Глава 15

Утро после инцидента началось с запаха. Не пороха и крови, а жареного хлеба и яиц. Рурика, проснувшаяся первой, молча занялась тем, что знала лучше всего в мирной жизни — полевая кухня. На маленьком столе в гостиной дымились две сковороды. Воздух был густым от неловкого, хрупкого спокойствия. Первой из спален вышла Аой. Она была бледна, движения скованны, но одета в чистую, простую одежду из гардероба Рурики. Её зелёные глаза, обычно такие живые, были припухшими и избегали встречных взглядов. — Садись, — сказала Рурика, не глядя, переворачивая яичницу. — Ешь. Разговоры потом. Аой молча послушалась. Через минуту появилась Токо. Она была в своём обычном тёмном кителе, застёгнутом на все пуговицы, волосы аккуратно убраны. Её лицо было привычно бесстрастным, но под глазами лежали тёмные тени. Она села напротив Аой, взяла предложенную тарелку и начала есть теми же точными, экономичными движениями. Завтрак проходил в тишине, нарушаемой лишь стуком приборов. Это была не враждебная тишина, а восстановительная. Как тишина в казарме после тяжёлого боя, когда не нужно слов — нужно просто быть рядом и жевать. Дверь открылась без стука. На пороге стоял Каллисто. В одной руке — папка с бумагами, в другой — небольшой глиняный горшок с каким-то скромным, но цветущим растением с мелкими синими цветами. — Утро, — отчеканил он. — Отчёт о ночных допросах. И… это для подоконника. Говорят, очищает воздух после… неприятных событий. Он поставил горшок на подоконник рядом с Аой, аккуратно развернув его к свету. Аой удивлённо подняла на него глаза. Каллисто никогда не делал ничего подобного. Он встретил её взгляд и слегка, почти незаметно, кивнул. Никаких слов сожаления или беспокойства. Просто констатация: «Я здесь. И воздух теперь чище». Токо, закончив есть, отложила вилку. — Отчёт, — сказала она, и её голос снова звучал ровно, профессионально. Каллисто открыл папку. — Шесть человек задержаны, включая трёх магов. Все — наёмники, связанные с сетью дома Вейтца через подставных лиц. Прямых доказательств против самого графа нет. Он уже подал прошение об отъезде в свои загородные поместья «для поправки здоровья». Фактически — бегство. — Достаточно, — сказала Токо. — Его политический капитал исчерпан. Преследовать бегущую собаку — неэффективно. — Она посмотрела на Аой. — Майор Комейджи. Ваш отчёт о состоянии. Аой вздрогнула и выпрямилась. — Я… я в порядке, генерал. Готовка к исполнению обязанностей. — Отрицание очевидного не является признаком готовности, — сухо заметила Токо. — Вы перенесли психологическую и физическую травму. Стандартный протокол предполагает трёхдневный отдых и осмотр целителя. — Но работа… — Работу за майора на время возьму на себя, — сказал Каллисто. — Её текущие задачи рутинны. С ними справлюсь. — А я прослежу, чтобы она действительно отдыхала, — добавила Рурика, убирая со стола. — Есть приказ императора — восстановить ресурс. Аой смотрела на них по очереди, и в её глазах снова выступили слёзы, но на этот раз — от чего-то другого. Не от страха. От странного, давящего тепла в груди. Её не отстраняли. Её… окружали заботой, выстроенной, как военная операция. Токо дала диагноз, Каллисто — решение, Рурика — обеспечение. Это было до глупости эффективно и до слёз трогательно. В этот момент дверь снова открылась. На пороге, прислонившись к косяку, стоял Исао Фернар. На нём был изысканный, но не парадный камзол, а в руках — деревянная шкатулка. — Какое слаженное подразделение, — заметил он, и в его янтарных глазах играли знакомые искорки. — Завтрак, цветы, планерка. Можно подумать, я в штабе, а не в личных покоях своей главы гвардии. Все, кроме Токо, попытались встать. Исао махнул рукой. — Сидите, сидите. Я тут мимоходом. Принёс кое-что. — Он подошёл к столу и поставил шкатулку перед Аой. — От императорской аптеки. Мази от синяков, капли для глаз и прочее. Не как император. Как… сосед, у которого слишком много этой дребедени в кладовых. Аой, раскрасневшись, пробормотала благодарность. Исао повернулся к Токо. — А тебе, генерал, официальный выговор. В комнате на секунду повисло напряжение. Токо подняла на него непроницаемый взгляд. — Основание? — Основание — статья 14-б Имперского военного устава «О недопустимости проведения командиром операций особого риска без санкции вышестоящего штаба в мирное время». — Исао выдержал паузу, наслаждаясь моментом. — Выговор вынесен, занесён в личное дело и… немедленно погашен моим же указом о награждении за успешное проведение операции по спасению сотрудника. Так что, считай, квиты. Но в следующий раз, если побежишь выдирать кого-то из лап мерзавцев без плана прикрытия пошире, я лично поставлю тебя в угол. Понятно? Это была чистейшей воды буффонада. Но под ней сквозила абсолютно серьёзная мысль: «Я тебя прикрыл. И я тебе доверяю. Но больше так не делай». Токо, после секундного раздумья, кивнула. — Понятно. Санкция будет запрошена. Эффективность операции от этого не снизится. — Вот и славно, — Исао улыбнулся. — Ну, а теперь, поскольку у меня тут собралась, по сути, вся моя неофициальная тайная военная верхушка, предлагаю неофициальное же предложение. Сегодня вечером, здесь же, ужин. Без мундиров. Без докладов. Я принесу вина из личного погреба. Рурика, полагаю, что-нибудь приготовит. А вы… просто будьте. Как люди, которые вчера вместе прошли через дерьмо и вышли сухими. Есть возражения? Возражений не было. Было лишь лёгкое, всеобщее недоумение, быстро сменившееся на странную, предвкушающую тишину. Вечером всё получилось не так, как планировалось, и именно поэтому — идеально. Рурика действительно что-то готовила, но больше ворчала на плохую тягу в камине. Каллисто, сняв китель и оставшись в простой тёмной рубашке, помогал ей, демонстрируя неожиданное знание полевой кухни. Аой, завёрнутая в плед, сидела в кресле и перебирала документы, которые Каллисто якобы «попросил проверить» — лёгкие, не требующие напряжения шифры, просто чтобы занять её ум. Токо сидела у окна, наблюдая за ними. Она не пыталась работать. Она просто смотрела. На пламя в камине, на синие цветы на подоконнике, на то, как Исао, сняв украшенный драгоценностями пояс и бросив его на диван, спорил с Рурикой о лучшем способе маринования мяса. Когда еда была готова, они сели за тот же стол. Никаких званий. «Передай хлеб», «Это слишком солёно?», «Кто взял мою чашку?». Разговоры вертелись вокруг ничего: погода, слухи о новых пьесах в театре, смешной случай на параде, когда у одного гвардейца от страха перед императором заклинило доспех. Токо почти не говорила. Она слушала. И ела. И один раз, когда Исао рассказал анекдот про генерала, который перепутал на карте лес с озером и отправил туда кавалерию, уголок её рта дрогнул. Не улыбка. Просто краткое, непроизвольное движение. Но Рурика, сидевшая напротив, заметила. И её собственные жёлтые глаза смягчились. Вино было лёгким, фруктовым. Аой выпила полбокала и раскраснелась. Каллисто ограничился одним, сохраняя ясность ума, но его поза была расслабленнее обычного. Рурика и Исао спорили о фехтовальных приёмах, используя для демонстрации вилки. Под конец вечера, когда тарелки были пусты, а огонь в камине догорал, воцарилась усталая, довольная тишина. — Знаете, — сказал Исао, развалившись в кресле и глядя в потолок, — обычно мои ужины — это либо смертная скука с придворными, либо нервное обсуждение политики. Это… лучше. — Это неэффективно, — тихо произнесла Токо, глядя на огонь. Все повернулись к ней. — С точки зрения продуктивности потраченного времени — ноль полезного результата. Наступила пауза. — А с точки зрения… чего-то другого? — осторожно спросила Аой. Токо задумалась. Она искала слово. Точное, подходящее. — С точки зрения… восстановления ресурса. Интеллектуального и эмоционального, — наконец сказала она. — Коэффициент полезного действия… приемлемый. В комнате раздался сдержанный смешок. Сначала Рурики, потом Исао. Даже Каллисто фыркнул. Аой улыбнулась своей первой за день настоящей, хоть и слабой, улыбкой. Токо не поняла, что было смешного. Но она чувствовала, что атмосфера не стала враждебной. Наоборот. Она ощущала это странное тепло, исходящее не только от камина. И поняла, что её расчёт был верен. Это было полезно. Просто польза эта измерялась в единицах, которых нет ни в одном её отчёте. Позже, когда Исао удалился, Каллисто ушёл проверять ночные посты, а Аой, наконец, сморил сон, Токо и Рурика остались одни, прибирая со стола. — Ты сегодня почти улыбнулась, — заметила Рурика, не глядя на неё. — Мимическое сокращение мышц. Не более того, — автоматически ответила Токо. — Конечно, — согласилась Рурика, и в её голосе прозвучала та же лёгкая, тёплая ирония, что была у Исао. — Просто мышцы. Спорить не буду. Токо посмотрела на неё. На золотые волосы, выбившиеся из пучка, на уверенные движения рук, моющих посуду. На этого человека, который шёл за ней в самое пекло, а теперь мыл чашки в её же раковине. — Рурика, — сказала она вдруг. — М-м? — Спасибо. За завтрак. И за… стратегию прикрытия. Это было не «спасибо за спасение». Это было признание её тактического вклада. Максимум, на что была способна Токо в тот момент. Но Рурика поняла. Она кивнула, не оборачиваясь. — Не за что. Это входит в мои обязанности. Защищать ценные активы империи. Она произнесла это с той же интонацией, что и Токо, пародируя её сухой тон. И на этот раз Токо почувствовала не смущение, а… что-то вроде ответного тепла. Она не улыбнулась. Но её глаза, отражённые в тёмном окне, больше не были пустыми. В них отражался свет камина и силуэт другой женщины у раковины. Новая конфигурация сил была установлена. Имперский генерал, глава гвардии, её офицеры и сам император. Формально — ядро военной мощи. Неформально… что-то, что пока не имело названия, но имело вкус жареного хлеба, цвет синих цветов на подоконнике и тихий, общий смех в тёплой комнате. И это что-то, как обнаружила Токо, обладало невероятной, пугающей и ценной прочностью.