Глава 2: Совет у Стола

Неспешной походкой, под непрекращающийся поток вопросов и объяснений от Люси и Амалии, их отряд наконец достиг подножия холма, увенчанного Каменным Столом. И тут громко, протяжно прозвучал рог — не тревожный, а торжественный. Из склонов самого холма, из скрытых в траве и корнях деревьев проходов, стали появляться кентавры. Они выходили парами, занимая позиции вдоль тропы, ведущей наверх. Когда короли и королевы поравнялись с ними, кентавры поднимали свои мечи или копья, склоняя головы в глубоком, почтительном салюте. Молчаливый, но красноречивый парад чести. Каспиан остановился у края круга, образованного древним Столом, и жестом пригласил вперёд четвёрку Певенси. Это был немой, но мощный жест передачи власти, признания: истинные правители вернулись. Когда они вошли в круг, где уже собрались десятки существ — барсы, фавны, сатиры, мыши-воины, — наступила мгновенная тишина. Затем грянуло мощное, раскатистое: — Да здравствуют короли и королевы Нарнии из давних дней! И почти сразу же, чуть тише, но с не меньшим почтением: —Да здравствует страж Эгисвард! Эмилия, шедшая следом, отвечала на поклоны лёгким, но точным кивком головы, её рука непроизвольно ложилась на эфес одного из подаренных клинков. — А ты тут, я смотрю, не последняя шишка, — негромко заметил Питер, оглядываясь на оказываемые ей почести. Эмилия пожала плечами, но в уголках её губ играла улыбка. — Ну, знаешь ли, Питер, когда твою фамилию веками упоминают в одних легендах с великими королями Золотого Века — хоть и в сносках, — некая известность всё-таки приходит. Они приблизились к каменному Столу. Поверхность его, служилаимпровизированным картографическим столом, где были разбросаны схематичные карты, веточки, обозначавшие отряды, и камешки — замки. Началось неизбежное. — Надо быть готовыми к худшему, — начал Каспиан, упираясь руками в камень. — Надо спланировать атаку до того, как они… — одновременно заговорил Питер. Каспиан смолк, уступив. Питер, ощутив на себе взгляды всех присутствующих, продолжил, его голос звучал уверенно, по-военному чётко: — Наша единственная надежда — ударить первыми. Ждать — значит дать Миразу собрать все силы. — С ума сошёл? — Каспиан отшатнулся от стола, как от раскалённого железа. — Никто и никогда не захватывал замок Мираза штурмом! Это неприступная крепость! — В порыве он сел на край Стола, жестом выражая своё несогласие. — Значит, мы будем первыми, — парировал Питер, не отводя взгляда. — У нас есть фактор неожиданности. Они не ждут атаки от таких, как мы. — Но если мы запасёмся провизией и укрепим оборону здесь, у Стола, мы сможем продержаться очень долго! — Каспиан бегал глазами по собравшимся, ища поддержки. — Мы можем выдержать осаду! — Мне под землёй спокойнее, — пробормотал барсук Боровик. — Послушайте, — голос Питера дрогнул от напряжения, — я ценю всё, что вы сделали, но это не крепость. Это… это гробница! — Да. Именно, — тихо, но внятно сказал Эдмунд, поднимаясь с камня, на котором сидел. — И если командиры Мираза хотя бы наполовину умны, они возьмут нас измором, даже не вступая в бой. У них есть ресурсы. У нас — только надежда и этот холм. Я на стороне Питера. В зале поднялся гул. Кто-то поддерживал Каспиана, кто-то — Певенси. — Мы… мы соберём орехов! — пискнул маленький бельчонок, выглянув из-за ноги фавна. — Много-много орехов! — Да! — звонко поддержал его Рипичип, выходя вперёд и кланяясь Питеру своим изящным поклоном. — И будем метать их во врагов! — с презрением и иронией поставил крест на данной идее — Я на вашей стороне, сир! Эмилия, наблюдая за этой сценой — могучие кентавры, серьёзный барсук и крошечная, но отважная мышь, говорящая об орехах как о стратегическом оружии, — не смогла сдержать лёгкий, непроизвольный хмык. Звук был тихий, но в наступившей паузе его услышали все. Все взгляды устремились на неё. И тогда она улыбнулась. Это была не просто улыбка. Она была тёплой, светлой, полной такой искренней нежности и понимания ко всем этим разным, но объединённым одной целью существам, что её невозможно было не разделить. Один за другим, даже самые угрюмые минотавр и гномы, растягивали губы в ответных улыбках. Напряжение в воздухе растаяло, как утренний туман. — А ты, Эмилия, что думаешь? — спросил Эдмунд, ловя её взгляд. Улыбка сошла с её лица, сменившись сосредоточенной задумчивостью. Она сделала шаг вперёд, к Столу. — На самом деле, я могу понять каждого из вас, — начала она, и её голос, спокойный и ровный, заставил всех притихнуть. — Каспиан вырос за этими стенами. Он знает их силу. Его осторожность оправдана. Лица сторонников Питера потемнели, в зале снова загудело. Верховный король уже открыл рот, чтобы возразить, но Эмилия подняла руку. И, к его удивлению, гул стих. У неё была не власть титула, но власть уважения. — Мы и правда могли бы продержаться здесь долго, — продолжила она. — Но мы забываем об одном большом «но». У армии Мираза, в отличие от нас, есть катапульты. И баллисты. И полные арсеналы. Перевес в вооружении у них подавляющий, как бы усердно ни трудился отряд храброго Рипичипа. — Она склонила голову в сторону мыши-воина, и тот выпрямился ещё горделивее. — Поэтому, в конечном счёте, я на стороне Питера. Сидеть и ждать, пока нас похоронят под обломками этого холма, — не вариант. Питер и Эдмунд обменялись коротким, облегчённым взглядом. Большая часть зала загудела одобрительно. — Но, мои короли, — Эмилия посмотрела сначала на Питера, потом на Эдмунда, — насколько я поняла ваш неозвученный до конца замысел, вы хотите взять замок прямым штурмом и убить Мираза. Так? Братья, слегка удивлённые её проницательностью, кивнули. — Тогда я не согласна не с действием, а с его масштабом, — твёрдо сказала она. — Нас мало. Даже если охрана ослабла, в чём мы, кстати, не можем быть уверены, их всё равно больше. Захватить и удержать целый замок — нам не по силам. Я предлагаю другую цель: пополнить наши запасы оружия из их же арсеналов. И устранить Мираза. Но сделать это тихо и точно. — Подожди, то есть ты предлагаешь вообще не захватывать замок? — недоверчиво переспросил Питер. — Питер, она права, — снова вступил Эдмунд, кладя руку брату на плечо. — Нас действительно слишком мало для открытого боя. А зная тебя, ты рванёшь в самую гущу. Это геройски, но самоубийственно. — Давайте проголосуем, — предложила Сьюзен, её взгляд скользнул по Эмилии с неодобрительной холодностью. — Кто за план Каспиана — обороняться? Поднялось несколько рук, в том числе и её собственная. — Кто за план Питера — открытый штурм? Рук стало заметно больше. —Кто за вариант Эмилии — точечная вылазка и диверсия? Рук поднялось почти столько же,сколько и за штурм. Многие, особенно те, кто понимал военное дело — кентавры, минотавры, — поддержали более осторожный, но реалистичный план. — Ну что ж, — Питер вздохнул, смиряясь с логикой, но не без внутренней борьбы. — Значит, решено. Работаем по плану Эмилии. — Он встретился с ней взглядом и кивнул — король, принимающий совет подданного. Эдмунд же улыбнулся ей открыто, с одобрением, которое не ускользнуло от наблюдательных взглядов Люси и Амалии. Дальше последовали часы напряжённого планирования. Каспиан, теперь уже полностью вовлечённый, выкладывал из памяти план замка: потайные ходы, вентиляционные шахты, график смены караулов. Питер распределял задачи отрядам. Эдмунд и Эмилия стали мозговым центром операции, дополняя друг друга: он — тактическими хитростями и анализом слабых точек, она — знанием магического потенциала своих сил и практическими деталями проникновения. Их диалог был быстрым, точным, почти на своём языке. --- Когда совет наконец разошёлся, каждый отправился готовиться. Короли и королевы, измотанные днём и эмоциями, потянулись к отведённым для них спальным местам — небольшой, но сухой пещере неподалёку. Девочек устроили вместе: Сьюзен, Люси, Эмилия и Амалию. Тишина в пещере была звенящей, напряжённой. Эмилия, расстилая тонкое одеяло, осторожно кашлянула. — Сьюзен, знаешь… — начала она. — Чего тебе? — королева резко обернулась, и в её глазах вспыхнул холодный, предупреждающий огонёк. — Правду говорят, влюблённая девушка страшнее минотавра с молотом, — Эмилия подняла руки в защитном жесте, но улыбка не сходила с её губ. — Это, знаешь ли, видно невооружённым взглядом. — И что с того? Пришла сказать, чтобы я отстала от него? — прошипела Сьюзен. — Нет, ей этого не надо, — тихо сказала Люси, устроившись поудобнее. — Ага, не надо, — с невинным видом поддержала Амалия, развязывая шнурки на ботинках. — У неё есть Эдмунд. — Амалия! — голос Эмилии стал опасным. — Кто тебя просил разевать варежку? — А что? Ты же всегда говорила, что он тебе нравится, ещё, когда мама рассказывала сказки о королях, ты говорила, что вый… — девочка не успела договорить. Рука старшей сестры легла ей на рот. — А ну-ка закрой свой клювик, — прошептала Эмилия, но в её глазах сверкали весёлые искорки. Сьюзен и Люси с трудом сдерживали смех, наблюдая за этой немой сценой. Внезапно Сьюзен встала и подошла к сёстрам. Её лицо смягчилось. — Знаешь, Эмилия, — она положила руку девушке на плечо. — Я… рада, что всё прояснилось. И спасибо, что подошла. Честно. Эмилия ответила тёплой улыбкой. Все девочки улыбнулись в ответ. Кроме одной. —Ай! Амалия, ты что, лизнула мне ладонь? Фу! — Эмилия дёрнула руку, все остальные рассмеялись. — А ну-ка иди сюда, предательница! — Она ловко поймала младшую и принялась её щекотать под дружный хохот Люси и Сьюзен. — Что у вас тут за представление? — в проёме пещеры показался Питер. За ним стояли Эдмунд и Каспиан. — Да так, семейные разборки, — с невозмутимым видом сказала Эмилия, отпуская запыхавшуюся Амалию. — Я всего лишь хотела сказать… — начала та. — Молчи, а то точно прибью, — беззлобно пригрозила старшая. — Эмилия, вообще-то рукоприкладство — это плохо, — с притворной серьёзностью заметил Эдмунд. — Смотри, чтобы эта рука, — она показала правую, — к тебе не приложилась. А вы чего пришли? Не спится? Парни переглянулись, немного смущённые. — В общем, да, — признался Каспиан. — Решили проведать, вдруг вы тоже не спите. — Ну, судя по всему, и мы не спим, — констатировала Люси. — И что предлагаете делать? — спросила Сьюзен, уже без прежней холодности. — Ну, ты же у нас старшая сестра, — с хитрой улыбкой сказал Эдмунд, глядя на Эмилию. — Уложи нас как-нибудь. — Не-не-не, — замахала она руками. — Я старшая сестра только для одного человека здесь. Вас пусть Питер убаюкивает да в лобик целует. — У него лучше получается нас будить, — пошутил Эдмунд и тут же получил от брата лёгкий, дружеский щелбан. — Эми, а спой мне колыбельную, — тихо попросила Амалия, прижимаясь к сестре. — Ту, самую любимую. — Лия, я уже давно тебе колыбельные не пела, ты же у нас уже большая, — мягко сказала Эмилия, беря её на руки. — Я стану большой тогда, когда ты меня уже не сможешь поднять, — буркнула девочка, утыкаясь носом ей в шею. — Давай! Мы тоже хотим послушать! — неожиданно поддержал Каспиан, и все вокруг, включая Питера, закивали. Эмилия вздохнула, сдаваясь. — Ладно, ладно. Все по местам, раз уж припёрлись. — Она уселась на краю своей постели, укачивая Амалию, а остальные устроились кто где мог, создавая уютный, немного нелепый круг. Когда в пещере воцарилась тишина, её голос, тихий, мелодичный и чуть хрипловатый, поплыл в темноте: В лесах, где горят фонари, Где время течёт, как река, Стоит Нарния, мир из зари, Где сказка навеки легка. Там львы говорят, и звёзды поют, Там ветры шепчут секреты, Где каждый листок свою песню ведёт, И волны хранят силуэты. Зимой, в белоснежной тиши, Слышин лишь ветра гул, Но весна, как надежда души, Пробуждает всех кто заснул. Ворота в иной горизонт, Где сердце найдёт свой приют, Нарния — вечный полёт, Где свобода и счастье живут. К последнему куплету Амалия уже мирно посапывала, уткнувшись лицом в плечо сестры. Эмилия бережно уложила её, поправила одеяло и поцеловала в макушку. Оглядев остальных, она с удивлением и нежностью обнаружила, что все уснули: Люси примостилась рядом с Сьюзен, Питер прислонился к стене, Каспиан растянулся на полу, а Эдмунд… Эдмунд занял её покинутое место на постели, его лицо в полумраке казалось удивительно спокойным. «Прямо сонное царство», — с улыбкой подумала она. Полежав ещё немного, Эмилия поняла, что сон к ней не идёт. Осторожно, чтобы никого не разбудить, она поднялась и вышла из пещеры. На мгновение она задержалась рядом с Эдом — его одеяло сползло на каменный пол. Она наклонилась, поправила его, легонько укрыв его плечи. Она не заметила, как уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке. Найдя укромное, удалённое от лагеря место на небольшом уступе скалы, Эмилия села и принялась за дело. Она достала подаренные клиники и начала точить один из них о специальный камень. Лезвие пело под её уверенными движениями, издавая ровный, шипящий звук. Второй клинок лежал рядом, отражая в своей полированной стали звёзды. — Не слишком ли остро точишь? Убьёшь, а не ранишь, — раздался тихий голос прямо у неё за спиной. Эмилия вздрогнула так, что камень выпал из рук. Рефлекс стража сработал быстрее мысли: она резко развернулась, и лезвие ножа оказалось в сантиметре от горла незваного гостя. И только потом она увидела, кто это. Над её ухом, склонившись, стоял Эдмунд, его глаза в лунном свете блестели смесью извинения и любопытства. — Всё сдаюсь, — сказал он, медленно поднимая руки в жесте примирения. Осторожно, не делая резких движений, он взял её запястье и мягко отвел лезвие в сторону. — Прости, что напугал. Не хотел. Я просто шёл мимо. — Ладно уж, — Эмилия закатила глаза, опуская оружие, но сердце её всё ещё бешено колотилось. — На этот раз прощаю. Но в следующий раз я могу и не остановиться. — Мне расценивать это, — он кивнул на нож, всё ещё зажатый в её руке, — как покушение на жизнь короля? — В его голосе звучала откровенная насмешка. — Нет, — парировала она, наконец-то вкладывая нож в ножны. — Как дружеское предостережение. Опасно подкрадываться к вооружённому стражу в ночи, ваше величество. Особенно когда у неё нервы на взводе. Эдмунд улыбнулся, и эта улыбка была лишена обычной иронии, какой-то более тёплой, настоящей. — Принял к сведению, — сказал он и сел рядом на камень, доставая из складок плаща пару румяных яблок. — Держи. В знак мира. И чтобы нервы успокоить.