Алкоконтроль (Минхо). Часть 1

Старшие редко попадали в неприятности. Минхо, конечно, иногда позволял себе побыть просто ребенком, ведь у него был Чан, на которого можно было равняться, а это иногда означало и набивать шишки. Но все же, такое случалось нечасто. Когда Минхо исключили, это стало ударом для всех, но особенно для Чана. Он не показывал вида перед младшими, но он выбрал Минхо не просто так и мечтал, чтобы все девять дебютировали вместе. Так что потеря даже одного из команды стала шоком. Потом Минхо вернулся, и для Чана это было словно исполнение заветного желания. Однако некоторые проблемы так и остались нерешенными. Например, Чан выяснил, что пока Минхо не был с группой, он успел влипнуть в историю, и это нужно было обсудить. Одной из таких проблем был тот факт, что Минхо шел домой под проливным дождем и мог простудиться, но была и другая беда — выпивка. Поначалу Чан отмахнулся. Он провел с младшим короткую беседу, и Минхо пообещал, что это в прошлом и ошибки не повторятся. А потом девять стали восемью, и это сильно ударило по Ли Ноу. Он был близок с тем, кто ушел, и его отсутствие глубоко задело теперь уже второго по старшинству. Чан не сразу это уловил — он был занят и много времени проводил вне общежития. Но он понял, что что-то не так, когда Минхо начал ошибаться в самых простых танцах. Чан никогда не ставил ошибки в вину своим ребятам, но это было совершенно не похоже на Минхо, который гордился своим званием одного из ведущих танцоров. — Ли Ноу, можем поговорить? — Чан постучал в дверь их с Минхо комнаты. Там по-прежнему стояли три кровати, но одна оставалась пустой, с задернутыми занасвесками. Очевидно, это сделал Минхо, ведь Чан не появлялся дома с тех пор… — Что такое, хён? — Минхо продолжал отвлекаться, как он всегда и делал. — Где ты его прячешь? — Чан оглядел комнату. Здесь было несколько укромных мест, куда младшие бы не полезли. Минхо замер, он хорошо понимал, на что намекает Чан, но не хотел в это верить. — Не понимаю, о чем ты, хён, — солгал Минхо, с трудом сглатывая ком в горле. Ответ не понравился Чану, и он дал это понять, подойдя к младшему и взяв его за руку. Он заставил Минхо посмотреть на себя, на мгновение оторвав его от перекладывания одной и той же стопки книг, с которой тот возился последние десять минут. — Ты правда хочешь мне лгать сейчас? — Чан был прав, ложь сейчас — не лучший выход. — Нет, хён. Прости! Правда, я собирался завязать, но я просто… — Минхо смутился, почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы. Он не должен плакать. Чан обнял его, удивив младшего. — Что? Хён!.. — Минхо попытался вырваться, он этого не заслуживал, но Чан был сильнее. — Это не твоя вина, — уверил его Чан. Минхо быстро моргнул, отгоняя слезы; он понял, о чем говорит Чан. — Ты меня слышишь? — переспросил Чан, слегка отстранившись. Минхо кивнул, смахнув несколько сбежавших слезинок. Чан держал его на расстоянии вытянутой руки. — Я знаю, тебе тяжело. Это было трудно для всех нас, — констатировал Чан. Минхо почувствовал, что будет продолжение, и не ошибся. — Но ты дал мне слово, что не будешь этого делать снова. Я говорил, что будет, если ты нарушишь обещание, — голос Чана затвердел, он переключился в режим строгого лидера. — Хён, я… — Минхо попытался возразить, сказать что-то, чтобы изменить решение лидера. Чан остановил его. — На этот раз я ограничусь предупреждением, потому что знаю, что тебе больно. Это твой последний шанс, Ли Минхо. Если я выясню, что ты все еще пьешь, будут последствия. Ты понял? — предостерег Чан. Минхо был рад второму шансу и быстро согласился. Чан спросил, где бутылка, и Минхо показал, почувствовав легкую грусть, когда старший вылил все содержимое. Он знал, что так лучше, но это не мешало ему сожалеть о напрасно потраченной целой бутылке. Несколько дней ему было тяжело. Он не был алкоголиком, но Минхо привык полагаться на алкоголь, когда ему было плохо, а теперь не мог этого делать. Они не рассказали младшим о происходящем, хотя позже Чан задумался, не следовало ли ему это сделать. По крайней мере, стоило сказать им не приносить алкоголь в общежитие и не пить при Минхо. Им и так не полагалось, пока I.N. не достигнет совершеннолетия, но компания знала, что они не следуют этому правилу, и, честно говоря, не могла винить ребят. Большинству из них было по девятнадцать, они имели право пить и старались не делать этого в присутствии макнэ. Всё вышло из-за 00-лайн, не знающей правду. Хёнджин позвал Минхо и протянул ему стакан, не дав старшему даже отказаться. Минхо долго не пил, борясь с позывом. Он не хотел поддаваться искушению, боясь, что если начнет, то не сможет остановиться. — Давай, хён! Мы успешно камбэкнулись, мы это заслужили! — подбадривал его Феликс, и Минхо сдался, хотя разум твердил ему не делать этого. За первым стаканом последовал и второй, потом еще один, и вскоре Минхо был совершенно точно, безошибочно пьян. Первым это заметил Феликс и предложил заканчивать, пока остальные тоже не перепили. Хан попытался возразить, но Феликс лишь показал глазами на Минхо, и рэпер тут же всё понял и начал помогать. — Погодите, я еще не закончил! — Минхо попытался снова схватить одну из бутылок, выглядя совсем как малыш, у которого отняли любимую игрушку. Феликс, Хёнджин, Хан и Сынмин встали, оставив своего хёна сидеть на полу и дуться. — Прости, но мы закончили. Уже поздно, — Хан похлопал Минхо по голове, проходя мимо. — Ликси, ты должен слушаться хёна. Отдай, — Минхо поднялся, пошатываясь на ногах. Хёнджин поддержал его, выглядя встревоженным. Феликс продолжил двигаться в направлении кухни, чтобы поставить бутылки в сейф. Это была единственная вещь во всем общежитии, к которой не было доступа у их менеджеров. Семеро старших знали код и пообещали I.N., что как только ему исполнится девятнадцать, они ему его скажут. А до тех пор это была их маленькая тайна. — Феликс, ты должен слушаться меня. Я твой хён, — Минхо раздражался все больше, пугая младших. — Хватит, хён. Мы устали, а ты пьян, — ответил Феликс, испуганный и одновременно обеспокоенный. Взгляд Минхо потемнел, и он подошел к Феликсу. — Ли Феликс, я не буду повторять. Ты не смеешь меня ослушаться, я старше. Отдай бутылку, — потребовал Минхо, нависая над младшим. Феликс сглотнул слезы, впервые испугавшись своего хёна. — Нет, — прошептал он. Он не знал, что происходит с Минхо, но понимал, что если продолжить пить, то это только усугубит ситуацию. То, что случилось дальше, произошло так быстро, что у Феликса зарябило в глазах. Он успел заметить поднятую на него руку Минхо, успел закрыть лицо, съежившись под грозным взглядом старшего. — Хён, нет! — Хан попытался схватить танцора за запястье, но тот оттолкнул его, отшвырнув Хана и Хёнджина к стойке. Хёнджин вскрикнул от боли, когда его запястье неестественно вывернулось и он почувствовал, как что-то хрустнуло или вывихнулось. А может, и то, и другое. УДАР Феликс ахнул, инстинктивно прикрыв лицо рукой и глядя на Минхо полными слез глазами. Казалось, это вырвало старшего из того безумного транса, в котором он находился. Он отпрянул от ребят с ужасом на лице. Наткнувшись на кого-то за спиной, он обернулся и рванул в другую сторону. Чан окинул взглядом развернувшуюся сцену. Феликс все еще был в шоке и не убирал руку от медленно расцветающего синяка под глазом. Хёнджин, рыдая, сидел на полу и придерживал свою безжизненную, уже распухающую кисть, а Сынмин пытался его успокоить. Хан метался между желанием помочь Хёнджину и проверить Феликса. В конце концов, он решил, что Сынмин справится с Хёнджином, и опустился рядом с Феликсом, обняв его. — Что. Произошло? — Чан схватил Минхо за руку, не давая тому сдвинуться с места. Жесткая хватка заставила Минхо заёрзать — он уже понимал, что за это ему достанется. В этот момент в комнату вошли I.N. и Чанбин, их лица отражали тот же ужас, что чувствовал Чан. Чан видел, что Феликс и Хёнджин пострадали, но Хан, кажется, был в порядке. — Сынмин, Хан, вы не ранены? — спросил он их. Хан покачал головой, а Сынмин лишь опустил глаза. I.N. резко вдохнул, подошел к плите и выключил ее. Хёнджин, Хан и Феликс посмотрели на него и всё поняли. Когда Минхо оттолкнул Хана назад, Сынмин отпрыгнул в сторону, случайно задел плиту и опустил руку на горячую конфорку. Чан даже не смотрел на Минхо, который, казалось, начинал трезветь, но был еще слишком пьян, чтобы полностью осознавать происходящее. Он понимал лишь, что кругом тишина, его единственный хён страшно зол, и он, Минхо, в чем-то виноват. — Чанбин, забери Минхо в нашу комнату и проследи, чтобы он там оставался. Запри, если понадобится. Хан, я хочу, чтобы ты и I.N. вышли, — в голосе Чана не было места для возражений, не то чтобы Чанбин вообще мог подумать о споре. Особенно с таким, даже более низким, чем у Феликса, тембром. — Погоди! Хён, я могу объяснить! — Минхо попытался остановить Чанбина, когда тот потащил его прочь. Чан проигнорировал его и вместо этого занялся своими донсэнами. — А что насчет остальных? — Хан показал на Феликса, Хёнджина и Сынмина. Чан помог троим подняться, подвел к двери и стал ждать, пока они наденут обувь. — Я везу их в больницу, — решил Чан. Он понимал, что, скорее всего, у Сынмина ожог второй степени, у Хёнджина может быть перелом или серьезный вывих запястья, а у Феликса, вероятно, будет всего лишь фингал, но лучше перестраховаться. — Это совсем не обязательно, — стал возражать Хёнджин. Чан лишь сурово взглянул на него и слегка подтолкнул, чтобы заставить идти. Хан и I.N. в итоге отправились в общежитие Ateez и вернулись через несколько часов. Чанбин стоял на страже у комнаты Минхо и Чана, не давая второму по старшинству выйти. А Чан, узнав, что у Сынмина лишь легкий ожог, который даже не оставит шрама, а у Хёнджина действительно сломано запястье, вернулся в общежитие. Феликсу не потребовался осмотр врача, но очень добрая медсестра все же дала ему пакет со льдом. Чан обычно не укладывал младших спать, но на этот раз сделал исключение. Он хотел убедиться, что они все спят спокойно. Хёнджин и Сынмин немного поворчали, но в итоге позволили и не жаловались. — Кто-нибудь хочет рассказать мне, что случилось? — Чан сел на кровать, которая обычно принадлежала I.N., а на эту ночь стала Хёнджиновой. — Мы праздновали успех камбэка, и я дал ему выпить. Потом он перебрал, и мы сказали, что пора закругляться, — объяснил Хёнджин, наполовину сонный от лекарств и пережитого дня. — Но он разозлился и потребовал, чтобы Ликси вернул бутылку, тот отказался, и хён устроил истерику, а потом… — Сынмин подхватил, где остановился Хёнджин. У Чана начал складываться пазл. Минхо поддался на уговоры выпить и не смог остановиться, а когда опьянел, выместил злость на том, кто помешал ему пить дальше — на Феликсе. — Спасибо. Спите, утром нам нужно будет поговорить, — Чан поднялся, чтобы уйти. — Мы влипли? — Феликс, Хёнджин и Сынмин приподнялись на кроватях. Чан чуть не растаял от того, как они мило выглядят. — Нет. Я просто хочу поговорить, честно. Вы не те, кто у кого проблемы, — заверил их Чан. — А хён влип? — выпалил Хёнджин. Чан лишь улыбнулся и выключил свет. — Спокойной ночи, вы трое, — тихо сказал он. Ответом ему было лишь ровное дыхание — они уснули. Хан и I.N. тоже спали, макнэ прижавшись к своему хёну. Чан увидел следы слез на лице своего донсэна, и ему стало неловко. В спешке, заботясь о Хёнджине, Феликсе и Сынмине, он забыл проверить, как Хан. Чанбин все еще добросовестно сидел у двери комнаты старших, не сдвинувшись с места за несколько часов. Даже чтобы поесть или сделать что-то еще. Чан велел ему следить за Минхо, и он следил. — Спасибо, Бинни. Можешь идти, я ценю это, — Чан разбудил младшего от полудремы. Чанбин вскочил, обнял лидера и прошел в комнату, которую делил с Ханом и Хёнджином. Чан взял стакан воды и обезболивающее, прежде чем отправиться к себе. Войдя в комнату, он с удивлением обнаружил Минхо, спящего на его, Чана, кровати и прижимающего к себе Либита и Вульфа Чана. Он поставил стакан и таблетки на тумбочку и лег в кровать рядом со своим донсэном, погружаясь в сон. Завтра их ждал долгий день.