чтобы помочь Хагриду, согласно традиции, рассадить в лодки первокурсников, которых, к слову, было в два, а то и в три раза больше, чем обычно. Остальные же ученики направились к повозкам с фестралами.  Лесничий был настолько рад приезду Гермионы, что, поблагодарив ее за помощь, вызвался проводить волшебницу аж до самой повозки. А когда полувеликан узнал, что и его любимый Гарри Поттер тоже прибыл в Хогвартс, то от радости чуть не раздавил Гермиону в своих чересчур эмоциональных и слишком крепких для хрупкой девушки объятиях.  Вид замка вселял чувство дома, какое она не испытывала, находясь в Норе или в магловском особняке в Хэмпстед-Гардене. Кожа покрывалась мурашками от одного только шага, сделанного в сторону Хогвартса, от одного взгляда на огни вокруг, от одного дуновения ветра, приводившего в движение пряди отросших волос и подол школьной мантии.  Магия родного места наполняла тело, запускала новую волну кровообращения, отдавалась покалыванием в пальцах.  На территории Хогвартса не было ни души, только ветер свистел высоко в горах Шотландии да фонари Хогсмида мерцали вдали — все обитатели замка, по-видимому, уже собрались в Большом зале на праздничный пир. Гермиона помедлила, остановившись у входной двери высотой в несколько метров, поправила мантию, пригладила волосы и зашла в здание. Она появилась на пороге Большого зала тогда, когда огромная группа первокурсников, ожидающих начала Церемонии распределения, толпилась в самом конце помещения, а все остальные обучающиеся наконец заняли места за столами своих факультетов.  Зал наполняли привычно громкие голоса учеников. Все они — и преисполненные впечатлениями от первого дня обучающиеся первого курса, и счастливые от пребывания в стенах родного замка остальные юные волшебники — переговаривались, перешептывались, кричали, визжали, знакомились, делились друг с другом рассказами о прошедшем лете и делали все то, что так или иначе обозначало их долгожданное прибытие в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс.  Замок был, действительно, полностью восстановлен. От алых пятен крови на каменной кладке не осталось и следа, однако до сих пор слишком живы были воспоминания. Ветер, гулявший в стенах замка, шептал о потерях, пустовавшие места за столом профессоров твердили о горе, которое все ещё скребло и выло внутри каждого, кому посчастливилось стать частью военных событий.  Гермиона запрокинула голову, не давая слезам вырваться наружу, и уперлась взглядом в зачарованный потолок, в точности передающий звёздное небо, окутанное облаками, за окном. Под потолком, по своему обыкновению, парили десятки волшебных свечей, освещающих каждый угол средневекового каменного зала.  Волшебница опустила голову, скользнула взглядом по четырём столам факультетов — слава Моргане, ученики настолько были увлечены общением друг с другом, что никто из них не заметил появления героини войны. Никто, кроме Гарри Поттера и Драко Малфоя. Первый приветливо махал ей рукой и призывал быстрее  занять своё место рядом с ним за столом Гриффиндора, а второй своим пронизывающим взглядом норовил просверлить в ней дыру.  Малфой сидел вместе с Забини в конце слизеринского стола почти у самого выхода. Пустующие рядом с ними места говорили о выражении остальными слизеринцами крайнего презрения и неприязни  к бывшему Пожирателю Смерти и Блейзу, который осмелился с ним не только заговорить, но и сесть рядом. Гермиона поморщилась от противного чувства несправедливости — Малфой отвёл взгляд. Гермиона глубоко вздохнула и прошла к своему месту.  Не то чтобы внимание Малфоя ее раздражало. Нет, он конечно раздражал ее ранее. Гермиона тогда терпеть его не могла, и его излишний интерес к неё персоне объяснялся ни чем иным, как желанием лишний раз выразить своё презрение к «грязнокровке Грейнджер». Теперь причина его прикованного к ней взгляда была другой, и Гермиона, пребывая в замешательстве, понятия не имела, должна ли она была что-то предпринять или… Малфой ни обмолвился ни словом о… О них. Она не знала, при каких обстоятельствах потеряла память, но он мог бы что-то предпринять, верно? Как-то ей намекнуть. Она чувствовала на себе его взгляд, когда садилась рядом с Гарри, когда посылала приветливые улыбки знакомым. В конце-концов Гермиона не выдержала — резко подняла голову и посмотрела на слизеринца в ответ. Когда она поймала его глаза, Малфой вопросительно вздернул брови.  Она нервно усмехнулась, потому как такой его жест, должно быть, означал ни что иное, как «Чего уставилась?», будто бы вовсе не он первый начал эту игру. Выражение лица Гермионы стало каменным, когда Малфой криво улыбнулся в ответ. Его улыбка — смесь боли, отчаяния и насмешки. И теперь она не была уверена, что Малфой смеялся над ней. — Интересно, как долго будет проходить Церемония распределения? — поинтересовался Поттер, разглядывая толпящихся первокурсников, которые грозились занять добрую половину факультетских столов.  Отвлеченная вопросом, она оставила Малфоя без внимания. — Не знаю, но думаю, что церемония затянется… — проследив за взглядом друга, обреченно произнесла волшебница. Тем временем к ученикам первого курса вышла высокая женщина в остроконечной шляпе и темно-зелёной бархатной мантии. Суровый вид профессора Макгонагалл внушал послушание и беспрекословное подчинение директору школы не только первокурсникам, но и остальным ученикам. В одной руке новоиспеченная директор держала Распределяющую шляпу, другой разводила мешавшихся под ногами вновь поступивших в школу волшебников.  Минерва Макгонагалл встала к стойке директора, поправила квадратные очки на переносице, достала волшебную палочку, навела ее конец на своё горло и, применив чары Соноруса , заговорила: — Прошу внимания! — громко сказала директор, и зал погрузился в молчание. — Дорогие учащиеся! Приветствую вас в стенах Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс! Меня зовут Минерва Макгонагалл. На данный момент я занимаю должность директора школы и, по совместительству, являюсь деканом факультета Гриффиндор, также я буду преподавать у вас Трансфигурацию. Поэтому по всем возникающим у вас вопросам, касающимся вашего пребывания в школе и непосредственно занятий, можете смело обращаться ко мне. В стенах замка и за его пределами настоятельно рекомендую соблюдать школьные правила. Напоминаю, что вам запрещается покидать территорию Хогвартса без сопровождения старост или преподавателей и, тем более, посещать Запретный лес, который может обернуться для вас смертельной опасностью… — Каждый год одно и то же… — недовольно пробормотал Гарри.  Гермиона пихнула его в бок, призывая закрыть рот и внимательно слушать преподавателя.  — В этом году наша школа участвует в международной программе обмена учениками…  Зал взорвался аплодисментами под неодобрительный взгляд прерванной Макгонагалл.  — Прошу соблюдать тишину! — крикнула директор, и все тут же замолчали вновь. — Ученики из Франции прибудут к нам через месяц. Я надеюсь на ваше гостеприимство и приемлемое поведение… — Гермиона, — шепотом позвал девушку Гарри, — не это ли имела в виду Макгонагалл, когда писала о приключениях ? Может, мы отправимся во Францию вместо них?…  — Не знаю, Гарри! —  шепотом воскликнула Грейнджер. — Дай послушать!  Поттер, закатив глаза, вновь перевёл взгляд на профессора Макгонагалл.  — Также  вынуждена уведомить школьных старост о том, что им придётся пожить какое-то время в башнях своих факультетов, чтобы помочь своим коллегам справиться с вновь прибывшими учениками, численность которых в этом году заметно превышает все показатели прошлых лет.  — Скачущие горгоны! Ну что за год?! — выругалась волшебница, понимая, что о спокойных вечерах в башне школьных старост можно забыть.  — Гермиона, ты мешаешь мне слушать,— нарочито раздраженно прошептал Поттер, за что получил ещё один толчок в бок.  — Теперь обращаюсь к первокурсникам, — Макгонагалл перевела взгляд на толпу юных учеников в одинаково чёрных школьных мантиях и улыбнулась. — Сейчас вы будете распределены по факультетам — Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин. Обращаю ваше внимание на то, что ваш факультет с этого дня и до окончания обучения в Хогвартсе станет для вас домом. В нашей школе проводятся межфакультетские соревнования. За выдающиеся успехи в учебе и проявление ваших лучших качеств мы начисляем факультету баллы, за неуспеваемость и нарушение школьных правил — снимаем… Гермиона готова была поклясться, что слышала, как Малфой, который, надо сказать, снова смотрел на неё, в этот момент фыркнул от негодования.  Действительно, они с Гарри и Роном пару раз нарушали школьные правила…Ну, может не пару раз, а немногим больше… Но они делали это только для того, чтобы помочь победить Гарри в очередной схватке с Волан-де-Мортом. И они уж точно не виноваты в том, что Альбус Дамблдор справедливо начислял им за проявленное геройство дополнительные баллы, которые позволяли в очередной раз взять Гриффиндору Кубок школы.  — В конце учебного года мы подводим итоги, согласно которым награждаем лучший факультет Кубком школы. Поэтому я прошу вас не подводить своих товарищей и вести себя достойно, — Макгонагалл вышла из-за кафедры в виде совы и подошла к группе первокурсников. — Прошу вас встать полукругом. Сейчас я поочередно буду вызывать одного из вас и надевать на его голову Распределяющую шляпу, — она чуть приподняла руку, в которой держала старую, потрепанную шляпу, зачарованную Основателями Хогвартса. Шляпа приветливо улыбнулась — если ее беззубую широкую улыбку вообще можно было назвать приветливой.  — Которая, опираясь на заложенные в вас качества, распределит вас по факультетам, — директор достала из внутреннего кармана свиток пергамента с фамилиями первокурсников, потянула за конец скрепляющей ленты — конец свитка упал к ногам Макгонагалл.  — Мы здесь надолго…— обреченно заключил Гарри, подперев голову рукой.  — Итак, Том Конорс, — громко произнесла профессор, и из огромной толпы учеников вышел взволнованный маленький мальчик.  Мальчик поднялся по ступенькам на платформу, на которой стояла сама Макгонагалл и стол с профессорами позади неё, и уселся на стул, стоявший по центру. Директор надела на ученика Распределяющую шляпу и та, немного помедлив, громко выкрикнула:  — Когтевран!  Обрадованный первокурсник под громкие аплодисменты когтевранцев поспешил ретироваться подальше от говорящей шляпы и суровой Макгонагалл за стол своего факультета.  Пока директор  занималась распределением вновь прибывших учеников, Гермиона принялась рассматривать педагогический состав.  Позади Макгонагалл за преподавательским столом сидел их старый друг лесничий Рубеус Хагрид, который вёл Уход за магическими существами. Полувеликан что-то рассказывал сидевшему рядом декану факультета Когтевран Филиусу Флитвику, профессору по заклинаниям. Флитвик был крошечного роста и имел писклявый голос, но славился среди учеников своим мастерством в заклинаниях и кексами, которые он держал в банке в ящике стола. Если ученику было скверно на душе, то профессор угощал того этими кексами, предварительно с помощью магии заставляя их танцевать.  Рядом с профессором Флитвиком переговаривались между собой профессор по Древним рунам и новый преподаватель Магловедения. Роланда Хуч, которая обучала полетам и игре в квиддич, по-видимому пыталась избежать диалога с  профессором Трелони, которая настойчиво пыталась предсказать ей будущее.  Гермиона терпеть не могла Прорицания. Дисциплина была бестолковая и неточная. И профессор Трелони, прямо таки скажем, повернутая, но, конечно, так нельзя было говорить о преподавателях.  Грейнджер хмыкнула, рассматривая огромные очки на глазах профессора и нелепые шали на ее плечах.  Как-то Трелони предсказала Гермионе, что она никогда не сможет полюбить.  Признать, что Рона она не любила ? Нет, она любила его как друга, и Гарри она тоже любит, и Джинни.  Гермиона посмотрела на Малфоя. Интересно, что она чувствовала к нему? Он тоже не очень-то жаловал Прорицания и вместо них, как и гриффиндорка, выбрал Древние Руны. Драко, заметив ее взгляд, тут же сделал вид, что очень занят диалогом Забини, который, к слову, непонимающе нахмурил брови, удивившись внезапному красноречию своего друга. Гермиона продолжила разглядывать профессорский состав.  За столом также сидели учитель по Астрономии Аврора Синистра, библиотекарь мадам Пинс, декан факультета Слизерин и профессор по зельям Гораций Слизнорт, декан факультета Пуффендуй и профессор по гербологии Помона Спраут, Вектор Септимы - профессор по арифмантике, по одной из любимых дисциплин Гермионы, и… и волшебник в темно-синем кафтане и странной шапке с загнутыми полями. Волшебник был слишком молод на вид и жался у самого края стола, не пытаясь при этом занять пустующие места Северуса Снейпа и Альбуса Дамблдора, на которые никто из профессоров не осмелился сесть. Весь его вид выражал крайнюю заинтересованность происходящим. Гермиона вначале подумала, что он приглашён в Хогвартс на должность профессора по ЗОТИ, но когда за столом профессоров появился усатый волшебник в серой мантии, который достаточно громко извинился за опоздание перед будущими коллегами, ее гипотеза опроверглась. Тогда Грейнджер предположила, что в Хогвартсе без ее ведома был введён новый предмет, но, перебрав в голове все книги, которые они купили с Гарри в Косом переулке для нового учебного года, поняла, что каких-либо учебников по новым дисциплинам среди них не было. Она посмотрела на Гарри в надежде спросить у него про нового преподавателя — Поттер увлечённо перешептывался с рядом сидевшим Финниганом. На этот раз Гермиона решила не тревожить друга и спросить позже. В конце концов после Церемонии распределения Макгонагалл сама должна была представить новых учителей. Затем она перевела взгляд на Малфоя с Забини, которые, как два брата-близнеца, что было смешно, учитывая их резко контрастирующие друг с другом оттенки кожи, с подозрительным прищуром уставились прямо на того самого молодого волшебника. Когда ладони уже горели от хлопков, а голоса хрипели от приветственных завываний, к столу Гриффиндора прошёл наконец последний первокурсник. Минерва Макгонагалл, как и ожидалось, начала представлять учащимся новых профессоров. Все преподаватели поочерёдно вставали со своих мест и под звон аплодисментов кивали и улыбались своим подопечным — все, кроме молодого волшебника, сидевшего с краю стола. Гермиона уже было навострила уши и приготовилась услышать имя загадочного преподавателя в синем кафтане, до которого наконец должна была дойти очередь, но вместо этого профессор Макгонагалл внезапно закончила знакомство профессоров с учениками и предложила всем присутствующим в зале встать и почтить минутой молчания память погибших на войне учителей и ребят.  Потом, по традиции, они все вместе исполнили Гимн Хогвартса, после чего ещё была песня Распределяющей шляпы, которая вещала что-то о мирном времени и новых горизонтах, которые непременно нужно открыть и постичь, и по итогу долгожданный пир.  — Гарри! — позвала Гермиона Поттера, который в этот момент был занят тем, что поедал золотистый картофель. — Не знаешь, кто это?— она указала на незнакомца.  Вилка Гарри с наколотым куском золотистого картофеля замерла на полпути ко рту. Друг опустил столовый прибор обратно на тарелку и посмотрел туда, куда показывала Гермиона.  — Хм-м-м…— задумчиво протянул он, рассматривая незнакомца в причудливом кафтане. —  Не имею ни малейшего представления. Выглядит он как-то странно, даже для волшебника.  Молодой волшебник сидел прямо. Он ловко орудовал вилкой и ножом, но, кажется, потреблял пищу не столько ради удовлетворения голода, сколько для проявления вежливости. Время от времени незнакомец бросал на зал заинтересованный взгляд. — Может, это один из учеников по обмену, — полувопросительно произнёс Гарри.  — Он не похож на француза, — подметила Гермиона, разглядывая молодого волшебника. — И вообще, ты слышал Макгонагалл ?! Ученики из Франции приедут к нам только через месяц, — укоризненно добавила она. — К тому же, что, по-твоему, ученик делает за столом профессоров?  — Ты права, — согласился Поттер, — просто он выглядит слишком молодо…для профессора.   Внимание Гермионы привлекла профессор Макгонагалл. Она  встала со своего места, с грацией кошки, в которую, к слову, умела превращаться, обогнула стулья с сидевшими на них остальными преподавателями и направилась к столу Слизерина. Макгонагалл прошла почти весь зал и остановилась прямо за спинами Малфоя и Забини.  Конечно, Драко Малфой не заметил появления директора потому, как все ещё буравил взглядом Грейнджер. Гермиона жестом руки попыталась объяснить ему, что тому следовало бы обернуться, отчего слизеринец, застигнутый врасплох за своими разглядываниями, вначале растерялся, а затем, моментально вернув всю свою важность и надменность на место, нарочито удивлённо вскинул брови. Гермиона фыркнула в ответ на его очевидное позерство и снова показала рукой сначала на место за свой спиной, а затем ткнула на него и вычертила в воздухе круговые движения. Макгонагалл, все это время наблюдавшая за действиями своей лучшей ученицы издали, наконец не выдержала и, улыбнувшись Гермионе, легонько похлопала Малфоя по плечу — слизеринец замер, затем медленно стал поворачиваться на сто восемьдесят градусов. Блейз Забини, который все это время был занят ковыряниями в тарелке, краем глаза заметил подозрительные движения и обернулся почти одновременно с Малфоем.  Макгонагалл под взглядами изумленных и одновременно напуганных слизеринцев принялась им что-то объяснять. Грейнджер постаралась среди гула голосов вычленить речь директора, но попытки не увенчались успехом. Зато она видела, как от услышанного брови Забини поползли вверх и как Малфой, по-видимому, с чем-то соглашаясь, кивнул директору. Затем Блейз что-то спросил у Макгонагалл, но та едва заметно мотнула головой, судя по всему, ответив отказом. После того, как беседа со слизеринцами была завершена, Минерва Макгонагалл направилась к столу Гриффиндора, и уже через минуту Гермиона могла лицезреть директора лично. Гарри, сидевший рядом, к своему счастью, во время заметил появление профессора и подобно подруге обратил все своё внимание на стоявшую перед ним Макгонагалл. — Мисс Грейнджер. Мистер Поттер. Рада вас видеть, — она приветливо улыбнулась гриффиндорцам.  — Мы вас тоже, директор, — одновременно ответили ей друзья, натянув на лица вежливые улыбки.  — Я хотела вас попросить через пол часа подняться ко мне в кабинет. У меня есть для вас новость, — сказала Макгонагалл все с той же сдержанной улыбкой на лице. Лицо Гарри моментально приняло озадаченный вид.  — Что-то случилось, профессор? — обеспокоенно спросил он.  — Нет, не стоит беспокоиться, мистер Поттер. Ничего из ряда вон выходящего. Это не займёт много времени, — ответила профессор. — И проследите за тем, чтобы мистер Малфой не потерялся по дороге. Его я тоже жду. Друзья согласно кивнули. Макгонагалл слегка наклонилась к Гермионе и прошептала ей пароль от кабинета директора, затем она поправила квадратные очки на переносице, обвела гриффиндорцев  одобрительным  взглядом и направилась к выходу из Большого Зала. Когда Гермиона снова посмотрела на преподавательский стол, незнакомца в синем кафтане там уже не было.  Гермиона и Гарри решили выйти заранее, потому как хорошо помнили о лестницах, меняющих направление, и заковыристых коридорах замка, прогулки по которым были достаточно длительными. Они встали из-за стола. Гермиона махнула рукой Малфою, показав, что ему тоже следовало бы пройти в кабинет директора. Слизеринец что-то сказал Блейзу и покинул своё место.  — Смотрите! — послышался чей-то крик, когда Гермиона, Гарри и Драко уже почти встретились у выхода. — Пожиратель Смерти!  Малфой резко обернулся. Это был семикурсник с Пуффендуя.  — Заткнись! — зло крикнул Драко в ответ. Он уже схватился за  рукоятку волшебной палочки, которая выглядывала из кармана его мантии, по-видимому, намереваясь пустить в смелого пуффендуйца парочку заклинаний, но Гарри тут же подскочил к слизеринцу и мертвой хваткой вцепился в его руку.  — Тебе нельзя, — процедил Поттер сквозь зубы. — Ты под надзором, забыл?! — Отвали, Поттер! — бросил Малфой, метнув в Гарри уничтожающий взгляд.  Он резко дёрнул рукой, безуспешно пытаясь высвободиться из сильной хватки гриффиндорца.  — И что же ты сделаешь, Малфой?! — продолжал потешаться над слизеринцем семикрусник. — Пожалуешься папочке?! Ах, да! Я забыл! Он же гниет в Азкабане! Пуффендуец разразился злорадным громким смехом. Губы Малфоя сжались в тонкую линию, желваки заходили на скулах, на щеках слизеринца проступил недобрый румянец.  Гермиона была ближе всех к выходу и стояла за спинами Гарри и Драко. Она достала свою волшебную палочку и, не раздумывая ни минуты, незаметно для всех бросила в пуффендуйца Жалящее заклинание. Ранее она бы никогда не позволила себе разбрасываться такого рода проклятиями, но сегодня гриффиндорку так сильно разозлило это демонстративное проявление ненависти, что Гермиона посчитала себя просто обязанной что-то срочно предпринять, особенно сейчас, когда одно проклятие из палочки Малфоя, вылетевшее на виду у всей школы, способно было подписать слизеринцу заключение в Азкабане на несколько лет.  Пуффендуец тут же схватился за плечо и взвыл от сильной боли, пронзившей мягкие ткани насквозь.  — Ой…— растерянно выдавила Гермиона, поняв, что не рассчитала силу заклинания.  Гарри и Драко — единственные, кто услышал сдавленный звук, произнесённый Гермионой, — тут же обернулись и уставились на девушку с широко распахнутыми глазами, полными удивления. — Так…— многозначительно произнёс гриффиндорец, обводя взглядом все ещё корчившегося от боли пуффендуйца и других оказавшихся поблизости от семикурсника учеников, которые на данный момент были обеспокоены его состоянием.  Поттер, державший Малфоя за предплечье, потащил его в сторону Гермионы.  — Нас ждёт Макгонагалл, — твёрдо произнёс он, затем схватил руку Гермионы своей свободной и вместе с ними спешно покинул зал.                           *** Гарри бодро шел впереди. Гермиона с Малфоем плелись сзади. Вернее, она плелась, ругая себя за несдержанность, а Малфой по какой-то причине замедлил шаг и почти поравнялся с ней, когда они достигли западного крыла замка. — Спасибо тебе, но не стоило, — холодно произнёс слизеринец, обращаясь к Гермионе, и, поймав ее вопросительный взгляд, уточнил, — я про Жалящее.  Гермиона кивнула. — В таком случае, тебе тоже спасибо, но не стоило, — ответила она в тон ему, на что Малфой выгнул бровь. Гермиона выдержала такую же паузу, что и он, и добавила, — я про плед.  Она ускорила шаг, дабы избежать неловкости от их общения, и, поравнявшись с Гарри, остановилась напротив уродливой  каменной горгульи, охраняющей вход в Башню директора.  —Grata domun! — четко произнесла Гермиона.  Каменная горгулья с громким скрежетом отъехала в строну, и в стене появилась узенькая винтовая лестница.  Все трое поднялись по лестнице и оказались в круглой комнате со множеством окон и большим количеством портретов прежних директоров. На столах с тонкими ножками по-прежнему стояли различные серебряные инструменты, которые забавно пыхтели и выпускали маленькие клубы дыма. В книжном шкафу шуршали страницами старинные фолианты, которые то и дело отвоевывали друг у друга места на полках. В центре комнаты стоял громадный письменный стол на когтистых ножках, а на стене за ним в золотой раме висел огромный портрет Альбуса Дамблдора. Портретный Дамблдор время от времени поправлял свою длинную бороду и закидывал в рот лимонные дольки, которые были изображены вместе с хрустальной вазой рядом с ним.  Профессор Макгонагалл сидела во главе стола и что-то записывала на листке пергамента, а рядом с ней… Рядом с ней сидел тот самый загадочный незнакомец в синем кафтане. Молодой волшебник изучал какую-то книгу в старинном переплете и, погруженный в чтение, не обратил на вошедших никакого внимания.  — Директор, мы пришли, — произнесла Гермиона, безотрывно изучая незнакомца. Профессор отложила перо, поправила очки,  встала из-за стола и направилась к ученикам, выстроившимся в одну линию.  — Не думала, что вы придёте заранее, — директор окинула троицу благосклонным взглядом. Однокурсники сосредоточили внимание на профессоре Макгонагалл.  — Итак, я позвала вас сюда, чтобы сообщить достаточно приятную новость, — произнесла Минерва Макгонагалл. — Как вы уже знаете, в этом году школы, обучающие волшебников, участвуют в международной программе по обмену учениками. Мною лично было принято решение выбрать вас троих для участия в этом мероприятии.  — Профессор, вы наверно не в курсе, но Министерство Магии запретило покидать мне страну в этом году, — перебил ее Малфой.  Он казался безразличным к предстоящей поездке и, наверняка,  вместо путешествия в другую страну предпочёл бы остаться в Англии. — Без уважительных на то причин, мистер Малфой, — строгим тоном поправила его директор, — а ваше обучение — это уважительная причина. Так или иначе я уже получила разрешение от Министерства Магии, поэтому вы можете не беспокоиться.  Малфой сдержанно кивнул, сжав губы в тонкую линию. — Значит, вы отправляете нас во Францию? — нетерпеливо поинтересовался Гарри.  — Нет, мистер Поттер, — ответила ему Макгонагалл.  Гарри и Гермиона переглянулись. Если к ним должны были приехать ученики из Франции, то было бы логичным, если бы их отправили обучаться в Шармбатон.  — В этом году вы будете проходить обучение в Русской Школе Чародейства  и Волшебства  Колдовстворец, — сложное слово «Колдовстворец» Минерва Макгонагалл произнесла с завидной лёгкостью.  — Но, профессор, я думала, что в таком случае мы должны отправиться в Шармбатон. Кажется, вы говорили, что к нам прибудут ученики из Франции, а не из России… — возразила Гермиона.  — Нет, мисс Грейнджер, Шармбатон принимает как раз учеников из Колдовстворца, а мы должны направить своих подопечных в Россию, — ответила Минерва Макгонагалл.  — Но мы же даже не знаем русского языка…— пробормотала Гермиона. — Думаю, мисс Грейнджер, мы решим эту проблему, — Макгонагалл обернулась и посмотрела на волшебника в синем кафтане, — профессор Белов, можно вас попросить, — громко обратила она к незнакомцу.  Волшебник оторвался от книги, беззвучно отодвинул стул, встал со своего места и подошел к директору.  Поравнявшись с Макгонагалл, он одернул кафтан, поправил пояс, будто встал в строй, и, приветливо улыбнувшись, сосредоточил все своё внимание на учениках.  Гермиона распахнула глаза шире. Гарри поправил круглы очки на переносице. Малфой презрительно хмыкнул.  Волшебник был лет двадцати с небольшим. Одетый в синий кафтан с серебряными пуговицами и витиеватыми узорами, расшитыми серебряными нитями по плечам и рукавам, он держал в руке такую же синюю шапку с завёрнутыми остроконечными полями. Профессор Белов, как его назвала Макгонагалл, был ростом чуть выше Гермионы и, по всей видимости, имел худое телосложение, что подчеркивал широкий пояс, туго затянутый на талии. Его волосы, не слишком длинные пряди которых ниспадали на лоб небрежными волнами, были на пару оттенков темнее малфоевских, почти белых.  Чистое, гладковыбритое, светлое лицо, легкий румянец на щеках, выразительные голубые глаза, закруглённый на конце нос и широкая улыбка, обнажающая белоснежные ровные зубы, Гермиона была уверена, очаровали бы любого ( кроме Малфоя), кому хоть раз выпадал шанс взглянуть на незнакомца. На его правой руке сиял узорчатый перстень, отлитый то ли из серебра, то ли из белого золота, в центре которого поблёскивал синий драгоценный камень.  Но, несмотря на его молодой возраст, маленький рост и безобидный внешний вид, по-видимому, волшебник занимал место профессора по праву, потому как его голубые глаза отливали едва уловимой хитрецой и сам он казался олицетворением уверенности и силы.  — Профессор Белов Александр Александрович, преподаю в Колдовстворце Защиту от Темных Искусств. Рад знакомству,  — сказал русский волшебник на чистом английском.