Часть 4

Саша проснулась, когда сквозь шторы уже пробивались лучики солнца, аккуратно касаясь то золотистых волос, то ноги, неприкрытой одеялом. Девушка, накинув футболку, вчера заботливо предложенную преподавателем, вышла в из спальни. В гостиной было пусто. Как и во всей квартире. Только сложенное на диване одеяло намекало на то, что здесь кто-то был. На кухонном столе лежала записка, в которой круглыми, почти печатными буквами было выведено «Александра, я отъехал ненадолго. Если вдруг захочешь уйти – ключи в коридоре. В.С» Рядом с письмом, прикрытая крышкой, стояла тарелка пышных оладий. Саша, заварив крепкий кофе, уселась за стол и жадно воззрилась на оладьи, как вдруг экран ее телефона загорелся и на нем снова высветился контакт родителя. В трубке вместо приветствия раздалось тяжелое дыхание и шорох. Девушка предпочла не здороваться, а ждать, пока отец заговорит сам. Сквозь шум донесся голос: - Саша, что за пиздец? Если не…не хотела общаться, фух… надо было сказать! – мужчина прокашлялся, - А не присылать ко мне каких-то уебков. - Папа, я не понимаю, где ты сейчас? – Саша действительно не могла вникнуть в происходящее и главное, причем тут она? - Не притворяйся, это была ты… Кхм… Молодец, тебе я больше никогда не позвоню. - Папа? - Не. Перебивай. Меня. Так вот, если…если захочешь пообщаться – простого «привет» уже будет недо…недостаточно, - судя по звуку, отец сплюнул, - И не надо потом прибегать ко мне с просьбами. Я не намерен… Кхм-кхм…унижаться перед тобой… Раздались гудки, сигнализирующие об окончании разговора. Саша не плакала. Несмотря на всю странность ситуации, она испытывала необъяснимое облегчение. Казалось, отец не врал и действительно перестанет обременять семью Сизовых своим вниманием. Один лишь вопрос был нерешенным – кому Саша обязана освобождению, и почему Сизов-старший решил, что именно она виновата в его проблемах. Приступив к завтраку, Саша начала прокручивать в голове мысли о звонке отца. Кто же это мог быть? Может быть, он задолжал кому-то из товарищей сумму? А может, кого-то подставил? Мог и на улице нарваться, хотя на него это не похоже. В общем, Саше не было до этого дела. Его проблемы остаются лишь его проблемами. Она осознала, что отец не всесилен. Теперь не всесилен. И есть люди, способные поставить его на место. После завтрака девушка вымыла посуду и села на диван, на котором еще вчера Владимир Александрович читал ей стихи. Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером подышать свежим воздухом, веющим с океана. Казалось, это было вечность назад… Ее отвлек звук открывающейся двери: в квартиру вернулся ее законный хозяин. Саша вышла в коридор и, казалось, в тысячный раз отметила красоту преподавателя. Тени от падающих на лицо темных волос подчеркивали острые черты лица. Девушка прикусила губу, наблюдая за мужчиной, как вдруг он поднял глаза и улыбнулся. - Позавтракала? – Воронов поманил девушку к себе и заключил в обьятья. - Мгм… - Саша пробурчала невнятное согласие в воротник его пальто и попыталась взять за руку, но Владимир Сергеевич отдернул ее, неловко усмехнувшись. - Влади… Вова, что случилось? От внимания Воронова не укрылось то, что Сизова впервые назвала его по имени. Он широко улыбнулся, но Саша, казалось, этого не замечала, аккуратно вкладывая его ладонь в свою. Правая рука выглядела потрёпанно. Костяшки сбиты, отек расползся по тыльной стороне ладони, превратив рельефные контуры костей в сглаженные бугорки. Девушка с ужасом воззрилась на мужчину. - Саша… В голове что‑то щёлкнуло. Он это сделал. Ради своей девушки. Воздух застрял в груди, сердце пропустило удар. Тяжёлый камень, столько лет давивший на плечи, вдруг исчез. Она не злилась на Владимира Сергеевича. Наоборот - внутри разливалась тёплая волна благодарности. Он не просто ушел с утра. Он решил ее проблему с отцом, пусть и разбив костяшки. Воронов с интересом наблюдал за тем, как непонимание в глазах девушки сменяется осознанием. - Спасибо… Мужчина еще крепче стиснул Сашу в объятьях и прошептал: - Я боялся, что ты будешь ругаться. Ничего страшного я не сделал. Я хотел поговорить, а он полез с кулаками. Пришлось…Успокоить… - Точно? - Точно, я не бью первым. Саша улыбнулась и скользнула губами по щеке мужчины. Ему этого, видимо, показалось недостаточно, и он впился в ее губы, чувствуя аромат и легкую горечь недавно допитого кофе. Уцелевшая рука Воронова скользнула девушке под футболку, аккуратно скользя по пояснице, кожа на которой мгновенно покрылась мурашками. Девушка отстранилась, пытаясь перевести дыхание, и заметила, как глаза преподавателя из ореховых стали темными, почти черными, с желтоватым отливом. Он, приподняв брови, с легкой улыбкой смотрел на девушку, ожидая ее дальнейших действий. Саша вновь потянулась к губам преподавателя, углубляя поцелуй. Владимир Сергеевич прижимал девушку всё ближе, пока между ними почти не осталось расстояния. Она отвечала — пальцы запутались в его волосах, губы приоткрылись навстречу, дыхание потеряло привычный ритм. Внезапно девушка разорвала поцелуй и, опустив глаза, сказала, ожидая какой угодно реакции: - Вов, я пока не готова… Извини… Мужчина коснулся пальцами Сашиного подбородка и взглянул ей в глаза. - Никаких проблем, Саш, не нервничай. Извини, что был резок. - Ничего страшного, я думала, вы…ты обидишься… - протянула девушка, второй раз за день чувствуя небывалое облегчение. - Und ich denke, du willst es nicht glauben mein Verstand! – преподаватель нежно поцеловал Сашу в макушку и, наконец, снял пальто. Весь оставшийся день Саша провела у Владимира Сергеевича. Обсуждая все на свете, выбирая, какой выпить чай из нескончаемой вороновской коллекции, читая друг другу отрывки из книг и обнимаясь как можно крепче, периодически прерывая объятия прикосновениями губ, студентка и преподаватель не заметили, как день подошел к концу, а на почти разряженном телефоне появились пять пропущенных от мамы. Владимир Сергеевич без раздумий предложил отвезти Сашу домой. Долгий поцелуй в салоне машины будто ставил печать, подтверждающую начало их истории. Если б так поэта измучила, он любимую на деньги б и славу выменял, а мне ни один не радостен звон, кроме звона твоего любимого имени.