Глава 23: Слова и то, что за ними скрыто

      — За тебя!       — Чертовски круто, Гермиона.       — За тебя, Грейнджер!       — Спасибо, — ответила Гермиона, поднеся сливочное пиво к губам и отпив вместе со всеми, приятно смущённая происходящим. Она не привыкла к такому количеству одобрения, по крайней мере после окончания войны. И уж точно никто никогда не поднимал тост в её честь.       Но сегодня вечером все посетители «Трандафир Рошу» смотрели на Гермиону, празднуя её успешный полёт на драконе.       Пусть китайский огнешар оказался совсем не тем драконом, которого изначально прочили ей в ездовые, да и образцом отменного здоровья его было не назвать, значимости её достижения это нисколько не умаляло. Весь отдел драконологии ликовал: ещё одной из них удалось бросить вызов обстоятельствам и совершить нечто по-настоящему выдающееся. Даже Диего оторвался от матча «Уимбурнских ос», чтобы встать рядом с Гермионой и каждые тридцать секунд хлопать её по спине, точно гордый футбольный тренер.       — Я знал, что Грейнджер справится, — невозмутимо заявил он собравшимся. — Она рекорды бьёт с первого дня. Вы бы видели, как она с микроскопом управляется. Конечно, всё это время её тренировал я, так что часть славы по праву принадлежит мне и моему превосходному наставничеству.       Гермиона понимающе переглянулась с Чарли, который изо всех сил старался не рассмеяться. Но поправлять Диего они не стали, а тот уже хвастался её теорией о драконьей оспе, едва ли не крича, чтобы перекрыть компанию пьяных болгар, распевавших караоке у стойки.       Паб был набит сотрудниками других подразделений Института, которые тоже пришли отметить вечер пятницы перед выходными. Десси с двумя ведьмами в углу опрокидывали шоты огневиски, а компания криптозоологов, которых Гермиона почти наверняка считала вампирами, с аппетитом уплетала стейки с кровью.       Гермиона снова повернулась к Чарли и только теперь заметила, что всё это время он не сводил с неё глаз. В его взгляде читалось такое тёплое уважение, что Гермиона ощущала его почти физически.       Чувствовала, как внизу живота разливается жар.       Прошлой ночью именно Чарли первым увидел её, когда после нескольких часов полёта она вместе с огнешаром вернулась в заповедник. Он ждал на земле рядом с Норбертой, пока Гермиона осторожно вела своего дракона на плавное снижение, крепче сжимая руки и меняя их положение, чтобы подсказывать ему направление.       А потом она соскользнула со спины огнешара, и Чарли просиял ярче солнца. Стиснул её в объятиях так крепко, что у неё перехватило дыхание. Усадил под вязом и засыпал вопросами, заставив подробно разобрать каждую деталь полёта. Они проговорили несколько часов, пока над долиной не забрезжил рассвет. И тогда, как и сейчас, Гермиона видела в его карих с зеленью глазах новую искру, хотя не могла точно сказать, что она означала.       Одно Гермиона знала наверняка: Диего был прав. Они с Чарли вошли в историю. Никогда прежде не существовало сразу двух живых наездников на драконах, тем более учителя и ученицы.       В Институте только об этом и говорили. Ведущая исследовательница Мамфрет тут же написала Попечительскому совету, а новость уже разлеталась по всему научному сообществу. Последние сутки Гермиону буквально заваливали предложениями принять участие в исследованиях. Патронусы приносили сообщения, совы прилетали даже из Египта. Даже Рита Скитер запросила официальное интервью.       Всё это одновременно ошеломляло и будоражило и разительно отличалось от того, как к ней относились после ожога, полученного от Норберты.       Из задумчивости её вывел мелодичный голос Чарли. Он зажал Диего рот рукой и спросил Гермиону:       — Так почему ты решила назвать огнешара Вулканом? Это имя что-то для тебя значит?       Вся компания притихла, прислушиваясь.       — Вообще-то у него несколько значений, — с воодушевлением ответила Гермиона и снова отпила сливочного пива. Все ловили каждое её слово. — Вулкан — римский бог кузнечного дела, которого почитали как покровителя созидательного огня и кузнецов. Мне показалось, что для дракона это подходящее имя.       Браунфут, густо заросший бородой волшебник, которому огнешар был поручен до появления Гермионы, заметил:       — Я думал, ты выберешь что-нибудь на китайском, а не на румынском, Грейнджер. Всё-таки так было бы уместнее с точки зрения его происхождения.       — А по-моему, Вулкан звучит потрясно, — вмешался Диего, явно оскорбившись за Гермиону. Его парень энергично закивал в знак согласия. — Звучит круто, и именно она имеет право назвать китайского огнешара, потому что именно с ней он установил связь. Вот сумеешь оседлать дракона, тогда и называй его как, блядь, захочешь.       — Ого, Каплан. Следи за языком.       — В общем, — кашлянула Гермиона, — ещё я назвала его Вулканом в честь папы. Он большой поклонник магловского сериала «Звёздный путь», а его любимый персонаж там наполовину инопланетянин и принадлежит к расе вулканцев. Так что для меня это имя имеет особое значение.       — О-о-о-о.       Десси словно из ниоткуда возникла рядом с Гермионой, обхватила её рукой за шею и смачно чмокнула в щёку. Ведьма была вдрызг пьяна.       — Ты такая милая, Миона. Семья для тебя всегда на первом месте. Неудивительно, что Вулкан позволил тебе себя оседлать…       Она умолкла, громко рыгнула и ухмыльнулась рыжему.       — Ну что, Уизли, наконец-то нашёл свой идеал? Она охренительно умная, а теперь ещё и единственный, кроме тебя, человек, способный защитить заповедник. Наша Гермиона совершенно особенная. Признавайся ей в любви немедленно, пока не упустил свой шанс!       Чарли нахмурился.       — Что?       Гермиона как раз пила и от неожиданности выплюнула сливочное пиво на пол, после чего зашлась кашлем. Десси принялась по-пьяному колотить её ладонью по спине.       — Ой, да ты наверняка уже знаешь всё о пророчестве Гермионы. Она рассказала мне о нём в самый первый вечер здесь, вон за тем столиком. Объяснила, что провидица предсказала ей влюбиться в двух мужчин и выбрать того, кто первым признается ей в лю…       — Да заткнись ты, Десси! — прошипела Гермиона, вытащив не в меру болтливую ведьму из круга собравшихся.       Затем она быстро потащила продолжающую что-то лепетать женщину сквозь толпу, не поднимая глаз от пола, лишь бы не видеть моря любопытных лиц. Всю дорогу Гермиона чувствовала на себе взгляд Чарли, провожавший её до самого выхода и прожигавший спину. Однако следом он не пошёл.       Гермиона остановилась, только когда они оказались в тёмном переулке, скрытые от посторонних глаз мусорными контейнерами. Взгляд Десси был расфокусирован, а Гермиона кипела от ярости.       — Я рассказала тебе об этом дурацком пророчестве ПО СЕКРЕТУ, а не для того, чтобы ты орала о нём на весь чёртов паб! К тому же это полная чушь. Прорицания НЕ РАБОТАЮТ, и предсказывать будущее невозможно. Это была просто идиотская уловка, чтобы выманить у меня деньги!       Клубничная блондинка проморгалась, слегка протрезвев. Но казалось, будто она вообще не слышала Гермиону.       — Если Чарли и правда один из тех двоих, разве он не должен хотя бы знать о пророчестве? Он должен понимать правила. Тогда, когда эффектно объявится твой второй мужчина, соревнование будет честным.       Гермиона фыркнула и, скрестив руки на груди, прислонилась к кирпичной стене.       — Это не матч по квиддичу. И, как я уже сказала, пророчество ненастоящее. Только идиот поверит, что по линиям на ладони можно предсказать личную жизнь. Я жалею, что вообще согласилась на это гадание, и уж точно жалею, что рассказала тебе.       — Ну Герми-и-и-она, — заныла Десси, ухватив подругу за руку и потянув обратно к дверям паба. — Давай просто вернёмся. Сегодня ведь твой праздник. Забудь, что я вообще что-то сказала, и пойдём веселиться.       Но Гермиона не собиралась так легко спускать ей это с рук. Она высвободилась и отошла подальше, чтобы Десси больше не могла до неё дотянуться.       — Уверена, ты повеселишься за нас обеих. А с меня на сегодня хватит. Я возвращаюсь к себе. Увидимся в понедельник.       С этими словами Гермиона зашагала через погружённую во мрак городскую площадь. Сердце едва не выпрыгивало из груди, шея и щёки горели, и никакого зеркала не требовалось, чтобы это понять. Просто ужасное завершение вечера: Десси взяла и выставила её перед Чарли на всеобщее обозрение.       Всё, что Гермиона выпалила Десси, было правдой. Она не верила ни единому слову мистера Ковальски ни тогда, ни шесть месяцев спустя. И всё же меньше всего ей хотелось, чтобы Чарли узнал эту постыдную историю. Если они действительно начнут встречаться, пророчество будет слишком сильно на него давить. Вдруг он скажет то, чего на самом деле не чувствует, или вообще решит с ней не связываться.       И всё из-за дурацкого пророчества.       — Мерлиновы грёбаные яйца, — процедила она себе под нос. Ей ужасно хотелось наслать на Десси стаю разъярённых птиц.       — Подожди, Гермиона.       Она замерла, а затем медленно обернулась.       И действительно, по мощёной дорожке к ней шёл Чарли. Его огненно-рыжие волосы невозможно было не узнать даже в тусклом свете уличных фонарей.       Он догнал её и остановился напротив. Уголок его губ был приподнят, и он пытался поймать её взгляд, но Гермиона упорно отводила глаза, демонстративно глядя куда угодно, только не на ухмыляющегося начальника.       Спустя ещё минуту этих уклонений Чарли весело фыркнул, взял Гермиону за руку и легонько сжал.       — Если уж ты отказываешься на меня смотреть, то хотя бы позволь проводить тебя домой.       Они снова двинулись в путь. Всю недолгую дорогу Гермиона молчала, а Чарли как ни в чём не бывало болтал о всякой всячине.       — Не переживай из-за Смит. Все знают, что она та ещё сплетница, и я ни одному её слову не верю. Не в первый раз она напивается и болтает лишнее. Пожалуй, стоит попросить бармена ограничить ей счёт или устроить коллективное вмешательство.       Он улыбнулся.       Чем дольше говорил Чарли, тем сильнее Гермиону отпускала злость. Теперь всё её внимание было приковано к его руке, крепко державшей её собственную, к их переплетённым, точно детали пазла, пальцам. К теплу и лёгкой шероховатости его кожи. Гермиона нервно сглотнула, смутившись, но руки не отняла.       Вскоре Чарли уже вёл её по ступеням к квартире. На верхней площадке он остановился и, напоследок сжав её ладонь, отпустил. Гермиона принялась возиться с ключами, стараясь потянуть время. Она не понимала, хочет ли Чарли зайти или просто ждёт, пока она окажется внутри.       — Значит, завтра, — уточнил Чарли, кивнув. — Мы уже несколько недель не занимались румынским, да и после всех этих приключений тебе не помешает денёк отдохнуть от работы в поле. Встречаемся внизу, в кафе. Ровно в десять, и не опаздывай.       Гермиона открыла дверь, но замешкалась на пороге. Она оглянулась на Чарли, который уже собирался уходить, и внезапно поняла, что, прежде чем между ними что-то начнётся, ей тоже нужно кое в чём признаться.       — Есть ещё третья причина, почему я назвала его Вулканом.       Чарли остановился на полпути вниз по лестнице и посмотрел на неё. Лунный свет озарял его веснушчатое лицо, а в карих с зеленью глазах светилась лишь теплота.       Почему-то от этого говорить стало ещё труднее.       — Последние несколько месяцев я переписываюсь с бывшим однокурсником. Это ему принадлежат совы, и именно он дал мне портключи. Я помогаю его семье, а он помог моему папе: присылал лекарства и дал мне возможность его навещать. Мы пишем друг другу о детстве, воспоминаниях, иногда о Хогвартсе. Но чаще всего о книгах.       Теплота исчезла с лица Чарли, сменившись растерянностью.       — Я рад, что ты нашла человека, с которым можешь говорить о том, что тебе интересно, Гермиона, — ответил он. — Только не совсем понимаю, почему ты рассказываешь мне об этом именно сейчас.       Она медленно выдохнула и объяснила:       — За свою жизнь я прочитала, наверное, тысячу книг, но моей любимой всегда оставалась «Джейн Эйр». У нас с главной героиней много общего. Она своевольная, страстная и упрямая. Любит учиться и, наверное, сама могла бы оседлать дракона. Она думает, что ей никто не нужен, пока не встречает мужчину по имени Эдвард Рочестер, который… который напоминает мне моего однокурсника. Джейн ласково называет мистера Рочестера Вулканом. Поэтому я и дала огнешару это имя.       Чарли снова поднялся по ступеням и остановился у порога квартиры Гермионы, но навес отбрасывал тень почти на всё его лицо. Видны были лишь губы.       Широкой улыбки на них больше не было.       — Не понимаю, к чему ты клонишь. Тебе нравится этот однокурсник?       Для девушки, которая знала ответ почти на любой вопрос, именно на этот у Гермионы ответа не нашлось. Но одно она знала точно.       — Он уже помолвлен.       Чарли тихо спросил:       — А если бы не был? Для тебя это что-нибудь изменило бы?       Через открытую дверь ворвался холодный ветер, заставив Гермиону поёжиться. Он остудил разгорячённую голову и пылающие ладони. И Гермиона сказала Чарли правду, потому что он заслуживал её услышать.       — Я… не знаю.       Признание было ужасным, и произнести его вслух оказалось больно.       Несколько мгновений Чарли молчал. Гермиона не могла ни разглядеть его глаз, ни понять выражения лица. Всё скрывала темнота.       Но на губах застыла печальная улыбка.       — А-а. Что ж, тогда, может, сначала разберёшься в этом, Гермиона? Я не стану тебе мешать.       — Нет, нет, я не поэтому тебе рассказала. Просто подумала, что прежде чем… ты должен знать, с кем я так часто переписываюсь…       Она осеклась, когда Чарли начал спускаться по лестнице.       А затем он пересёк тихую улицу, не дав ей ни попрощаться, ни придумать хоть какое-нибудь объяснение получше, и скрылся среди теней леса.       Оставив её одну.       Гермиона закрыла дверь и сползла на пол, сдерживая слёзы и подступавшее отчаяние.       Уверенная, что поступила неправильно.

***

      Последняя неделя Гермионы тянулась невероятно медленно. Медленнее патоки, стекающей по стенкам банки, и была такой же приторно-сладкой. Теперь уже не оставалось сомнений, что практику по драконологии она пройдёт, особенно после того, как установила связь с Вулканом. Каждый день Гермиона успешно летала на нём, забираясь всё дальше от заповедника и исследуя горы Черна на западе и Мехединци на востоке.       О более сложных манёврах в воздухе пока не могло быть и речи, по крайней мере до тех пор, пока у неё не появится седло, изготовление которого Чарли заказал местному кожевнику. Он хотел получить его как можно скорее, чтобы Гермиона могла присоединиться к нему во время патрулирования. После долгих лет в одиночку у него наконец появятся и напарница, и подстраховка.       Сам Чарли продолжал вести себя с ней как прежде, словно того разговора на лестнице никогда не было. Ни неловкости, ни странных взглядов. Ни тени тоски. Изменилось лишь одно: теперь он хлопал её по спине вместо того, чтобы класть руку на плечо, и больше никогда не брал за руку.       Эти перемены её совсем не радовали.       И всё же Гермиона была благодарна ему за неизменную доброту и дружелюбие. Даже если от них щемило сердце.       Последний день в Институте Гермиона провела в круглом лекционном зале, представляя внимательной аудитории два главных результата своих исследований. Это была итоговая презентация, и свободных мест в зале не осталось.       Сначала они вместе с Диего представили доклад о драконьей оспе, поскольку именно он, по собственному признанию, провёл с ней больше всего времени в лаборатории. Им удалось значительно продвинуться в выделении антител, способных бороться с болезнью, и разработке лечения. Диего, Чарли и остальные собирались завершить проект к середине января, а то и раньше.       Затем Гермиона перешла к полётам на драконах, ради чего, судя по всему, и явилась большая часть аудитории. Когда она излагала свою теорию о территориальности и опасности вмешательства в уже сложившуюся связь между драконом и наездником, в зале защёлкал фотоаппарат. А стоило ей перейти к тому, что некоторым драконам, таким как Вулкан, не требовалось ни подчинение, ни господство и отношения с ними скорее строились на партнёрстве, как собравшиеся журналисты принялись возбуждённо выкрикивать вопросы со своих мест, и Чарли пришлось вмешаться, взяв общение с прессой на себя.       Презентация затянулась на целый час, но Гермиона наслаждалась каждой волнующей секундой.

***

      — Так и знала, что найду тебя здесь.       Гермиона подняла глаза, оторвавшись от письма. Она сидела, прислонившись к чешуйчатому боку Вулкана, и писала, пока китайский огнешар, свернувшись вокруг неё кольцом, точно надувной круг, нежился в траве и наслаждался послеобеденной сиестой. Он по-прежнему был изрядным лентяем.       Заметив приближающуюся Десси, Гермиона тут же закрыла блокнот и выпрямилась, невольно стиснув челюсти. Вулкан тоже почувствовал её напряжение, и его уши дёрнулись в сторону приближающейся клубничной блондинки.       Десси остановилась добрых футах в двадцати от вяза, сохраняя почтительную дистанцию. Затем медленно опустилась на поваленное бревно.       — Давно не виделись, Деспоина, — сказала Гермиона, вежливо кивнув подруге, с которой они последнюю неделю почти не общались. — По крайней мере, целая неделя кажется долгим сроком. Просто с Вулканом столько всего навалилось, ещё сборы, да и практику я в спешке пытаюсь закончить.       Всё это были лишь отговорки.       Десси сразу перешла к главному:       — Я пришла извиниться за то, что натворила в пабе. Спроси кого угодно из моей семьи, и тебе скажут, что я мастер ляпнуть то, чего не следует, в самый неподходящий момент. Наверное, поэтому я и работаю с животными, а не с людьми. Однажды моя младшая сестра несколько недель со мной не разговаривала после того, как я проболталась, в кого она тайно влюблена. Дурная привычка, от которой я пытаюсь избавиться.       Десси принялась накручивать на пальцы длинную розоватую косу.       — Я правда думала, что помогаю тебе. Что будет лучше, если Чарли узнает о предсказании провидицы, раз ты ему так сильно нравишься и он наверняка один из тех мужчин из твоего будущего. Теперь я понимаю, что не имела права вмешиваться. Может, я и старше тебя на пять лет, Гермиона, но взрослеть мне ещё есть куда. Прости.       Вулкан выпустил облачко дыма, а Гермиона одновременно с ним тяжело вздохнула. Затем поднялась и пересела к Десси на бревно. Ей и правда нужно было с кем-нибудь поговорить о случившемся, а не продолжать держать всё в себе. К тому же ей хотелось снова доверять подруге. Каждый заслуживал второго шанса.       Гермиона наклонилась вперёд и, закрыв лицо ладонями, глухо произнесла:       — Теперь уже неважно, что ты сказала. В тот вечер я сама всё испортила с Чарли. — Она с трудом сглотнула и продолжила: — Я рассказала ему о своём друге по переписке из Англии. Мне было неловко, что я так долго ничего не объясняла, и я решила, что пора прояснить, какие у меня отношения с… с бывшим однокурсником. Всё стало только хуже. Чарли решил, что мне нравится он, и воспринял мои слова как отказ.       — Твой однокурсник? — озадаченно переспросила Десси. — Если это тот парень, которому ты постоянно строчишь записки во время перерывов, то я понимаю, почему Чарли так решил. Ты ведь и сейчас писала ему?       Приоткрыв блокнот, Гермиона ответила:       — Да. Сначала мы обменивались несколькими письмами в неделю, а теперь пишем друг другу каждый день.       Десси быстро пробежала письмо глазами, затем осторожно взяла у Гермионы блокнот и стала перелистывать страницы.       — Ого. Тут местами всё очень, очень личное. Например, вот это про вторую операцию твоего папы. А вот здесь, про библиотеку, вы уже откровенно флиртуете. — Она прищурилась, вглядываясь в верхнюю часть страницы. — А кто такой Лютный переулок?       У Гермионы в горле встал ком. Она оглянулась на алого дракона, который всё ещё спал под деревом, и тихо произнесла:       — Так я называю своего однокурсника. Но на самом деле его зовут… Драко Малфой.       Голубые глаза Десси округлились, словно бладжеры.       — Тот самый Драко Малфой, над которым три месяца шёл тот громкий процесс Визенгамота? Пожиратель смерти, который едва избежал пожизненного заключения в Азкабане? Тот, который… который… ничего себе…       Десси осеклась, словно мозг окончательно отказался воспринимать происходящее, и потрясённо сгорбилась.       — Я с ним никогда не встречалась, но слышала очень много плохого о его семье и о том, как они поддерживали сама-знаешь-кого. Я вообще не понимаю, как он оказался на свободе после трёх обвинений в покушении на убийство.       Гермиона поспешила объяснить:       — Гарри дал показания в пользу Драко и Нарциссы Малфой, и в итоге их полностью помиловали. Я не стану делать вид, будто их поступкам есть оправдание. Его нет. Но под конец они всё же помогли нам.       — И всё равно кажется, что он слишком легко отделался, — нахмурилась Десси, недоверчиво покачав головой.       Её голубые глаза метнулись к раскрытой ладони Гермионы.       — Что ж, каким бы ни было прошлое Малфоя, похоже, совершенно ясно, что он есть в твоём будущем.       — Это невозможно, — возразила Гермиона, так сильно вцепившись в бревно под собой, что древесина начала трещать. — Ничего этого не было запланировано, и ты первая, кому я назвала его имя, хотя ещё несколько человек подозревают, что мы поддерживаем связь.       Десси снова принялась читать недописанное письмо.       — Если вы с Малфоем каждый день говорите о подобных вещах, это лишь подтверждает, почему тебе не стоит встречаться с Чарли. Ты когда-нибудь слышала термин «эмоциональная измена»?       — Кажется, когда-то слышала, — уклончиво признала Гермиона. Разумеется, она прекрасно знала, что это такое: ещё в десять лет прочитала об этом во время странного мрачного периода, когда была помешана на учебниках по психологии.       — Ещё это называют эмоциональным романом, — продолжила Десси. — Это когда человек, состоящий в серьёзных отношениях, сближается с кем-то, кто не является его партнёром, и начинает делиться с ним самыми сокровенными мыслями и чувствами. Обычно всё начинается с невинной дружбы, но со временем перерастает во что-то более серьёзное.       — В нашем случае ни во что это перерасти не может. По миллиону разных причин. Как я уже сказала, всё это совершенно нелогично, и мы с ним просто не подходим друг другу.       Гермиона забрала у Десси блокнот и принялась яростно зачёркивать недописанный ответ, растянувшийся уже на три страницы. Строка за строкой она заливала чернилами всё, что писала от самого сердца, пока ни одного слова нельзя было разобрать.       — То, что между нами есть, никогда не выйдет за пределы писем.       Десси с тяжёлым выражением на круглом лице смотрела, как Гермиона уничтожает письмо. Такая же тяжесть лежала и у неё на сердце.       А потом Десси задала самый трудный вопрос:       — Откуда ты знаешь, если даже не попробуешь?

***

      Косой переулок,       Вчера я прочитал о тебе в «Ежедневном пророке», и на этот раз, представь себе, не в разделе светских сплетен. Статья о тебе и китайском огнешаре попала на первую полосу. И прежде чем спросишь: нет, автор не Скитер. Какая-то Дженнифер Гарнет, о которой я раньше не слышал и которая, похоже, не питает к тебе такой же кровной вражды. Статья хорошая, и я вложил в конверт экземпляр, чтобы ты показала родителям. Уверен, они будут гордиться тобой не меньше, чем ужасаться.       В «Пророке» также упомянули, что ты назвала дракона Вулканом, и я смеялся над этим несколько часов. Джейн называла так Рочестера в качестве оскорбления. А вовсе не из нежности. Вулкан считался одним из самых уродливых римских богов, и Джейн таким образом насмехалась над его непривлекательной внешностью. Так зачем же ты дала своему дракону это имя? Это ведь не имеет никакого отношения ко мне, правда? Учитывая, что внешне я куда ближе к Адонису, чем к Вулкану?       …вообще-то, не отвечай на этот вопрос.       Как бы там ни было, признаю, твоему слепому огнешару имя подходит, потому что выглядит он совершенно кошмарно. Надеюсь, на следующей практике тебе удастся немного привести его в порядок. И ещё я давно хотел спросить: когда начнётся следующая практика, как ты собираешься находить время на драконов? Полагаю, вы с руководителем пока сами это решаете. Просто стало интересно.       Хотя прилететь домой на Рождество верхом на страшенном драконе было бы весьма эффектно, полагаю, в твои планы это не входит. Я положил в конверт портключ. Отмени билет на поезд, надень перчатки и на этот раз будь осторожнее. Не ройся внутри, как нюхлер. Обратный портключ на январь я организую.       К слову о совершенно другом: я снова отстаю с записями из отцовского дневника, так что, если на тебя вдруг снизойдёт великодушие, можешь помочь. Обещаю, в этот раз их не так много, как в прошлый. И мы закончим быстрее, если ты будешь сидеть спокойно и перестанешь краснеть, как нервная школьница. Просто сидеть рядом гораздо удобнее, а мне не хочется кричать через весь стол.       P. S.       Я проверил: этот портключ не перенесёт тебя в красную комнату. В следующем письме сообщи, когда собираешься им воспользоваться.       Скоро увидимся, Гермиона.

***

      Лютный переулок,       Мой последний день — воскресенье, 19 декабря. Я помогу с дневниками, но на этот раз оставь мне хотя бы подлокотник.       P. S.       Спасибо тебе за всё, Вулкан.