Глава 22: К новым, немыслимым высотам

      Сегодня полная луна казалась огромной. Она висела в небе, словно жемчужина на дне бескрайнего тёмного океана. С каждым часом холод становился всё ощутимее. Но Гермиона по-прежнему сидела рядом с алым огнешаром, не двигаясь с места.       Казалось, он вовсе не замечал её. А может, просто давно забыл о её присутствии, потому что она сидела совершенно неподвижно.       За последнюю неделю они с Чарли внимательно изучили дракона, проводя большую часть времени в заповеднике, пытаясь уговорить его принимать витамины для глаз и снова начать охотиться. Хотя все их попытки пока заканчивались неудачей, Гермиона успела узнать об этой удивительной породе очень многое. И чем больше узнавала, тем сильнее она её восхищала.       Огнешары происходили из гор Хуашань на западе Китая. Местные жители высоко ценили их и называли львиными драконами. Название же «огнешар» появилось благодаря их способности в ярости извергать огненные шары сразу из обеих ноздрей. Впрочем, в отличие от хвосторогов или гебридских чёрных, огнешары редко выходили из себя и спокойно уживались с другими видами драконов. Некоторые даже делили с ними свою территорию. При этом по натуре они оставались довольно замкнутыми. Забота о кладке у них не зависела от пола, поэтому участие самца в Турнире Трёх Волшебников вовсе не было чем-то необычным. Быстрые, сообразительные и независимые, они почти никогда не нуждались в помощи человека. Этот огнешар был редким исключением. Из-за травмы он лишился привычной самостоятельности.       Драконологи безуспешно пытались решить проблему с его глазами ещё с сентября. Лечение начали слишком поздно. И всякий раз, вспоминая об этом, Гермиона чувствовала, как внутри вновь вспыхивает возмущение.       Чарли тоже всем сердцем переживал за ослепшего огнешара. Но сегодня он сопровождал операцию по перехвату контрабандистов. Наверняка сейчас вместе с Норбертой патрулировал горы за сотни миль отсюда. Поэтому под старым вязом Гермиона сидела одна.       Если не считать дракона, спавшего всего в нескольких шагах.       Она приходила к нему каждый вечер, и это постепенно превратилось в привычный ритуал: утром лаборатория, днём работа в заповеднике, вечером несколько часов рядом с огнешаром, а потом домой. Иногда она даже возвращалась сюда поздно вечером, уже после окончания рабочего дня.       Упрямый дракон по-прежнему делал вид, что не замечает Гермиону, лишь изредка лениво выпуская в её сторону клубы дыма. Но ей самой становилось легче просто оттого, что она сидела рядом. Почти как когда-то с Живоглотом. Только теперь её новый подопечный был куда крупнее.       Обычно Гермиона молча прислонялась к искривлённому стволу вяза и читала книгу. Иногда писала очередное письмо Драко.       Но сегодня она смотрела на звёзды.       Пыталась вспомнить созвездия, полагаясь на память о бесчисленных вечерах, проведённых на вершине Астрономической башни. Если бы не облака, она, наверное, даже попробовала бы составить карту звёздного неба, хотя бы чтобы убедиться, что ещё не разучилась.       Внезапное движение заставило её повернуть голову.       Огнешар наконец развернулся из своей привычной настороженной позы и сладко потянулся, вытянув все четыре лапы. Когти с тихим скрежетом прошлись по промёрзшей земле. Затем он медленно перевернулся на бок, открывая чешуйчатое брюхо.       У Гермионы перехватило дыхание.       Прежде огнешар никогда не терял бдительности рядом с людьми. Она боялась пошевелиться, чтобы ненароком не спугнуть его. А он лежал, раскинувшись на траве, словно огромный алый лев.       Через мгновение огнешар приподнял голову и устремил невидящий взгляд к небу. Будто тоже смотрел на звёзды.       Теперь Гермиона не понимала, как они вообще могли решить, что дело лишь в катаракте. Его зрачки стали мутно-розовыми, а вокруг глазниц тянулись грубые рубцы — следы проклятий, ослепивших его.       И всё же он был прекрасен.       Спустя несколько секунд Гермиона осторожно прислонилась затылком к стволу дерева и вновь перевела взгляд на тёмно-синее небо.       На звёзды.       На стремительно прочерчивающие небосвод кометы.       Она следила за их неспешным танцем вместе с алым огнешаром. Мысли постепенно затихали, чувства успокаивались.       И на душе становилось удивительно тихо.       Ночь была прекрасна.

***

      — Счастливого четверга, Сора.       В ответ Гермиона удостоилась лишь вялой усмешки. Хорошенькая администраторша выглядела ничуть не дружелюбнее, чем при их первой встрече.       Не обращая на это внимания, Гермиона достала из сумочки пропуск и положила его на мраморную стойку.       Сорина неоправданно долго его изучала: несколько раз перевернула, прищурилась, словно проверяла подлинность банкноты. Гермиона изо всех сил старалась не закатить глаза. Ничего нового.       Пока Сорина тянула время, Гермиона решила снова попробовать заговорить по-румынски, надеясь хоть немного растопить ледяную броню собеседницы.       — Este bine să te văd din nou, — отчётливо произнесла она.       — Акцент у тебя стал ещё хуже. И вообще, за последнюю неделю ты уже в четвёртый раз сюда приходишь, — невозмутимо заметила Сорина, наконец возвращая пропуск. Затем она величественно направилась к стойке с пушистыми белыми полотенцами. — Когда я продавала билет Чарли, не думала, что ты будешь пользоваться им так часто. Знала бы — взяла бы с него втрое больше. Ты нас такими темпами разоришь.       — Вообще-то это только второй раз, Сорина. Наверное, ты меня с кем-то перепутала.       Ведьма фыркнула и кончиком ногтя указала в сторону входа в купальни.       — Как бы то ни было, сегодня ты сама найдёшь раздевалку. Приятного отдыха, Гермиона.       На этот раз Гермиона всё-таки закатила глаза. Проходя мимо стойки и скрываясь под аркой, она окончательно убедилась, что пытаться расположить к себе Сорину бесполезно. Если уж на то пошло, любая её попытка быть приветливой будто делала ведьму ещё холоднее.       Сегодня в купальнях было заметно меньше посетителей. За столиками во внутреннем дворике и на аккуратно подстриженных лужайках отдыхало совсем немного людей. Вероятно, всему виной была погода. День выдался холодным, ветреным, а с самого утра то и дело лил дождь. Они с Диего просидели в научной лаборатории почти весь день, пережидая настоящий ливень.       Но домой, в деревню, Гермиона всё равно отправилась пешком. Даже пришлось наложить на себя заклинание головного пузыря, чтобы не захлебнуться под потоками воды. Дорога оказалась ужасной. Холод пробрал её до костей и не отпускал даже после того, как она вбежала в квартиру, выпила чашку горячего чая и приняла горячий душ. Продолжая дрожать, Гермиона никак не могла перестать думать о горячих источниках. Представляла, как приятно будет понежиться в тёплой воде, прежде чем снова подняться в заповедник и провести ещё один поздний вечер рядом с огнешаром.       Так она снова оказалась здесь.       В «Бэиле-Нептун».       Но на этот раз всё было иначе.       Во-первых, побывав у родителей, Гермиона догадалась захватить с собой закрытый купальник. После стирки он словно уменьшился и теперь был тесноват в груди. Впрочем, выглядел всё равно вполне неплохо, а главное, это было лучше, чем купаться нагишом.       Во-вторых, на этот раз она была готова к встрече с Тео.       В таком маленьком городке рано или поздно они всё равно столкнулись бы. Поэтому Гермиона давно решила, что лучше поговорить тогда, когда сама будет к этому готова. Взять быка за рога.       И всё же, шагая по извилистым коридорам из песчаника, она вздрагивала от каждого раската смеха и хлопка двери.       До раздевалки Гермиона добралась без происшествий. Быстро переоделась, убрала вещи в шкафчик и накинула белый халат.       Потом тем же путём вернулась во внутренний дворик, где они виделись в прошлый раз. Почему-то Гермиона была уверена, что Тео будет ждать её именно там.       Но его там не было.       Термальный бассейн пустовал. Среди оливковых деревьев Тео тоже не было. Снова зарядил дождь, каменные дорожки стали скользкими, так что неудивительно, что он предпочёл остаться в помещении.       Не зная, куда ещё идти, Гермиона сняла халат и медленно погрузилась в воду.       Пар тут же окутал её, и вскоре она почти перестала замечать мокрый снег, падавший на голову и плечи. Вода приятно бурлила, согревая всё тело. Ожоги наконец перестали ныть.       Тео нашёл её довольно быстро. Скорее всего, Сорина подсказала ему, что Гермиона пришла.       Он стоял под освещённой свечами аркой, держа над собой большой чёрный зонт. На этот раз Тео был полностью одет: тёмные брюки и кремовая водолазка выгодно подчёркивали его рыжевато-каштановые волосы. Тёмные глаза смотрели необычно серьёзно.       Он не улыбался.       Вытерев со лба капли влаги, Гермиона встретилась с ним взглядом.       — Думаю, нам стоит поговорить.       Тео продолжал молча смотреть на неё сквозь дождевую завесу. На мгновение Гермионе показалось, что сейчас он просто развернётся и уйдёт. Когда этого не произошло, она заставила себя заговорить первой.       — Мне не следовало тогда убегать, Нотт. Я знаю, ты просто хотел поговорить и спросить, что случилось с моими руками. В школе мы почти не общались, и я не понимала, почему тебя это вообще волнует. Поэтому сразу встала в оборонительную позицию и наговорила тебе много несправедливых вещей. Прости.       Когда Гермиона закончила, он медленно кивнул, словно тщательно обдумывая её слова.       Затем Тео так резко захлопнул зонт, что брызги воды полетели ему прямо в лицо. Он даже не обратил на это внимания. Осторожно ступая по скользким камням, Тео добрался до Гермионы и присел на корточки у самого края бассейна. Дождь тем временем усиливался, и вскоре его водолазка промокла насквозь.       Его взгляд скользнул к Гермионе. Над пенящейся водой виднелись только её плечи и верх купальника.       — Так у тебя всё-таки есть купальник, — протянул Тео. — Я так и думал, что закрытый. Правда, не ожидал, что он будет так хорошо сидеть. После Хогвартса ты, похоже, немного… подросла, Грейнджер?       — Ты свинья, — огрызнулась Гермиона, скрестив руки на груди и погрузившись в воду по самые плечи.       — Возможно. И что, это всё перечёркивает?       — Что именно?       Тео почесал мокрый подбородок и пожал плечами.       — Понятия не имею.       — Ладно… — неловко начала Гермиона, но заставила себя продолжить. — Пока ты не сменил тему, я говорила совершенно серьёзно. Я готова узнать тебя получше. Только без пошлостей и руки держи при себе.       Тео громко расхохотался.       — Фу. Вот теперь ты всё испортила. Ты кто вообще, моя бабушка? Кто сейчас так говорит? Забудь.       — Что забыть?       — Что?       Теперь Гермиона окончательно растерялась. Разговаривать с Тео было всё равно что пытаться вести серьёзную беседу с маленьким ребёнком. Это оказалось куда сложнее, чем она ожидала.       Но отступать она не собиралась.       Гермиона твёрдо решила не делать между ним и Драко никаких различий.       Поэтому совершенно серьёзно спросила:       — Почему ты вообще хотел со мной поговорить?       На этот раз Тео ответил сразу:       — Потому что ты единственный из дома, кого я здесь знаю.       Гермиона ошеломлённо уставилась на него.       Он всё так же сидел рядом с бассейном, промокший до нитки. Но выражение его лица вдруг стало совершенно непроницаемым. Почти таким же, каким она помнила его ещё в Хогвартсе.       — Но почему…       Она не успела закончить вопрос.       Тео резко поднялся.       — Здесь полно крытых купален, — бросил он, уходя со двора, даже не обернувшись. — В следующий раз, когда пойдёт дождь, лучше пользуйся ими.

***

      Хотя Гермиону так и тянуло лечь спать пораньше, разговор с Тео никак не выходил у неё из головы. Она мерила шагами тесную комнату, что-то бормотала себе под нос и своим беспокойством окончательно извела бедного Живоглота.       Чтобы успокоиться перед сном, ей захотелось вдохнуть свежего воздуха и немного посмотреть на звёзды. Поэтому Гермиона решила навестить китайского огнешара.       Переодевшись в тёплую одежду и дождавшись, пока дождь немного утихнет, она вышла из квартиры с метлой в руке. В такой поздний час ступени и мостовая уже покрылись тонкой коркой льда, и каждый шаг грозил падением. Подниматься пешком по крутому лесному склону значило почти наверняка кубарем скатиться обратно, поэтому Гермиона решила воспользоваться уроками Чарли.       Она полетит.       Добравшись до центра городка, Гермиона перекинула ногу через древко метлы, поднялась на несколько дюймов над землёй и устроила ноги на подножках. Через несколько секунд она уже пронеслась над островерхой крышей совятни и нырнула в облако сернистого дыма.       Пока она поднималась вдоль горного склона, мысли снова вернулись к Тео.       Неужели он всё это время пытался заговорить с ней лишь потому, что скучал по дому? Это Гермиона могла понять. После переезда она и сама испытывала нечто похожее. По крайней мере пока не начала регулярно получать письма из Англии.       Но почему из всех людей Тео прицепился именно к ней? И почему вообще так скучал по дому? Судя по всему, денег на международные портключи у него хватало с избытком. Если бы ему действительно хотелось вернуться, он давно бы это сделал. А если был слишком занят, ничто не мешало пригласить в Румынию своих настоящих друзей.       Ничего не складывалось.       И всё же почти в каждом его вопросе чувствовалось искреннее любопытство.       Почти.       При первой встрече ему было интересно, что она носит в своём вечно набитом рюкзаке и зачем вообще приехала в Бэиле-Еркулане. Он удивительно много знал о её жизни, даже о том, что ей запретили пользоваться услугами «Гринготтса». И даже пытался шутить так, словно они были давними приятелями, предложив решить проблему с полётами на драконах, просто найдя ещё одного слепого железнобрюха…       Стоп.       Вдалеке мелькнула алая чешуя огнешара.       И в ту же секунду Гермиону осенила совершенно безумная мысль.       Настолько безумная, что ей самой хотелось рассмеяться.       Она подалась вперёд, подставляя лицо ледяному ветру, и прибавила скорость. Теперь она летела быстрее, чем когда-либо прежде.       Через мгновение она уже описывала крутой круг над алым огнешаром, словно хищная птица, кружившая над своей добычей.       Вздрогнув, огнешар выпустил облачко дыма и вытянул шею. Его уши повернулись вслед за стремительными виражами Гермионы. Он не выглядел ни испуганным, ни раздражённым. Скорее недоумевал, почему его маленькая спутница вдруг перестала читать и принялась носиться у него над головой. Для их вечернего ритуала это было весьма неожиданное изменение.       Ещё с минуту Гермиона демонстрировала свои лётные навыки. Они были далеко не блестящими, но звучали бы впечатляюще, вздумай она их описывать. Затем она резко снизилась и довольно жёстко приземлилась прямо перед слепым огнешаром. Смотреть ему в глаза не имело смысла, поэтому она сразу отказалась от этой мысли.       Гермиона нервно сглотнула, не зная, что делать дальше. Подойти ближе или оставить эту затею и просто вернуться под вяз.       В конце концов, какой смысл пытаться оседлать слепого дракона?       Даже если он не испепелит её на месте, сможет ли вообще летать, почти ничего не видя? Пока что Гермиона видела лишь, как он бродит по долине, время от времени досаждая окружающим и выпрашивая еду. Не слишком-то многообещающий скакун.       И всё же что-то продолжало подталкивать её вперёд.       Что-то необъяснимое разгоралось у неё внутри.       Тихий, настойчивый голос твердил, что она обязана хотя бы попытаться. Что нельзя ставить крест ни на себе, ни на китайском огнешаре.       Гермиона положила метлу на траву и медленно подошла к дракону. Его огромная голова покачивалась вверх и вниз, пока он пытался уловить её движения. Пасть оставалась плотно закрытой. Глаза тоже.       Он казался куда спокойнее Норберты, но Гермионе всё равно приходилось бороться с желанием спрятать руки или на всякий случай выставить защитные чары.       Вместо этого она заговорила, стараясь успокоить саму себя.       — Я знаю, что ты видел худшую сторону людей. И знаю, что у тебя есть все причины нам не доверять. Может быть, даже ненавидеть нас. И меня тоже.       Она медленно протянула дрожащую руку и коснулась широкого носа дракона, осторожно проводя пальцами по его шероховатым гребням.       Огнешар сам чуть подался навстречу её ладони.       Его хвост медленно развернулся.       — Но я не стану тебя подчинять. Не заставлю покориться. И обещаю, что никогда не причиню тебе боли.       Её ладонь поднялась выше и осторожно коснулась глубоких рубцов, обезобразивших сомкнутые веки дракона.       В тот же миг в пальцы ударил обжигающий жар.       Он стремительно прокатился по ладони и вверх по руке, словно огненная волна, заставив Гермиону вздрогнуть.       Сам дракон, казалось, тоже это почувствовал.       Он медленно открыл мутные глаза и повернул голову к Гермионе.       Она осторожно перевела дыхание.       — Ты заслуживаешь снова летать. А мне нужно защитить заповедник. Мне кажется… мы можем помочь друг другу.       Несколько долгих мгновений ничего не происходило.       Ни человек, ни дракон не двигались.       Лишь ветер шумел в ветвях деревьев, да где-то далеко рокотал гром.       Внезапно огнешар широко раскрыл пасть, обнажив сотни ослепительно белых клыков.       Но не последовало ни вспышки пламени, ни малейшего намёка на агрессию.       Если бы Гермиона не знала, насколько это нелепо, она бы решила, что дракон улыбается.       Она медленно опустила руку, подошла к его огромному боку и приготовилась забраться наверх.       Огнешар не попытался её остановить.       Он вообще не шевельнулся.       И вот, вопреки всему, Гермиона уже карабкалась по мокрой чешуе, а через несколько секунд сидела у основания его шеи.       Ей отчаянно хотелось закричать от восторга, рассмеяться или хотя бы ущипнуть себя, чтобы убедиться, что всё это происходит наяву.       Золотые шипы на спине огнешара оказались гораздо более гладкими, чем у Норберты или железнобрюха, поэтому удержаться было непросто. Гермиона крепко обхватила руками гребень перед собой, а ступни упёрла между чешуйками, почти так же, как раньше ставила их в упоры метлы.       Теперь она наконец поняла, почему Чарли сначала заставлял её учиться летать на метле. И почему сам всегда пользовался прочной сбруей и седлом.       Казалось, ещё немного, и она просто соскользнёт вниз.       Особенно под усиливающимся дождём.       Вот только, оказавшись верхом на драконе, Гермиона вдруг поняла, что совершенно не представляет, что делать дальше.       Она всегда была уверена, что в этот момент рядом окажется Чарли. Что первой будет Норберта, а не промокший насквозь слепой огнешар, который, похоже, и сам не горел желанием что-либо предпринимать.       Гермиона прочистила горло.       — Ну… взлетай, — вежливо сказала она. И тут же добавила: — Я готова.       Хотя готова она не была совершенно.       Наверное, почувствовав неуверенность своей наездницы, огнешар повернул к ней голову.       В его взгляде читалось что-то подозрительно похожее на скепсис.       Одна ноздря едва заметно дрогнула.       — Давай не будем торопиться. Для начала просто долетим до озера. Высотой и скоростью займёмся потом, — предложила Гермиона, даже не задумавшись, что сейчас совершенно серьёзно ведёт переговоры с гигантской крылатой ящерицей.       Огнешар моргнул.       Потом снова отвернулся.       Гермиона уже собиралась признать эту затею безнадёжной.       И вдруг…       Когти дракона с силой вонзились в утоптанную землю, разрывая её так, словно по ней прошёл ковш экскаватора.       Из его груди вырвался низкий рокочущий выдох, волной прокатившийся по всему телу.       Гермиону едва не сбросило со спины.       С оглушительным рёвом огнешар поднялся на задние лапы.       Она изо всех сил стиснула колени, вцепившись в гладкий гребень, пока могучие крылья распахивались, ломая кусты вокруг.       А в следующее мгновение дракон мощно оттолкнулся от земли.       Они взмыли в небо.       Золотая корона шипов вспыхнула в лунном свете, когда огнешар пронёсся над вершиной старого вяза. Его алые крылья рассекали воздух, словно паруса огромного корабля.       Гермиона распласталась по его спине, отчаянно цепляясь за гладкую металлическую чешую.       Это было совсем не похоже ни на полёт на метле, ни даже на фестрале.       Не за что держаться.       Почти не на что опереться.       Только бесконечная гладкая, скользкая, словно лёд, чешуя, на которой было почти невозможно удержаться.       Но чем выше они поднимались, тем яснее Гермиона понимала, что долго так не протянет. Она отпустила гребень и просунула руки под две чешуйки, крепко ухватившись за тёплую, плотную кожу дракона.       Огнешар сразу почувствовал прикосновение.       Он замер прямо в воздухе. Мощные взмахи крыльев погасили скорость, и дракон завис на месте.       Поражённая, Гермиона испугалась, что слишком сильно сжала его кожу, и ослабила хватку.       Огнешар тут же снова полетел вперёд, рассекая воздух над погружённым во тьму лугом.       Она снова сжала пальцы.       И дракон опять остановился.       Гермиона быстро сопоставила происходящее.       Она сильнее нажала левой ладонью.       Огнешар плавно повернул влево.       Надавила только правой.       Он послушно сменил направление.       Когда же она одновременно сжала пальцы обеих рук, дракон начал снижаться.       Теперь всё стало ясно.       Слепой огнешар действительно ориентировался по её прикосновениям.       Удивительно.       Постепенно Гермиона перестала думать, что вот-вот сорвётся вниз или разобьётся.       Немного осмелев, она приподняла голову.       Они летели высоко над широкой зелёной долиной. Внизу расстилалось лоскутное полотно тёмно-зелёных и бурых оттенков. Исследовательские корпуса казались крошечными фигурками, расставленными по лугу словно шахматы для лилипутов. Даже с метлы Гермиона никогда не видела заповедник с такой высоты.       И уж тем более со спины дракона.       Похоже, огнешар наслаждался холодным, свежим воздухом. Он продолжал уверенно набирать высоту, пока они не оказались среди рваных клочьев облаков. Вскоре внизу исчезли даже верхушки деревьев.       Они летели всё дальше.       Над горными склонами.       Над отвесными утёсами.       Над реками, извивавшимися по земле, словно матовые и блестящие ленты.       Затем дракон резко задрал голову.       Через несколько мгновений они пронзили плотный слой облаков.       Вокруг всё утонуло в густом молочно-белом тумане.       А ещё минуту спустя вырвались из него прямо в ослепительный лунный свет.       Теперь они летели над бескрайним морем облаков. Белые вихри и башни из пара проплывали под ними, а над головой простиралось глубокое, бесконечное полуночное небо.       Здесь был совсем другой мир.       Будто они оставили земное притяжение далеко внизу и оказались во сне.       Огнешар издал торжествующий рёв.       Гермиона рассмеялась навстречу ветру.       И её сердце переполнило чувство такой свободы, какой она ещё никогда не испытывала.