Часть 1. Глава VII. Колдовсторец.

Гермиона Грейнджер проснулась от резкого толчка поезда. Состав оказался на рельсовой развилке и перестраивался с пути на путь. В купе никого не было, кроме разве что Живоглота, лежавшего теперь на месте Забини. Кота такие неурядицы железнодорожного движения не очень-то беспокоили — тот растянулся вдоль сидения и довольно посапывал во сне, наслаждаясь тёплом осенних лучей солнца, заливающих каждый угол маленького пространства. Куда подевались ребята, Гермиона не знала. Девушка приподнялась на локтях, поморщившись от ощущения ломоты в теле, возникшей от долгого пребывания в неудобном положении. Она было испугалась, что пропустила их остановку и мальчишки уже давно вышли на нужной станции, но чемоданы, сложенные стопками все на той же багажной полке и верхняя одежда ее и ребят, висевшая все на тех же крючках, говорили об обратном. Гермиона облегченно выдохнула и снова напряглась, когда на глаза ей попался яркий букет, состоявший из цветов, похожих на те, что продавали на станции русские бабушки. То были астры. Фиолетовые астры. Астры ее любимого цвета. Гермиона насчитала пятнадцать цветов. Их аккуратно подрезанные стебельки были перевязаны такой же бледно-фиолетовой широкой лентой. Рядом с букетом лежала записка, выведенная почерком Малфоя: «Это не просто цветы, Грейнджер». Астры, по всей видимости, были зачарованы так, что, длительное время находясь без воды, ещё не подали ни единого признака увядания. Она взяла клочок пергамента, повертела его в руках, пытаясь припомнить их диалог с Малфоем у портрета Полной дамы, когда на глаза слизеринцу попался букет чертополоха, врученный ей Александром. Гермиона, хмыкнув, отложила записку, затем встала со своего места, решив воспользоваться возможностью переодеться без посторонних глаз. Она наскоро облачилась в свою вчерашнюю одежду, достала из чемодана бисерную сумочку, которая наверняка понадобится ей в этот день, сунула туда клочок пергамента и, сложив стопкой измятые спальные простыни, вновь заняла место возле окна. Рука вновь потянулась к букету. Гермиона задумчиво провела кончиками пальцев по цветам. Лиловые остроконечные лепесточки, собранные в шарообразные шапки соцветий, приятно царапали кожу. Послышался предупредительный стук в дверь — гриффиндорка оторвала руку от цветка, вынырнув из своих мыслей. Купейная дверь с шумом отъехала в сторону, и Гермиона уже приготовилась отчитать однокурсников по поводу того, что те ушли куда-то без ее ведома, но на пороге купе показался Александр. — Привет, можно? — он приветливо улыбнулся и зашёл внутрь после того, как Гермиона растерянно кивнула ему в ответ. Она мельком взглянула на профессора — тот был одет в свою привычную одежду. На лице волшебника-полубога бродила тень усталости, которую тот старательно пытался скрыть за своей фирменной очаровательной улыбкой. Он по-хозяйски закинул только что снятую шапку на верхнюю полку и взял на руки рыжего кота, едва очнувшегося ото сна, но уже достаточно настойчиво изъявляющего своё желание оказаться как можно ближе к русскому волшебнику. Александр вместе с котом уселся рядом с Гермионой. Его взгляд упал на лежавшие на столе цветы. — Хм… Красивый букет. От Драко, надо полагать? — он приподнял одну из своих светлых бровей. — Очевидно, — Гермиона пожала плечами, все также задумчиво разглядывая пышные цветки. — Наконец-то он начал действовать, — буркнул Александр себе под нос. — А почему грустишь? Думал, что девушкам нравится, когда им дарят цветы. Гермиона снова дернула плечами. — Не знаете, что означают астры на языке цветов? Он задумался, не сразу ответив. — Раскаяние. Желание изменить события… — он замолк на некоторое время, после чего озадаченное лицо профессора вновь приняло непринужденный вид. — Послушай, Гермиона, возможно, это просто букет. Не все наши действия подразумевают под собой какой-то глубокий смысл. — Наши — нет, Малфоя — да, — она невесело усмехнулась, мотнув головой из стороны в сторону. — Порой мне кажется, что ему проще что-то сделать или написать, чем произнести это вслух. Иногда я думаю, что пропасть между нами попросту непреодолима. Он то откровенен со мной, то весь покрывается стальным панцирем, который не пробьешь и боевой магией. Возможно, это нормально, учитывая потерю моих воспоминаний и его длительное пребывание рядом с Волан-де-Мортом. Я понимаю, что в то время ему только и оставалось, что хранить молчание и в тайне практиковать окклюменцию, но сейчас… сейчас в этом, кажется, больше нет необходимости, а Малфой по- прежнему молчит… Она глубоко вздохнула и, закусив нижнюю губу, перевела взгляд на окно. Пробегающие за окном поля с собранными снопами пожухлой травы золотились в лучах утреннего солнца. — Я чувствую, что должна быть с ним рядом, буквально ощущаю эту связь… Подсознательно знаю, что он скорее подвергнет опасности себя, нежели даст меня в обиду, — она нервно рассмеялась, — а это много значит, учитывая тот факт, что я говорю о Драко Малфое… Но все, что я помню о нем, не считая последних месяцев, это… Это не очень хорошие вещи. Точнее, совсем не хорошие. И если выстраивать логическую цепочку из предшествующих событий, то можно было бы сделать вывод о том, что Драко Малфой является самым последним человеком, с которым мне следовало бы контактировать, — Гермиона снова тяжело вздохнула и опустила глаза на цветы в своих руках, — возможно… возможно, если бы он рассказал мне обо всем, то я бы смогла ему довериться. Поверить безоговорочно. Забыть про наше прошлое и перестать жить одной интуицией… — она, отложив букет в сторону, эмоционально всплеснула руками. — Как мне ему верить? — Гермиона беспомощно посмотрела на Александра, улыбка которого в этот момент доходила до самых ушей. — Почему? Почему Вы улыбаетесь так сильно ? Я сказала что-то смешное? — Возможно, все же стоит продолжать доверять интуиции, что ты и делаешь прямо сейчас, рассказывая все это мне, а не, например, своему лучшему другу Гарри, — он многозначительно посмотрел на Гермиону, вогнав ту в краску. — Простите… я не должна была… Вы все-таки профессор…— затараторила она, — Вас не должны волновать личные проблемы учеников… Профессор рассмеялся. — Ничего, — он мотнул головой. — Ты доверяешь мне — это хорошо. Когда я буду извлекать из твоей головы воспоминания, ты должна доверять мне безоговорочно. Иначе будет больно. Профессор замолчал. Он пристроился в углу. Уходить не собирался. Пальцы его утопали в густой шерсти Живоглота, растянувшегося у него на коленях. Кот довольно мурчал. Задумчивый взгляд Александра блуждал по стенам купе. Голубые радужки его глаз казались совсем светлыми от солнечных лучей, ложившихся ему на лицо. Он не двигался — только щурился от яркого света. На лице профессора застыла легкая грусть. Он все больше прикрывал глаза, и на секунду Гермионе показалось, что он сейчас заснет. — Вы так и не уснули вчера ? — спросила она, нарушив молчание. — Нет, — ответил он, вновь улыбнувшись ей. — Вы улыбаетесь… — проговорила волшебница. — Да. — Но Вам грустно, — она нахмурилась. — Немного, — сознался Белов, пожав плечами. — Почему Вы всегда улыбаетесь? — Если я когда-нибудь перестану улыбаться, Гермиона, значит, дело действительно плохо. Вряд ли обыкновенная бессонница является чем-то ужасным, — он усмехнулся. — Мне Вы говорили обратное, — заметила Гермиона, вспомнив их совместное чаепитие в Хогвартсе. — Я несу за вас ответственность. Не хочу, чтобы с вами что-то случилось. Воронцов только того и ждёт, — Александр хмыкнул. Голубые глаза потемнели на тон. — Воронцов? Кто это ? — заинтересованно спросила Гермиона. — Отец Елены. Воронцов Григорий Ефимович, декан факультета Хорс. Преподает Тёмные искусства, — холодно пояснил профессор. — Я не должен плохо отзываться о профессорах, но он полное дерьмо, Гермиона. Надеюсь, никто из вас не попадёт к нему на факультет, — серьезно сказал он. — Это он настоял на том, чтобы я отправился за вами. У него каким-то образом получилось убедить мою мать. Видно, надеялся, что я снова не сдержусь и… — Белов замолчал, опустив голову. — По правилам мне запрещено покидать Колдовстворец. — Почему? — в удивлении спросила Гермиона. Он не ответил сразу. Не ответил ни через минуту, ни через две. Зрачки в потемневших глазах профессора лихорадочно забегали, из чего Гермиона сделала вывод, что профессором овладело вполне человеческое волнение. — Мне было шестнадцать… — наконец начал говорить Александр. — Все это время я жил и воспитывался в стенах Колдовстворца. Я хотел увидеть мир. Хотел познакомиться со своим отцом. Матушка позволила мне оставить ненадолго учебу и выйти за пределы школы с условием, что я не стану совершать необдуманных действий, которые могут повлечь за собой нежелательные последствия. Я всего лишь хотел стать чуть ближе к тому миру, в котором жил мой отец. Но мир, который я мечтал увидеть, меня не обрадовал, Гермиона, — он виновато поджал губы. — Возможно, здесь имеет значение, что ты видишь первым, входя в мир простецов. Я скитался по лесам месяц, затем вышел на поселение людей. Оттуда началось мое путешествие. Деньги мне были не нужны, потому что мои способности позволяли мне брать все, что хочу и ехать туда, куда пожелаю. Никто за меня не беспокоился. Я не думал о том, что делаю, когда в очередной раз подчинял себе волю людей. Я видел большие города, видел дороги, поезда, самолеты… Никогда прежде я не видел ничего подобного. Но едва ли все это вызвало во мне восхищение, — профессор развел руками. — Пойми меня правильно, я рос в магическом мире. Все блага нам доступны с детства, стоит лишь только щелкунуть пальцем. Выходит, Александр когда-то был похож на Малфоя и плевался от всего магловского также, как чистокровные волшебники. — Магия текла во мне с самого моего рождения, — продолжил говорить Белов. — Я не понимал, зачем закатывать асфальт, изобретать машины, поезда, самолеты, ведь можно обойтись трансгрессией или портключами. Изобретения простецов наводили на меня страх. Обыкновенне люди казались мне убийцами всего живого. Уверен, никто из них никогда не задумывался о том, как развитие промышленности влияет на экологию, на леса и поля, на реки, где живут русалки, водяные, лешие и прочие существа, знакомые мне с детства. — Вы не правы. Люди думают об экологии, просто... — Гермиона замолкла. Ну, разве можно было объяснить волшебнику, зачем проводить электричество и газ, когда одного Люмоса или Инсендио было достаточно, чтобы зажечь свет и растопить камин, которые в магловском мире уже выходили из моды. — Я знаю теперь. Просто не могут жить без своих изобретений, — Александр хмыкнул. — Мои взгляды поменялись после того, что я натворил. — Что произошло? — поинтересовалась Гермиона. Белов снова замолк. Сделав глубокий вдох, он начал говорить спустя минуту: — Шестого апреля 1993 года на радиохимическом заводе Сибирского химического комбината в городе Северск произошла авария. Ты наверняка знаешь о существовании подобных заводов, потому что имеешь представление о простецах большее, чем кто-либо из нас. Гермиона кивнула. — Когда я наткнулся на подобную постройку, исторгавшую в воздух клубы вонючего серого дыма… Я так разозлился. Как ты уже знаешь, я не всегда могу контролировать свою магию. Прибавь к этому всему еще юношеский максимализм и… — не договорив, он снова развел руками. Внимательно вслушиваясь в слова профессора, волшебница замерла в догадке. — В 12 часов 58 минут по местному времени на заводе в результате взрыва был разрушен один из аппаратов по экстракции урана и плутония, — продолжил рассказывать Александр. — Погибли 1-2 человека, не больше, но 1946 человек подверглись облучению. Простецы списали все на ошибку в химических расчетах. Наше Колдоминестерство постаралось. Но виноват в том, что произошло, был я. Неконтролируемый выброс разбушевавшейся во мне магии угодил точно в стальную емкость. Это из-за меня произошел взрыв, из-за которого чуть не погибли 160 работников. Сто шестьдесят, Гермиона! — воскликнул он. — Я мог убить их всех. У них были семьи, дети. — Что было дальше? — тихо спросила она. — Я испугался, — ответил профессор, глядя в иллюзорную точку напротив себя. — Вернулся в школу, рассказал все матери. Был суд. Меня оправдали, потому что не был совершеннолетним, потому что не хотел убивать или потому что я сын Хозяйки Медной горы. Я не знаю, — поморщившись, он мотнул головой. — С той поры мне стало запрещено покидать территорию Колдовстоврца без уважительной на то причины. Моя матушка отправила меня в Тибет к монахам. Некоторые из них были простецами. Но и у них было чему поучиться. Я словно увидел жизнь обычных людей с другой ее стороны. Они учили меня контролировать мысли, контролировать магию, живущую внутри меня. Монахи почитали природу, поклонялись своим богам, довольствовались малым. Они рассказали мне столько поучительных баек, что хватит на целую жизнь, — произнес он с улыбкой. — Я выучил их язык, вместе с тем и английский, французский, немецкий, итальянский и даже китайский. Сейчас я владею каждым из них в совершенстве. — Способности человека безграничны, особенно когда ты человек-полубог, — поймав ее удивленный взгляд, Белов усмехнулся. — Я пропустил год школьной программы, и, когда вернулся, ударился в учебу с двойным усердием. Окончил школу с отличием. Кроме прочего, изучил всю историю простецов. И с того времени мои взгляды относительно мира простых людей естественно изменились. Многие уже и не вспоминают того, что произошло по моей вине, но… Но я помню все и, чуствуя, как бурлит во мне моя магия всякий раз, когда меня что-то злит или раздражает, я боюсь повторения. Беда в том, что помню не один я. Голубые глаза обратились к ней. — Мне жаль, — тихо произнесла Гермиона, пораженная рассказом профессора. — Мой испытательный срок закончился два года назад, — снова заговорил Александр. — Формально я могу покидать Колдовсторец и отправляться туда, куда пожелаю, но моя мать против. Я виню себя за то, что произошло. Ведь один или несколько человек все же погибли. Выходит, убийца я. — Но Вы же не хотели убивать… — проговорила волшебница то ли в вопросе, то ли в утверждении. — Хотел… Не хотел… — пробормотал он. — Люди погибли, Гермиона. А те, что не погибли, получили проблемы со здоровьем на всю жизнь, — профессор пожал плечами, опустив взгляд на кота, лежавшего на коленях. Очевидно, уснувшему на коленях Живоглоту было без разницы, что там произошло с профессором в прошлом. Главное, чтобы полубог не забывал чесать его лохматое величество за ухом. Кот довольно мурчал. Пальцы профессора мерно перебирались кошачью шерсть. Светлые волосы золотились на солнце. На кафтане переливались серебристые узоры. Судя по его расслабленной позе, уходить Александр не собирался. Пришел, чтобы рассказать, или рассказал, чтобы не уходить? Гермиона хмыкнула. — Зачем Вы рассказали мне все это ? Хотели напугать ? — в непонимании спросила волшебница. — Иногда мне кажется, что тебя, Гермиона Грейнджер, невозможно испугать чем-либо, — он озорно взглянул на нее из-под полуопущенных ресниц. — Смутить — легко, но напугать… Хотел, чтобы ты знала, кому доверяешь свои секреты. Гермиона стушевалась то ли от комплимента, то ли от его взгляда. — Ну, вот… Ты опять покраснела, — заключил он, улыбнувшись. — В любом случае, я бы хотел, чтобы ты знала, что я стал профессором в двадцать один год не из-за своего блистательного ума и не потому, что я был лучшим в классе, хотя я им был частично благодаря своей божественной природе, частично потому, что любил заниматься также, как и ты, Гермиона. Я стал профессором, потому что так безопаснее. Так я нахожусь на виду у своей матери. Об этой истории почти никто не знает, кроме самой Малахитницы, нескольких преподавателей, в числе которых оказался Григорий Воронцов, и Елены, которой я все рассказал. Возможно, — он поднял голову к потолку, — мне действительно суждено провести всю жизнь в стенах школы. Он снова затосковал. — Хотите уехать? — в удивлении спросила волшебница. Гермиона очень любила Хогвартс. Если бы она так отчаянно не желала внести некоторые изменения в политическую систему Министерства, если бы так отчаянно не боролась за права меньшинств, то, вероятно, в будущем должности в Министерстве, которую ей пообещал Кингсли, предпочла бы тихую жизнь профессора по трансфигурации, древним рунам или чарам. До войны Хогвартс казался Гермионе самым лучшим местом на планете. Увидев в воспоминаниях Александра красоту Коловстореца, она не сомневалась в том, что это место тоже было потрясающим. Белов шумно выдохнул. — Все, чего я хочу, — свобода, — сказал профессор. — Но мой поводок в руках у моей матушки, а она весьма сильная колдунья. Иногда я думаю о том мире, который находится за пределом Уральских гор, — он в упоении прикрыл глаза. — Я мечтаю посмотреть его весь. Я был рад побывать в Англии, несмотря на то, что она не так хороша, как Россия. Извини уж, — он усмехнулся, взглянув на волшебницу-англичанку.— Но я бы хотел приехать к вам еще раз. Возможно, вместе с Еленой. — А где сейчас Елена? — Во Франции, — грустно ответил он. — Участвует в программе обмена по желанию своего отца, естественно. В этом году она должна закончить последний класс. У нас их двенадцать. Ее факультет — Дажбог. Мы начали встречаться еще тогда, когда я был учеником. И что-то мне подсказывает, что и после ее возвращения Воронцов снова придумает что-нибудь, что сможет нас разлучить. Как говорил Блейз, любопытство — заразительная вещь, и любопытство Блейза Забини могло посоперничать разве что только с любопытством Гермионы Грейнджер. — Александр, можно Вас спросить? — Гермиона в задумчивости закусила губу, пытаясь сформулировать вопрос так, чтобы случайно не задеть чувства Белова, что, как ей было известно теперь, имело за собой не очень хорошие последствия, — это касается вашей матери. — Спрашивай, — пожав плечами, он обратил все своё внимание на ученицу. — Хозяйка Медной горы… — она прищурилась. — Неужели она не знала о силе, которой овладеет ее будущий ребёнок? Ведь Вы могли родиться с несколько искаженными представлением об этом мире… Александр нахмурился. Лицо его приняло озадаченный вид. — Я понимаю, к чему ты клонишь, Гермиона. Я думал об этом. Матушка — воплощение хитрости и коварства, и я не верю в ее сказки о том, что ей настолько приглянулся мой отец, что она захотела от него ребёнка. В конце-концов что ей мешало оставить Александра у себя до конца его человеческой жизни. Пожалела его невесту? — он сделал паузу и, мотнув головой, ответил сам себе. — Вряд ли. Она не из тех, кто переживает за чужие жизни. Хозяйка Медной горы вольна делать то, что хочет. Захотела родить ребёнка, чтобы… Чтобы что? Чтобы он уничтожил этот мир? Принёс тысячи смертей по округе? — он мельком взглянул Гермиону и, еще раз мотнув головой, продолжил, —тоже мимо. Коварство и злодеяние ходят рядом, но понятия все же разные. Малахитница никогда не причинит вреда безосновательно ни простецам, ни волшебникам. Она не связывается с Темной магией, не уподобляется таким, как ваш этот… — Волан-де-Морт, — подсказала ему Гермиона. — Да, Волан-де-Морт. Все время забываю его имя, — Александр почесал затылок. — Если матушка решилась совершить нечто ужасное, на то должна быть весомая причина, — он провёл рукой по волосам, взъерошив светлые пряди, — очевидно, что все эти мысли сидели в его голове не один день и доставляли некий дискомфорт волшебнику-полубогу. — Остаётся только один вариант. Такой ребёнок, как я, то есть рождённый от человека, не привязан к ее владениям и может отправиться в любую точку мира, как и любой другой волшебник или не волшебник. Если она хотела взрастить убийцу, то для кого-то конкретного, для кого-то такого, кто находится за пределами Уральских гор. Но в нашем мире все спокойно. Я ни разу не слышал, чтобы происходило что-то из ряда вон выходящее. Конечно, находятся самоуверенные личности, которые ради своей цели готовы переступить закон, но с ними легко справляется Колдоминистерство. Полубогу там делать нечего. И если честно, я не хочу в это верить. Моя матушка конечно не из тех, кто выражает свою любовь подобно смертным. Она строга, холодна, как тот малахит, что ее окружает, но она любит своих детей. Она бы не стала растить их только для того, чтобы их руками убить недруга. — Детей? Есть кто-то ещё? — Гермиона распахнула глаза от удивления и ужаса. Тот факт, что на этом свете где-то расхаживает подобный Александру полубог номер два, мягко говоря не очень-то успокаивал. — Е-е-е-сть, — мягко протянул Александр, расплывшись в загадочной улыбке. — Моя сестренка. И ее душа светлее солнца в самый ясный день лета. — Она… Она такая же, как Вы? Тоже рождена от магла? — Нет. Непорочное дитя, — пояснил профессор. Брови Гермионы взлетели вверх, а заинтересованные донельзя карие глаза прилипли к лицу профессора. — Что ты на меня так смотришь?! — профессор усмехнулся. — Я не знаю «как». Сестра тоже не знает. Ей и не положено по возрасту. Матушка не признаётся. Должно быть, какое-то заклинание, — он в который раз пожал плечами и уставился в окно. — А она тоже обладает сверхмощной силой? — нетерпеливо спросила Гермиона. — В некотором роде да. Я бы сказал, она даже сильнее меня, — произнёс он слишком спокойно для того, кого может победить девчонка. — Ваша сестра может покидать территорию Колдовстворца? Белов перевёл взгляд с окна на Гермиону и посмотрел так, будто в его голове в этот момент родилась какая-то абсолютно новая мысль, семя которой случайно подбросила ему ученица. — Я… Я не знаю. Она божество в его чистой форме. Я думаю, что не может, только если… Она не привязана к месту, как матушка, — он поспешно принял непринужденное выражение лица, — в любом случае, сестра никогда не покидала и вряд ли покинет территорию школы. Мы с матерью строго следим за ее перемещениями, чтобы не повторилось похожей ситуации. Александр замолчал. Задумался. Гермиона задумалась тоже. Могла ли Хозяйка Медной горы действительно кому-то желать смерти? Если да, то вполне возможно, что убийцей должен был стать не только Александр, но и его сестра, превосходившая по силе своего брата. По всей видимости, ее слова заставили профессора выстроить в своей голове похожую теорию, в которую он очевидно не хотел верить. Если у Малахитницы имелся недруг, то где находился этот волшебник? И был ли он или она на самом деле волшебником? Белов потёр переносицу и тряхнул головой так, что пшеничная прядь упала на лоб волшебнику. — Да нет! Это какой-то бред… — пробормотал он. — Матушка не переносит только одного волшебника — Григория Воронцова. Впрочем, как и вся школа, за исключением его чертят. Но до Воронцова ей рукой подать. Она бы расправилась с ним сама, если бы захотела, — чёрные зрачки тревожно забегали в голубых глазах профессора. — Александр… — опасливо окликнула его Гермиона, заметив, как радужки полубога снова начали темнеть, — я просто спросила. Он столкнулся с ней взглядами, замер, успокоился и через некоторое время медленно кивнул в ответ. — Почему Малахитница не любит Воронцова? Это из-за его отношения к Вам? — поинтересовалась она, нарушив повисшую тишину. — Отчасти поэтому, отчасти потому, что он мастер Тёмных искусств. Я же сказал, моя матушка не связывается с Темной магией. Считает подобную магию ниже своего достоинства, — И очень скверно принимает тех, кто взывает к темным силам. Но дисциплина прописана в уставе школы, и кто-то должен ее преподавать. Приходится терпеть профессора Воронцова, — он глубоко вздохнул и продолжил чуть громче, — на самом деле мне плевать, какой Воронцов колдун, потому что человек он — дрянь. Если верить слухам, то тот держит какое-то тайное общество, в которое вступают одаренные, по его мнению, ученики. Практикуют Тёмную магию. Что-то вроде кружка… Тайное общество практикующих темные искусства… Темный колдун-профессор… Загадочный волшебник-полубог… Малахитница и ее тайны… Замечательно. Видимо, русская школа волшебства — место как раз для тех, кто недавно разгадал все тайны Волан-де-Морта, уничтожил крестражи и теперь не знает, чем заняться. Гермиона откинулась на спинку сидения. Очевидно, разговор с профессором был исчерпан, так как воцарилось длительное молчание. Он все не уходил. На лице профессора застыла маска сосредоточенности. Он думал. Волшебница думала тоже, и что-то ей подсказывало, что тема их размышлений была одинаковой. *** Купейная дверь отъехала в сторону — Гермиона с Александром одновременно обернулись на звук. Первым зашёл Гарри, за ним показались Блейз и Драко в идеально выглаженных белых рубашках с галстуками. По-видимому, слизеринцы владели Бытовыми чарами не хуже Молли Уизли. Профессор встал с сидения, чтобы поприветствовать ребят. Поттер и Забини пожелали Гермионе доброго утра, пожали руку Александру и плюхнулись на свои места. Малфой не произнёс ни слова, только скользнул острым взглядом по лицам молодого волшебника и самой девушки и наскоро выстроил окклюменционные барьеры. Белов протянул слизеринцу руку, проигнорировав его очевидную неприязнь, — Драко уверенно вложил свою ладонь в его. Они слишком долго удерживали зрительный контакт. Гермиона не могла разглядеть цвет радужек Александра, так как тот стоял к ней спиной, однако остекленевшие глаза Малфоя она видела достаточно хорошо, чтобы беспокойство вновь заклокотало у неё в горле. Когда Гермиона уже была готова предпринять какие-либо действия или на худой конец схватить свою палочку и предотвратить, казалось, неизбежное столкновение потоков их магий, Белов вдруг отнял руку. — Надеюсь, ты умеешь хранить секреты также, как используешь защиту разума. Глупо скрывать то, что я и так знаю, — произнёс профессор едва слышно, обращаясь к Малфою. — Может, мне стоит открывать свои тайны сразу двоим? — он укоризненно посмотрел на волшебницу, отчего та виновато опустила глаза. — Через час наша остановка. Будьте готовы, — волшебник кивнул на прощание всем присутствовавшим в купе и вышел за дверь. Драко сделал несколько шагов, встал у стола и с показательным раздражением выставил на столик перед ней одноразовый магловской контейнер с какой-то едой, судя по приятному запаху, довольно вкусной. — Твой завтрак, Грейнджер, — сказал он слишком холодно, затем также медленно сделал шаг назад и опустился на сидение рядом с Гермионой, выдержав между ними дистанцию в несколько дюймов. Переключаться с многоречивости Александра на немногословность Драко, особенно когда последний был недоволен, или раздражён, или слишком зол, было, мягко говоря, не просто. — Спасибо. И за цветы тоже, — тихо произнесла Гермиона, поджав губы и опустив голову. Чертов Белов со своей проницательностью! Чертов Малфой со своей маниакальной заботой и ревностью! Эти два волшебника сведут ее с ума раньше, чем они успеют добраться до Колдовстворца. Что делать, Гермиона не знала: то ли бежать к Белову и извиняться за то, что проболталась о происхождении волшебника-полубога, то ли разбираться с Малфоем, который, очевидно, не очень был рад увидеть молодого профессора рядом с ней. Да-а-а… С профессором неудобно вышло. Он ей доверился, а она… Что до Малфоя, то тот сам был неудобным. С самого начала стало ясно, что никакие доводы Гермионы о том, что Александр Белов в ней не заинтересован, не помогут убедить Драко Малфоя в ее верности и его порядочности. Как сказал Блейз, у Малфоя были проблемы с доверием. Противный слизеринец! В конце концов наверняка помимо тех чувств, что вызывал в ней Драко Малфой, существовало ещё и логичное объяснение, которое оправдывало бы ее странное решение связать свою судьбу со школьным обидчиком. Просто она об этом забыла, зато Гермиона прекрасно помнила их вчерашний диалог и нервную дрожь Малфоя, и высыпавшиеся из него признания, и своё гулко бьющееся сердце… Гермиона исподлобья взглянула на Драко — тот сидел, как на приеме английской королевы, и был подобен гитарной струне, которая вот-вот лопнет от чересчур сильного натяжения. Гарри и Блейз сидели напротив и, вдыхая молекулы напряжения, витавшие в воздухе, то и дело бросали обеспокоенные взгляды в их стороны, тем самым пробуждая умницу-гриффиндорку сделать хоть что-нибудь. — Я планирую почитать, Малфой, — громко произнесла она, отчего сидевший рядом слизеринец непроизвольно дернулся и с толикой безуспешно скрываемого удивления посмотрел на девушку. Поттер и Забини, очевидно, восприняли ее вопрос крайне неуместным в сложившейся ситуации и уставились на однокурсницу так, будто она сморозила самую большую глупость. — Причём тут я, Грейнджер? — он выгнул одну из бровей. — Думала… ты не откажешься почитать со мной вместе, — аккуратно добавила она. В серых глазах отразилась смесь неверия и надежды. — А ты не передумала? Читать со мной? Вместе… — взгляд Малфоя потеплел. Брови Блейза и Гарри поползли вверх. Гарри Поттер, казалось, ничего не понимал, но Блейз Забини всегда понимал больше всех. Он смотрел на нее с такой надеждой во взгляде, будто она должна была согласиться на совместное времяпровождение с Малфоем не на ближайший час, а как минимум на всю жизнь, короче говоря, сказать «да» на «жить долго и счастливо и умереть в один день». — Нет, — произнесла она, и Забини в ужасе округлил глаза, — я не передумала читать с тобой вместе, Малфой. Блейз озадаченно нахмурился: по-видимому, в голове волшебника происходил какой-то очень глубокий мыслительный процесс. Драко, поймав ее выжидающий взгляд, медленно кивнул. — А! Да! Понял! Она не передумала! — радостно воскликнул Блейз. Забини резко вскочил со своего места и, выпрямившись во весь свой рост, сильно ударился головой о верхнюю полку, чем моментально привлёк внимание всех троих. — Ой! — он ухватился за ушибленное место. — Блейз! — обеспокоено выкрикнула Гермиона. — Забини! — зло проорал Малфой. *** Ученики и профессор вышли на станции Красноуфимск, о чем Гермиону известила информационная табличка, висевшая на миниатюрном бледно-голубом здании вокзала. Как сказал Александр, здание было спроектировано тем же Щусевым, и действительно по внешнему виду и внутреннему убранству представляло собой маленькую копию Казанского вокзала. Солнце светило также ярко, однако температура воздуха заметно снизилась, что уже больше походило на шотландский климат. Кое-как выволочив громоздкие чемоданы из дверного прохода, все пятеро остановились у небольшого спуска на привокзальную площадь. В самом центре площади густилась толпа маглов. — Что там такое? — девушка прищурилась, изучая подозрительное скопление людей. — Пойдёмте! — сказал Александр, проигнорировав ее вопрос, и, ухватив рыжего кота покрепче, двинулся прямо в громкоголосую толпу. Ученики подхватили свои чемоданы и послушно проследовали за профессором. — Чьи это лошади ?! — спросил кто-то на русском. — Кони! Кони чьи? — Хозяин! Отзовись! — громко крикнул один из мужиков. — Какие красивые! Никогда таких не видела… — послышался женский голос. — Мама! Смотри! У них копыта блестят! — воскликнула маленькая девочка. — Мама! Мама! И грива тоже блестит! — Танечка, отойди назад! Вдруг заденут! — снова послышался тот же самый женский голос. — Да-а-а! Ретивые кони! Сразу видно. Откуда такие взялись? — Просил же его прислать не этих, — недовольно пробурчал профессор. — Ничего без меня сделать не могут! Александр прошёл в самую глубь толпы , по-хозяйски подошел к окружённой людьми тройке и поочерёдно провёл ладонью по морде каждой лошади. Взбунтовавшиеся кони мгновенно присмирели. Теперь Гермиона поняла, что так привлекло внимание маглов. Три ослепительно белые лошади с золотыми гривами и такими же золотыми, пушистыми хвостами по размеру были несколько больше обычных. Чёрные глазки-бусинки тревожно поглядывали то на людей, то на Александра. Кони были запряжены в изумрудную повозку-карету и, очевидно, выглядели слишком дорого и слишком сказочно для простых людей. — Забирайтесь! — профессор жестом руки пригласил поражённых увиденным волшебников занять места в повозке. Первым от минутного замешательства очнулся Малфой, и наскоро забрался в повозку, по всей видимости, желая побыстрее покинуть магловский мир. За слизеринцем последовали остальные ученики. После чего к однокурсником присоединился и Живоглот, которого намеренно выпустил из рук Белов. Однокурсники вчетвером устроились на обитом изумрудным бархатом сидении в конце повозки. Кот забрался под сидение и расположился у ног хозяйки. — Эй, парень! Твои лошади? Откуда такие красавцы? По чем продаются? — окликнул Александра, уже собравшегося залезть в повозку, чернявый узкоглазый мужчина, по-видимому, один из местных. Профессор раздраженно закатил глаза и, нацепив на лицо вежливую улыбку, вынужденно обернулся на толпу. — Лошади мои. Привезены из-за границы. Специально выведенная порода. Одна стоит, как три бэхи пятой серии. Опережая вопрос, отвечаю: кони не продаются, — твёрдо отчеканил Александр каждое слово. Лицо в момент замолкшего мужика вытянулось. — Дяденька! Дяденька! — маленькая девочка на вид лет четырёх-пяти с русыми пружинистыми волосиками, собранными в пушистый хвост, подбежала к молодому волшебнику и стала дергать его за рукав, — а можно покормить лошадку? У меня вот яблоко есть! — она достала из глубокого кармана своей куртки наливное спелое яблоко и гордо продемонстрировала его Белову, при этом очаровательно покраснев. Это была та самая Танечка, которую заботливая мама периодически оттаскивала от буйных лошадей. Взгляд Александра смягчился. Он улыбнулся на этот раз искренне. — Ох, если вы не против, пожалуйста… — из толпы выбежала ее мать и умоляюще посмотрела на молодого волшебника. — Я уже не знаю, что с ней делать! Очень ей приглянулись ваши лошадки… Я ей говорю, что они могут быть опасны, а она все равно лезет! — Потому что они волшебные! Они ничего мне не сделают! — бойко воскликнула девочка. Александр снова перевел своё внимание на ребенка и на минуту задержал на ней подозрительный взгляд. Гермиона уже успела испугаться, что профессор полезет в сознание ребёнка, но Белов снова улыбнулся, ещё сильнее прежнего, и, несколько раз моргнув, ответил чуть тише: — Знаешь, кроха, возможно, ты права, и лошадки действительно волшебные. Давай покормим их вместе. Девчоночка согласно кивнула, так что ее пушистый хвост на мгновение взмыл вверх. Профессор полез в один из своих карманов, достал ещё два яблока для остальных лошадей и, вручив их в руки девочке, ловко подхватил Танечку и усадил ее себе на плечо. Девочка поочерёдно протянула по яблоку каждой лошади, и те с завидным хрумканьем под радостный смех Тани расправились с желанным лакомством за несколько секунд. После чего Белов опустил девочку на землю. Затем он, запустив руку на этот раз в сумку, достал леденец в форме петушка на палочке и, присев перед ней на корточки, протянул его девочке. — Держи. Награда за смелость. — Спасибо, — смущенно пискнула Танечка. Она выхватила сладость из рук профессора, сорвалась с места и, подбежав к матери, обняла ту за колени. Белов выпрямился, забрался в повозку, занял место спереди и взял руки вожжи. — Александр, а как же Статут о секретности? Сладости не волшебные? — взгляд Гарри все ещё блуждал по силуэту жмущейся к маме девочки. Танечка наблюдала за лошадьми с безопасного расстояния и радостно улыбалась, облизывая сахарного петушка. — Сладости не волшебные в отличие от девочки. Только она ещё об этом не знает, — смешливо ответил он, глядя на Таню, после чего обернулся на волшебников позади себя и, заговорщически подмигнув Поттеру, добавил, — держитесь крепче, трогаемся, — профессор хлестнул поводьями. — Но! Пошли! Лошади послушно затопали копытами под удивлённые возгласы маглов, благоразумно сделавших несколько шагов назад подальше от пришедшей в движение повозки. Повозка вместе с профессором и учениками понеслась по шоссейной дороге. Лошади зашагали быстрее и уже через несколько минут перешли на галоп. На полуоткрытую повозку-карету были наложены защитные заклинания, потому как Гермиона, несмотря на набранную лошадьми скорость, ощущала только легкое дуновение встречного ветерка. Она украдкой посмотрела на сидевших по обе стороны от неё Гарри и Драко — те безотрывно изучали проносящиеся мимо пейзажи. Забини, кажется, занимался тем же. Волшебница откинулась на спинку сидения и тоже стала наблюдать за открывающимися со всех сторон видами, изредка поглядывая на Александра, который ловко управлял несущимися на всей скорости лошадьми. Профессор переложил вожжи в одну руку, второй сделал взмах — лошади и повозка вместе с учениками и самим профессором слились с окружающей средой, точно хамелеоны, и стали почти невидимыми. Использование дезиллюминационных чар не являлось для молодых волшебников чем-то необыкновенным — данные чары широко применялись во всем мире и чаще всего как раз при перемещениях по воздуху. — Взлети! — крикнул он, махнув рукой во второй раз. За его словами последовал резкий толчок — повозка оторвалась от земли и полетела по воздуху. Сила, с которой Гермиона вжималась в спинку сидения, возрастала прямо пропорционально набираемой повозкой высоте, где девушка имела удовольствие находиться. И пока другие восторгались раскинувшимися под ними пейзажами, гриффиндорка молча пыталась преодолеть собственную боязнь высоты. Ситуацию значительно ухудшало ещё и то, что она едва различала очертания слившихся с окружающей средой волшебников, повозки с лошадьми и своего собственного тела. И если бы Гермиона не ощущала твёрдость дна повозки под своими ногами, упругость сидения под своим телом и тепло от соприкосновения ее плечей с плечами Малфоя и Поттера, сидевших по обе стороны от неё, то можно было бы подумать, что она находится в невесомости и вот-вот начнёт падать на землю с высоты в несколько десятков метров. У неё перехватило дыхание. Повозка-карета тем временем взлетала все выше и выше. Красноуфимск становился все меньше и меньше и вскоре превратился в маленькое пятнышко, которое осталось где-то далеко позади летевших по воздуху лошадей и повозки с волшебниками. Кони резво скакали по пушистым облакам, унося повозку на север. Внизу расстилались яркие ковры осенних рощ, попеременно сменявшихся вечно зелёными хвойными лесами, из-под которых выглядывали светло-серые проплешины Уральских гор. Горные вершины кое-где покрывал белевший на солнце снег, и реки вокруг гор вились тоненькими лентами цветом в тон кафтану профессора. От великолепия пейзажей и набранной высоты захватывало дух. И это могло бы быть самым прекрасным зрелищем из того, что ей когда-либо доводилось видеть, если бы… Если бы они не находились так безумно…так безмерно… так непозволительно высоко. Конечно, Гарри, Драко и Блейз любили квиддич, любили полёты на мётлах и, следовательно, любили высоту. Ей не требовалось видеть лиц однокурсников, потому как она могла поклясться в том, что слышала их довольные улыбки. Но Гермиона… Сама Гермиона не испытывала симпатии к этому виду спорта и терпеть не могла летать, несмотря на то, что во времена войны ей несколько раз все же приходилось брать в руки метлу. В те времена некогда было думать о своей боязни высоты — тогда счет шёл на минуты и единственное, о чем она могла думать, это о том, как убежать от Адского пламени или как уберечь жизнь Гарри от Пожирателей Смерти, но сейчас… Сейчас времени было предостаточно и для того, чтобы насладиться видами, и для того, чтобы осознать свои, казалось, непреодолимые страхи. Девушка сильно сжала в своих руках подаренный Малфоем букет астр, прикрыла глаза и попыталась восстановить сбившееся от испуга дыхание. Она глубоко вдохнула, затем выдохнула, затем снова глубоко вдохнула и еще раз выдохнула — не помогло: паника только усилилась. Сердце забилось чаще. Она досчитала до двадцати, после продолжила счёт до пятидесяти…до ста. Повозка чуть наклонилась, в очередной раз набирая высоту. Глаза резало от солнечного света и голубизны ясного неба, легкие расправлялись от обилия свежего воздуха. Мерлин, зачем подниматься ещё выше… Гермиона порывисто выдохнула. Кожа покрылась мурашками. Не от страха упасть вниз — от тёплой ладони на ее левом колене и горячего дыхания возле ее левого уха. И, Мерлин и Моргана, она его не видела, но точно знала, кто сидит слева. — Медленнее, Грейнджер, — послышался шёпот Малфоя. — Ч-ч-ч-то? — переспросила девушка также шепотом. — Закрой глаза и дыши медленнее, — тихо повторил он. Да, точно. Дышать. Ей надо было дышать. Она опустила дрожащие веки и сделала ещё один глубокий вдох. Нос Малфоя мазнул по ее щеке, горячая ладонь поднялась выше колена. Она резко выдохнула. — Тсссс… Ты же не хочешь, чтобы нас услышали Поттер и Забини? — он чуть сжал ее бедро, отчего Гермиона, сдавленно охнув, распахнула глаза. — Ты сегодня мерзавец, да? — раздраженно прошептала она, наблюдая за тем, как внизу, там, где предположительно были ее ноги, пушились перистые облака. — Я всегда им был. Тебе ли не знать, Грейнджер, — послышался голос слизеринца в ответ. Сейчас игры Малфоя волновали ее намного меньше твердости каменных гор, о которые при падении с такой высоты совершенно точно можно было разбиться, и глубины миниатюрных озёр, в которых можно было утонуть. Что, если повозка вдруг перевернётся? Что, если крепления не выдержат и лошади вырвутся из упряжки? Их вообще проверяют на прочность? А если Александр не справится с управлением? Они все погибнут? Они, пережившие войну с Волан-де-Мортом, погибнут от глупого падения с высоты? От страха на ее спине и лбу выступила холодная испарина. — Грейнджер, ты меня слушаешь? — шёпот Малфоя врезался в ее сознание. — Э-э-э… Что? Да… — запинаясь, ответила Гермиона. Рядом с ее ухом послышался обречённый вздох. — Давай ещё раз. Закрой глаза, — вкрадчиво повторил Драко — она подчинилась. — Слышишь, как сопит рядом Поттер? Гермиона прислушалась: сквозь свист ветра она смогла различить мерное дыхание своего лучшего друга. — Да, слышу. — Отлично. Не забывай дышать. Вы сидите плечом к плечу также, как и я с тобой? — Да. Здесь тесно, — ответила Гермиона, немного пошевелив рукой, котороя была плотно прижата к руке Гарри. Сидение действительно вряд ли предназначалось для сразу четырёх волшебников, но, благодаря их довольно худому телосложению, ребята вполне неплохо уместились на каретной лавочке. — Это хорошо, не правда ли? Я с одной стороны — Поттер с другой. Ты в безопасности, — прошептал слизеринец. — Да, наверно, — неуверенно ответила гриффиндорка. — Есть ещё Блейз. Он снял фамильные часы и крутит их в руках. Слышишь, как гремят золотые звенья ? Гермиона снова прислушалась и уловила брякание металлических звеньев в руках второго слизеринца. — Кажется, слышу, — сказала она, выравнивая дыхание. — Раздражающий звук, но меня он успокаивает. А тебя? — Возможно, — она инстинктивно кивнула, мысленно соглашаясь с тем, что присутствие Забини поблизости теперь стало вселять в неё толику потерянной уверенности. — Отлично. Слушай ещё. Слышишь командный голос профессора? Он управляет лошадьми. Его слова уносит ветер, но если прислушаться… Гермиона послушно напрягла слух. Она действительно разобрала звучный голос впереди стоявшего Александра, указывающего направление животным, тянущим за собой повозку. — Да, слышу, — отозвалась волшебница. — Ты ведь ему доверяешь? — Э-э-э… в некотором роде, — опасливо произнесла она в ответ. — Чудесно, — саркастично прошептал Малфой. — Не думал, что скажу это, но сейчас самое время доверить полубогу свою жизнь. — Л-л-ладно, — сказала она, вдыхая и выдыхая в очередной раз. Гермионе стало действительно не так страшно, и теперь, пожалуй, она бы даже могла попробовать насладиться пейзажами внизу. Малфой прав: с ней ничего не случится. Если дорога к Колдовстворцу предполагала перемещения по воздуху, то она сможет с этим смириться, тем более лошадьми управлял Белов, а у волшебника-полубога всегда все выходило гладко. — Подожди! Не открывай глаза, Грейнджер, — снова прошептал Малфой. — Помнишь, мы читали с тобой «Историю Колдовстворца»? Гермиона свела брови на переносице, пытаясь понять, к чему слизеринец задал этот вопрос. — Да. — Представь ее. Помнишь, как шуршат страницы этой книги под твоими пальцами ? Гермиона представила себя, сидевшую в купе на сидении рядом с Драко Малфоем. Представила старинную книгу перед ними, на обложке которой русскими буквами было написано: «История Колдовстворца». Представила, как ее пальцы касаются пожелтевших от времени листов и перелистывают очередную страницу. — Да. — А теперь, будь добра, представь 104 страницу. На этой самой странице ясно, так, что понял бы даже Поттер, были описаны все способы, которыми ученики добираются до школы. Ты ведь читала книгу, Грейнджер? — насмешливо спросил Драко. Волшебница открыла глаза, но вместо Драко Малфоя, на лице которого, она была уверена, играла сейчас его фирменная ухмылка, Гермионе удалось разобрать лишь нечеткие пятна в цвет неба, которые в некоторых местах были едва заметно то темнее, то светлее окружающей среды. — Читала, — ответила волшебница сквозь зубы,. — В таком случае ты должна помнить эту страницу также хорошо, как и то, что все эти способы подразумевают полеты по воздуху, которых ты так боишься, — продолжал шептать Малфой, медленно произнося каждое слово. — Итак, я бы мог подумать, что ты просто не понимаешь русского языка, поэтому не смогла прочитать такую важную для себя информацию и, следовательно, не сообщила об этом профессору. Но ты знаешь русский, и теперь, благодаря мне, даже почти правильно произносишь слова… Гермиона почувствовала, как начинает краснеть, не от смущения — от поднимающейся в ней волны злости. — Я бы мог предположить, — продолжал шептать ей на ухо Малфой, — что ты намеренно не сообщила профессору о своей боязни, чтобы не подставить под сомнение свою гриффиндорскую смелость, но… Но ты слишком умна, чтобы не озвучить данный факт, при ситуации способный поставить тебя в неловкое положение, и очевидно доверяешь этому профессору больше всех нас. К тому же мне, Драко Малфою, о котором ты почти ничего не помнишь кроме того, что тот ненавидел тебя в школе, ты вдруг решила признаться в своих страхах… И я бы мог интерпретировать это как своеобразный жест доверия, учитывая нашу с тобой ситуацию, но… нет. Ты просто не хотела лезть на верхнюю полку, чем буквально вынудила меня занять место под потолком. — Можно подумать, ты там спал! — буркнула Гермиона ему в ответ. — Сейчас не об этом, — отрезал Драко. — Ты не читала книгу, не так ли? — Читала, — возразила Гермиона, — просто не все… — Интересно, — протянул Малфой, едва касаясь лбом ее виска, — изучали мы «Историю Колдовстворца» вместе. Скорость чтения у нас одинаковая, но я прочитал все, а Гермиона Грейнджер, лучшая ученица школы, пропустила половину. Почему? — Ничего я не пропустила, — сказала она, сдерживаясь из последних сил, то ли чтобы не выкрикнуть о том, что во всем виноват как всегда Драко Малфой, мешавший сосредоточиться ей на чтении, то ли чтобы прямо сейчас не врезаться в него губами. Все, что она видела в данный момент, — пляшущие в воздухе очертания его тела. Все, что она чувствовала в данный момент, — желание касаться. Но у неё в руках был букет… его букет… И рядом сидели Гарри и Блейз. И их совместное прошлое было туманным, ровно как и будущее, которого могло вообще не существовать. Возможно, Малфой действительно был мерзавцем, несмотря на проблески его чистосердечия. Возможно, она сама была не лучше и именно ей в какой-то момент пришло в голову стереть все мысли о нем — Гермиона не знала. Может быть, она просто придумала эту влюблённость, идеализировала Драко Малфоя в своей голове, но… — Ты действительно хочешь знать? — прошептала она, чуть повернув голову влево и задрав подбородок — Я? Да…Я хотел бы знать, — растерянным голосом ответил Малфой. Растерянность — это хорошо. Это значит, что она попала точно в цель. Значит, что его лицо было совсем рядом, прямо напротив ее. Значит, что глаза в глаза и нос к носу. К тому же она явно ощущала его сбившееся дыхание. Было не понятно, кто кого поймал: змея скрутила львицу или львица клацнула зубами по змее. Она не знала, кто в итоге захлопнул клетку. Может, это был кто-то третий, и Гермиона Грейнджер с Драко Малфоем оказались товарищами по несчастью? Астры выпали из рук и невидимкой упали к ее ногам. Она на ощупь нашла его лицо и, кажется, неплохо приложилась к его лбу своим, так, что теперь останутся синяки. Запах мяты смешался со вкусом его губ, и она ухватилась за него так цепко, словно в этой невесомости не существовало никого, кроме Драко Малфоя, словно он стал ее парашютом, ее единственным спасением. Она было хотела сказать ему о том, что желала его тогда, в поезде, желала его сейчас и, возможно, будет желать в будущем, что глупо ревновать ее к профессору, потому что рядом с ним она не чувствует и толики того безупречного бессилия, которое всякий раз истязает ее изнутри, когда Гермиона Грейнджер видит Драко Малфоя, но так и не произнесенные слова осели на обветренных губах. Дыхание замерло на этот раз не от высоты, а от того, как пальцы путались в шелковистых прядях его волос, как властно тёплая рука сжимала ее талию и как отчаянно сплетались их языки. Кто-то крикнул: «Мы падаем! Мы сейчас разобьёмся!». А она подумала: и пусть — ее сердце все равно не выдержит с ним вместе. *** — Мы падаем! — крикнул Гарри. — Что он делает?! Александр! — воскликнул Блейз, наблюдая за тем, как повозка стала стремительно лететь вниз. — Не смотри, — шепнул Драко, на мгновение разорвав поцелуй и, не дав Гермионе отстраниться, припал к ее губам снова. Карета действительно на полной скорости неслась вниз, летела стрелой с высоты в несколько сотен метров прямо к вершине одной из каменных гор так, что столкновение, казалось, было неизбежным. Александр не отвечал — молча направлял поводья к вострому пику горы. Гермиона разорвала поцелуй как раз в тот момент, когда до столкновения оставались считанные секунды. Дезиллюминационные чары прекратили своё действие. Теперь она могла видеть и зажмурившихся от страха Поттера и Забини, и ровную спину Александра, и непроницаемое лицо Драко Малфоя, чья рука до сих пор чересчур крепко сжимала ее талию. — Мы разобьёмся, — обреченно произнесла она на выдохе, пытаясь совладать с бешеным ритмом сердцебиения. — Нет, трусишка, — уверенно ответил Драко. — Смотри! Это был Малфой? Малфой назвал ее «трусишкой»? Гермиона на секунду отвлеклась от происходящего и полоснула недовольным взглядом по бледному лицу аристократа. Серые глаза смотрели вперёд, губы были плотно сжаты в тонкую линию, короткие пряди платиновых волос развевались на ветру. Он будто ждал чего-то, и ждал явно не падения. Гермиона снова перевела взгляд на пик горы. Три секунды, две, одна… Копыта лошадей коснулись горной вершины — гора стала невидимой, а место неё образовался гигантских размеров кратер. Защитный барьер — они приехали. Гермиона облегченно выдохнула. — А предупредить нельзя было?! — возмутился Блейз. Александр обернулся. — Иногда лучше не знать, что тебя ждёт, — бросил он слизеринцу через плечо и принялся натягивать вожжи, затормаживая движение лошадей. Все то, что волшебники видели «до», не шло ни в какое сравнение с тем, что они имели счастье видеть сейчас. Мерлин и Моргана! По сравнению с Колдовстворцем Хогвартс со своей немаленькой территорией жался в темном уголке. Это место вообще имело право на существование ?! Необъятные окрестности Колдовстворца были в несколько десятков раз больше самой горы. По-видимому, русские волшебники, чтобы скрыть от маглов целый мир — не меньше, пользовались Заклинанием незримого расширения пространства. В самом центре кратера стояла постройка, которую нельзя было и замком то назвать. Строение больше походило на высокий хрустальный терем громадных размеров с многочисленными пристройками, парадными лестницами, входами и выходами со всех сторон. Терем искрился на солнце, переливался всеми цветами палитры, отражая голубизну ясного неба и багряный румянец осенних пейзажей. Колдовстоврец был в пять, а то и в шесть раз больше Хогвартса. По всей территории школы в хаотичном порядке были разбросаны маленькие деревянные домики, служившие то ли для хранения инвентаря, то ли для Мерлин знает ещё чего. Один из теремков — самый высокий, построенный в виде башни, напомнил Гермионе совятню Хогвартса. На юге холмистой рванины, покрытой пожелтевшей травой, в ряд стояли прозрачные теплицы. Скорее всего, там проходили занятия по травологии и выращивались ингредиенты для зелий. Гермиона различила квиддичные площадки — к ее удивлению, их было две: одна побольше с трибунами темно-зелёного цвета и четырьмя факультетскими флагштоками на каждой стороне света и другая поменьше из такого же светлого дерева, как и остальные сооружения. Рядом с квиддичными полями имелась ещё одна тренировочная арена, усыпанная чем-то похожим на песок. На арене также имелись трибуны, только не по кругу, а с двух противоположных друг другу сторон. Гермиона предположила, что это место предназначалось для физподготовки учеников, которая, как она читала ещё на четвёртом курсе, была чуть ли не обязательной дисциплиной и включала в себя владение оружием и различными видами рукопашного боя. Деревья на равнинной местности либо стояли отдельно, либо росли небольшими группами. Леса в окрестностях Колдовстворца Гермиона не увидела. Вместо него территорию окружал, по всей видимости, довольно глубокий ров, доверху наполненный водой, и так, как школа находилась фактически внутри горы, с одной (внешней) стороны рва по кругу возвышались величественные скалы, уходящие далеко ввысь. На северной стороне окрестностей Колдовстворца шумел громадный водопад, поставляющий живительную влагу извне. Таким образом ров соединялся с одной из горных рек, которые ребята видели, пролетая над Уральскими горами. Повозка замедлила ход и стала медленно, огибая территорию по кругу, спускаться вниз. Гермиона взглянула на однокурсников. Выражение лица Гарри было таким, будто он вернулся на первый курс Хогвартса и в данный момент заходил в Большой зал с Зачаровнным потолком и парящими свечами, будто никогда не существовало Волан-де-Морта и бесчисленного количества смертей, будто все их друзья были живы, а они, сгорающие от предвкушения, только что вновь оказались в волшебном мире. Она знала почти наизусть этот удивленный взгляд зелёных глаз, но сейчас была как никогда рада вновь видеть друга, испытавшего, по-видимому, что-то похожее на чистую, детскую радость. Выражение лица Блейза Забини, к ее удивлению, ничем не отличалось от выражения лица Гарри. Тот сидел с широко распахнутыми глазами и только и успевал вертеть головой из стороны в сторону, пытаясь уловить и запомнить все до самых мелочей. Малфой же сидел с наигранно скучающим видом, словно он бывал здесь десятки раз прежде и необъятные окрестности Колдовстворца его ничуть не впечатляли, но… но она видела, как от неподдельного интереса светились серые глаза. Да, Макгонагалл определенно знала, что делала, когда отправляла их сюда. Им совершенно точно была нужна эта поездка. Им всем. — С ума сойти!.. Пожалуй, Италия может подождать… — Блейз во все глаза разглядывал заострённые на конце гранённые крыши хрустального терема, мимо которых лавировала повозка. — Нравится? — смешливо спросил Белов, вновь обернувшись. — Не то слово!.. — ответил за слизеринца Поттер. Карета-повозка сделала круг и опустилась на лужайку у продолговатого бревенчатого здания длиной в несколько десятков метров. По характерному запаху можно было предположить, что здесь располагались конюшни. Александр вылез первым. — Добро пожаловать в Колдовсторец, господа и дама, — он, улыбнувшись Гермионе, подошел, похлопал каждую из лошадей по гладкой белоснежной шее то ли в знак благодарности, то ли в попытке успокоить животных. — Вылезайте! Чемоданы оставьте в повозке — домовые отнесут их в школу. Гермиона! Забери кота. Он уверенным шагом направился в сторону конюшен, оставив повозку с ребятами позади себя. Ученики поочередно вылезли из кареты и направились за Александром. — Федор! Фед-о-о-о-р! — прокричал Белов. Навстречу профессору из открытой двери здания вылез рослый волшебник в белой рубахе с закатанными рукавами. Рубаха была перетянута широким поясом с вышитыми на нем красными ромбообразными узорами. — Александр! Наконец-то! — Фёдор подошел ближе и по-дружески пожал руку молодому профессору. Гарри, Гермиона, Драко и Блейз остановились чуть поодаль. — Как съездил? Все в порядке? Забрал учеников? — стал задавать вопросы тот, кого Александр назвал Фёдором. — Съездил хорошо. Все в порядке. Учеников забрал, — с довольной улыбкой ответил ему Белов. — Как вы тут? По-видимому, рослый волшебник был кем-то вроде конюха и до того момента, пока его не отвлёк профессор, занимался исполнением своих прямых обязанностей, о чем свидетельствовали капли пота, стекавшие с его высокого лба. В процессе диалога Федор из раза в раз откидывал со лба то и дело прилипавшие к влажной коже пряди светлых волос, и когда он в очередной раз проводил пальцами правой руки по своим волосам, его волшебный перстень с янтарным камнем в середине озорно поблескивал на солнце. — Мы неплохо, — Федор пожал плечами, — только вот… — Белов! Приехал ! САНЯ!!! С-А-А-А-Н-Я-Я-Я!!! — издали послышался истошный вопль в два голоса. На крик обернулись все, кроме самого «Сани», который плотно сжал челюсти и в безысходности прикрыл веки. — Сто раз просил не выкрикивать мое имя на всю округу, — недовольно пробормотал себе под нос профессор. — Субординация… авторитет… Плевать они хотели на мой авторитет! Он резко выдохнул, повернув голову в сторону кричавших волшебников. Это были два брата-близнеца, как две капли воды похожие друг на друга. Ученики, выбравшись из зарослей пожелтевшей осенней травы, неслись на всех парах к Александру. Их расстегнутые синие пиджаки с витиеватыми узорами по плечам, такими же, какие были вышиты на кафтане у профессора, поднимались от встречного ветра. Рыжие волосы горели на солнце огненным пламенем. Гермионе, издалека наблюдавшей за появившимися на горизонте учениками, на секунду показалось, будто к профессору бежали Фред и Джордж Уизли. Гермиона замерла. Замер и Гарри. Малфой чуть растерялся, но тут же нацепил на лицо непроницаемую маску. Забини недоверчиво нахмурился. Тем временем братья-близнецы наконец добежали до своей цели и кинулись на Белова, сжав того в самых что ни на есть крепких мальчишеских объятиях. — Эй! Орлы! Вы меня завалите! — крикнул Александр сквозь собственный смех. Ученики нехотя отстранились от преподавателя и встали по обе стороны от Белова. Они все ещё продолжали похлопывать профессора то по плечам, то по спине, будто пытались удостовериться в его реальном существовании. Картина была презабавной, учитывая тот факт, что старшекурсники были как минимум на голову выше и в два раза крупнее самого Александра Белова. — Конечно! Тебя задавишь! — воскликнул один из братьев. — Тебя и целый полк не сломит! — подхватил другой, улыбаясь при этом также широко, как и его брат. — Ты привёз?! Привёз?! — заговорили они наперебой. — Что привез? — непонимающе спросил Александр, едва сдерживая радостную улыбку. — Как «что»?! То, что мы тебя просили! — их взгляды прилипли к лицу профессора. — Привёз, — сдался он, заливисто рассмеявшись. — Позже отдам. Не здесь. — Значит, съездил точно не зря! — подытожил один из братьев, довольно улыбнувшись и в очередной раз по-дружески хлопнув профессора по плечу. — Да уж… не зря… — пробормотал Александр. — Пойдёмте, я вас познакомлю, — он подтолкнул братьев к группе английских волшебников, предварительно кивнув на прощание конюху, который уже начал высвобождать лошадей из упряжки. Близнецы послушно зашагали рядом с ним и вскоре остановились прямо напротив учеников Хогвартса. Братья во все глаза уставились на приезжих волшебников. Они уж очень, уж слишком, напомнили друзьям близнецов Уизли. Счастливых близнецов Уизли. Фреда, который ещё был жив, и Джорджа, на лице которого не было и тени скорби по погибшему на войне брату. И, судя по всему, это очевидное сходство уловил даже Малфой, никогда не любивший семью Молли и Артура. Сейчас Гермиона могла рассмотреть их ближе. Не сказать, что они были прямо таки идентичны братьям Уизли, потому как имели довольно высокий рост и очевидно были бы выше даже долговязого Рона. У новых знакомых были такие же рыжие, но по своей структуре довольно волнистые волосы, которые торчали в разные стороны, прямо как у Гарри, что было абсолютно не характерно для их старых друзей. Однако они то и дело также посматривали друг на друга, будто молча советовались между собой, также шутили и смеялись и, судя по их разговору с Беловым, славились таким же задиристым, проказливым характером. Повисло недолгое молчание. Один из близнецов кивнул головой, изобразив поклон, и, растянув губы в дружелюбной улыбке, обратился ко всем приезжим волшебникам на ломаном французском: — Bienvenue dans notre école. Je m'appelle Cyril Komarov et c'est mon frère Konstantin Komarov. — On vient d'Angleterre, en fait… — на идеальном французском отозвался отошедший от встречи с копиями близнецов Уизли Малфой, который, судя по всему, был единственным из всех четверых, кто понял из речи русского волшебника что-то кроме «Кирилл Комаров» и «Константин Комаров». — Et nous connaissons le russe. Улыбавшийся Александр стоял молча чуть поодаль от учеников и наблюдал за ними, будто за животными одного рода, но разного вида, которых с целью эксперимента посадили в один вольер. — Было бы здорово, если бы вы разговаривали если не на английском, то хотя бы на русском, — растерянно пробормотал на своём родном языке Гарри, поправив очки на переносице. — Да, я согласен с Поттером, — заговорил Блейз также на английском, — потому как я был вынужден отказаться от изучения французского из-за того, что моя мать выгнала из нашего поместья учителя-француза после их неудавшегося романа, а преподавателем русского языка, к великому счастью меня нынешнего и к несчастью меня семилетнего, мать наняла строгую бабульку, которая ходила с накрепко завязанным на затылке пучком и тыкала в меня своей волшебной палочкой за каждый неправильно произнесённый звук. Белов не смог сдержать смешка. — Не смешно, профессор, — тут же возмутился Блейз. — Эта русская преподавательница в своё время нанесла непоправимый ущерб моей тонкой душевной натуре. — Прости, Блейз, но по тебе не скажешь, — ответил Александр на английском, все также улыбаясь. — То есть вы англичане, но понимаете по-русски? — спросил на русском Кирилл, если за этот непродолжительный отрезок времени близнецы не поменялись местами. — Именно так, — ответил на том же языке Блейз. Близнецы переглянулись друг с другом и нацепили на лица донельзя довольные улыбки. — В таком случае, мы рады приветствовать вас в стенах нашей школы. Я Кирилл Комаров, а это, — близнец показал на своего брата, — Константин Комаров, или Костя Комаров, — как вам больше нравится. Правда, вы все равно будете называть меня Костей, а его Криллом. Нас многие путают, но мы на это не обижаемся, — он мельком посмотрел на другого близнеца. — Да, это правда. Мы не обижаемся, — подтвердил его слова Костя. — А тот полурослик, что стоит в стороне, — Кирилл ткнул в сторону все ещё улыбавшегося Александра, на лице которого веселье начало сменяться плохо скрываемым раздражением, — наш лучший друг, но с недавних пор возомнил себя профессором. Среди нас троих Саня считает себя самым главным, но мы то знаем… — заговорщически добавил он. — Да, мы то знаем… — хитро протянул Костя. — Что вы оба знаете?! — недовольно воскликнул Белов, в два счета оказавшись рядом с группой учеников. Гермиона тут же нашла глаза профессора и мысленно приготовилась увидеть в его радужках весь спектр цветов бушующего моря, но, несмотря на его, казалось, до предельного раздражённое состояние, глаза Белова оставались голубыми, кристально-чистыми, такими же, какими она привыкла их видеть. — А что мы знаем? — шутливо переспросил Кирилл. — Мы ничего не знаем, — пожал плечами Костя. На лице волшебницы заиграла улыбка, а по щекам стали стекать предательские слёзы. — Мы как раз говорили о том, какой из тебя хороший профессор вышел, однако от ученика Белова толку было больше, чем от профессора Белова, — заметил первый близнец. — Да, тогда было лучше, но сейчас тоже ничего, — добавил второй, почесав затылок. — Д-а-а-а… — задумчиво протянул первый, — брага в котле… твой лучший рецепт, помнишь? Ставлю рубец на то, что Орлову понравился бы наш сиропчик. А как мы отправились на свидание с русалками через цветок твоей матушки? — О, да-а-а… свидание с русалками… — в тон своему брату произнёс Костя. — Ты тогда утонул, — как бы между прочим добавил он, обратившись к брату. — Нет! Это ты утонул! — Кирилл перевёл взгляд на Костю. — Ничего, что вы оба утонули, а я пол ночи уговаривал обнаженных девиц вернуть вас обратно! — заорал Белов им в ответ. — О-о-о! Посмотрите на него! — весело произнес раззадоренный реакцией профессора Константин. — Пол ночи глазел на голых женщин, пока мы выпускали последние пузырьки воздуха на дне озера, а теперь ещё и возмущается! — его взгляд остановился на заплаканном лице Гермионы, — Почему ты плачешь? Мы сказали что-то обидное? Если тебя обидел наш профессор, то ты только скажи, мы его мигом… — он запнулся, наткнувшись на рассерженное лицо своего друга. Гермиона с Живоглотом на руках стояла чуть впереди своих однокурсников, так что ребята не имели возможности уловить резкую перемену в настроении девушки. Услышав вопрос близнеца, Малфой толкнул плечом зазевавшегося Поттера и, сделав шаг вперёд, встал слева от Гермионы. Гарри, презрительно хмыкнув, тоже сделал шаг и встал справа от подруги. Блейз Забини, нахмурившись, медленно обогнул однокурсников и остановился практически рядом с профессором. Все шестеро, включая близнецов, с нескрываемой тревогой принялись изучать погрустневшее лицо девушки. Гермиона замотала головой, спрятав взгляд в шерсти кота. — Нет-нет! Вы не обидели. Никто. Все в порядке, — шмыгнув носом, поспешно затараторила она на русском. Гарри неловко поправил очки, ясно поняв причину слез подруги. Честно говоря, он тоже едва сдерживался, чтобы не сорваться и не закричать от бессилия о том, что это появление близнецов, похожих на Фреда и Джорджа, — просто какая-то глупая шутка. Но братья Комаровы и понятия не имели о существовании близнецов Уизли с такими же рыжими волосами, голубыми глазами и россыпями веснушек на щеках, они совершенно точно не знали, что те точно также любили шутить и имели привычку выводить профессоров из себя, и они уж точно не были виноваты в том, что где-то в Англии оставшийся в живых Джордж отчаянно скорбел о безвозвратно ушедшем Фреде. — Грейнджер… — напористо прошипел Малфой. — Мне просто… Мне показалось… Вы так похожи на одних наших общих знакомых… — Гермиона растерянно взглянула на стоявших перед ней волшебников. — И что же в этом плохого? — непонимающе спросил Кирилл. — Или знакомые нехорошие? — Хорошие. Очень хорошие. Наши с Гарри друзья, — поспешно проговорила она. Малфой, тяжело вздохнув, отвёл взгляд. Гарри поджал губы. — Тоже близнецы… Талантливые волшебники… очень изобретательные. Весёлые, как и вы… Даже волосы такие же рыжие, — она всхлипнула. — Слышал! — близнец толкнул своего брата. — У нас есть двойники! И что же тут плохого? Комаровы умножить на два — это же здорово! — Один из них в этом году погиб на войне. Его звали Фред. Фред Уизли, — ответила Гермиона, в который раз шмыгнув носом. — Это… Это паршиво, — заключил посерьёзневший Костя. — Это очень паршиво, — обеспокоено произнёс Кирилл. — Нам жаль. — А его брат… как он? — Джордж переживает. Очень сильно. Они с Фредом были не разлей вода, даже открыли свой собственный магазин «Волшебные Вредилки Уизли». И товары сами разрабатывали, — Гермиона невесело усмехнулась, — а потом… Он старается держаться. — Волшебные Вредилки? Они и впрямь как мы. Что ж, надеюсь ваш Фред устроит фейерверк на небесах, — Костя в растерянности пожал плечами. — Точно устроит, — тихо прошептал погрустневший Гарри. — Знаешь, ты тоже напомнила нам одну из наших знакомых… У нее волосы такие же, как у тебя, только рыжие-рыжие! Скажу по секрету, наш профессор к ней неровно дышит, — Кирилл слегка улыбнулся в попытке поднять настроение поникшей девушке. — О! Этот секрет ей известен, — на лице Александра тоже заиграла улыбка. — Поразительная схожесть, — сказал он, судя по всему, имея в виду совершено не волосы Драко Малфой, до этого стоявший с опущенной головой, резко поднял взгляд и вопросительно посмотрел на гриффиндорку. — Да, я знаю. Александр рассказывал мне о Елене. К сожалению, мы не знакомы, и я не могу говорить о том, насколько сильно мы похожи… — задумчиво пробормотала Гермиона. — Ха! Так, может, он рассказывал тебе и о том, как обуглил кафтан ее придурка-отца?! — первый близнец чересчур восторженно посмотрел на Белова. — Да! Или о том, как сломал Воронцову его и без того кривой нос ? Держу пари, профессор до сих пор не отошёл от своего провала! Лихо ты его! С одного удара! — одобрительно воскликнул второй. — Нечего было совать свой кривой нос туда, куда его не просят, — хмыкнул Белов. — Видите ли, мои методы преподавания его не устраивают! — Да ладно тебе,— Кирилл в который раз хлопнул разозлённого профессора по плечу. — Ты же прекрасно понимаешь, что он ни черта не смыслит в рукопашных боях. Он без своего посоха не сможет справиться и с маленькой девчонкой, а к тебе вяжется, чтобы лишний раз позлить. — Профессор, Вы же говорили, что преподаете Защиту от Тёмных искусств? — подал голос Блейз, до этого внимательно слушавший диалог близнецов и профессора. — Да, так и есть, — утвердительно кивнул Белов. — В Коловстворце не существует таких должностей, как преподаватель по рукопашному бою или владению холодным оружием, или полетам. Глупо бы звучало «профессор рукопашного боя», согласитесь? Да и далеко не все ученики готовы посещать такого рода предметы. Зачастую колдунам, чтобы одолеть противника, хватает и магии, но для желающих наставник всегда найдётся. Обычно ребят обучаю я или профессор зельеделия Орлов Глеб Сергеевич, он же декан факультета Сварог, или Орлова Виктория Сергеевна, декан факультета Ярило и по-совместительству преподаватель чаровства. — Рукопашный бой и владение оружием преподаёт женщина? — Забини в недоумении вскинул брови. — Это особенная женщина, мой шоколадный друг, — благовейно улыбнувшись, сказал Кирилл. Блейз поморщился от такого обращения. Малфой, Грейнджер и Поттер не смогли сдержать едких ухмылок: «шоколадным другом» Забини ещё никто не называл. — Мое имя Блейз. Блейз Забини, — сквозь зубы процедил мулат. — Как скажешь, — Кирилл неопределённо пожал плечами. — И что же в ней такого особенного? — он скептически выгнул бровь. — Притягательность, обворожительность, сила — выбирай, что больше нравится. Кстати, Виктория Сергеевна декан нашего факультета. — Вы с Ярила? — Гермиона перевела взгляд с лиц близнецов на их пиджаки с синими эмблемами факультета. — Очевидно, разве нет?— усмехнувшись, ответил Костя. — И он, кстати, тоже, — он мотнул головой в сторону Александра, — пустая кровать в нашей спальне все ещё источает его тлетворный дух. Близнец тут же ойкнул, получив подзатыльник от профессора. — Да я же пошутил, — возмущённо произнёс тот, приложив ладонь к затылку. — Плохо шутишь, — сердито ответил ему Александр. — Кстати, Виктория Сергеевна особенно хороша в гневе. Просто глаз не оторвать! Такая ведьма! Уж я бы с ней…— Кирилл осекся, встревоженно посмотрев на брата, — мы ведь ему не сказали! — Точно! Не сказали! — воскликнул Костя. — Что вы не сказали? — профессор бросил обеспокоенный взгляд на близнецов . — Две ученицы пропали. Одна с нашего факультета — Колесникова Наташа, 11 класс, и вторая… — Кирилл потёр лоб в задумчивости. — Кравцева. То ли Анастасия, то ли Алина… с Дажбога, — закончил за него брат. — Анастасия. Кравцева Анастасия, — уверенно сказал Александр. — Знаешь их? — поинтересовался один из братьев. — Как не знать? Они одни из лучших. По крайней мере, по Защите от Тёмных искусств точно. Думаю, что по остальным предметам тоже, — Белов закусил внутреннюю сторону щеки и уставился в иллюзорную точку перед собой. — Как пропали? — Никто не знает, — ответил один из Комаровых. — Даже твоя мать, кажется, не имеет ни малейшего понятия. Были, были и день назад пропали. Думали, может, ушли куда вместе, да только они никогда не общались друг с другом. Странно все это… Поговаривают, что к этому как-то причастен Воронцов — уж больно он мрачный в последнее время… Но это только слухи — доказательств нет. В конце концов он всегда мрачный. Слизеринцы и гриффиндорцы переглянулись между собой. Гермиона нахмурилась. Вот тебе и «все спокойно». Она нашла глаза Александра — тот очевидно уже понял, о чем могла подумать девушка. Голубые глаза в растерянности блуждали в ее радужках. Утренний разговор все ещё был свеж в памяти, и если Белов действительно должен кого-то убить, то этот кто-то возможно дал о себе знать. — Сань? Ты в порядке? Ты что-то знаешь? — один из близнецов дотронулся до плеча задумавшегося профессора. — Нет, я ничего не знаю, — он резко мотнул головой в отрицательном жесте. — Мы подумали, что их мог украсть кто-то из нечисти, обитающей на территории Колдовстворца. Или, может, они вышли за пределы окрестностей… Если они вышли через пещеру, то там всякое живет… в лесу за пределами… — Так, стоп! Я запрещаю вам в это лезть! — строго произнёс профессор, обратившись к близнецам. На этот раз его глаза чуть потемнели. — И вообще, почему вы не на занятиях? — А мы это… — растерянно начал Костя. — Мы просто… — в тон ему протянул Кирилл. — У нас сейчас Тёмные искусства, и мы подумали, что… — Константин посмотрел на брата. — Что вы подумали?— глаза Александра прилипли к побледневшим лицам учеников. — Я, кажется, говорил вам уже о том, что если не будете изучать Тёмные искусства, не будете знать, как защитить себя от них. — А ты нам на что?! — искренне возмутился один из братьев. — На твоих занятиях мы как раз этому и учимся. — Моя дисциплина даёт вам возможность изучить основы защитной магии, элементарные заклинания, которые помогут вам справиться с нечистью и недобрыми волшебниками, но не спасут в схватке с настоящим темным колдуном, тактика которого окажется для вас непредсказуемой, — терпеливо пояснил профессор. — Говоришь так, будто нам предстоит с ним сражаться, — задумчиво протянул Костя. — Ладно, мы поняли. Чтобы поймать злодея, нам надо думать, как злодей. Близнецы хитро улыбнулись друг другу. — Я все слышу! — гневно воскликнул Белов. — Не надо думать, что вы самые умные. Я все ещё в состоянии читать мысли. По-хорошему прошу, не лезьте в это! — Мы поняли. — Да, мы поняли, только успокойся, успокойся, – затараторил Кирилл, поглаживая профессора по спине. — Сегодня хорошая погода: солнце светит, птички поют. Берегини на камни повылезали — греются. Огородники мирно яблоки собирают. Обойдёмся без грома и молний. Белов молча кивнул, затем моргнул, моргнул ещё раз, тихо зашептал что-то, глубоко вдохнул и выдохнул — глаза профессора посветлели. — Нам пора идти, — сказал он, обратившись к приезжим волшебникам. — А вы куда? — поинтересовался один из близнецов. — Да, куда это вы? Только что приехали и уже убегаете! — подхватил другой. — У нас мало времени. Надо распределить ребят по факультетам, — безапелляционно произнёс Белов. — А-а-а… Вы к ней? — Костя в растерянности провёл рукой по рыжим волосам. Александр кивнул. — Что ж… — Кирилл многозначительно посмотрел на брата, затем перевёл взгляд в ту сторону, откуда они пришли, — тогда мы, пожалуй, пойдём. Провожать не будем. А то у нас… — У нас много дел, — наскоро закончил за него Костя. — Да, очень много, — согласился с ним его брат. — На Тёмные искусства мы уже не успеем конечно же, но там ещё Гербология, и Зельеделие, и… — он почесал затылок, вспоминая список уроков, на который они совершенно точно не собирались идти. — И обед, — дополнил речь близнеца Костя. — Да! Точно! Потом обед. Нам надо на него успеть, — Кирилл закивал головой, затем схватил брата за рукав пиджака и потянул в противоположную от приезжих волшебников сторону. — Удачи на испытании! Ждём вас на нашем факультете! — крикнули близнецы, находясь уже на достаточно большом расстоянии от профессора с учениками. Белов недоверчиво прищурился наблюдая за братьями, уходившими в противоположную сторону от здания Колдовстворца. — Идите за мной, — сказал он и направился к школе. Гриффиндорцы и слизеринцы последовали за ним. Гермиона шла прямо за Александром с Живоглотом на руках. Кот, опасаясь остаться покинутым в неизвестной обстановке, намертво вцепился в одежду своей хозяйки острыми когтями. Малфой шёл следом. За слизеринцем шли Забини и Поттер, голоса которых были слышны в самом начале колоны. По-видимому, новоиспеченные друзья нашли новый предмет для обсуждения, которым стали близнецы Комаровы. Гарри после пересказа диалога с ребятами из уст друга, кажется, утверждал, что неплохо было бы с ними подружиться, а Блейз опровергал эту идею главным образом потому, что все ещё не мог простить близнеца за «шоколадного друга». Их и без того горячий спор становился ещё жарче из-за соревнования за место на узенькой тропинке. Насколько Гермиона поняла из обрывков фраз, которые долетали до ее слуха, гриффиндорец и слизеринец никак не могли решить, кто из них двоих должен идти последним и в итоге сошлись на том, что было бы не плохо идти рядом друг с другом. Однако очевидная нехватка пространства и дорогие ботинки Забини вынуждали Поттера залезать в «непроходимые дебри», то есть в высокую траву, отчего тот несказанно громко выражал своё недовольство. Когда они наконец сошли с узкой тропы и вышли на широкую мощённую дорогу и крики Гарри и Блейза поутихли, Гермиона снова вернулась к своим мыслям. Она думала об Александре, думала о его матери, о той истории, что поведал ей профессор, о пропавших девушках. Разумеется, события могли быть не связаны друг с другом, но Гермиона не верила в случайные совпадения. К тому же, минутная растерянность на лице Белова только подтверждала ее собственную теорию о том, что виновник произошедшего действительно мог быть тем самым предполагаемым противником. В голове крутились слова профессора: «Я ни разу не слышал, чтобы происходило что-то из ряда вон выходящее». И вот теперь произошло. С одной стороны, это было не ее дело: Гермиона Грейнджер приехала в Колдовстворц, как впрочем и все ее однокурсники, чтобы перенять опыт русских волшебников и получить новые знания, а не для того, чтобы вылавливать опасного колдуна или колдунью. Но с другой… С другой стороны она была гриффиндоркой. И Мерлин и Моргана! Что, если в волшебной части России разгорится подобная война? Сколько волшебников погибнет? Сколько пропадёт без вести? К тому же Александр все глубже проникал в ее сердце. Проникал абсолютно не так, как намертво врезался туда Драко Малфой, но… он был хорошим. Именно хорошим. А хорошие люди не должны страдать и оставаться наедине со своими проблемами, даже если они полубоги. Не плохо было бы извиниться перед профессором за то, что она не смогла сохранить его секрет. Девушка решительно двинулась вперёд и поравнялась с Александром. — Я хотела извиниться, — пробормотала она, наблюдая за тем, как уверенно Александр ступал по каменистой дороге, ведущей к главному зданию. — За что? — в непонимании спросил Белов, обратив на ученицу свой взгляд. — Ну… за то, что рассказала Драко о вашем происхождении, — как можно тише произнесла она, надеясь на то, что Малфой, шедший сзади, не имел привычки подслушивать. Но он конечно же имел. Александр фыркнул. — Я уже забыл. Я не обижаюсь на тебя, Гермиона. К тому же, это было ожидаемо, — он усмехнулся, — все равно сейчас все всё узнают. — Мы идём к ней? К Хозяйке Медной горы? — сдержанно поинтересовался Малфой, поравнявшись с Гермионой и профессором. — Верно, — профессор перевёл взгляд с девушки на парня, идущего по другую сторону от гриффиндорки. — Иначе Комаровы бы не убежали так быстро. Они боятся моей матушки, как огня. Можно только представить, что она с ними сделает, если узнает, что те прогуливают занятия, — Александр рассмеялся. Гермиона сглотнула от внезапно накатившей паники. Не то чтобы она боялась Хозяйки Медной горы, тем более с ними был Александр, но все же Малахитница была божеством в прямом смысле этого слова — сильным божеством. И, если верить сказам Бажова, достаточно коварным и расчётливым. — Боишься? — он нахмурился, изучая ее обеспокоенное лицо. — Немного, — честно призналась девушка. — Это нормально. По правде говоря, я тоже ее чуть-чуть побаиваюсь, — искренне ответил ей молодой волшебник. — Но она же ваша мать, и Вы говорили, что она любит вас, — в недоумении произнесла Гермиона. — Да, наверно так, однако это не освобождает меня от ее наказаний за непослушание. Помните, Комаровы рассказывали о том, как мы отправились в гости к русалкам через ее цветок? Гермиона кивнула — Драко кивнул тоже. Они свернули направо, обогнув яблоневый сад, в котором трудились огородники. Маленькие человечки в соломенных шляпах с длинными седыми бородами, достающими до самой земли, резво размахивали своими волшебными деревянными тростями, направляя их концы на спелые красно-желтые яблоки. Плоды под воздействием магии срывались с ветвей и отправлялись прямиком в льняные мешки достаточно больших размеров. Казалось, в один такой мешок можно было бы посадить сразу троих огородников. — Я тогда учился в двенадцатом классе — Кирилл и Костя в десятом, — начал свой рассказ профессор. — Я не знаю, на что мы надеялись, когда отправились на Ольхон без ее ведома, — он усмехнулся. — Естественно, моя матушка прознала о наших приключениях. Хозяйка Медной горы не любит, когда трогают то, что принадлежит ей, однако частенько берет чужое. Матушка сделала вид, что простила нас, что само по себе уже было удивительно. Нам бы задуматься над тем, что час расплаты непременно придёт, но смелости в нас определенно было больше, чем ума. — И что было потом? — с нескрываемым интересом спросила волшебница. — Потом… — Александр невесело улыбнулся, — на следующее утро мы проснулись в комнате, кишащей змеями. Против них не сработало ни одно заклинание. Прошло достаточно времени прежде, чем мы поняли, что это были всего лишь ужи. Крик стоял такой, что в спальню принеслась даже наша Орлица, не говоря уже и о других учениках. Виктория Сергеевна с помощью самого простого манящего наказа собрала ужей в сосуд и плотно закупорила тот пробкой. Конечно, Орлова сразу догадалась, чьи это змеи. На питомцев моей матушки не действуют боевые заклинания. Пришлось сознаться в нашем проступке и декану факультета. Профессор была рассержена не менее, чем моя мать. Сказала, что по делом нам и что если ситуация повторится, то она лично превратит нашу комнату в террариум, только в следующий раз змейки будут ядовитыми. — Мда-а-а, — задумчиво протянул Александр. — А ведь она тогда только-только заняла должность профессора. Виктория Сергеевна всего на два года старше меня, но воспитывает не хуже моей матушки, – профессор усмехнулся. — Надеюсь, мы избежим подобных методов воспитания, — Малфой поморщился, по-видимому, представив комнату, переполненную змеями. — Это зависит от того, на какой факультет попадете, — профессор неопределенно пожал плечами. — Нам туда, — он рукой указал на арочный туннель, оплетённый виноградными лозами, сквозь багряные листья которых пробивались яркие лучи солнечного света. — Эй! Не отставайте там! — крикнул Александр, обернувшись на глазеющих по сторонам Гарри и Блейза. — Не сказать, что после того случая мы прямо таки перестали страдать дурью, но профессорам больше за такими делами не попадались. — Я думал, полубог профессор не из тех, кто нарушает правила, — протянул Малфой, ухмыльнувшись в своей привычной манере. — Ты забываешь, что полубог профессор ещё и получеловек, который когда-то был мальчишкой, не знавшим ответственности, — он в очередной раз рассмеялся. — Здесь не было войны, Драко Малфой. Не было сумасшедшего волшебника, пытавшегося захватить всю страну. Нам не надо было взрослеть заранее. Мы с близнецами искали приключений и легко находили их, к сожалению, доставляя не мало хлопот окружающим. Теперь я преподаватель и обязан соответствовать своему статусу, а ребята все ещё следуют законам былых времён и частенько переворачивают школу вверх дном, несмотря на то, что учатся в выпускном классе. — Вы давно с ними знакомы? С Костей и Криллом? — встряла в диалог Гермиона. Александр помедлил с ответом, улыбнувшись своим мыслям. — С класса седьмого… Моего, разумеется, — глаза профессора заблестели проказливым огоньком. — Они тогда только-только перешли в среднюю школу. Обычно в комнаты учеников распределяют согласно возрасту. В их спальне пять кроватей, сейчас заняты только две, хотя в других комнатах нашего факультета буквально не хватает мест, так что поступивших в двенадцатый класс пришлось подселять к младшеклассникам. Знаешь, почему? Гермиона отрицательно мотнула головой. Костя и Кирилл показались ей довольно дружелюбными ребятами, и она понятия не имела, почему близнецы оказались в изоляции. — Братья Комаровы приватизировали комнату номер шесть с того самого момента, как домовые внесли туда их вещи. Своими проделками они доводят каждого, кто осмелится присоединиться к их обществу, — на выходе из виноградного тоннеля он в очередной раз свернул направо. — В пятом классе к ним подселили мальчика, их ровесника, так они зачаровали его кровать так, что та отплясывала цыганочку, во все стороны размахивая простынями, точно подолом юбки. Бедный парень оказался крепко-накрепко завернут в кокон из постельного белья и чуть не задохнулся там скорее от страха, чем от нехватки воздуха. Естественно, прошлый декан устроил им такую взбучку, что те дня два ходили с поникшими лицами, однако пострадавший ученик наотрез отказался жить вместе с ними. Затем к ним подселили сразу двоих, но наши орлята оказались на этот раз более изобретательны. Они где-то раздобыли жуков-невидимок. Видели их когда-нибудь? — Кажется, нет, — ответила Гермиона, мысленно вспоминая весь материал занятий по Уходу за магическими существами. — Отец что-то рассказывал о подобных тварях. Их, кажется, не так просто заметить, — Малфой презрительно фыркнул, обнаружив на своём темном пиджаке одному ему видимые пылинки. Слизеринец привычным движением руки отряхнул одежду и, наткнувшись на осуждающий взгляд Грейнджер, раздраженно закатил глаза. — Эти невидимые жучки имеют свойство заползать в самые неподходящие места, — продолжил рассказывать Белов, не обратив внимания на переглядки учеников, — и уж если насекомые доберутся до человека, то подлезают под одежду и своими маленькими лапками могут защекотать бедолагу до нервного приступа. Действие жучков очень напоминает чары щекотки, только те можно снять контрзаклинанием, а от насекомых не избавишься, пока не поймёшь в чем дело. — Жаль, что у меня не имелось таких на младших курсах, — загадочно проговорил слизеринец. Разозлённая Гермиона пихнула однокурсника в бок, отчего тот едва удержал равновесие. — Поверь мне, не жаль, —твёрдо сказал профессор, в очередной раз усмехнувшись. — Близнецы распустили их по всей комнате, предварительно наставив на свои вещи и кровати ряд защитных заклинаний. Конечно же жучки-невидимки мигом нашли себе жертву. И не одну, а сразу две. В общем, новоявленные жители комнаты номер шесть пол дня смеялись без передышки и то и дело хватались то за животы, то за спины, то за руки, то за ноги. Пока разобрались, что к чему, потерпевшие едва не потеряли сознание. Дорога вновь сузилась, но не на столько, чтобы ученикам пришлось выстраиваться в колону. Гермиона уже было хотела пройти вперёд вместе с профессором, однако Драко как бы невзначай задел ту локтем и сам оказался впереди. Живоглот недовольно мяукнул, Гермиона испустила нервный вздох. — Морана милостивая! Вы как дети! — не выдержав, воскликнул Александр, отчего гриффиндорка и слизеринец моментально опустили глаза, будто Белов обращался вовсе не к ним. — Гермиона, отдай мне кота! — он почти вырвал из рук девушки Живоглота и вместе с питомцем волшебницы прошёл вперёд, оставив Малфоя и Грейнджер чуть позади себя. — Жуков вытравили, близнецы вновь понесли наказание, — продолжил говорить Александр, обогнув раскидистые ветви кустарников, растущих вдоль дороги. Малфой мельком посмотрел на Гермиону — та резким движением руки откинула упавшие на плечи пряди волос назад и зашагала быстрее, намереваясь обогнать слизеринца и вновь присоединиться к профессору. Однако Драко успел схватить ту за руку, отчего девушка чуть не упала назад. — Прости, — прошептал он, сжав ее ладонь в своей. Гермиона наткнулась на виноватый взгляд Малфоя, обреченно выдохнула и, ухватившись за бледную кисть руки, зашагала рядом с ним. — Комаровы несколько дней почти не вылезали из своей комнаты, — донёсся до них голос шедшего впереди профессора.— Кажется, вся школа тогда выдохнула. Подумали, что ребята наконец образумились. В конце концов решили подселить к ним меня. Со мной не очень то общались первое время, потому как знали о моем происхождении и очевидно побаивались заводить дружбу с сыном самой хранительницы. И вот вхожу я, значит, в комнату номер шесть, и первое, что мне бросается в глаза, это миниатюрное квиддичное поле, выстроенное посреди комнаты, с такими же миниатюрными летающими брёвнами и маленькими человечками на них. Откуда они раздобыли настольную версию русского квиддича опять же никто так и не понял, зато сразу стало ясно, чем эти двое занимались целую неделю. Честно признаться, на их месте, будучи пятиклассником и имея при себе столь интересную вещь, я бы тоже выходил из комнаты разве что на занятия и то под большим вопросом. — Очевидно, вы неплохо поладили, — Малфой в который раз хмыкнул, по-видимому, не одобрив такого союза, как и само существование профессора и близнецов Комаровых в целом. — Верно, — отозвался Белов. — Братьев Комаровых боялись из-за их непредсказуемого поведения, меня — из-за моего происхождения и силы. В начале мы почти не общались. Над сыном Хозяйки Медной горы они шутить не осмелились. Мы жили мирно, но в полной тишине. Как-то раз я случайно оказался свидетелем их очередной тщательно спланированной шутки. Они как-то ухитрились поймать ауку, что само по себе уже говорило об их запретной вылазке за пределы территории Колдовстворца. Близнецы притащили лесное существо в терем. Профессорам так и не удалось словить пронырливого духа. Аука плутал по замку целую неделю, пугая учеников и домовых своими криками, пока не отыскал более-менее привычное для него местообитание, которым оказался лес моей матушки. Держу пари, Комаровы не предвидели такого исхода ситуации, иначе совершенно точно не стали бы тащить его в Колдовсторец. Я заметил ауку случайно, когда спустился на Малахитовый двор, надеясь встретить там сестру. — У Вас ещё и сестра есть? — Малфой выгнул одну из своих идеальных бровей. Александр обернулся и вопросительно посмотрел на Гермиону. — Ты ему не рассказала? — спросил он. — Не рассказала о чем, Грейнджер? — серые глаза впились в лицо волшебницы. И что она должна была ответить? Что она расскажет позже? Но она не собиралась делиться с Малфоем своими предположениями о том, что дети богини Уральских гор, наделённые сверхмощной силой, скорее всего являлись средством для достижения какой-то цели, известной одной лишь Малахитнице. Ведь тогда бы пришлось рассказывать и заводе, который взорвал Александр. И Малфоя совершенно точно хватит удар, когда тот узнает о существовании маленькой девочки, по силе превосходящей волшебника-полубога, не говоря уже и о том, что после такого рассказа отношение Драко к Александру из нетерпимости непременно перерастёт в ненависть. Она уже почти слышала в своей голове ледяной голос слизеринца: «Я же говорил, Грейнджер!», «Он опасен, Грейнджер» или « Я же просил тебя держаться от него подальше, Грейнджер». И даже если она все-таки решит поделиться такой информацией с Драко Малфоем… А можно ли вообще ей было об этом рассказывать? Гермиона в растерянности посмотрела на Александра. — Потом расскажет, — он отмахнулся, снова устремил взгляд вперёд и продолжил свою речь, — вместе с Аришей мы выловили ауку из матушкиного леса, после чего я выпустил его на волю. Естественно, я рассказал ребятам о том, что испуганный дух забрался на Малахитовый двор. Неизвестно, чем все могло бы закончиться, если бы об их проказе узнала сама Хозяйка Медной горы. Обычно профессора сами назначают наказания своим подопечным, оставляя хранительницу без ведома, потому как ее изощренные методы воспитания весьма отличаются от методики преподавателей. С того момента близнецы стали считать меня кем-то вроде друга. — А нельзя ли как-то обойтись без встречи с вашей матерью? — поинтересовался Малфой, сжав руку Гермионы крепче. — К сожалению, нет. Только она имеет право переправлять учеников на остров Ольхон, — ответил ему профессор. — Не волнуйтесь, Малахитница не причинит вам вреда, если будете вести себя соответственно. — Очаровательно, — с сарказмом произнёс слизеринец.— И что включает в себя понятие «соотвественно»? — Я все объясню, — уверенно сказал профессор. Они наконец дошли до громадного терема, который вблизи выглядел ещё великолепнее, чем издалека. Здание Колдовстворца, казалось, действительно было сделано из хрусталя или отделано хрусталем. Хрустальными были колонны, карнизы, решетки, наличники и даже декоративные коньки, крепленые поверх висячих прозрачных досок с резными орнаментами. Вопреки ожиданиям Гермионы, они миновали главный вход с широкой хрустальной лестницей, обогнули здание и подошли к маленькой дверке, находившейся почти на уровне земли. Если бы терем был обыкновенной постройкой, то она непременно подумала бы, что за такой дверью скрывалась лестница, ведущая в подвал или погреб, или… подземелья. Она читала о том, что Хозяйка Медной горы жила в подземельях Колдовстворца, то есть внутри горы, и покидала своё убежище только в чрезвычайных ситуациях. Александр остановился так резко, что идущие позади Малфой с Грейнджер едва не врезались в спину профессора. — Гарри! Блейз! Давайте быстрее! Потом все посмотрите! — крикнул он шедшим вдали ученикам. Поттер и Забини перестали рассматривать причудливый терем и, прибавив шагу, вскоре оказались рядом с преподавателем и однокурсниками. Гриффиндорцы и слизеринцы встали напротив Белова. — Сейчас мы с вами спустимся на Малахитовый двор, — начал вещать Александр, — там нас встретит та самая Хозяйка Медной горы, о которой вы читали в книге, — он многозначительно посмотрел на Блейза. — Что?! Директор она и есть директор. Надо ли читать про неё книги, чтобы понять эту простую истину? Ну, встретит и встретит. В конце концов это ее обязанности, — без особого интереса отозвался Блейз. — Мда-а-а… — обреченно протянул профессор, — не вздумай сказать ей об этом. Забини неопределенно пожал плечами. — Итак, — Белов хлопнул ладонями, призвав учеников сосредоточить внимание на нем, — Малахитница ещё раз расскажет вам об Испытании поиска и перенаправит вас на остров Ольхон. При встрече с ней стоит поклониться. Лишних вопросов рекомендую не задавать, даже если любопытство не даёт вам покоя. В глаза лучше не смотреть, хотя ты, — он обратился к Малфою, — можешь попытаться. — Я настолько Вам не нравлюсь? — он скептически выгнул бровь. — Вряд ли я смогу когда-нибудь испытывать к тебе враждебность, если ты об этом, Драко, — спокойно ответил профессор. — Просто я думаю, что при случае ты сможешь удержать защитные стены в своей голове. Малфой, презрительно фыркнув, отвёл взгляд. — А что будет, если посмотреть ей в глаза? — встревоженно поинтересовался Гарри. — Может, она решит прочитать твои мысли, изучить твои слабости, а, может, и не решит. Не убьёт точно, — заверил их молодой волшебник. — И на том спасибо, — пробормотала себе под нос Гермиона, поджав губы. Александр повернулся, занёс правую руку с перстнем над дверью, вычертил в воздухе, славянскую руну и медленно произнёс: — Открой свои двери. Хрустальная дверь распахнулась, приглашая волшебников войти в непроглядную тьму. — Следуйте за мной. Смотрите под ноги — лестница крутая. Не отставайте, — проинструктировал их профессор и первым двинулся вперёд. У самого порога Александр вдруг обернулся. — И да. Лучше воспользоваться заклинанием света, — Белов подмигнул ребятам и, осветив себе путь струей света, вышедшей из драгоценного камня на его кольце, ступил на лестницу. Гарри и Блейз достали свои палочки и, наколдовав Люмос, первыми пошли за профессором. Гермиона и Драко повторили действия однокурсников и, снова взявшись за руки, направились следом за друзьями. Они начали спускаться по длинной винтовой лестнице, похожей на ту, что вела на Астрономическую башню в Хогвартсе. Проход был достаточно узким, поэтому Малфой шёл немного впереди, ведя волшебницу следом за собой. Все четверо, наконец преодолев лестницу, оказались в просторном коридоре, где с Живоглотом на руках их уже ждал Александр. Стены коридора были выложены малахитовыми плитами, отражавшими холодное свечение крепленных на них зачарованных факелов. Натёртый до блеска пол был из змеевикакамня. В конце не такого уж длинного коридора белел свет. — Это место так похоже на… — пробормотала Гермиона, озираясь по сторонам. — На Отдел тайн, — договорил за неё Поттер, рассматривая мрачноватое помещение. — Отдел тайн? Что это за место? — поинтересовался русский волшебник. — Подразделение Министерства Магии, производящее конфиденциальные исследования, — пояснила Гермиона. — Министерские работники — их называют Невыразимцами — работают там над раскрытием секретов смерти, времени, пространства, мысли и любви; записывают пророчества и следят за сохранностью Маховиков времени. — Хотел бы я сказать, профессор, что она прочла это в книге, но нет — эти двое были там лично, — не удержался от комментария Блейз. Светлые брови Александра взлетели вверх. — И что, позвольте узнать, делали ученики в столь секретном отделе? — спросил он, уставившись на гриффиндорцев в ожидании ответа. — Сражались с моим отцом и шавками Волан-де-Морта за пророчество, разумеется, — будничным тоном ответил за гриффиндорцев Малфой. Гермиона вздрогнула оттого, насколько холодно произнёс Малфой слово «отец». — Интересно, — протянул Александр. — И кто же одержал победу? — Догадайтесь, — Забини ухмыльнулся. — Очевидно, что вы, — профессор снова посмотрел на смутившихся Гермиону и Гарри, — либо у вас были слабые противники, либо вы в самом деле неплохо дерётесь. — Уверяю, Александр, — снова заговорил Малфой, — я дуэлист не хуже. Они, действительно, неплохо дерутся, — он поморщился, то ли от собственных произнесённых слов, то ли от воспоминаний о своём прошлом. — Если бы ты в действительности был одним из их противников, Драко, то не стоял бы сейчас рядом с ними, — спокойно ответил ему Александр. Малфой только хмыкнул в ответ. — В любом случае, ваши выдающиеся умения и знания боевой магии определенно понадобятся вам сегодня, — Александр пробежался взглядом по лицам стоявших перед ним учеников, затем посмотрел на кота, вжавшегося в его кафтан. Живоглот чересчур интенсивно вилял своим пушистым хвостом, ясно давая понять, что окружающая обстановка ему пришлась не по нраву. — Не волнуйся, дружок. Дальше ты не пойдёшь, — Александр почесал Живоглота за ухом, затем перекинул кота на одну руку. — Пафнутий! — громко произнёс он, одновременно с этим щёлкнув пальцами второй руки. Рядом с профессором из ниоткуда возник маленький коренастый человечек, похожий на тех самых огородников, что собирали яблоки в одном из садов Колдовстворца. Человечек едва доходил низкорослому Александру до бедра. Гермиона справедливо предположила, что это был один из так называемых домовых. По правде говоря, она ожидала увидеть кого-то вроде эльфа-домовика, но никак не уменьшенную в десятки раз копию Хагрида. Косматая тёмненькая бородка и такие же тёмные волосы домового скрывали добрую часть его лица так, что видны были только карие проворные глазки и розоватый нос, по своей форме напоминающий плод картофеля. Он не носил соломенной шляпы, зато на его тельце красовался новенький меховой жилет, надетый поверх белой рубахи, похожей на ту, что была у следившего за лошадьми Фёдора. Из-под полов рубахи выглядывали темно-синие свободные штаны. На маленьких ножках имелись такие же маленькие низенькие башмачки, сплетённые, по всей видимости, из древесного лыка и подвязанные длинными шнурками, плетения которых доходили до самых колен. При всем своём маленьком росте домовой внушал самый что ни на есть суровый вид. — Александр Александрович, — откашлявшись, пробормотал домовой на русском, — наконец вернулись. Рад вас видеть. Теперь вдобавок к носу и глазам из-под бороды маленького человечка выглянули ещё и щеки, которые, по-видимому, стали следствием широкой приветливой улыбки. — Здравствуй, Пафнутий, — учтиво произнёс волшебник. Александр, к удивлению учеников, поклонился маленькому существу — тот незамедлительно отзеркалил поклон профессора. У Забини и Малфоя от таких любезностей со школьным прислугой глаза на лоб полезли. — Чем могу быть полезен сыну Хозяйки Медной горы? — с готовностью исполнить просьбу поинтересовался маленький мужичок. — Будь добр, возьми кота, — Александр протянул Живоглота домовому — тот без каких-либо колебаний запрыгнул на руки к маленькому существу, очевидно, желая поскорее покинуть подземелье. — Накорми, напои. В общем, организуй животному все необходимое для комфортного существования до того момента, пока его хозяйка не вернётся с испытания. — Не беспокойтесь, Александр Александрович. Будет сделано, Александр Александрович, — ответил ему домовой, сильнее прижав внезапно приободрившегося Живоглота к своему телу. — Хорошая животинка. Ласку любит… Секунду спустя послышался хлопок аппарации — домовой вместе с котом растворился в воздухе. — С ними всегда разговаривают так… деликатно? — в недоумении поинтересовался Малфой, выгнув одну из своих бровей. — А ты попробуй по-другому, — ухмыльнувшись, ответил ему профессор. — Так, ладно, — он оголил запястье и, посмотрев на наручные часы, обратился ко всем ученикам, — у нас мало времени. Ждите здесь, я оповещу свою матушку о нашем прибытии, — как бы невзначай произнёс профессор. — Свою матушку ?! — воскликнул Забини так громко, что его голос обратился эхом. — Матушку? — растерянно произнёс Гарри. — Ваша мать помогает Малахитнице? — Она и есть Малахитница, Гарри, — улыбнувшись, ответил волшебник. Повисло молчание. Поттер и Забини во все глаза уставились на Александра, будто тот был восьмым чудом света. Гермиона посмотрела на Малфоя — слизеринец неопределённо пожал плечами, что, по-видимому, означало «этого следовало ожидать». — Ну, что вы так смотрите? Развивайте мысль. Уверен, вы придёте к правильным выводам, — чересчур спокойно сказал Белов. — Грейнджер, — Забини, не отрывая взгляда от профессора, толкнул рядом стоявшую Гермиону, призывая девушку обратить на него внимание, — а у тебя осталась та книга? Я бы хотел уточнить некоторые детали в биографии этой неземной женщины и нашего профессора, — прошептал он едва слышно. — Там случайно не говорилось о связи Малахитницы с волшебниками? — О связи Малахитницы с волшебниками там речи не шло, Блейз, — ответил за Гермиону Александр, уже протягивающий ученику собственный экземпляр книги в зелёном переплете — Забини, сглотнув, машинально ухватился за протянутый предмет. — Я несказанно рад, что у тебя наконец возник неподдельный интерес к сказам, предложенным мной для прочтения,— он сделал особое ударение на словах «наконец возник» и «неподдельный», при этом очаровательно улыбнувшись проигравшему спор ученику. — Это было слишком хитро, профессор, — нервно усмехнулся Забини, изо всех сил пытаясь скрыть за притворной улыбкой собственный страх и растерянность. — Я полубог, Блейз. Я имею право иногда быть хитрым. Особенно, если дело касается споров с людьми, — усмехнувшись, сказал Белов. — Надеюсь, я не слишком ударил по твоей самоуверенности? — О, нет… Моя уверенность пострадала совсем немного, профессор-полубог! Или как мне теперь Вас называть? — Забини в замешательстве провёл рукой по коротким волосами — «Александр» вполне приемлемо. Я же говорил, — он чуть наклонил голову в попытке спрятать ухмылку. — Ну, и какое оно? Мое желание, А-ЛЕК-САНДР, — набравшись храбрости, поинтересовался он. — Что я должен сделать? Блейз замер в ожидании ответа на свой вопрос. — А… желание… — поговорил он так, будто только что вспомнил о споре, — я пока не придумал. Дам знать позже. Блейз неуверенно кивнул в ответ, затем шумно выдохнул, пытаясь согнать с себя напряжение. Гермиона мельком посмотрела на Гарри — тот очевидно уже переварил в своей голове новую информацию о профессоре и теперь с подозрительным прищуром изучал стоявшего перед ним волшебника. Ну, конечно… Гарри Поттер посмотрел Смерти в глаза, будучи ещё совсем ребёнком. Вряд ли его по-настоящему испугает даже волшебник-полубог с учетом того, что до настоящего момента Александр вёл себя вполне мирно. — Ждите здесь. Руками ничего не трогать. Когда вы попадёте в лес — тем более. Змеек не ловить. Если что, я буду рядом, — произнёс Александр напоследок, после чего направился в другой конец малахитового коридора. — Он сказал «змеек»? — в непонимании спросил Поттер, на что все трое только пожали плечами. Через несколько минут оглушающую тишину нарушил мерный стук каблуков. Стук становился громче. В конце коридора появились два силуэта: один из них без сомнения был Александра, второй, по всей видимости, принадлежал его матери. Очертания неземной женщины с каждым ее шагом становились яснее, и вскоре перед ребятами предстала сама Хозяйка Медной горы. Само собой разумеется, Малахитница была наделена той красотой, при виде глаза выпадали из глазниц. Ее вечная молодость обманчиво делала Хозяйку на вид равной по возрасту своему сыну. Она не была высокой, какой ее ожидала увидеть Гермиона, но от Каменной девки определенно исходил сильный поток магической энергии, который моментально забирался под кожу пронизывающим холодом. На минуту девушке показалось, будто на ее руки и ноги надели тяжеленные ледяные оковы, а сама она стала подобием безвольной куклы. Выглядела Малахитница почти также, как описывал ее в своей книге небезызвестный магловский писатель Павел Божов. Платье из шелкового малахита, расшитое разного рода драгоценными камнями и золотыми нитями, при каждом ее движении то сверкало алмазной осыпью, то становилось скрасна медным, то приобретало свой истинный цвет змеевикакамня. Сизо-чёрная коса почти прилипала к спине и в точности повторяла изгибы ее стройного стана. На голове Малахитницы блистала восхитительная корона такая, каких Гермиона и в книжках не видела: вся сплошь усыпанная драгоценностями с малахитовой ящеркой в самом центре. Ящерка с проворными чёрными глазками-бусинками выглядела совсем живой, будто вот-вот сорвётся с головного убора своей хозяйки и убежит в неизвестном направлении так, что и следа от неё не останется. Глаза Хозяйки Медной горы в дрожащем свете факелов казались не то темно-зелёными, не то совсем чёрными. Единственное ее отличие от образа в книги было в том, что бледная кожа Малахитницы выглядела почти прозрачной, будто некогда вполне «живая девка», как ее описывал магловский творец, ни с того ни с сего обернулась холодным приведением. Да и двигалась Хозяйка Уральских гор медленно, плавно, без лишней резкости, словно устала от своего существования. Да, Салазар Слизерин определенно пришёл бы в восторг от такого обилия зелёного, чего не скажешь о слизеринцах, стоявших сейчас рядом с ней. То, с какой силой Малфой сжимал ее ладонь, определенно говорило о том, что магию Малахитницы почувствовала не одна Гермиона. Блейз Забини, находившийся по другую сторону, придвинулся к однокурснице настолько близко, что их плечи оказались плотно прижатыми друг к другу и сквозь холод, исходивший от Каменной девки, она все же могла чувствовать спасительное тепло его тела. Гермиона перевела взгляд Александра. Профессор стоял без привычной улыбки на лице, стоял смирно, как стойкий оловянный солдатик, держа некогда снятую синюю шапку в руках. Он едва заметно кинвнул Гермионе, очевидно пытаясь вселить в волшебницу толику уверенности. Александр Белов не был похож на мать ни внешне, ни, очевидно, внутренне. Как у такой каменной леди родился настолько живой ребёнок, для Гермионы стало загадкой. Она бы с большей вероятностью поверила в то, что сыном Хозяйки Медной горы был на первый взгляд непроницаемый Драко Малфой, но не Александр Белов, в ком буквально бурлила сама жизнь. Наверно, он пошёл в отца. Она посмотрела на Гарри, который в этот самый момент сделал шаг вперёд и отвесил Малахитнице глубокий поклон. Хозяйка Медной горы едва заметно наклонила голову в знак принятия. За Гарри последовал Блейз, проделав все то же самое, что и гриффиндорец. Гермиона и Драко, не расцепляя рук, вышли вместе, вместе и поклонились. Внимание Хозяйки Медной горы задержалось на последнем: темно-зелёные глаза приковались к лицу слизеринца. Гермиона краем глаза заметила, как Малфой побледнел от страха, но не подал виду, держа спину все также прямо и сохраняя на лице маску непроницаемости. Она почувствовала, как хватка Малфоя немного ослабла, а рука похолодела. Сперва Гермиона подумала, что так действует на Драко Малфоя энергия Малахитницы, но, судя по стекленеющим глазам слизеринца, стало очевидно то, что такое его состояние объяснялось скорее наскоро применённой Драко окклюменцией, нежели вмешательством чужой магии. Неужели Хозяйка Медной горы попыталась забраться в его сознание? — Приветствую вас в стенах моей школы, — холодным голосом заговорила Хозяйка на русском, при этом все также пристально изучая Малфоя. — Сегодня вам предстоит пройти Испытание Поиском для того, чтобы узнать вашу принадлежность одному из четырёх факультетов. Сейчас профессор Александр Александрович Белов выдаст вам серые песчаники. По окончании испытания именно на них появится герб принявшего вас факультета. Профессор надел шапку, после чего стал поочередно подходить к ученикам и класть в протянутую ладонь каждого волшебника по одному песчанику, вызволенному из кармана синего кафтана. Он приблизился к Малфою, стоявшему последним в шеренге, заглянул тому в глаза, затем начал чересчур медленно вытаскивать последний камень. — Она сегодня не в духе, — едва разборчиво прошептал профессор, пытаясь нащупать песчаник в кармане. — Клянусь, я понятия не имею, что она задумала, — растерянно проговорил он, — сопротивляйся, насколько сможешь. Надеюсь, все будет в порядке, — Белов наконец достал камень и вложил тот в протянутую ладонь Малфоя. — Удачи, — сказал он напоследок, поймав встревоженный взгляд Гермионы. Профессор вернулся на своё место, и Хозяйка Медной Горы продолжила свою речь: — Ваше испытание Поиском начнётся ровно в полдень. С этого момента и до полуночи у вас есть время проявить себя. Ровно за двенадцать часов вы должны отыскать легендарный Алатырь-камень. Всем камням отец, священный Алатырь находится прямо в середине острова. Но чтобы до него добраться, вам придётся проявить смелость, смекалку, протянуть руку помощи тем, кто находится рядом с вами... — она помедлила и через несколько секунд продолжила говорить вновь. — И лучше бы вам суметь эту руку принять. — Звучит, как угроза, — шепнул Забини Гермионе на ухо. О, да. Как же она была с ним согласна. Чувство тревоги, особенно после слов профессора, неумолимо брало вверх над ее гриффиндорской выдержкой. Как там говорил Малфой? «Я с одной стороны — Поттер с другой. Ты в безопасности…» Сейчас рядом стоял Забини. Стоял тесно прижатым к ней. «Есть ещё Блейз…Меня это успокаивает…» С одной стороны Драко Малфой, с другой Блейз Забини. Блейз. Все будет хорошо. Она ничего им не сделает. Они будут в порядке. — Ваша главная задача: добраться к полуночи до сердца острова, преодолев все испытания, которые вы встретите на своём пути. Целеустремлённость, дружба, знания и твёрдость духа проведут вас через препятствия. Малахитница замолчала. На какой-то момент в воздухе повисла тишина. Вдруг она решительно двинулась в сторону Малфоя и встала прямо напротив слизеринца. — Отпусти его руку! — богиня обратилась к Гермионе, не удостоив ту взглядом. Гриффиндорка инстинктивно сжала ладонь Драко крепче, не решаясь выполнить столь странную просьбу Хозяйки. — Делай, что велю! — сказала она громче, отчего Гермиона вздрогнула, отпустив руку слизеринца. Она видела, как дернулся кадык Малфоя. Видела, как тот отчаянно пытался не смотреть в тёмные глаза. — Посмотри на меня, мальчик, — приказным тоном произнесла она. Когда из взгляды встретились, Малфой, казалось, перестал дышать. Прошло по меньшей мере пол минуты прежде, чем Драко чересчур шумно вдохнул в легкие воздух. — Невероятно… — протянула Хозяйка Медной Горы, коснувшись худыми бледными пальцами подбородка слизеринца. Он держался. Гермиона видела, что он все ещё держался, несмотря на то, что начал дрожать то ли от пронизывающего холода, то ли от напряжения во всем теле. — Если бы я могла предвидеть твоё появление, то возможно… — пробормотала она, будто сама себе.— Нет. Слишком опасно. Откуда же ты взялся? Малфой в очередной раз сглотнул, будучи не в силах прервать зрительный контакт с невероятно сильной волшебницей. Нет. С него хватит. С неё хватит. Гермиона решительно схватила заледеневшую ладонь Малфоя. — По обмену из Англии, — ответила она за слизеринца. Взгляд Малахитницы в одно мгновение перенесся на ее лицо. — Я не тебя спрашивала, несносная девчонка! — раздраженно выкрикнула Хозяйка Медной горы. Бледное лицо Каменной девки расплылось в глазах Гермионы. В сознании всплыли тысячи воспоминаний недавно пережитых событий. Вот она стоит на Астрономической башне и с ней рядом Малфой. Картинка сменилась, и она стирает память родителям. Вот она бежит с Гарри и Роном по лесу, спасаясь от Пожирателей. Лежит на полу Малфой-Мэнора, задыхаясь от боли Круциатуса. Снова Малфой. Он смотрит на неё, почти обездвиженную, он дергается вперёд, но Люциус и Нарцисса удерживают его на месте. Затем снова Гарри и Рон. Они сидят в Ракушке, коттедже Билла и Флёр. Она даже видит спасённую из плена Полумну. Она держит в своих руках письмо. Кусок пергамента исписан вдоль и поперёк, но Гермиона не может разобрать, что на нем написано. Воспоминание сменяется следующим, будто кто-то мотает плёнку. Суд по делу Драко Малфоя. Они с Гарри свидетельствуют в его защиту. Они вдвоём с Драко, стоят в пустом зале так близко друг к другу, что мурашки бегут по коже. Обед в Норе. Она ссорится с Роном. Прогулка с Поттером. Они стоят у церкви Святого Иуды. Поезд Хогвартс-Экспресс. Они едут вчетвером в купе. Снова Малфой. Хогвартс. Опять Малфой. Большой зал. Библиотека. Кабинет Трансфигурации. Везде Малфой. Воспоминания бликуют перед глазами. — Не трогайте ее! — донёсся до неё голос Малфоя. — Пожалуйста… Гермиона схватилась за голову, часто заморгала, пытаясь прийти в себя. — Не надо, матушка! — закричал Белов. — Прошу! Она почувствовала, как Малфой с Забини одновременно схватили ее под локти и весьма во время, потому как она едва удержалась на ногах. Перед глазами снова возник малахитовый коридор и холодное лицо Хозяйки Медной горы. — Не лезь, Александр! — звонко крикнула она своему сыну, вновь переведя взгляд на встревоженного донельзя Драко. — Она не помнит тебя. Ты боишься… — тихо произнесла богиня. — Рано или поздно стены падут, — она ещё раз взглянула на едва пришедшую в себя Гермиону и, зашуршав подолом платья, перенеслась на своё прежнее место. — Теперь прошу следовать за мной для того, чтобы осуществить ваше перемещение на остров. Как только Хозяйка Медной горы развернулась и направилась в ту сторону, откуда пришла вместе с Александром, на Гермиону уставились сразу четыре пары обеспокоенных глаз. — Грейнджер… — Гермиона, ты в порядке? — Гермиона, прости, я ничего не мог сделать… — Помощь нужна? Ты дойдёшь? Потерянные голоса Малфоя, Поттера, Александра и Забини смешались воедино. — Все порядке… Я в порядке, — поспешно как можно уверенне ответила Гермиона. Его все ещё трясло — ее трясло тоже, и в данный момент скорее в этом был виноват холод, тянувшийся невидимым шлейфом от Хозяйки Медной горы. Гермиона взглянула на Гарри и Блейза — те стояли совсем рядом, бросая тревожные взгляды на лица однокурсников, будто они вчетвером всегда были друзьями, будто и не было никакой вражды между слизеринцами и гриффиндорцами, и войны тоже не было. И Александр… Русский волшебник, который сейчас выглядел слишком виновато и подавлено для полубога. Он находился в шаге от группы учеников, но все его внимание, Гермиона это чувствовала, вся его магия сосредоточились на ней. — Почему… почему от неё так холодно? — спросила гриффиндорка, обняв себя за плечи. — Позже объясню. Не здесь, — сказал профессор, взглядом указав на удалявшийся силуэт своей матери. Он взмахнул рукой с перстнем, и на плечи всех четверых опустились темно-синие тёплые мантии с меховой обивкой по рукавам и воротникам. Он взмахнул кистью руки второй раз, наложив на взявшиеся из ниоткуда плащи Согревающие чары. Гермиона с удовлетворением отметила, что телу стало намного теплее. — Нам надо идти, — твёрдо произнёс он и первым направился за Хозякой Медной горы. Волшебники переглянулись и, закутавшись плотнее в наколдованные мантии, молча последовали за Александром. — Какого черта, профессор?! — возмутился Забини, нагнав Белова. — Что она хотела от них? Это вообще законно — поступать так с учениками? Белов тяжело выдохнул, устало прикрыв веки. — Послушай, Блейз… — Забини, оставь его! — вмешался в их несостоявшийся диалог Малфой. Слизеринец догнал Александра и Забини и пошёл рядом с другом, оставив гриффиндорцев позади себя. Гарри с Гермионой переглянулись. — Он не может противиться ей. Ведь так, профессор? — он нарочно выделил последнее слово и многозначительно посмотрел на Александра, выгнув бровь. — Вроде того… — пробормотал Белов, глядя в спину шедшей впереди Хозяйке. — Это он так его защитить или унизить захотел? — прошептал Гарри на ухо Гермионе. Гриффиндорка лишь пожала плечами в ответ. Если учитывать предвзятое отношение Драко к профессору, то ответом скорее был второй вариант. — Хм-м-м… — Блейз посмотрел на право, оценивающим взглядом скользнув по светловолосому волшебнику в синем кафтане, затем повернул голову влево, где рядом с ним шёл блондинистый слизеринец в синей мантии, — а вы похожи… Светлые волосы…синий цвет… властные родители и все такое… Оба волшебника с нескрываемым раздражением во взгляде уставились на мулата. — О, да… и этот взгляд… Вон, у профессора даже глаза посерели. Кстати, тебе идёт синий, Малфой. Не благодари, — как ни в чем не бывало произнёс Блейз. — Иногда мне кажется, что бессмертный полубог здесь Забини, — снова прошептал на ухо Гермионе Гарри. — Кажется, Блейз о себе именно такого мнения. Надеюсь, обойдёмся без смертоубийства, — растерянно пробормотала она. — Надеюсь, — заключил Поттер, нервно поправив очки на переносице. В чем она действительно была согласна с Блейзом, так это в том, что Драко Малфой шикарно смотрелся в синем. Чёрные вещи, которые в большинстве случаев предпочитал слизеринец, прекрасно подчеркивали его стройное телосложение, его изысканность и утончённость вкусов, но вместе с тем будто хранили в себе отпечаток былых времён — не лучших времён ни для Драко, ни для остальных присутствующих здесь учеников Хогвартса. В синей мантии Малфой казался мягче, при этом сохраняя в себе ту аристократическую изысканность и привычную для него холодную красоту. Это будто был тот самый Малфой, настоящий Малфой, освобождённый от влияния своего отца, служения Волан-де-Морту, оков Министерства и общественных предрассудков. — Забини! — дружно крикнули профессор и слизеринец. — Я понял, — поспешно откликнулся Блейз, — иногда мне лучше молчать. — Именно, — сдержанно ответил ему Белов. — Профессор, что ваша матушка имела в виду, когда говорила обо мне? — Малфой с подозрительным прищуром изучал потерянное лицо профессора. Нет, все-таки первый вариант. Драко Малфой на самом деле хотел защитить профессора от нападок Забини, в корыстных целях конечно же. Он очевидно надеялся получить правдивый ответ на интересующий его вопрос. — Хотел бы я знать, что она скрывает, — обреченно проговорил Александр, почесав затылок. — Я поделюсь с тобой, если мне станет что-то известно. Судя по всему, это касается тебя в первую очередь. Малфой, не совсем удовлетворённый ответом, неопределённо кивнул.