Глава 16: Потенциал для чего-то большего

      До конца недели Гермиону отправили на больничный.       Обе руки скрывались под толстыми слоями стерильных бинтов. Работать с микроскопом она не могла, не говоря уже об уходе за драконами. Хотя в медицинской клинике Института большую часть повреждений залечили, сухожилия всё ещё восстанавливались. Кроме того, её продолжали мучить приступы нервной боли.       Резкие, огненные вспышки, будто кожу пронзали сотни раскалённых игл.       Именно они изводили Гермиону больше всего, не давая нормально спать по ночам.       Поэтому целых семь рабочих дней она просидела в своей квартире, общаясь лишь с Живоглотом и Алзиром.       По крайней мере, поначалу.       Оказалось, что у филина действительно сломано крыло.       Десси поставила диагноз почти сразу. Вечером того же дня она вернула Алзира, а затем завизжала, увидев руки Гермионы.       Что было вполне объяснимо.       Зрелище они представляли жуткое.       Следы пламени, выжженные на коже, оказались обширными, тяжёлыми и, скорее всего, останутся навсегда.       К этому моменту новости о неудачной попытке Гермионы приручить дракона уже разлетелись по всему Институту.       Когда Диего и Рольф заглянули её проведать, они это подтвердили.       К счастью, оба отнеслись к случившемуся на удивление спокойно и даже заверили её, что ожоги третьей степени — практически обязательный этап профессионального становления драконолога.       Однако сама Гермиона чувствовала себя ужасно неловко.       И какая-то часть её даже была рада возможности отсидеться дома, пока разговоры немного не улягутся.       Каким-то образом эта история добралась даже до местной жёлтой прессы.       Она собственными глазами видела жителей Бэиле-Еркулане, читающих о ней в утренних газетах.       Слышала смешки за спиной, когда единственный раз выбралась из квартиры за продуктами.       И всё же Гермиона твёрдо решила не позволить этой истории выйти за пределы Бэиле-Еркулане.       Ни в коем случае не допустить, чтобы о произошедшем узнала Рита Скитер.       Даже если ради этого придётся до конца карьеры носить перчатки.       С Норбертой явно что-то пошло не так.       Она в точности следовала всем указаниям Чарли.       И всё же теперь сидела дома, забинтованная как мумия и отрезанная от мира, словно пациентка психиатрической лечебницы.       А поскольку Алзир тоже надолго выбыл из строя, возможности обмениваться письмами с Драко у неё больше не было.       Она даже ненадолго задумалась о том, чтобы арендовать сову в деревне, но держать перо было слишком больно.       Короче говоря, жизнь окончательно пошла наперекосяк.       Тук-тук-тук       Гермиона рассеянно сидела за письменным столом, когда через приоткрытую дверь донёсся голос Чарли.       — Привет, Гермиона. Ты одета?       — Да-да, заходи, — отозвалась она. — И тебе совершенно не обязательно спрашивать об этом каждый раз.       Во время её вынужденного заточения Чарли взял за привычку навещать её каждый вечер.       Он приносил ужин и подолгу сидел с ней, болтая обо всём на свете.       Очень быстро эти визиты стали главным событием её бесконечно скучного восстановления.       Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как широкоплечая фигура Чарли появилась в дверном проёме. Судя по всему, он решил лично убедиться, что Гермиона действительно «одета».       — Поверь, раньше я не спрашивал, — сказал он. — Но после третьего летучемышиного сглаза в лицо начинаешь вырабатывать… полезные привычки.       — Ты говорил, что приехал сюда ради драконов, но мне кажется, на самом деле просто хотел оказаться вне зоны поражения заклятий Джинни, — усмехнулась Гермиона.       — Сразу видно умную ведьму, — улыбнулся Чарли. Затем кивнул на разложенные по столу карточки. — Уроки румынского?       — Пытаюсь заниматься. Почему-то во время наших занятий мне легче сосредоточиться, чем одной. Может, дело в дополнительной энергии от шоколадных круассанов Луизы.       Чарли подошёл к кровати и сел на край.       — Тогда в это воскресенье будем больше разговаривать, чем писать. И вообще, после всего случившегося я задолжал тебе не только круассан.       Гермиона поднялась со стула, устроилась рядом и пренебрежительно махнула забинтованной рукой.       — Не знаю, сколько ещё раз мне придётся это повторять. Ошиблась именно я. А ты меня спас. Вытащил оттуда прежде, чем я пострадала ещё сильнее. Я жива, и рано или поздно всё заживёт.       — Конечно, Гермиона.       Сегодня на Чарли были очки в тонкой металлической оправе, хенли и светло-коричневые вельветовые брюки со складками.       Гермиона мысленно называла это его «аспирантским» образом.       В такой одежде он выглядел особенно по-университетски и появлялся так только в Институте. Обычно же чередовал лабораторную куртку, лётную форму и этот комплект.       Однако сейчас он выглядел совершенно вымотанным.       Будто работал на износ.       Скорее всего, всему виной была возросшая активность браконьеров. Гермиона невольно задумалась, когда он в последний раз нормально спал.       От этого становилось досадно.       Нет, скорее горько.       Во всём заповеднике не было ни одного человека, способного полноценно подменить Чарли и дать ему передышку.       А теперь ещё и месяцы, потраченные на её подготовку, пошли прахом.       — Это не твоя вина. Правда, — тихо сказала Гермиона. — За эту неделю я успела тысячу раз прокрутить всё в голове. Разобрать случившееся по косточкам. И чем больше думаю, тем сильнее убеждаюсь, что винить тут некого.       Она тщательно подбирала слова, стараясь не усиливать чувство вины, которое и без того терзало Чарли.       Он был защитником.       Часовым.       Она поняла это ещё при первой встрече.       И человек, которого он должен был защищать, пострадал.       Конечно же его это подкосило.       Гермиона сглотнула.       — При этом история полётов на драконах вообще крайне скудна. За последнее столетие известно всего около дюжины попыток, и успешными оказались лишь некоторые из них. Так что это всего лишь моя теория. Я могу ошибаться, ведь никаких исследований на эту тему практически нет…       Она начала сбиваться и уходить в сторону.       Чарли выпрямился и снял очки.       — К чему ты клонишь?       — К тому, что любая попытка оседлать Норберту была обречена с самого начала. Независимо от того, насколько хорошо ты меня подготовил.       — В каком смысле?       Вместо ответа Гермиона задала вопрос:       — Ты когда-нибудь летал на другом драконе?       Чарли задумчиво потянул себя за мочку уха.       — Если честно, я никогда об этом не задумывался. У меня есть Норберта. Да и она сама ужасная собственница. Стоит мне только приблизиться к другому дракону, особенно в лётной форме, как она сразу выходит из себя. Потом приходится часами её успокаивать. Обычно, если по работе нужно осмотреть чей-нибудь позвоночник, вместо меня идут Снайд, Диего или кто-нибудь ещё… Будто она чувствует угрозу… Или ревнует…       Он замолчал.       Потом тихо выругался:       — Да чтоб меня…       И Гермиона буквально увидела, как в ореховых глазах Чарли вспыхнуло понимание.       Он издал протяжный стон и рухнул на спину, стараясь не придавить Алзира и Живоглота, которые дремали на подушках так близко друг к другу, что почти обнимались.       — Да чтоб меня…       Чарли прижал ладони ко лбу и уставился в потолок, щурясь от досады.       Гермиона поспешила продолжить:       — Драконы — одни из самых жадных существ на свете. И, как ты сам говорил, они очень ревностно относятся ко всему, что считают своим: территории, добыче, сокровищам. Но, возможно, это работает в обе стороны. Не исключено, что Норберта восприняла мою попытку установить с ней связь как предательство по отношению к тебе. Как неверность.       — Да, — тяжело вздохнул Чарли. — Я должен был догадаться, что Норберта признаёт только одного всадника. Она до безобразия преданная, а я до безобразия тупой.       Гермиона протянула руку и сняла с его рукава застрявшее перо Алзира.       — Ничего подобного. У нас просто не было прецедентов. Я сама догадалась только сейчас. К тому же свою роль наверняка сыграла моя история с Норбертой. Уверена, она прекрасно помнит, что именно я забрала её у Хагрида. Возможно, для неё это до сих пор больная тема, даже если она ко мне хорошо относится.       Чарли серьёзно кивнул.       — Да, похоже на правду. Просто жаль, что я не понял этого раньше.       — Всё, что мы можем сделать, — это извлечь урок и двигаться дальше, — возразила Гермиона. — Если подумать, мы проверили гипотезу, которая может помочь другим людям в будущем устанавливать связь с драконами. А когда я вернусь к работе, обязательно подготовлю подробный отчёт обо всём, что удалось выяснить благодаря этому происшествию. Вообще-то это даже немного захватывающе. Почти как настоящее открытие. Но писать отчёт ты будешь вместе со мной. Иначе я заберу себе всю славу.       — Конечно, Гермиона. Как скажешь.       Чарли перевернул ладони вверх и улыбнулся ей.       Она заметила, что напряжение наконец начало его отпускать.       Он устроился среди подушек и задумчиво уставился в потолок.       Картина была на удивление уютной.       Чарли, Живоглот и Алзир лежали рядом, словно так и должно быть.       Правда, кровать начинала казаться тесноватой.       Тесноватой и покрытой рыжей шерстью вперемешку с перьями.       Гермиону это нисколько не смущало.       — Как там его зовут?       — М-м?       Теперь орлиный филин сверлил Чарли убийственным взглядом с другого конца кровати.       Между человеком и птицей завязалась напряжённая дуэль взглядов.       Оба смотрели не моргая.       Глаза округлились.       Никто не собирался уступать.       Гермиона никак не могла решить, рассмеяться ей или вмешаться.       Чарли уже давно заметил её пернатого квартиранта. Правда, до сих пор ей удавалось уходить от большинства вопросов.       Не то чтобы она пыталась скрывать свою переписку с Драко.       Не совсем.       Хотя, если честно, она понятия не имела, как окружающие вообще на это отреагируют.       Просто объяснять настолько странную и непривычную ситуацию совершенно не хотелось.       Даже дружбой это назвать не получалось.       Слово казалось неподходящим.       Поэтому Гермиона отвела взгляд и быстро ответила:       — Его зовут Алзир.       А затем поспешила сменить тему:       — Что у нас сегодня на ужин?       Желудок уже недовольно урчал, а из сумки Чарли тянулся аппетитный аромат специй и чего-то мясного.       Чарли моргнул первым и проиграл состязание.       На его губах появилась кривая улыбка, а нос смешно сморщился.       — Совсем забыл, зачем вообще пришёл. Ты, наверное, умираешь с голоду.       Он отвернулся от филина и взмахнул палочкой.       Из переднего кармана сумки выплыли несколько пластиковых контейнеров с едой.       Они пересекли комнату и аккуратно опустились на письменный стол Гермионы.       Чарли поднялся, снял очки и принялся открывать крышки.       Квартиру тут же наполнил аромат пряностей.       Гермиона с любопытством заглянула ему через плечо.       — Это называется парина лукретиана. Румынская свинина с луком-шалотом. По-моему, ты ещё не пробовала. Одно из моих любимых блюд, так что вчера вечером я приготовил целую порцию.       Он на секунду задумался и добавил:       — Но если окажется, что это отвратительно, то готовил Диего. Не я.       Гермиона рассмеялась и начала разматывать бинты.       Есть в них было практически невозможно, поэтому на короткое время она обычно снимала повязки, когда действительно нужно было что-то взять в руки.       Конечно, если слишком долго держать ожоги открытыми, шрамов потом останется ещё больше.       Когда бинты были полностью сняты, Чарли осторожно взял Гермиону за запястья и принялся рассматривать ожоги.       Он медленно поворачивал её руки, изучая пятнистую, изменившую цвет кожу и оставшиеся шрамы.       — Как они сейчас? Всё ещё не дают спать по ночам?       — Уже намного лучше. Просто иногда немного чешутся, — тут же соврала Гермиона, преуменьшая, насколько сильно её всё ещё мучили ожоги.       Последнее, чего ей хотелось, — чтобы Чарли продолжал винить себя за её ошибку.       Даже если эта затея изначально была обречена на провал, она сама должна была заметить, что Норберта раздражена, и отступить раньше, вместо того чтобы игнорировать все тревожные признаки.       Затем она уже честно добавила:       — В клинике сказали, что до полного восстановления ещё далеко, но на работу со следующей недели меня уже допустили. Так что с понедельника тебе больше не придётся приносить мне ужины.       Чарли нахмурился.       — Не беспокойся, Гермиона.       Прокашлявшись, он продолжил:       — За эти годы я насмотрелся на ожоги и прекрасно знаю, насколько они болезненны. И сколько времени требуется на восстановление. Твои куда серьёзнее большинства из них. Не нужно лгать, чтобы меня успокоить.       — Я не лгу, просто…       Фраза оборвалась, когда Гермиона встретилась с ним взглядом.       И внезапно слишком остро осознала, насколько близко он стоит.       Насколько бережно держит её руки.       И как едва заметно соприкасается их кожа.       Только сейчас она обратила внимание, что веснушки, рассыпанные по его рукам, покрывают и кисти тоже.       Словно россыпь бронзовых звёзд.       В памяти всплыли слова Десси.       «Ты ему нравишься, Гермиона».       Но Десси ведь была известной сплетницей.       Буквально вчера она целый час рассказывала, что Диего расстался со своим парнем.       А уже тем же вечером Гермиона случайно увидела их целующимися под собственным окном.       Так что доверять её выводам явно не стоило.       И всё же в последнее время в том, как Чарли на неё смотрел, было что-то такое…       Гермиона вспыхнула до корней волос.       Мгновение пришло и ушло.       Чарли отпустил её руки, затем наклонился к сумке и достал конверт.       Внутри лежал яркий прямоугольный пропуск.       Положив его на стол, он пояснил:       — В деревне есть купальня под названием «Бэиле-Нептун». Минеральные ванны с серой хорошо помогают при проблемах с нервами и восстановлении после ожогов. Я уже поговорил с персоналом, они в курсе ситуации. Просто покажешь этот пропуск, и тебя пустят бесплатно.       Гермиона удивлённо уставилась на карточку.       Она знала это место.       «Бэиле-Нептун» считался самым роскошным оздоровительным комплексом в округе. Именно туда съезжались самые состоятельные посетители местных курортов.       До сих пор она любовалась им только издалека.       Посещение такого места было ей совершенно не по карману.       — Как ты вообще его достал? — потрясённо спросила она.       Слово «оплатил» так и осталось невысказанным, но Чарли наверняка понял, что она имела в виду.       Да, он был уважаемым старшим драконологом.       Но точно не настолько богатым.       Чарли почесал затылок и неловко переступил с ноги на ногу.       — Не буду врать, было непросто. И если честно, меня до сих пор мучают сомнения. Видишь ли, я вроде как… ну… заложил драконье яйцо.       Теперь Гермиона посмотрела на него с явным недоверием.       — Быть не может.       — Тогда, может, поверишь, что я… продал свою печень?       — Нет.       — Уступил права на своего первенца?       — И как это вообще должно работать? — Гермиона рассмеялась, а затем осторожно убрала пропуск обратно в конверт.       — Спасибо. Правда спасибо. Но это уже слишком. Я не могу принять настолько дорогой подарок. Со мной всё будет хорошо. Честно.       — Возьми, — твёрдо сказал Чарли. — Я просто попросил об одолжении старого друга. Не думай о стоимости. Если это поможет тебе быстрее вернуться к работе, значит оно стоит каждого кната. Я уже схожу с ума, оставаясь наедине с одним только Капланом.       Прежде чем Гермиона успела продолжить спор, Чарли подвинул её стул, наколдовал второй для себя и принялся раскладывать ужин по тарелкам.       Гермиона села, ощущая удивительное тепло и заботу.       — Ладно. Но я у тебя в долгу. И не только за это. За всё. Когда поправлюсь, приготовлю тебе ужин.       Чарли улыбнулся.       — Договорились.

***

      Надо было взять с собой купальник?       Перед первым посещением купальни Гермиона нервничала даже сильнее, чем перед полётом на драконе.       В багаж каким-то образом поместились сотни книг, но о купальнике она даже не подумала. Это казалось совершенно ненужным: она ехала за границу работать, а не отдыхать.       Упущение оказалось катастрофическим.       Все попытки трансфигурировать нижнее бельё в купальный костюм заканчивались одинаково плачевно.       Получались только подгузники для взрослых.       И вот теперь Гермиона стояла совершенно неподготовленной перед зеленоватым восьмиугольным зданием, которое больше походило на романский дворец, чем на оздоровительный комплекс.       От центрального корпуса отходили восточное и западное крыло.       Над куполом, сохранившимся ещё со времён Австро-Венгерской империи, возвышались гигантские секвойи.       Место было настолько элитным, что имело собственный мост — изящный арочный переход, ведущий прямо ко входу.       Гермиона провела на мосту добрых полчаса, прежде чем решилась перейти реку.       Топталась на месте.       Сомневалась.       Пыталась передумать.       Она чувствовала себя здесь совершенно чужой.       Но всё же была полна решимости воспользоваться подарком Чарли как следует.       Поэтому в какой-то момент расправила плечи и вошла в «Бэиле-Нептун».       Стоило ей увидеть женщину за стойкой регистрации, как все сомнения вернулись с новой силой.       За стойкой сидела настоящая богиня.       Потрясающе красивая женщина с идеально выщипанными бровями, безупречным маникюром и стройной фигурой, которой позавидовала бы даже вейла.       Когда Гермиона приблизилась, выражение её лица заметно похолодело.       Администратор смерила посетительницу взглядом с головы до ног и недовольно поджала губы.       — Numai membrii au voie. Nu acceptăm vizitatori.       Не поддаваясь искушению воспользоваться переводящими чарами, Гермиона неуверенно произнесла:       — Am un bilet.       И протянула через стойку свой пропуск.       Женщина опустила взгляд.       А затем издала какой-то ошеломлённый звук.       — De unde ai luat asta?       Её брови взлетели так высоко, что едва не скрылись в волосах.       — Э-э-э…       Вопрос Гермиона поняла не до конца, но решила рискнуть.       — Чарли Уизли?       Судя по всему, ответ оказался правильным.       К её полному изумлению, администратор расплылась в ослепительной улыбке с идеально ровными белыми зубами.       Казалось, в комнате стало светлее.       Может быть, она была наполовину вейлой.       Или происходила прямиком от Афродиты.       — Вы иностранка, — неожиданно произнесла администратор на безупречном английском.       Гермиона вздрогнула от неожиданности.       — И по-румынски говорите не очень хорошо.       С этими словами женщина плавно подошла к полке с белыми полотенцами и принялась придирчиво выбирать одно из них.       — Э-э… да.       — Меня зовут Сорина. Или Сора, если так вам проще произносить.       — О! А я Гермиона.       Сорина коротко кивнула, вышла из-за стойки и жестом предложила следовать за ней.       Они прошли по изогнутому каменному коридору и вышли во внутренний сад.       Фонтаны приятно журчали, заглушая негромкие разговоры.       Посетители в банных халатах сидели за столиками, потягивали игристое клубничное шампанское, перекусывали сухофруктами или просто дремали на траве.       От одного вида этой картины у Гермионы расслабились мышцы вокруг глаз.       Пока они шли через комплекс, Сорина рассказывала о многочисленных термальных бассейнах, парных и саунах.       Некоторые были видны прямо из коридоров.       Другие скрывались за загадочными закрытыми дверями.       Наконец они вошли в роскошную раздевалку.       Она совершенно не походила на те, к которым Гермиона привыкла в городских спортивных центрах.       Никаких пенсионерок с отвисшей грудью.       Никаких купальных шапочек.       Вместо этого в воздухе звучала тихая фортепианная музыка, пахло жасмином, а между рядами дубовых шкафчиков стояли мягкие банкетки с высокой стёжкой.       Сорина указала на стойку с халатами.       — Выберите подходящий размер, а перед уходом оставьте его в корзине для белья. Есть вопросы?       Гермиона огляделась.       Остальные посетительницы находились на разных стадиях переодевания.       — У меня вообще нет купальника, — призналась она. — Это проблема?       — В зонах для нудистов одежда не требуется, — спокойно ответила Сорина.       Гермиона вздрогнула.       Она читала о подобных курортах.       Но никак не ожидала оказаться в одном из них случайно.       Сама мысль предстать перед незнакомыми людьми без одежды казалась пугающей.       Как бы не хотелось это признавать, Гермиона была довольно стеснительной в подобных вопросах.       Или, если точнее, слишком уж неопытной.       Так или иначе, раздеваться перед посторонними она категорически не собиралась.       — Эм… А есть место, где можно просто подержать в воде руки?       Сорина ответила тоном человека, повидавшего жизнь:       — Если вы не хотите раздеваться, вам подойдут купальни в общих зонах. Там бывают и мужчины, и женщины.       Гермиона покраснела.       — Понятно. Спасибо.       Сорина уже направилась к выходу, но у самой двери остановилась.       И ровным голосом спросила:       — Вы знаете Чарли из Института?       — Мы работаем вместе, да. Последние несколько месяцев я прохожу у него стажировку, — ответила Гермиона и неожиданно для себя почувствовала потребность оправдаться. Будто ей нужно было что-то доказать. — Хотя с его семьёй я знакома гораздо дольше. Почти десять лет. У нас довольно долгая история.       Сорина поджала ярко-красные губы.       — Понятно. Что ж, надеюсь, вам понравится в «Бэиле-Нептун», Гермиона, — сухо произнесла она.       Но любопытство уже взяло верх.       — А вы откуда знаете Чарли?       Сорина снова замерла.       По её шее медленно пополз румянец.       Накручивая на палец тёмную прядь волос, она с лёгкой мечтательностью произнесла:       — Много лет назад, когда он только переехал в Бэиле-Еркулане, у нас была договорённость. Он учил меня английскому, а я его — румынскому. Мы успели создать немало… воспоминаний.       Она продолжала наматывать прядь на палец, а её взгляд медленно скользил по Гермионе сверху вниз.       Слишком внимательно.       Словно оценивая соперницу.       Наконец глаза остановились на бинтах, и взгляд заметно похолодел.       — Признаюсь, я удивилась, когда вчера Чарли пришёл с такой необычной просьбой. Но теперь понимаю почему. Вы ведь с ним встречаетесь?       Формально это был вопрос.       Но прозвучал он почти как вызов.       Гермиона рефлекторно замахала руками.       Лицо вспыхнуло жаром, а голос предательски дрогнул при воспоминании о словах Чарли насчёт свидания.       — Нет! Нет, ничего подобного. Он мне как старший брат.       На лице Сорины появилось выражение человека, который не поверил ни единому слову.       Она фыркнула и направилась к выходу.       — Посмотрим.

***

      Тревога не отпускала Гермиону даже после того, как она покинула раздевалку и направилась обратно по коридору.       В Сорине было что-то такое, что не давало ей покоя.       Что именно — Гермиона понять не могла.       Она потуже затянула пояс халата и решила выбросить это из головы.       В конце концов, она пришла сюда отдыхать, а не искать новые поводы для беспокойства.       После нескольких неверных поворотов Гермиона наконец отыскала одну из общих купален, о которых говорила Сорина.       Небольшой уединённый дворик окружали оливковые деревья. В самом центре, в термальном бассейне, уже расположился мужчина. Из-за густых клубов пара Гермиона не могла как следует его разглядеть, но, кажется, на нём были плавки.       Может быть, даже спидо?       Решив рискнуть, Гермиона ещё раз проверила пояс халата, сглотнула и направилась к воде.       Чтобы не намочить ткань, она присела на край бассейна и начала разматывать бинты.       Влажный горячий воздух тут же защипал обожжённую кожу.       Возможно, это была плохая идея.       И всё же она осторожно коснулась поверхности воды кончиком пальца…       …и мгновенно почувствовала облегчение.       — А-а-ах…       С губ сорвался долгий довольный вздох.       Гермиона погрузила в воду обе руки.       Тёплая минеральная вода мягко окутала ожоги.       Сухожилия расслабились.       Нервы перестали болезненно дёргаться.       Это было потрясающе.       Мужчина на другом конце бассейна демонстративно вздохнул.       — Дела, должно быть, совсем плохи, если сюда начали пускать грязнокровок.       Услышав знакомый голос, Гермиона дёрнулась так резко, что брызги горячей воды разлетелись во все стороны.       И угодили прямо в смеющийся рот Теодора Нотта.       Тот немедленно закашлялся.