В гостях у сумасшедшего алхимика

Вечер. Штаб-квартира Уборщиков, комната Рудо. Боль была тупой, назойливой и всепроникающей. Она горела под кожей, будто кто-то влил раскалённый песок в старые шрамы, тянувшиеся от кончиков пальцев до локтей. Рудо сидел на краю кровати, сжимая предплечья, его лицо искажала гримаса. Сон стал редким гостем. Каждый раз, когда сознание начинало уплывать, боль вспыхивала с новой силой, возвращая его в реальность. Он уже неделю ходил как тень, раздражительный и бледный, надеясь, что никто не заметит. Но кто-то заметил. Дверь открылась без стука. На пороге, заслонив собой свет из коридора, стоял Энджин. Его обычная непринуждённая улыбка отсутствовала. Взгляд жёлтых глаз был пристальным, оценивающим. — Суребрек, — голос был спокойным, но в нём не было места для возражений. — Собирайся. Мы кое куда поедем. Рудо хмуро посмотрел на него, пытаясь сделать вид, что всё в порядке. — Зачем? Миссии нет. — Миссия — твои руки, — Энджин шагнул в комнату и, не церемонясь, взял его за запястье, заставив разжать пальцы. Кожа на шрамах была воспалённой, красноватой и горячей на ощупь. Энджин поморщился. — Так дело не пойдёт. Ты будешь бесполезен в бою, а потом и вовсе сляжешь. У меня есть знакомый врач. Лучший в своём деле. Рудо хотел вырваться, сказать, что справится сам, но очередная волна боли сковала его. Он лишь кивнул, покорный и измотанный. Дом был не самым большим, но ухоженный. Из окон струился тёплый свет. Прежде чем они подошли к двери, из тени груды мусора вышел… пёс. Огромный, пушистый, угольно-чёрный. Его размеры были сопоставимы с небольшой лошадью, а янтарные глаза холодно и оценивающе смотрели на незваных гостей. Рудо инстинктивно отшатнулся, приняв боевую стойку. — Спокойно, Полночь, свои, — раздался голос с крыльца. На пороге стоял Август, вытирая руки о светлый комбинезон, забрызганный чем-то цветным. Он лениво опёрся о косяк. — А, Энджин. Притащил очередного развалюху? Здравствуй, новичок. Не бойся Полночь, он просто любит пугать людей. Некоторых до обмороков доводит, — он усмехнулся. — Где… где вы его взяли? — не выдержал удивленный Стилзу Рудо, не спуская глаз с пса. — Айлин, — просто ответил Август, жестом приглашая их войти. — Подобрала щенком во время мусорного дождя. Почти раздавленного. Выходила. Пожар, кот наш, и Буря, птица, — тоже её рук дело. Она у нас коллекционер живых сокровищ с обострённым чувством жалости. Проходи, чаю выпьем. В доме пахло травами, химикатами, свежей выпечкой и чем-то уютно-домашним. Эйша, услышав голоса, вышла из кухни с подносом. Увидев Рудо, она едва заметно кивнула, её розовые глаза выражали тихое сочувствие. — Чай с синабонами, — тихо сказала она. — Бабушка уже спит. Айлин… в ванной. Как обычно. Август фыркнул, пока они усаживались в гостиной, заставленной книгами, склянками и засушенными растениями. — Так, ладно. Энджин, твой подопечный явно не в курсе. Объясни ему, к кому он попал. А то подумает, что у нас тут лечебница для Уборщиков. Энджин отхлебнул чаю и начал, стараясь говорить нейтрально: — Айлин Стилз. Старшая внучка Элис. Алхимик. По образованию — врач, как и бабушка с Эйшей, но пошла своим путём. Создала бренд «Алая Алиса» — вся косметика и защита от токсинов, что у нас в ходу, это её работа. Без её кремов и спреев мы бы в загрязнённых зонах сгорали за пару часов. Гениальный химик, могла бы прославиться где угодно, но… — он запнулся, собираясь с мыслями. — Но она сумасшедшая, — весело вставил Август. — В хорошем смысле. Эксперименты ставит на себе, волосы в белые сожгла, вечно мёрзнет, в ванной по часу торчит, а выходит будто искупалась за пять минут. И да, у неё очень специфический подход к мужчинам. Меняет их как перчатки. Рудо слушал, разрываясь между интересом и настороженностью. — Она… какая? Как вы? — он посмотрел на шумного Августа и тихую Эйшу. — О, нет-нет, — засмеялся Август. — Она — нечто третье. На работе — холодный, сухой расчётливый флегматик. Дома с нами — неугомонный холерик с приступами сангвинизма. Может орать на весь дом, а через минуту дурачиться. А с незнакомцами… ну, сам увидишь. Энджин, продолжая, невольно ушёл в себя: — Её лаборатория — это её святилище. И пахнет она всегда… смесью лекарственных трав, горького миндаля, чего-то металлического и… чистоты. Не знаю, как ещё описать. Это не духи, это просто… её запах. — Его голос, обычно такой уверенный, на последних словах дрогнул и стал тише. Он опустил взгляд в чашку, но было поздно — по его скулам разлилась яркая краска. В комнате повисла напряжённая пауза. Август медленно поставил свою чашку, его лицо озарила самая ядовитая и довольная ухмылка. — Ого-го, — протянул он с наслаждением. — Кажется, наш бесстрашный лидер «Акуты» только что полностью сдал свои позиции. Рудо, поздравляю, ты стал свидетелем исторического события: Энджин официально признался в том, что все и так знали. Он по уши влюблён в мою шизоидную сестру. — Август, заткнись! — Энджин резко вскинул голову, краска на его лице стала ещё гуще. — Это не… — Что «не»? Ты только что описал её запах как поэт-неудачник! «Чистоты», боже мой! — Август хохотал, откинувшись на спинку стула. — Я это в дневник запишу! — Сколько ещё она будет там?! — выпалил Энджин, пытаясь сменить тему и указывая в сторону, откуда доносился звук льющейся воды. — А, беспокоишься? — Август встал. — Пойдём, проведаем. Рудо, идём со мной, покажу нашу знаменитую договорённость. Он повёл их по коридору к двери, из-под которой струился пар. Не стучась, Август открыл дверь в ванную. Комната была просторной, с отделенной перегородкой туалетной зоной. Основное пространство занимала ванна и раковина. И там, у раковины, спиной к ним, стояла Айлин. Она была совершенно обнажённой. Мокрые белоснежные волосы, собранные в высокий хвост, открывали длинную линию спины, на которой виднелись татуировки в виде химических формул. Она что-то внимательно втирала в ссадину на колене, её движения были точными и сосредоточенными. На шум открывающейся двери она даже не обернулась, лишь бровь дернулась в легком раздражении. Август, совершенно не смущаясь, прошёл мимо неё в туалетную кабинку и занялся своими делами. — Эй, Айлин, — сказал он через дверцу. — К нам Энджин пожаловал. С новичком. У того руки горят. В смысле, болят. Только тогда она медленно повернула голову, бросив беглый, оценивающий взгляд на порог, где застыли, вжавшись в косяк, Рудо и Энджин. Её глаза — один зелёный, один карий — мельком скользнули по их лицам, заметив их окаменевшие позы и пунцовые щёки. — Десять минут, — голос её был спокойным, низким и немного хрипловатым. — Ждите в коридоре. Август вышел, застёгивая ширинку. — Всё, пошли. Не задерживаем мастера. Когда дверь закрылась, в коридоре повисло гробовое молчание. Энджин и Рудо стояли, уставившись в противоположные стены, красные как варёные раки. Их мозги явно перегружались. — Вы… вы что, всегда так? — выдавил наконец Рудо. — Договорённость, — пожал плечами Август, ведущий их обратно. — Ванная у нас одна, а живём трое. Она может там зависать на часа два с экспериментами. Я имею право зайти по нужде. Правила просты: не пялиться и не нести похабщину. Она со своей стороны не орет и не кидается склянками. Работает. Ровно через десять минут дверь открылась. Выходила Айлин, уже обёрнутая в большое банное полотенце, закрывающее её от груди до середины бёдер. Мокрые волосы теперь были распущены, падая почти до пола тяжёлыми волнистыми прядями. На босых ногах была пара простых шлёпанцев. От неё пахло дождём, мятой и тем самым сложным, чистым запахом, о котором говорил Энджин. — Энджин, — позвала она, не глядя на остальных. — Со мной. Остальные — ждут. Она прошла в свою комнату. Энджин, сделав глубокий вдох, последовал за ней. Её комната была царством организованного хаоса. Книги, гербарии, склянки, инструменты. У стены — полуторная кровать, заваленная кигуруми в виде разных животных. Айлин села за туалетный столик, заставленный баночками, и, глядя в зеркало, начала методично наносить на лицо какие-то средства. — Рассказывай. Про руки, про симптомы, — приказала она, её тон был деловым и отстранённым. Энджин, стараясь смотреть куда-то мимо её отражения в зеркале, подробно изложил всё, что знал: как болят шрамы, как Рудо не спит, как воспалилась кожа. Пока он говорил, он невольно наблюдал за её движениями. Они были экономными и точными. Пока он подбирал слова, его взгляд упал на узел полотенца над её грудью. Полоска махровой ткани медленно, почти незаметно, начала сползать вниз, ослабляя хватку. — Оденься уже, в конце концов, — вырвалось у него, и он резко отвернулся к книжным полкам, чувствуя, как жар снова подступает к лицу. В ответ он услышал тихий, хрипловатый смешок. А затем в него полетела аккуратная стопка одежды: просторная чёрная футболка, мешковатые штаны. — Тормоз, — прозвучало прямо у него за спиной. Он обернулся. Она стояла вплотную. Полотенце лежало на полу. На ней были только тёмные кружевные трусики. Её тело — тонкая талия, округлые бёдра, изящные изгибы — было перед ним как на ладони. Он замер, парализованный. Айлин не смущалась ни капли. Она поднялась на цыпочки, одной рукой оперлась о его плечо для равновесия, и её губы коснулись его. Поцелуй был быстрым, твёрдым, почти деловым, но от него по телу Энджина пробежали мурашки. Затем она отступила и начала спокойно одеваться, натягивая футболку. — Позови новичка. И да, — она сказала, уже надевая штаны, не глядя на него. — Твои чувства давно не секрет. Они… взаимны. Но я не люблю спешки и сантиментов. Теперь иди. Энджин вышел из комнаты, чувствуя себя так, будто только что пережил ураган. Его разум отказывался обрабатывать произошедшее. В коридоре он молча кивнул Рудо. Когда Рудо вошёл, Айлин была полностью одета. Она сидела на табурете, и теперь её лицо было сосредоточенной маской специалиста. Ни тени недавней дерзости. — Руки. Покажи. Рудо протянул ей воспалённые предплечья. Она осмотрела их, пальцы её были прохладными и точными, нажимая на разные участки. Её разноцветные глаза изучали каждый шрам. Потом она откинулась назад и произнесла ледяным, безэмоциональным тоном: — Гангрена. Начальная стадия. Чтобы спасти жизнь, нужно срочно ампутировать. До локтей, как минимум. Рудо почувствовал, как земля уходит из-под ног. В глазах потемнело. Он побледнел так, что даже шрамы на его лице выделились. — Ч-что?.. И тут лицо Айлин преобразилось. Холод растаял, его сменила дикая, озорная усмешка. Она громко, от души рассмеялась, глядя на его перекошенное от ужаса лицо. — Расслабься, дурачок! Шучу! Боже, да ты посмотри на свою рожу! — Она вытерла выступившую слезу. — Обычное воспаление на фоне ослабленного иммунитета и грязного климата. Шрамы — слабое место. Моя косметика для Уборщиков с ним справится, но тебе нужен усиленный вариант. Проблема в одном ингредиенте. Он свежий, и добыть его можно только на свалке. Сейчас. Ночь. Городская свалка на окраине безопасной зоны. Воздух здесь был густым и едким. Айлин, не надевая маски, шла вперёд в своём огромном плаще с карманами, из которых торчали инструменты. За ней следовали Энджин и Рудо, настороженные. Вскоре они наткнулись на то, что искали: небольшое, бесформенное Джамби, состоящее из тюбиков кремов, флаконов и косметических кистей. Существо копошилось, издавая булькающие звуки. — Стойте здесь, — бросила Айлин и шагнула вперёд. Она сняла с цепочки на шее небольшую стеклянную колбу — свой Джинки. Быстрым движением она нанесла на ладонь прозрачную мазь из кармана и вытащила из уха сережку выглядящую как игла с парой готических цветов, острую и длинную, которая крючком крепилась к хрящу сверху дабы не колоть шею. В тот же миг она удлинилась, став чёрной шпагой с резной цветочной гардой и засветилась золотистым светом, отразившимся в её глазах, которые теперь оба горели одинаковым золотом. Она размахнулась и одним точным, сокрушительным ударом, вложив в него всю силу, разнесла Джамби в клочья. Бой занял секунды. Рудо смотрел, заворожённый. Это не была яростная мощь Занки или безрассудная дерзость Риё. Это была холодная, хирургическая эффективность. Она не сражалась, она устраняла помеху. Собрав остатки существа в специальный контейнер, она повернулась к ним. — Всё. Домой, варить. Ночь. Дом Стилзов, кухня, превращённая в мини-лабораторию. Айлин, снова в своём элементе, что-то кипятила в колбе, что-то смешивала в ступке. Через час она протянула Рудо бутылочку с мутноватой жидкостью и баночку с густой мазью. — Капли — внутрь, утром и вечером, пять дней. Мазь — на руки, после каждого выхода на улицу и на ночь. Не пропускать. Воспаление спадёт за сутки, боль — через пару часов. Если что — Август знает, где меня найти. Она говорила сухо и по-деловому, вся её недавняя безумная энергия ушла в работу. Рудо, всё ещё под впечатлением от её мастерства, лишь благодарно кивнул. Энджин, который всё это время молча наблюдал, ковыряя камешек ботинком, набрался духу. — Айлин… Спасибо. Может… Может, сходим куда-нибудь? Когда у тебя будет время. Отблагодарить хоть как-то. Она вытерла руки об полотенце и посмотрела на него. В её разноцветных глазах мелькнула та самая озорная искра. — Ладно. У меня как раз завтра вечером окно. Заезжай. Но только не в этот дом. Встретимся у штаба. Энджин кивнул, пытаясь скрыть вспыхнувшую надежду. Они уже собирались уходить, когда Айлин, глядя в окно, сказала: — Подожди, я с вами доеду. Мне Архе кое-что передать нужно. На крыльце, ожидая, пока Энджин заведёт мотоцикл, она увидела, как он достал пачку сигарет, вытряхнул одну и закурил, сделав глубокую затяжку. Дым в ночном воздухе в свете фонаря создавал причудливые кольца. Айлин замерла, её взгляд, обычно такой насмешливый или расчётливый, стал… задумчивым, почти восхищённым. Она смотрела, как он курит, как это у него получается, и в уголках её губ дрогнула едва уловимая улыбка. Август, выносивший мусор, подловил этот взгляд. — О, — снова затянул он с довольным видом. — Кажется, нашей дорогой алхимице понравился вид. Что, сестрёнка, табачный дымок тебя возбуждает? Или просто Энджин в роли плохого парня так хорошо смотрится? Айлин резко обернулась, и вся её нежная задумчивость испарилась. — Август, иди в задницу и заткнись нахуй, пока я тебе не влила свой антиперспирант в глотку! — заорала она на весь двор, отчего в груде мусора что-то упало. Но её щёки слегка порозовели. А Энджин, тушивший бычок, поймал этот взгляд и этот её крик. В его голове щёлкнуло. «Ей… понравилось. Когда я курю». И эта мысль, странная и неожиданная, согрела его куда сильнее, чем сигарета. Они уехали в ночь: Энджин на мотоцикле, Айлин сзади, не обнимая его за талию, а просто держась за край сиденья, и Рудо, сидевший за ней, с баночкой спасительной мази в кармане и целой кашей новых впечатлений в голове. Глаза закрывались, но история только начиналась.