Часть 3

Четверг был признан лучшим днем решением независимой всемирной комиссии в лице Сизовой Саши и Жилиной Лены. Три пары – да каких! Право, преподавательница по которому через раз переводила группу на «дистант», не выдавая никаких заданий. Экономика, на которой порой приходилось попотеть, но препод был абсолютно лоялен. И завершала этот сложнейший марафон пара по физкультуре, после которой счастливая сашина группа, вывалилась во двор университета. И самое главное – никакого английского! Нет, Саша хотела видеть Воронова как можно чаще (желательно – постоянно), но пока не могла контролировать эмоции в его присутствии. Она то бледнела, ощущая отсутствие контроля над своим телом, то покрывалась красными пятнами в попытках затушить зарождающийся в груди жар. Все изменения окраски обязательно сопровождались взволнованным «Саш, все хорошо?» от Лены. Девушка, конечно, пыталась убедить подругу в замечательном самочувствии даже не потому, что «счастье любит тишину» (эту фразу, кстати, Сизова не любила – счастье любит искренность и смелость, а не уровень децибелов), а потому, что боялась навредить Владимиру Сергеевичу и его работе. Лена сразу же убежала, ибо ей назначил свидание какой-то красавчик с факультета журналистики, а Саша побрела к выходу, как вдруг зазвонил телефон. Под папиным контактом значилось «видеозвонок», и Саша ответила. - Алло, - уже немолодой мужчина, от которого Саша позаимствовала зеленые глаза и смешной, задранный кверху нос, стоял на улице возле подозрительно знакомых домов. - Ты что там забыл? – спросила девушка, глядя на свой подъезд за отцовской спиной. - Раз тебе некогда встретиться с отцом на нейтральной территории, я подумал… Саша в который раз не дослушала и сбросила вызов. В этот раз ей удалось удержаться на ногах – ее пригвоздило к полу. Сначала наступила холодная пустота, потом жар, а следом накатила горечь. В этот раз отец превзошел сам себя. Мамы, как назло, не было в городе, она уехала к подруге в Казань на пару дней – ее дочка, старше Саши лет на пять, родила ребенка. Ехать было некуда, даже Ленка, и та ушла на свидание. «Почему опять так? Почему именно сейчас?» В ушах всё ещё звучал его голос — ровный, будто чужой, с этой привычной ноткой раздражения и настойчивости. Саша увидела, как из корпуса гуманитарных кафедр вышел Владимир Сергеевич. Он, оправив черное пальто, двинулся к своей машине. Саша наблюдала за его действиями сквозь пелену слез. Воронов уже открыл дверь серого седана, как вдруг заметил свою студентку, стоящую одну посреди университетского двора. - Саша? – окликнул он. Девушка не реагировала. На второй раз она тоже не откликнулась, и преподаватель подошел к ней, легко коснувшись плеча. - Что случилось? Опять отец? Наконец, Саша сфокусировала взгляд на мужчине и молча кивнула. - Расскажешь? – преподаватель кивнул головой в сторону лавочки. Опустившись на слегка влажное дерево, Саша посмотрела в ореховые глаза и, наконец, ответила: - В этот раз превзошел сам себя, - возмущенно начала Сизова. – Чтобы вы понимали, он сейчас у меня под подъездом стоит и жаждет встречи. А я не хочу с ним разговаривать. Ни сегодня, ни завтра, вообще никогда. Мне не нужен ни он, ни общение с ним, ни его нотации. Постоянно слышу: «Он твой отец. Ты должна». А он не должен. – Сергей Владимирович слушал, не перебивая, аккуратно поглаживая девушку по спине на уровне лопаток. – Может, когда‑нибудь смогу вспомнить о нем что‑то светлое. Сейчас мне нужно просто перестать брать трубку. Я больше не хочу с ним разговаривать. Что он хочет сказать на этот раз? «Ты не так живёшь», «твоя мать во всем виновата»? Саша воззрилась на преподавателя в ожидании реакции. Слеза покатилась вниз по щеке. Воронов поймал ее большим пальцем. - Нас увидят… - Тебе есть, куда идти? – Владимир Сергеевич проигнорировал сказанное девушкой. - Есть. - Александра, я прекрасно знаком с физиогномикой. – Препод окинул взглядом ее сведенные брови и опущенные глаза. - Некуда. Мама к подруге уехала, а Лена занята. Владимир Сергеевич понимающе кивнул. - Пойдемте со мной. Девушка с подозрением посмотрела на мужчину. - Я знаю, что такое личные границы, Саш. *** Владимир Сергеевич посадил Сашу в машину, придержав дверь, и они выехали с парковки. Воронов вел машину аккуратно, обеими руками держась за руль, и Саша задержала взгляд на красивых пальцах преподавателя. Иногда он чуть наклонял голову — то ли прислушиваясь к работе двигателя, то ли улавливая гул машин. Свет фар встречных авто пробегал по его лицу, очерчивая нос с аккуратной горбинкой. На светофоре машина остановилась, и Воронов поинтересовался Сашиным самочувствием. Вместо ответа девушка дотронулась до мужской ладони и слегка сжала ее. - Спасибо вам большое. Владимир Сергеевич медленно опустил взгляд с лица Сизовой на их сцепленные руки. Девушка приблизилась к преподавателю, глядя на четкую линию его губ. Нижняя губа была чуть пухлее верхней и слегка выпирала, но это ни капли не портило общую картину его идеального лица. Свободную руку Воронов аккуратно положил девушке на талию, будто спрашивая «Можно?». Саша кивнула и потянулась к Воронову, проводя ладонью по его небритой щеке. Гудок машины заставил их отшатнуться друг от друга. Водитель в машине сзади сигналил и что-то кричал. Владимир Сергеевич быстро сориентировался, взялся за ручник, и машина свернула во двор близлежащего дома. Когда преподаватель остановил машину и заглушил двигатель, наступившая тишина казалась не пустотой, а логичным завершением. *** В квартире пахло чистотой и мужской туалетной водой. Саша сняла обувь, поставила её ровно туда, куда указал хозяин, — в ряд с другими парами, выстроенными в одну линию. Владимир Сергеевич провёл Сашу в гостиную, совмещенную с кухней. Квартира не была похожа на типичное холостяцкое жилище – в ней был не идеальный, но порядок. Взгляд скользнул по книжным полкам, стоящим рядом со светлым диваном. Сизова вдруг представила, как Владимир Сергеевич протирает пыль — методично, подсчитывая, сколько времени ушло на каждую полку. Владимир Сергеевич отодвинул для нее стул, и девушка опустилась за кухонный стол. - Чай будете? - Да, пожалуйста. Через пять минут перед Сашей красовалась чашка крепкого черного чая. Преподаватель сел напротив. Девушка всячески избегала его взгляда и рассматривала кухню. Просторная, с большими окнами, задрапированными лёгкими льняными шторами. Верхние шкафы до потолка, без ручек: фасады открываются лёгким нажатием. За окном из-за кроны деревьев виднеются огни торгового центра. От увлекательных пейзажей Сашу отвлекло легкое прикосновение к руке. Владимир Сергеевич провел пальцем по линии на ладони. От прикосновения по телу начало расходиться тепло – от места касания до самого сердца. Саша встретилась взглядом с мужчиной. Сердце, до этого волнительно замершее, пустилось галопом в попытках догнать мысли, улетевшие в бездну волнения. У девушки перехватило дыхание, но не от страха, а от ощущения жара в груди. Воронов встал из-за стола. Саша, взявшись за протянутую руку, встала и оказалась почти вплотную к преподавателю. Он не спешил – слегка подался вперед, не отрывая взгляд от ее лица. Сизова не отстранилась, наоборот, провела кончиками пальцев по его плечу, переходя к ключице. - Ich möchte dich wirklich küssen… Он наклонился. Губы девушки оказались намного мягче и податливей, чем он мог представить. А представлял он их не раз. Поцелуй был легким и аккуратным, без намека на пошлость. Ощущая давление чужой ладони на затылке, Саша углубила поцелуй, однако он не потерял своей нежности. За окном раздался гудок машины, но Воронов и Сизова не обратили на это внимание – сейчас существовали только они, только тепло их губ, только биение сердец. Когда они отстранились, Саша тепло улыбнулась и дотронулась до мягких волос мужчины. Он подставил голову и шумно выдохнул, и девушку поразило его сходство с котом. - Саша, чем хочешь заняться? – преподаватель обвел рукой гостиную. – Квартира в твоем распоряжении. - Можно посмотреть книги? – Саша получила в ответ кивок, отметив про себя, что Владимир Сергеевич перешел на ты. Книжный шкаф в гостиной был огромным. Занимая всю стену, шкаф был полностью уставлен различными изданиями. Книги будто приглашали прикоснуться к ним – они стояли аккуратно, корешок к корешку. Саша отметила серию классики из нескольких томов. Такую она видела у бабушки в серванте, но книги были неприкосновенными, так как стоили слишком дорого. Сизова аккуратно дотронулась пальцами до корешка и почувствовала приятную текстуру обложки. На полке ниже находилась поэзия: Мандельштам, Есенин, Маяковский, Бродский… Последний, кстати, Сашу заинтересовал, и она взяла книгу, нарушив идеальный книжный ряд. Она опустилась на диван и открыла на случайной странице. Владимир Сергеевич в это время куда-то исчез. Вернувшись в гостиную, он предстал перед гостьей в серой домашней футболке и черных широких штанах. Саша оторвалась от книги и уставилась на идеальное тело преподавателя, рельеф которого просматривался через футболку. Воронов протянул девушке стопку одежды и предложил переодеться. Она взяла вещи, мазнув рукой по мужским пальцам, и пошла в ванную, дверь в которую находилась ровно напротив кухни. Ванная комната встретила Сашу ароматом свежести. На полках были аккуратно расставлены уходовые средства, наличие которых приятно порадовало. Девушка быстро скинула джинсы и свитер, облачившись в чистую выглаженную одежду. Когда она вернулась в гостиную, преподаватель сидел на диване и держал в руках Бродского. - Willst du, dass ich dir vorlese? Саша кивнула и села рядом с Владимиром Сергеевичем. Тот приобнял ее за талию свободной от книги рукой, чувствуя, как голова гостьи опустилась ему на плечо. Выдохнув, мужчина начал читать. Голос его был мягким и глубоким, идеально подходящим для чтения стихов. - …Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил, но забыть одну жизнь — человеку нужна, как минимум, еще одна жизнь. И я эту долю прожил. Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии, ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива? Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии. Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива. Воронов посмотрел на Сашу, которая подняла глаза и сказала: - Вы очень красиво читаете стихи. Вдруг на Сашин телефон пришло сообщение. Папа: «Александра, я разочарован, мы так и не встретились. Не знаю, где ты, но мы обязаны поговорить. Видимо, в следующий раз.» - Блять, - выругалась девушка и тут же ойкнула, смутившись преподавателя. - Не волнуйся, я знаю такие слова. Преподаватель усмехнулся, а Саша сыронизировала: - Да что вы говорите, Владимир Сергеевич! – девушка вскочила и потянулась за телефоном. - Я наверное поеду, Лена вроде уже вернулась, поеду к ней, а то я засиделась у вас, у вас дела наверное, я вызову такси, спасибо вам большое. Воронов удержал ее за руку и усадил обратно, пытаясь поймать взгляд зеленых глаз: - Саша, если хочешь – оставайся. У меня нет никаких дел, кроме тебя. Я рад, что смог тебе помочь, и готов продолжить. Если захочешь, я еще тебе почитаю, - Владимир Сергеевич заметил, что девушка заметно расслабилась и с улыбкой продолжил. - И прекращай называть меня на «вы» вне стен института. Это, конечно, звучит охуенно, но не стоит. Слышать мат от преподавателя было непривычно и весело одновременно. Этакое нарушение законов общества, о котором могли знать только они вдвоем. Саша успокоилась и прильнула к груди Владимира Сергеевича, чувствуя движение грудной клетки при дыхании. - Давай я тебе постелю. Девушка гуськом проследовала за преподавателем в спальню. Пока она рассматривала стеллаж с учебниками и методическими материалами по лингвистике, Воронов сменил постельное белье на новое, а свое унес в зал. - Можешь ложиться спать, я пойду в гостиную, постараюсь утром тебя не будить. Повезло тебе, что завтра суббота, поспи. - Вы…ты будешь на диване?.. – спросила Саша. - Сизова, я, если ты не заметила, адекватный. - он усмехнулся. - Ложись и попробуй заснуть. Если что – зови. Девушка взяла преподавателя за руку. Он не сдержался и прильнул к ее губам, все так же нежно и спокойно. - Спасибо ва...тебе за все… Можешь еще почитать, пожалуйста? - Конечно, Саша. Владимир Сергеевич произносил ее имя, будто пробуя на вкус, медленно и трепетно. Воронов читал ей долго, чувствуя, легкие касания ее рук. Она перебирала край его футболки, переходя на предплечье, следуя кончиками пальцев по сетке выпирающих вен. Когда Саша заснула, мужчина аккуратно поцеловал ее в макушку, касаясь губами пушистых волос, погасил свет и вышел из комнаты. Он лег на диван, уставился в потолок и понял, что перед ним стоит образ Сизовой, его студентки. Он прокручивал в памяти ее жесты, вспоминал, как она улыбалась, смущалась, злилась и морщила нос. Он боялся показаться навязчивым, но в то же время хотел обнять ее и никогда не отпускать.