Глава 15: Совы и куда более дикие чудовища

      Косой переулок,       Твоя первая догадка оказалась верной. В детстве я проводил лето в Тенби. Мы были единственной волшебной семьёй, которая приезжала туда. Никто не знал, кто мы такие, не говоря уже о нашей истории. Отец всегда терпеть не мог, когда к нему относились как к обычному маглу. Меня это волновало гораздо меньше. Я обожал море, и, по крайней мере пока был ребёнком, он не мог удерживать меня вдали от него дольше пары сезонов подряд. Хотя дом на побережье по-прежнему принадлежит нашей семье, я не был там уже много лет. Возможно, однажды вернусь и побуду туристом.       Кажется, ты говорила, что почти все каникулы путешествовала по Франции, так что, полагаю, в Тенби никогда не бывала. Если всё же окажешься там, приезжай в июле. Большую часть года море там отвратительное. Но в день летнего солнцестояния вода становится такой густо-синей, что лучше всего её можно описать словом «лазурная». В детстве я никак не мог его выговорить и поэтому называл этот цвет кобальтовым.       Когда твой отец закончит лечение от рака, вам стоит съездить туда. Возьми с собой обоих родителей. Если дом ещё не развалился, сможете остановиться в нём. Думаю, к следующему лету у него уже будет ремиссия.       Кстати, я хотел спросить: когда именно ты будешь в Лондоне? Я как раз начинаю новый проект, и весь следующий месяц у меня уже расписан. Сомневаюсь, что смогу выбраться в книжный магазин. Но всё равно напиши даты в следующем письме. Посмотрим, что получится.       P.S.       Завтра у тебя первая попытка полетать на драконе, верно?       Удачи…

***

      Гермиона аккуратно сложила пергамент втрое, и уголки её глаз чуть заметно сморщились от улыбки. На душе стало удивительно тепло.       Вчера вечером она уже просмотрела письмо. Оно прилетело очень поздно, когда она почти засыпала. Поэтому, едва проснувшись, Гермиона сразу потянулась к нему и перечитала уже внимательно.       Из всех писем Драко это было самым безобидным. Возможно, по её последним ответам он почувствовал, насколько она нервничает перед предстоящим событием. Заметить это было нетрудно.       Гермиона села на кровати, разминая затёкшие мышцы. Было всего полвосьмого утра. Солнце ещё светило бледно и неуверенно. У её ног клубком свернулся Живоглот.       Потом её взгляд остановился на Алзире.       Обычно после перелёта филин немного дремал, а затем весь день проводил на охоте. Но сегодня он по-прежнему сидел на краю письменного стола и пристально наблюдал за ней.       Словно пытался сообщить что-то важное.       Зевнув, Гермиона поднялась и подошла к нему.       Ночью, когда он прилетел, было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Но теперь, при дневном свете, она заметила, что перья на его левом крыле растрёпаны и торчат под странным углом.       Алзир не сопротивлялся, когда она осторожно расправила крыло, проверяя, нет ли повреждений. Но отвернул пушистую голову и крепче сжал когти.       Было очевидно, что любое движение причиняет ему боль.       Он даже тихо и жалобно ухнул.       — Бедняжка, — расстроенно прошептала Гермиона.       За последний месяц она успела сильно привязаться к филину Драко, и этот звук болезненно отозвался у неё в сердце. Возможно, она слишком часто отправляла с ним тяжёлые книги. А может, во время последнего перелёта он столкнулся с каким-нибудь хищником.       Так или иначе, птица явно была ранена.       Проверив часы, Гермиона решила, что времени как раз хватит, чтобы отнести Алзира в деревенскую совятню и показать смотрителю. Там наверняка смогут понять, что с ним произошло. А если потом сразу отправиться в Институт, она опоздает совсем ненамного.       Чарли наверняка войдёт в положение.       Из дома Гермиона выскочила, даже не попытавшись привести себя в порядок: волосы после сна торчали во все стороны, один шнурок болтался развязанным, а молния рюкзака так и осталась расстёгнутой.       Алзир сидел на её вытянутой руке, напоминая потрёпанного жизнью почтового сокола.       Когда впереди уже показалась островерхая крыша совятни, до неё донёсся знакомый голос:       — Доброе утро, Грейнджер.       Из ближайшей купальни прямо к ней направлялся Теодор Нотт.       Впрочем, «направлялся» было не совсем точным словом. Скорее уж дефилировал.       Как бы это ни назвать, выглядел он до неприличия расслабленным. Тёмно-зелёный банный халат свободно лежал на плечах, через шею было перекинуто полотенце, а влажные каштаново-рыжие волосы всё ещё блестели после купания.       Поневоле возникал вопрос: занимается ли Тео вообще чем-нибудь, кроме того, что терроризирует местных жителей и отмокает в горячих источниках? У него хотя бы есть работа?       Какая привилегированная жизнь.       Благодаря переулкам, которые показал ей Чарли, Гермионе удавалось избегать новоявленного земельного магната Бэиле-Еркулане ещё с сентября. Но сегодня утром она слишком спешила и решила срезать через городскую площадь.       Ошибка номер один.       — Угх, — простонала она.       — «Угх»? — спросил Тео, прижав ладонь к обнажённой груди с таким видом, будто его смертельно оскорбили. — Признаю, румынский у меня не на уровне носителя, но я почти уверен, что «угх» не считается правильным ответом на пожелание доброго утра ни на одном языке. Давай попробуем ещё раз. Начинай.       — Нет.       — Ну не надо так. Мы же однокурсники, а не враги. Относись ко мне так же, как ко всем этим магозо… магозоло… магозололо…       Он нахмурился, сосредоточенно подбирая слово.       — Магозоололологам… Да ты поняла, о чём я, чёрт возьми, — обвиняющим тоном закончил он. — Ко всем этим умникам-исследователям из Института.       Гермиона фыркнула.       — И почему это так важно? Я уже говорила: друзьями мы никогда не были. И мне совершенно не хочется ни драться с тобой, ни болтаться на дереве, ни заниматься чем-либо ещё в твоей компании.       Алзир снова тихо ухнул, напоминая, что ей пора идти.       — У меня нет времени на ерунду, — раздражённо бросила Гермиона, пытаясь обойти Тео по широкой дуге.       Его тёмные глаза тут же вспыхнули восторгом.       — Я и так уже опаздываю. Отстань от меня, Нотт.       Тео мгновенно шагнул ей наперерез.       Пояс халата уже начал развязываться, ткань сползала с плеч, открывая совершенно неприличное количество влажной кожи, но его это, похоже, нисколько не волновало.       Всё его внимание было приковано к существу, сидевшему у Гермионы на предплечье.       — Я знаю эту сову, — радостно объявил Тео.       Склонив голову набок, он принялся разглядывать Алзира, покачивая головой то вправо, то влево, то вверх, то вниз и невольно повторяя движения самой птицы.       — Точно знаю. Определённо знаю. Он ведь не твой, да, Грейнджер?       У Гермионы неприятно засосало под ложечкой.       Разумеется, Тео его узнал. После стольких лет доставки писем к слизеринскому столу иначе и быть не могло.       Орлиные филины и без того встречались нечасто.       — Это не твоё дело. И даже если ты скупишь весь город, тропинки тебе не принадлежат, так что уйди с дороги! — рявкнула она, отталкивая его в сторону.       Тео безропотно позволил себя оттеснить, подняв обе ладони в притворной капитуляции.       А потом так и остался стоять, глядя вслед стремительно удаляющейся Гермионе.       Его голос настиг её уже у самого входа в совятню.       — Его зовут Алзир.       Услышав своё имя, филин предательски ухнул.       Гермиона вздрогнула.       Тео расхохотался.       — Передавай привет Драко Малфою.

***

      Нервы Гермионы были натянуты до предела, пока она объясняла предполагаемые травмы Алзира двум работникам совятни. К несчастью, ни один из них, похоже, совершенно не разбирался в птицах. Более того, Гермиона почти не сомневалась, что это обычные подростки на подработке, которых наняли убирать совиный помёт.       Совершенно бесполезное дело.       — Забудьте, — сказала Гермиона, забирая орлиного филина из рук прыщавого волшебника. — Я найду кого-нибудь другого. Простите, что побеспокоила.       По горной тропе она неслась с рекордной скоростью.       Гермиона перепрыгивала через поваленные брёвна, выбирала кратчайшие пути и не обращала внимания на ветки, цеплявшиеся за волосы. Алзира она крепко прижимала к груди.       На полпути она отправила вперёд своего Патронуса-выдру, чтобы вызвать Десси.       Если поторопиться, можно успеть оставить филина у неё и других магозоологов. Если подумать, именно так и следовало поступить с самого начала, но утром Гермиона была слишком сонной после плохой ночи и слишком переживала из-за предстоящего полёта.       Когда впереди наконец показался величественный фасад Института, часы уже показывали девять.       Она буквально ворвалась в стеклянный атриум, где вовсю кипела жизнь: исследователи, правительственные агенты и магические существа сновали во всех направлениях.       Десси нашлась быстро.       Судя по указаниям Патронуса, она ждала возле мемориального водоёма.       — Возьми его, — сказала Гермиона, практически всучивая ей филина.       Десси машинально приняла птицу, явно ничего не понимая.       — Что случилось? Чья это сова? И почему ты выглядишь так, будто продиралась через кусты?       — Он ранен. Наверное, кто-то напал. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, позаботься о нём. Мне нужно встретиться с Чарли в заповеднике. Когда заберу его после работы, всё объясню.       — Ещё бы ты не объяснила! — крикнула Десси ей вслед, когда Гермиона уже пробиралась через зверинец.       — Объясню!       Тяжесть легла ей на плечи, когда она начала спускаться по склону в драконью долину.       В утренней суматохе Гермиона почти забыла о страхе.       Почти.       Теперь он обрушился на неё со всей силой.       Драко не ошибся в подсчётах.       Сегодня был тот самый день.       Её первая попытка оседлать дракона.       Чарли уже подтвердил, что она освоила основы полёта, и теперь настало время перейти от мётел к следующему этапу. Единственным утешением было то, что дату удалось сохранить в тайне от остальных. Ни Десси, ни Рольф, ни руководитель исследовательской группы даже не подозревали, какое зрелище вот-вот пропустят.       Гермиона сглотнула и ускорила шаг.       Рыжеволосый наставник ждал её на привычном месте встречи, отгоняя стаю длиннорогов от озера.       Похоже, мелкие драконы решили объединиться против задремавшего валлийского зелёного.       Для драконов каннибализм вовсе не был чем-то из ряда вон выходящим.       — Даже не думайте, — отчитывал их Чарли, посылая короткие вспышки огня в траву и загоняя змеезубов обратно к вольеру. — Можно подумать, вы способны справиться с валлийским зелёным. Закончится всё тем, что вас просто сожрут. Всех до единого.       Как обычно, змеезубы отличались отвратительным характером и совершенно не желали сотрудничать.       Они извивали длинные шеи и скалили ядовитые клыки.       Просто худшие из драконов.       Гермиона поспешила к Чарли и выхватила палочку, чтобы помочь.       — Инсендио!       Двадцать минут спустя стая маленьких демонов наконец оказалась заперта в стальном загоне.       Когда они возвращались к озеру в форме слезы, Чарли по привычке закинул руку ей на плечи и благодарно их сжал.       Сердце Гермионы предательски сбилось с ритма.       — Спасибо за помощь, — улыбнулся он.       — Н-не за что.       — Ну что, готова? — спросил Чарли.       На нём уже был лётный костюм. Чёрная чешуя поблёскивала и плотно облегала тело.       Выглядел он весьма эффектно.       И весьма аэродинамично.       Сама Гермиона всё ещё была в своём унылом лабораторном халате. За воротник набилось несколько перьев Алзира, а ботинки покрылись грязью после пробежки через лес.       — Эм. Наверное.       Без труда уловив её сомнения, Чарли сказал:       — Я наконец раздобыл для тебя настоящую форму. Она лежит в моём рюкзаке у берега. Переоденешься перед началом. Хотя бы выглядеть будешь как положено. Это добавит уверенности.       Он крепче сжал её плечо и уже серьёзнее добавил:       — Что бы ты ни надела сегодня, ты готова. Я бы ни за что не подпустил тебя к дракону, если бы не был уверен. Ты целый месяц к этому шла. Теперь пришло время применить всё на практике вместе с Норбертой.       Гермиона издала какой-то сдавленный звук.       Настолько же непроизвольный, насколько и позорный.       Чарли тут же остановился.       Развернув её к себе, он внимательно всмотрелся в её встревоженное лицо.       — Если ты больше не хочешь…       И словно кто-то снова щёлкнул переключателем в её гриффиндорской душе.       По венам прокатилась раскалённая волна.       Горячая. Искристая.       Нет.       Она не достигла своего предела в Хогвартсе.       Ни за что.       Она встретилась взглядом с Чарли.       — Я готова. Просто утро выдалось немного сумасшедшим. Но ты прав, не зря же мы столько тренировались.       Его лицо тут же озарила улыбка.       — Вот и отлично, Гермиона.       Они подошли к озеру.       Порывшись в сумке, висевшей через плечо, Чарли вытащил свёрток из тёмной мерцающей ткани и протянул ей.       — Вон там есть деревья. Переоденься, а я пока подам сигнал Норберте.       Едва скрывшись за толстым стволом, Гермиона услышала хлопанье крыльев.       Она начала переодеваться.       Костюм был подогнан точно по фигуре, но в остальном почти не отличался от того, что носил Чарли. Присмотревшись, Гермиона поняла, что покрывавшая его «чешуя» ненастоящая: сотни овальных кусочков блестящей кожи были вырезаны и сшиты между собой.       К костюму прилагались даже кожаные перчатки.       В нём она казалась стройнее, двигалась свободнее и словно чувствовала себя увереннее.       Однако сложной системы ремней, которую носил Чарли, в комплекте не оказалось.       Когда Гермиона вышла из-за деревьев и вернулась к нему, ремней по-прежнему нигде не было видно.       Она решила спросить напрямую:       — А как я должна пристегнуться к седлу?       Чарли усмехнулся.       — Всему своё время. Я и сам начинал ездить на Норберте без седла, так что тебе тоже придётся. Она должна убедиться, что ты способна справиться сама. Помни: всё сводится к тому, чтобы заслужить её уважение и показать своё превосходство. Драконы вполне готовы позволять людям лечить их, кормить и заботиться о них. Но чтобы оседлать дракона, нужно добиться от него полного подчинения.       — Понятно, — тихо ответила Гермиона.       Чарли взял её за руку, переплёл их пальцы и ободряюще сжал ладонь.       В другой ситуации от этого у неё наверняка затрепетало бы в животе.       Если бы она сейчас не была в ужасе.       Он повёл её к внушительной фигуре норвежского горбатого.       Как и следовало ожидать, острые шипы на спине Норберты ничем не были прикрыты. Ни седла, ни страховки.       Если ей вообще позволят приблизиться к позвоночнику драконицы, придётся держаться за один из шипов изо всех сил.       До сих пор все её встречи с грозной драконицей проходили исключительно на земле и на безопасном расстоянии.       Когда до Норберты оставалось около двадцати ярдов, Чарли отпустил её руку.       Голос его звучал спокойно:       — Если будешь делать всё, о чём мы говорили, никаких проблем не возникнет.       Гермиону накрыла волна тошноты, но она быстро справилась с ней.       Нельзя показывать слабость.       Только не сегодня.       Медленно приближаясь к внимательно наблюдавшей за ней Норберте, Гермиона мысленно повторяла каждый шаг.       Она выучила их наизусть задолго до этого момента.       По словам Чарли, первым делом нужно было посмотреть Норберте прямо в глаза.       До сих пор Гермиона избегала встречаться с драконицей взглядом.       Теперь — нет.       Она подняла голову и посмотрела ей в ярко-оранжевые, выпуклые и внимательные глаза.       От напряжения тут же защипало веки, но Гермиона не отвела взгляд и даже не моргнула.       Ноздри Норберты угрожающе раздулись, пока драконица наблюдала за приближающимся человеком.       К счастью, ничего более серьёзного не произошло.       Норберта всегда относилась к Гермионе чуть теплее благодаря Хагриду, а за время стажировки эта симпатия только окрепла. Именно поэтому Чарли решил, что безопаснее всего начинать устанавливать связь именно с ней, а не испытывать судьбу с каким-нибудь менее предсказуемым драконом.       Пока всё шло хорошо.       Теперь нужно было показать силу.       Доказать, что она чего-то стоит.       Чарли рассказывал, что для этой части обычно носился вокруг Норберты на метле, демонстрируя своё мастерство полёта. Но, несмотря на все тренировки, Гермионе было далеко до бывшего ловца.       Поэтому она давно решила впечатлить драконицу другим.       Магией.       Магией, достойной драконьего всадника.       Огнём.       Гермиона всегда любила создавать разноцветное пламя. Во время зимних прогулок к Чёрному озеру она часто носила его в стеклянных банках. Друзья посмеивались над этой привычкой, хотя и сами с удовольствием грели руки над крошечными язычками огня.       Использовать его, чтобы произвести впечатление на дракона, было не самым очевидным решением.       Гермиона подняла палочку.       — Фригус Инсендио!       С аквамариновым всполохом с кончика палочки сорвался поток магии, и по лугу прокатилась волна холодного огня.       Ярко-синие колокольчиковые языки пламени устремились по траве, побежали по земле, обращая всё на своём пути в пепел.       Огонь был настолько мощным, что сам воздух задрожал и поплыл от жара, а небо затянуло дымкой.       Не сводя взгляда с Норберты, Гермиона взмахнула палочкой и пошла вдоль поляны.       Перед ней выросла стена пламени, уходящая вверх, в клубящийся дым.       С неба посыпались горящие искры.       Они оседали в её кудрях и покрывали лётный костюм чёрным пеплом.       Но Гермиона ничего не замечала.       Она продолжала смотреть Норберте прямо в глаза.       Драконица оскалила белые клыки, и из её горла потянулись тонкие струйки дыма.       Но уже через мгновение она закрыла пасть и начала медленно кружить вокруг Гермионы.       Хищник, выслеживающий добычу.       Невозможно было понять, заинтересовала ли Норберту эта демонстрация или, наоборот, привела в ярость.       Но отступать было уже поздно.       Сделав глубокий успокаивающий вдох, Гермиона опустила палочку.       Колокольчиковое пламя с шипением погасло.       Она шагнула вперёд, пересекла выжженную полосу земли и направилась к Норберте.       Если всё пойдёт по плану, драконица должна будет склонить голову, признавая её право приблизиться, и позволить взобраться себе на спину.       Но этого не произошло.       В следующий миг Норберта резко поднялась на задние лапы и издала оглушительный рёв.       Звук прокатился по всей долине.       Огромные, усеянные шипами крылья яростно взметнулись и сбили Гермиону с ног.       Она тяжело рухнула на траву и подвернула лодыжку.       Морщась от боли, Гермиона поспешно поднялась на колени.       Земля задрожала.       С грозным рычанием Норберта рванулась вперёд. Её хвост хлестал с такой силой, что в воздух взлетали комья утрамбованной земли.       — БЕГИ! СЕЙЧАС ЖЕ!       Гермиона едва успела услышать крик Чарли, прежде чем заметила первые искры.       А затем мир превратился в раскалённую печь.       Ослепительно-оранжевое пламя с жёлтыми прожилками вырвалось наружу и понеслось прямо на неё подобно огненному снаряду.       — ПРОТЕГО МАКСИМА!       Гермиону отбросило назад.       Между ней и смертоносным дыханием Норберты возник наскоро возведённый щит Чарли.       Полупрозрачная преграда, отделившая её от мгновенной гибели.       А в следующее мгновение Чарли уже бежал к ней.       Подхватив Гермиону на руки, он закинул её на плечо и помчался прочь от обезумевшей драконицы, которая продолжала яростно реветь и изрыгать пламя.       Он остановился только тогда, когда они оказались за исследовательским корпусом и скрылись из поля зрения Норберты.       Наконец Чарли опустил Гермиону на траву и прислонил спиной к внешней стене здания.       Она прижалась щекой к прохладному кирпичу и попыталась выровнять сбившееся дыхание.       — Ты ранена? Скажи мне, — потребовал Чарли, лихорадочно осматривая её.       Вдруг его взгляд замер на чём-то.       Глаза расширились от ужаса.       — Твои руки, Гермиона. Нет. Нет-нет-нет…       Гермиона моргнула и опустила взгляд.       Обе перчатки исчезли.       Рукава обгорели и скрутились почти до локтей.       Кожа на руках покраснела, покрылась волдырями и местами отслаивалась.       Но сильнее всего пострадали кисти.       Они почернели.       Обуглились.       Казалось, плоть просто сгорела и оплавилась, словно воск свечи. Сквозь обожжённые участки даже проглядывала белизна костяшек и костей пальцев.       — Да-а… Это нехорошо, — задумчиво произнесла Гермиона.       Подняв руки перед собой, она с каким-то отстранённым любопытством принялась их разглядывать.       Шок ещё не отпустил её.       Самое странное заключалось в том, что боли не было.       Совсем.       Возможно, потому что нервные окончания просто выгорели.       — Мне так жаль, Гермиона.       На лице Чарли была только боль.       Он притянул её к себе и крепко прижал к груди, словно цеплялся за последнюю спасительную ниточку.       И тогда ощущения вернулись.       Гермиона почувствовала свои руки.       Каждый дюйм кожи горел огнём.       Боль расползалась по пальцам, впивалась в плоть раскалёнными иглами и поднималась всё выше.       Даже глаза защипало от обжигающе горячих слёз.       Но сильнее всего жгли слова Чарли.       — Я не смог тебя защитить.