Глава 14

Тишина, установившаяся в покоях Рурики, была нарушена не громом, а отсутствием звука. На тревожное, звенящее отсутствие Аой Комейджи, которая не вернулась к ужину. Сначала Рурика не придала этому значения. Аой иногда засиживалась в архивах. Но когда стемнело, а от неё не поступило ни служебного донесения, ни личного кристаллического звонка, в её груди сжалось знакомое холодное предчувствие. Токо, сидевшая с картой у камина, подняла голову. — Майор Комейджи не вышла на плановый сеанс связи, — констатировала она ровным тоном, но Рурика заметила, как пальцы Токо слегка сжали край пергамента. — Вероятность технической неисправности — 11%. Вероятность её погружения в задачу — 34%. Вероятность внешнего вмешательства — 55%. — Я пошлю гвардейцев по её обычному маршруту, — сказала Рурика, уже вставая и направляясь к двери. — Неэффективно, — голос Токо остановил её. Он звучал резче, отрывистее обычного. — Если это вмешательство, действовали быстро. Гвардейцы найдут пустые улицы. Каллисто. Она произнесла имя не как обращение, а как команду. И словно в ответ, почти сразу раздался сдержанный стук в дверь. На пороге стоял Каллисто Ёригами. Его лицо под очками было жёстким, а глаза горели холодным, сосредоточенным огнём. — Генерал. Глава гвардии. Майор Комейджи не вышела на вечерний доклад. Это нарушение всех протоколов. Я проверил последние известные точки: архив, отдел шифров, её маршрут к жилому крылу. Ничего. В архиве подтвердили, что она ушла два часа назад. Больше её никто не видел. Три пары глаз встретились в воздухе. Процент «внешнего вмешательства» в мысленных расчётах Токо взметнулся до 98%. — Похищение, — произнесла Рурика, и её голос стал низким, опасным. — Цель? — спросил Каллисто, его взгляд был прикован к Токо. — Она имеет доступ к черновым сводкам из моего кабинета, к ряду несекретных, но чувствительных данных о послевоенном размещении гарнизонов, — быстро, почти машинально выдала Токо. Её разум лихорадочно просеивал варианты. — Прямой шпионаж маловероятен — слишком рискованно. Месть? Возможно, со стороны уцелевших сторонников Вейтца или других недовольных. Но они напали бы на меня или на Рурику. Аой… — её голос дрогнул, впервые за всё время дав микроскопическую трещину, — Аой — самое уязвимое звено. Её взяли, чтобы добраться до меня. Или чтобы наказать меня. В этот момент дверь распахнулась, и в покои вошёл Исао Фернар. На нём был дорогой халат, но лицо было серьёзным, без тени обычной иронии. — Мне доложили, что ваш офицер пропала. Весь дворец уже на ушах. Рурика, твои люди? — Ищут, Ваше Величество. Пока безрезультатно. — Хорошо. — Исао повернулся к Токо. — Токо. Что тебе нужно? Это был не вопрос сюзерена к вассалу. Это был вопрос одного командира к другому в момент кризиса. Токо ощутила разницу. Её ум, обычно кристально ясный, был затуманен странной, пульсирующей помехой — тревогой, которую она не могла отключить. — Мне нужны все патрульные сводки за последние три часа. Данные магических сканеров на выходах из города. Список всех лиц, выражавших открытую враждебность ко мне или майору Комейджи. И… — она сделала паузу, её чёрные глаза метнулись к тёмному окну, — мне нужна полная свобода действий. Исао кивнул, не колеблясь. — Ты её имеешь. Используй любые ресурсы. Я дам соответствующие указы. Рурика, ты координируешь официальные поиски и обеспечиваешь прикрытие. Каллисто… — Я уже запустил неофициальные каналы, Ваше Величество, — отчеканил Каллисто. — Деньги, информация, намёки. Если её вывезли за пределы дворца, мы узнаем в течение часа. Комната мигом превратилась в штаб. Рурика отдавала приказы по цепи гвардии, её голос был твёрдым и точным. Исао скреплял печатями разрешительные предписания. Каллисто исчез в своей сети теневых информаторов. Токо стояла перед картой города, но не видела её. Она видела лицо Аой. Её нервную улыбку, зелёные, беспокойные глаза, её слова: «Мы волнуемся». Мы. Это слово ударило её с новой, болезненной силой. Аой волновалась за неё. А теперь… что она чувствовала? Страх? Боль? Токо сжала кулаки так, что костяшки побелели. Внутри что-то ломалось, какая-то внутренняя шестерёнка, отвечающая за холодный расчёт, дала сбой. Вместо логических цепочек в голове проплывали обрывки: Аой, подающая ей чай с дрожащими руками; Аой, спящая за столом над шифровками; Аой, счастливо улыбающаяся, когда Токо один раз сказала: «Хорошая работа». Это было неэффективно. Эти мысли не помогали решению. Они мешали. Но выключить их она не могла. Через сорок минут Каллисто вернулся. Его лицо было каменным. — Есть информация. Группа людей в плащах, похожих на ливрею дома Вейтца, была замечена возле старой каретной мастерской в ремесленном квартале. Туда же входила женщина, по описанию похожая на Аой, в полубессознательном состоянии. Это было час назад. Рурика уже хваталась за рапиру. — Я веду отряд. Оцепим квартал… — Нет, — голос Токо прозвучал тихо, но с такой леденящей интенсивностью, что все замолчали. Её лицо стало гладким и неподвижным, как застывшее озеро. Все эмоции исчезли, оставив после себя лишь абсолютную, пустую холодность. Но в глубине её чёрных глаз бушевала сфокусированная буря — ярость, доведённая до чистого, беспощадного намерения. — Они ждут штурма. Или переговоров. У них будут заложники, ловушки. Они хотят время. Или мою явку лично. — Она обернулась. — Это моя ошибка. Я допустила уязвимость в системе. Я исправлю её. Лично. — Токо, это ловушка! — бросила Рурика. — Я знаю, — ответила Токо. И впервые за всё время её губы растянулись в нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Безжизненную, страшную. — Но я — лучшая ловушка, которую они когда-либо расставляли. Каллисто, вы знаете точное расположение мастерской, подземные ходы, крыши? — Да, генерал. — Рурика, вам нужно создать шум. Ложную атаку на другой склад, связанный с Вейтцами, в двух кварталах отсюда. Отвлеките их внимание на десять минут. — Сделаю. — Исао, — Токо посмотрела на императора, — мне нужно, чтобы гвардия не задавала вопросов о том, что произойдёт в той мастерской следующие двадцать минут. Исао смотрел на неё, на это маленькое, хрупкое существо, извергающее из себя планы сокрушительного насилия. Он медленно кивнул. — Делай что должна. Мы прикроем. Операция была молниеносной и беззвучной. Пока Рурика с грохотом врывалась в соседнее здание, Токо и Каллисто, как тени, проскользнули в вентиляционный ход старой мастерской. Токо не использовала магию до последнего момента. Она двигалась с убийственной грацией, которую Каллисто видел лишь однажды — в лесу против древотрова. Её маленькие руки ломали запоры, нога беззвучно выбивала дверь в подсобку, где сидели двое стражников. Каллисто обезвреживал их ударами рукояти, но Токо уже шла дальше, её восприятие было обострено до предела. Они нашли Аой в подвале, привязанную к стулу. Она была в сознании, бледная, с синяком на щеке, но живая. Увидев Токо, её глаза наполнились не облегчением, а ужасом. Не за себя. За Токо. «Вы не должны были приходить», — прошептали её губы. В тот же миг из тьмы вышли трое. Не наёмники. Маги. Стихийники. Огонь, вода, земля. Ловушка была расставлена именно на неё. — Генерал! — крикнул Каллисто, заслоняя её, но Токо отстранила его одним движением. Она не стала говорить. Не стала требовать сдачи. Она взорвалась. Каллисто, видевший её в бою лишь раз, замер. Тогда это была холодная, почти механическая эффективность. Сейчас в её движениях сквозила ярость. Сжатая, сфокусированная, направленная. Она не резала веером. Она резала точками. Тончайшие, невидимые лезвия её воли вонзались в глаза, в глотки, в сухожилия на ногах. Она не убивала сразу. Она калечила, выводя из строя с хирургической точностью. Маг огня вскрикнул, когда его собственное заклинание взорвалось у него в руках из-за перерезанных магических каналов. Маг земли рухнул, разрезанный по ахиллову сухожилию. Маг воды захлебнулся, пытаясь создать барьер из ничего — его концентрация была разорвана болью от десятка микроразрезов на лице. Всё заняло меньше минуты. В подвале воцарилась тишина, нарушаемая лишь хрипами поверженных магов. Токо стояла среди них, её грудь тяжело вздымалась. Она потратила колоссальное количество сил. Её руки дрожали. Ледяная маска на её лице дала трещину — в уголках глаз задрожали мелкие мышцы. Ярость ушла, оставив после себя пустоту и леденящее осознание. Осознание того, что могло бы случиться. Осознание того, что она готова была на всё, чтобы этого не допустить. Она подошла к Аой, разорвала верёвки одним точным движением руки. Аой, рыдая, ухватилась за её китель. — Я… я так испугалась… что они используют меня против вас… — Молчи, — приказала Токо, но её голос звучал не холодно, а сдавленно. Она почти на руках вытащила Аой наверх, где их уже ждал Каллисто, закончивший зачистку верхнего этажа. Рурика ворвалась в мастерскую с гвардейцами как раз в тот момент, когда они выходили. Её взгляд мгновенно оценил ситуацию: Аой жива, Токо цела, вокруг — следы короткой, жестокой бойни. — Всё чисто? — спросила она у Каллисто. — Все нейтрализованы. Выживших для допроса достаточно. — Хорошо. Увозите майора Комейджи. Токо… Рурика посмотрела на неё. Токо стояла, опираясь о косяк двери, её бесстрастное выражение начало распадаться. Дрожь, которую она сдерживала, начала пробиваться наружу. — Всё в порядке, — сказала Рурика не ей, а гвардейцам. — Генерал провела операцию по освобождению заложника. Всё по плану. Убирайте это место. Она подошла к Токо, взяла её за локоть. Токо вздрогнула, но не отдернула руку. — Пошли домой, — тихо сказала Рурика. В покоях Рурики царила тихая суматоха. Придворный целитель осмотрел Аой, прописал успокоительное. Каллисто, убедившись, что с ней всё в порядке, встал на пост у дверей. Исао прислал записку: «Завтра разберёмся. Сейчас — отдых. Все». Аой, под действием снотворного, уснула на диване, укрытая пледом. Рурика сидела рядом. Токо стояла у камина, глядя на огонь. Дрожь не проходила. Вдруг она почувствовала, как на её плечи опустился тяжёлый, тёплый плащ Рурики. — Сядь, — сказала Рурика не как приказ, а как мягкое, но не терпящее возражений приглашение. Токо позволила себе опуститься в кресло. Рурика принесла ей чашку чего-то горячего и горького. — Пей. От шока. Токо сделала глоток. Горечь обожгла горло, но внутреннюю дрожь начала понемногу усмирять. Она смотрела на спящую Аой. — Это была моя ошибка, — прошептала она, и её голос, всегда такой уверенный, прозвучал неузнаваемо хрипло. — Я создала угрозу. Я не просчитала… — Заткнись, — мягко оборвала её Рурика. — Ты не Бог. Ты не можешь всё просчитать. Аой — взрослый офицер, она знала риски. А эти ублюдки… они сделали свой выбор. И ты его сделала. Ты пришла за ней. И принесла её назад. Всё. Больше никакой рефлексии. Сегодня её нет места. Токо подняла на неё глаза. В её чёрных, всегда таких бездонных глазах, стояли слёзы. Не рыданий, а тихие, немые слёзы ярости, беспомощности и облегчения. Она не плакала. Они просто текли. — Я… я не могла думать, — призналась она, и это было самым страшным признанием для неё. — Только действовать. — Иногда это единственно правильный способ думать, — сказала Рурика. Она не обнимала её. Не пыталась утешить словами. Она просто сидела рядом, присутствуя. Была якорем. Каллисто, стоявший у двери, отвернулся, давая им эту минуту. Его собственная ярость была холодной и направленной — на тех, кто посмел, и на себя. Но видя Токо такой — сломленной не поражением, а силой собственных, впервые вырвавшихся наружу чувств, — он понял, что с этого момента всё изменится. Не сразу. Но необратимо. Токо закрыла глаза, давая слёзам течь. Она не пыталась их остановить. Рука Рурики легла ей на голову, не гладила, просто лежала, тяжёлая и тёплая. Как печать доверия, прошедшая через огонь. В эту ночь ледяная крепость Токо Дисворд не растаяла. Она дала глубокую, решающую трещину. И сквозь неё наконец-то пробился наружу не холодный расчёт, а хрупкое, живое, испуганное и яростное человеческое тепло.