Алкоконтроль (Минхо). Часть 2

Когда Минхо открыл глаза, он понял, что проснулся не в своей кровати. Он даже не был уверен, где находится, но точно знал, что голова раскалывается, а свет режет глаза. И было одновременно и слишком тихо, и слишком шумно. Когда он попытался заговорить, ничего не вышло, и потребовалось несколько попыток, чтобы издать что-то, хотя бы отдаленно напоминающее слова. — Хён? — Минхо сел, поморщившись от собственной хрипоты. Голос звучал так, будто у него простуда, но он не чувствовал себя простуженным. — А, ты проснулся, — Чанбин сидел на противоположной стороне комнаты. Последний час он наблюдал за Минхо. — А где хён? — поинтересовался Минхо, не видя Чана в их маленькой комнате. Чанбин усмехнулся и встал, подошел к тумбочке и взял стакан и лекарство, оставленные с прошлого вечера. — Разгребает бардак после тебя. Вот, выпей это, — Чанбин не оставил выбора, и Минхо с отвращением проглотил таблетку. — Бинни, мм… что случилось? — Минхо чувствовал, что что-то не так. Во-первых, Чанбин никогда не находился в их комнате, когда Минхо просыпался, и было слишком тихо. Обычно в это время остальные участники уже вовсю шумели, собираясь на день. — Ты не помнишь? — Чанбин нахмурился. Ему казалось, что это плохой знак. Минхо покачал головой — он ничего не помнил. Чанбин взял его за руку и вывел на кухню. Едва завидев его, Феликс, Сынмин и Хёнджин напряглись. Они не шелохнулись и не проронили ни слова. Они почти не отреагировали на присутствие своего хёна. — Ох… — Внезапно, как поток, на Минхо обрушились воспоминания. Все, что случилось вчера, и его затошнило. Не успев добежать до ванной, он просто согнулся пополам и изверг содержимое желудка на пол. — Фу, — сморщился Хёнджин, не в силах отвести взгляд. Чанбин бросил на него строгий взгляд и отвел Минхо в ванную, на всякий случай, прежде чем вернуться убирать за ним. В комнату вошел Чан, убирая телефон в карман. Чанбину было интересно, какой звонок мог быть настолько важен, что он оставил троих страдающих от похмелья и травмированных участников одних. Хан и I.N. ушли еще некоторое время назад, отправившись в KQ досаждать друзьям. Как только Чан вернется, и они все поговорят, Чанбин тоже отведет 00-лайн туда. К несчастью для Минхо, это время наступило раньше, чем ему хотелось бы. — Я не хотел этого делать, но вчерашняя ночь не оставила мне выбора. Я сообщаю вам троим, и Хану тоже, что Минхо нельзя пить. В прошлом были проблемы, из-за которых его тянет к алкоголю. Я не думал, что мне придется что-то говорить, но вчерашний вечер заставил меня передумать, — объяснил Чан. Теперь 00-лайн всё поняла. — Хён, прости! Мы не знали! — Феликс был в ужасе. Ему было стыдно, что он не уловил знаков. — Я знаю, и отчасти это моя вина. Я должен был вас предупредить, чтобы такого не случилось, — Чан понимал, что может взять на себя вину за это. — А теперь Чанбин уведет вас троих, пока мы с Минхо поговорим, — Чан понимал, что его донсэны догадываются, что это на самом деле значит, но ему было всё равно. Минхо съежился, чувствуя себя виноватым. Ему всё еще было слегка нехорошо, но он пытался игнорировать это. — Не сердись на него. Мы сами должны были заметить знаки, — Феликс, несмотря на обиду от поступка Минхо, не мог вынести мысли, что его хён будет наказан. — Феликс… — попытался успокоить его Чан. Минхо встал и обнял Феликса. — Не вини себя, Ликси. Ты не знал. Хён не должен был поддаваться, зная, к чему это приведет. Это моя вина. Ты пострадал из-за меня, — Минхо почувствовал, как слезы текут по его лицу, и не стал их сдерживать. Феликс взглянул на Чана в поисках помощи, но не получил ее. — Прости, хён. Жаль, что я не знал, — Феликс опустил голову, положив ее на плечо Минхо. — Всё в порядке. А теперь идите. Уверен, Уён и остальные будут рады вас видеть, — Минхо одарил своих донсэнов самой светлой улыбкой, на какую только был способен, когда те покидали общежитие. Едва дверь закрылась, улыбка сошла с его лица, и он ощутил присутствие Чана за спиной. — Хён, прости! — Минхо слегка обернулся. — Повернись обратно и помолчи, — приказал Чан. Минхо снова уставился вперед, не в восторге от того, как зло звучал его хён. Конечно, этого следовало ожидать, но это никак не успокаивало его нервы. — Ты помнишь что-нибудь из вчерашнего? — поинтересовался Чан. Ему нужно было знать, прежде чем продолжать. — Да, — кивнул Минхо. Он помнил, очень ясно, и ему было ужасно стыдно. Его снова подташнивало, но он не хотел устраивать неприятности Чану. К тому же, вряд ли в нем осталось что-то, чем можно было бы блевать. — Расскажи, — потребовал Чан. Минхо понимал, что он делает, и, хотя обычно ему это не нравилось, сейчас он осознавал причину. — Я поддался искушению и причинил вред нашим донсэнам, — проговорил Минхо, глядя в пол и плача. — Что еще? — выждал Чан, теперь стоя прямо за вторым по старшинству. — Что? — Минхо попытался сообразить, но ничего не приходило в голову. СВИСТ УДАР Минхо прикусил язык, сдерживая любой звук. Он не знал, что только что использовал Чан, но знал, что ему это не нравится, и такой боли он еще не чувствовал. Хотя этот звук он слышал раньше — тонкий свист чего-то, разрезающего воздух перед встречей с целью. Розга. — Хочешь попробовать еще раз? — Чан встал так, чтобы оказаться в поле зрения Минхо, держа в руке тонкую длинную палку. Минхо внимательно на нее посмотрел, раздумывая, как быстро он сможет схватить и сломать ее. Но он отбросил эту мысль, понимая, что у Чана, наверное, где-то под рукой припасен другой, похуже. — Ты дал мне обещание год назад. Помнишь, какое? — спросил Чан, надеясь немного освежить память Минхо. — О, я обещал больше не напиваться, — теперь Минхо вспомнил, и ему стало еще хуже. Он не только причинил вред младшим, но и нарушил обещание. Обычно он старался держать слово. УДАР Минхо закрыл глаза, глубоко вдохнув, чтобы не вскрикнуть. Он больше всего на свете хотел схватить эту ужасную палку, но не сделал этого. — Хён, пожалуйста, — тихо проговорил он, не желая сердить Чана. Хотя, казалось, этого уже не избежать, ведь лидер и так был в ярости. — Тише! — рявкнул он, снова опуская трость на мягкое место донсэна. Минхо подался вперед, пытаясь избежать удара, но только сделал хуже. — Не двигайся. Я не хочу причинять тебе боль, — сказал ему Чан. Минхо посмотрел на него, как на дурака. — Ты уже причиняешь! — возразил он. УДАР — Хён! — взвизгнул Минхо, закинув руки назад, чтобы остановить старшего. Чан просто схватил его за руку, зажав розгу под мышкой, и шлепнул по тыльной стороне ладони донсэна. — Не двигайся и держи руки при себе. В следующий раз, когда ты вернешь их сюда, я не остановлюсь, даже если они будут там, — предупредил Чан. Минхо сцепил руки перед собой, приказывая себе оставить их в этом положении. УДАР УДАР УДАР УДАР УДАР — Пожалуйста, хён! Мне больно! — Минхо покачнулся на ногах, пытаясь отстраниться, но не смог далеко уйти, так как Чан положил руку на его плечо, удерживая на месте. — А знаешь, что еще болит? Глаз Феликса, рука Сынмина и запястье Хёнджина. Они тоже болят! Но ты, кажется, не думал об этом прошлой ночью, когда напился до состояния неспособности мыслить здраво! — чем дольше Чан говорил, тем громче становился его голос. Минхо знал, что младшим больно, но это не означало, что ему не больно. — Я… — он хотел извиниться, но Чан взглядом велел ему замолчать. — Не хочу это слышать. В следующий раз, когда ты пошевелишься, я спущу с тебя штаны. Понял? — предупредил Чан, готовый продолжить. Минхо опустил голову, выглядя меньше обычного, и кивнул. — Я спросил, ты понял? — повторил Чан, используя руку для большего убеждения. — Ай! Да, хён, — стиснул зубы Минхо. Как бы унизительно это ни было, он предпочел бы находиться на коленях Чана, чем стоять вот так. — Спасибо, — очевидно, Чан не имел это в виду, но всё равно произнес это с оттенком сарказма. Минхо хотелось закатить глаза, но он понимал, что это плохая идея и ни к чему хорошему не приведет. УДАР УДАР УДАР УДАР УДАР УДАР УДАР УДАР — Пожалуйста, остановись! Прости, что напился! — Минхо отпрянул, хотя пытался не двигаться. Чан отложил розгу, схватил Минхо за руку и притянул к себе. Они подошли к дивану, Чан уложил младшего к себе на колени, снова взяв прут. Он еще не закончил с ним. — Погоди! Прости! — Минхо запаниковал, почувствовав, как пижамные штаны сползают вниз, и попытался их натянуть. Чан просто отшлепал его по руке и продолжил уже поверх одних боксеров, к счастью, используя только руку. Какое-то время Минхо старался держаться как можно тише и спокойнее. Это было не так больно, как розга, но пожар, разожженный этим ужасным творением природы, лишь разгорался от руки Чана. — Ты понимаешь, что натворил?! Тебе повезло, что компания не знает об этом, иначе ты бы лишился работы. Напиться — это одно, но причинить физический вред не одному, а троим нашим участникам — это повод для увольнения! — отчитывал Чан. Минхо этого не знал. Конечно, он знал, что компания не одобряет, когда их айдолы напиваются, но не думал, что за это могут уволить. Если бы он все еще был бэк-дансером в BTS, то да, определенно. Его бы уволили сразу после первого глотка. — Они не уволят меня! Мы в восьмером приносим слишком много денег, они не могут позволить себе потерять даже одного из нас, — указал Минхо. Чан знал, что это правда, JYP не мог позволить себе отсутствия даже одного участника, но это не означало, что он не мог сделать жизнь Минхо невыносимой. — Но он мог позволить себе отправить Хёнджина на многомесячный перерыв? Никто из нас не незаменим, Минхо. Он просто найдет кого-то получше. Я не могу потерять тебя, поэтому, пожалуйста, в следующий раз не нарушай обещание! Мне все равно, кто тебя соблазняет или как это заманчиво выглядит, не делай этого! — Чан снова взял розгу, проверив покрасневшую кожу донсэна на отсутствие синяков, прежде чем продолжить. Минхо почти не чувствовал боли — всё слилось воедино. Спустя время он осознавал лишь руку Чана на своей спине, слезы на лице и то, как сильно он дрожал. И еще кровь во рту от прикушенной губы. — Прости! Это было глупо! — рыдал Минхо, обмякнув от изнеможения. Он хотел, чтобы это закончилось, но, казалось, конца не будет. Чан продолжал еще несколько минут, прежде чем остановиться и помочь младшему одеться. — Всё кончено. Ты прощен, и я знаю, что ребята не будут злиться. Они просто беспокоятся за тебя, — в голосе Чана звучала вина, и Минхо это слышал. Он думал, что это из-за того, как суров он был, но дело было не в этом. Чан попытался поговорить с ним, но как только вернулись остальные, они переключили на себя внимание Минхо, и лидер не успел сказать ему кое-что наедине, пока не стало слишком поздно. Минхо немного расслабился среди своих донсэнов. Он чувствовал себя лучше, чем ранее, но это ощущение вот-вот должно было внезапно исчезнуть. Что-то у двери привлекло его внимание, и он замер, приподнявшись, чтобы лучше рассмотреть. — Ребята? А почему мой чемодан у двери? — Минхо посмотрел на участников. Младшие отвели глаза, но Чан вздохнул и отложил телефон. Это как раз то, о чем он хотел поговорить с Минхо и не успел. Тот звонок, который он сделал утром, и был причиной появления чемодана у двери. — Я позвонил менеджеру, и они согласились дать тебе небольшой перерыв. Вернешься через несколько недель, — объяснил Чан. Минхо привстал, заинтригованный и сбитый с толку. — Куда я еду? — поинтересовался он. Очевидно, не в общежитии же оставаться. Это было ясно, иначе его вещи не были бы собраны. Чан не ответил. — Чан? Куда я еду? На пляж, в лес? Куда ты меня отправляешь? — более твердо повторил Минхо. Ему начинало становиться страшно. — Минхо, твой отец уже в пути, — быстро ответил Чан. Сердце Минхо на мгновение замерло. Его родители были довольно спокойны в отношении правил, но он знал, что сколько бы лет ему ни было, они всё равно будут держать его в узде. Он не хотел встречаться с родителями, особенно если они знали причину, по которой ему пришлось к ним ехать. — Что? — его голос прозвучал тише обычного, и Минхо быстро прочистил горло. — Я должен был! Я не знал, что еще сделать, — попытался оправдаться Чан. Минхо лишь рассеянно кивнул и снова уткнулся в телефон. Спустя некоторое время в дверь постучал его отец, и Минхо попрощался с участниками. Он вернется через несколько недель, но все согласились, что ему нужно время и помощь, которую ни один из участников не мог ему дать. — Пап, я могу объяснить, — попытался начать Минхо, не зная, как отреагирует отец. Вместо этого он оказался в крепких объятиях отца, который чуть не выжал из него всю душу. Спустя вечность они отстранились. Минхо отвел взгляд, увидев разочарование на лице отца. — Ли Минхо, ты должен был соображать. Я не хотел верить тому, что говорил мне Чан-а. Я не думал, что ты способен на такое, — отчитал его отец. Минхо повесил голову. — Знаю, — признал он. — Я разочарован в тебе, сын, — продолжил отец, отчего Минхо почувствовал себя еще хуже. Чан хотел вмешаться, но не стал. У старшего было полное право отчитывать сына. Немного поговорив, двое мужчин из семьи Ли ушли. — Когда он вернется? — поинтересовался Сынмин. — С ним всё будет хорошо? — одновременно спросил I.N. Хёнджин обнял макнэ здоровой рукой, притянув к себе. — Не знаю, — честно признался Чан. Он действительно не имел понятия. Он не думал, что Минхо скоро оправится, и надеялся, что отправка его к родителям поможет, а не усугубит ситуацию. — С ним всё будет в порядке. Смотрите, к тому времени, как он вернется, все будет так, будто ничего и не было, — заверил Феликс двух младших. — Но это было! У тебя синяк под глазом! У Джинни гипс, а у меня на руках бинты! — возразил Сынмин. Хёнджин и Феликс не знали, что на это ответить. Сынмин был прав — это случилось, и на лицо были физические доказательства. — Он был пьян, — пробормотал Хёнджин. — И мы тоже! — быстро парировал Сынмин. Чану не хотелось разбираться с новой ссорой, поэтому он успокоил этих двоих. Хёнджин выглядел очень подавленным из-за всей этой истории, как и Феликс, Хан и I.N. Чанбин старался казаться стойким, но он будет скучать по своему хёну следующие несколько недель. Они все будут.