Глава 16.

«Удивительно, какую дистанцию может создать между двумя людьми одна правда.»

Коллин Гувер, «Исповедь»

Нарцисса Малфой сидела перед своим будуарным столом с зеркалом. В этой части поместья всегда было чуть теплее, потому что хозяйка любила даже зимой надевать легкую одежду. В камине догорали ароматные поленья из яблони и вишни, они создавали тонкий сладкий аромат в доме. Помимо этого, в воздухе пахло маслом жасмина и розовой лилии. На Нарциссе была шёлковая белая сорочка. Длинная и изящная она струилась по её телу до лодыжек. Тонкое черное кружево обрамляло подол и вырез, переходя на бретели. Она не спеша и плавно расчёсывала свои волосы, которые, наконец, распустила из низкой причёски, которую собирала для ужина. Серебристые пряди волнами спадали на оголенную спину. Отложив дорогую расческу, Нарцисса открыла одну из своих многочисленных баночек, лежащих на поверхности стола. Крем был из специального состава на основе жемчужной пыли и сока шиповника. Он был создан по старинному семейному рецепту Блэков. Она любила свои ночные ритуалы. Это давало ей чувство контроля над временем. Впрочем, время и без того было к Нарциссе удивительно милосердно. Она выглядела поразительно молодо для своих сорока с небольшим лет. Дверь ванной комнаты бесшумно открылась и она увидела в зеркале как оттуда вышел Люциус в темно синем бархатном халате. На его лице все еще был легкий румянец после горячего душа, а мокрые светлые волосы он высушил на ходу ленивым взмахом волшебной палочки, которую ему вернули совсем недавно, наложив на неё ограничения. Но даже такие заклинания он теперь исполнял с особой любовью. Люциус подошел к жене со спины и положил ей руки на плечи. Наклонившись ближе к ней, он нежно её поцеловал. - Ты прекрасна, любовь моя. Время словно замирает каждый раз, когда я любуюсь тобой по вечерам, - тихо произнёс он, глядя на её отражение. Нарцисса улыбнулась уголком губ, продолжая наносить крем тонкими, давно изученными движениями. Идиллия длилась недолго. Люциус выпрямился, и его лицо мгновенно приняло выражение полного возмущения. - А вот наш сын ведёт себя абсолютно недопустимо, - в этом возмущении, он даже не заметил, как начал мерить шагами ковёр перед столиком. - Допустим, я готов признать, что после всего случившегося я не заслужил права на рождественский ужин с ним. Но то, что он оставил тебя в такой вечер... Это выходит за грань всех мыслимых норм приличия, даже для его эгоизма, - он раздражённо дёрнул плечом. - Когда Драко вернётся, у меня состоится с ним крайне неприятный разговор. Его поведение, в последнее время, мне категорически не нравится. Какой-то затяжной прыжок в бездну. Он ни во что не ставит ни нас, ни наши традиции. - Драко уже вернулся, Люциус. Недавно он был в библиотеке. - Нарцисса бросила на мужа ласковый, но полный скрытого смысла, взгляд. Люциус остановился и на его лице отразилось искреннее изумление. - Вернулся? Я об этом не знал. Почему мне не доложили? Он нервно подошёл к её столику, машинально взял её щетку и начал неспешно проводить ею по своим волосам. Нарцисса тут же игриво шлёпнула его по руке, вырывая расчёску. - Люциус, оставь мой туалет в покое. Сколько раз я просила не брать мою щётку. У тебя есть своя. Люциус приподнял бровь, глядя на неё с напускной обидой. - Я не виноват, Цисси, что твоя мягче и удобнее. У неё идеальный ворс. Почему бы тебе просто не заказать мне точно такую же, чтобы я перестал заниматься этим мелким воровством? - Обязательно займусь этим вопросом... Возможно, это был бы идеальный подарок для тебя на рождество. Полагаю… в следующем десятилетии, - парировала она, возвращаясь к своему лицу. Люциус хмыкнул, принимая её удар, и снова посерьёзнел. - И всё же, я крайне удивлён. Почему эльфы не уведомили меня о прибытии наследника? Это нарушение протокола. - Потому что эльфы доложили мне, - Нарцисса пожала плечами, и её глаза заблестели в свете ламп. - Как любопытно… - Люциус тихонечко рассмеялся, обнимая её за плечи и целуя в макушку. Понимая, что Нарцисса полностью управляла не только домом, но и им. - Ну, - Нарцисса повернулась к нему, продолжая держать невозмутимое выражение лица, - Возможно, они просто посчитали неуместным уведомлять тебя о том, что он вернулся не один. Лицо Люциуса изменилось в это самое мгновение. Взгляд стал тяжёлым, а между бровями залегла морщина. Тень прежнего лорда, не терпящего беспорядка, проступила сквозь домашний уют. - Он что... привёл в дом женщину? - тон Люциуса был вкрадчивым, но в нём слышалось явное возмущение. Словно он собирался уличить сына, как минимум, в государственном преступлении. - Девушку, дорогой, - просто ответила Нарцисса, приподняв бровь. - Он вернулся с девушкой. - Я сейчас же иду в библиотеку. - Люциус резко отстранился. - Я разберусь с ним прямо сейчас! Где это видано, чтобы он таскал ночами девиц в этот дом? Тем более в Рождество! Он прекрасно знает, как этот праздник важен для нашей семьи, как он важен для тебя! - он начал лихорадочно затягивать пояс халата, всем видом показывая полноту своего негодования. - Пока я пытаюсь разорвать его брачный контракт, пока я бьюсь с Гринграссом, который мечется туда-сюда, он позволяет себе такое... Если он собирался водить сюда баб... - Люциус запнулся, понимая, что звучит слишком резко, он боязливо покосился на жену, но гнев всё же брал своё. - Если он хочет развлекаться, то ему стоило жениться на Астории. Гулял бы себе потом вдоволь! Зачем устраивать этот фарс с мисс Грейнджер? Нарцисса наблюдала за его вспышкой театральщины с необычайным спокойствием. - Люциус, туши огонь, дорогой. Успокойся. Что ты так горячишься? - Что значит успокойся?! - он развернулся в полном возмущении к ней всем корпусом. Смотря на неё и совершенно не понимая, почему она так спокойно принимает возмутительную наглость сына. - Пусть снимает себе номер в лондонском отеле или, на худой конец, комнату в захудалой таверне, если ему так не терпится удовлетворить свои инстинкты. Совсем обнаглел! Мэнор - это фамильное поместье, а не постоялый двор для его случайных ночных похождений. - А кто сказал тебе... - Нарцисса медленно отложила баночку с кремом и полностью развернулась к мужу. Она сделала паузу намеренно, наслаждаясь моментом. - Люциус, разве я говорила тебе, что у нас в гостях не мисс Грейнджер? Люциус опешил. Он открыл рот, чтобы продолжить гневную тираду, но слова не шли и он замолчал. Пошатнулся, словно от сильного толчка, отошёл на пару шагов назад и опустился на край кровати. Его глаза расширились, а лицо выражало крайнюю степень непонимания. Люциус моргнул, словно забыл, как это делается и сейчас намеревался восстановить свои навыки. - В моём доме. - В нашем доме, — мягко поправила Нарцисса. - Ночью. - Сейчас Рождество, Люциус. Полагаю, это подразумевает ночь. - Я начинаю понимать, почему эльфы решили не докладывать мне о том, что творится в нашей библиотеке. - он прикрыл глаза, тяжело выдыхая и пытаясь осознать масштаб происходящего. - Ну, они уже не совсем в библиотеке, дорогой. Люциус снова моргнул, его брови поползли вверх в немом вопросе, а голова наклонилась набок. Он видел наслаждение на лице жены и его не могло это сейчас злить. - А где? Нарцисса посмотрела на него так выразительно, что Люциус, почувствовал себя почти ничтожным перед этой женщиной. В её взгляде читалась такая смесь гордости. Люциус понимал, всегда понимал, что она знает то, о чем он даже боялся предположить. Она видела пожар, задолго до того, как он начал полыхать в сыне. И, несомненно, понимала порывы Драко куда лучше. - Я полагаю, - протянула она с коварной улыбкой победительницы, - что Драко счел нужным продолжить их... безусловно, важный разговор в более удобном месте… К примеру, в покоях своего крыла. Люциус открыл рот, но так и не нашел, что сказать. Образ героини войны в спальне его холенного наследника в рождественскую ночь - окончательно лишил его дара речи. Эта девушка, определённо, снова его удивила… - Но... ночью? - Люциус всё ещё пытался осознать услышанное, надеясь, что ему послышалось всё это. - В Рождество? - Я сказала эльфам, чтобы они не смели их беспокоить, - она поднялась и грациозно подошла к нему, вставая между его ног и нависая сверху. Её взгляд был лукавым и властным одновременно. Она взяла его лицо в свои мягкие ладони и, нежно поцеловав, отстранилась, - Ты же не хочешь сказать, Люциус, что мне нужно угрожать тебе наказаниями так же, как я пригрозила Тинки? Люциус посмотрел на свою жену, на эту коварную и ослепительную женщину, которая всегда знала больше всех остальных. На его губах появилась кривая усмешка. Восхищаться ей было так же привычно, как просыпаться и открывать глаза по утрам. - Нет, нет, моя дорогая, хитрая жена, - он покачал головой, признавая своё очередное полное поражение. - Конечно же, я послушаюсь тебя, любовь моя. Наказания Блэков... я слишком хорошо их помню. Он встал, притянул её к себе за талию и крепко обнял, вдыхая аромат её волос. Сейчас она пахла цветочными маслами… - Значит, Грейнджер... У него. - Надеюсь, он сделает всё как должно, - прошептала Нарцисса, утыкаясь носом в его плечо. Люциус поцеловал её в лоб, лишь тихонько хмыкнув. Нарцисса тихо и счастливо рассмеялась, а потом потянула мужа в постель, гася магические светильники одним мимолётным жестом. В спальне воцарился уютный сумрак. Драко вел её по темным коридорам своего крыла. Этот путь казался ему вечностью, искусственно растянутой в пространстве. Он сам готов был рухнуть на колени. То ли от того, что был бессилен что-то изменить, то ли от того, что хотел вымолить у неё прощение за всё. А в первую очередь - за само своё существование. Но разве стало бы от этого легче? Поэтому, он просто крепко держал её холодную руку в своей, не сбавляя шага. Он даже не мог представить, каково сейчас ей. Она такая сильная. Черт, откуда в ней столько этой храбрости? Он бы отдал всё за половину этой силы. Нет, не её силу он хотел! Свою собственную, чтобы достойно вынести её боль, перенять её мучения и запереть их в себе. Он не мог… как она. Совершенно не умел. Принимать удары судьбы - не было его сильной стороной. Он либо злился и отбивал их, либо ломался внутри, продолжая стоять, гордо выпрямив спину. Она же оставалась с достоинством и молча, с разрушительной выдержкой, продолжала упрямо идти дальше. Возможно, они были бы лучшими союзниками на поле битвы... если бы битва не велась внутри них самих. Они подошли к дверям его спальни. Драко толкнул тяжелые створки, пропуская её внутрь первой. Гермиона вошла всего на пару шагов, невольно оглядываясь. Даже несмотря на своё состояние, в ней проснулась та самая любопытная девчонка из библиотеки. Ей было мучительно интересно увидеть, как он живет. Она знала Драко-врага, Драко-любовника, Драко-солдата, но почти не знала Драко-человека. Чем он занимался на каникулах? Где засыпал? Какие книги читал перед сном? Его спальня была воплощением мрачной роскоши. Огромная кровать доминировала в пространстве. Стены, обшитые темными обоями и резными панелями, поглощали свет, а высокие окна сейчас отражали лишь зимнюю ночь. Драко так и не выпустил её руки. Он провел её вглубь комнаты к креслу у камина. Взмах палочки и в камине с ревом ожило пламя, окрашивая комнату в янтарные тона. На её плечи мягко опустился плед из шерсти. Драко провел ладонями по её плечам, фиксируя ткань, и на мгновение задержался рядом. Он чувствовал её хрупкость, чувствовал, как она пытается держаться. Гермиона вдохнула запах его комнаты: сандал, древесина и едва уловимый шлейф его табака. - Я сейчас, - прошептал он. Он не мог оставить её одну в этой оглушительной тишине, где призраки прошлого могли настигнуть её в любой момент. Драко лишь надеялся, что Тинки заранее подготовила чай. Он коротким жестом призвал из воздуха поднос с чайником и двумя чашками. От фарфора пошел пар, пахнущий ромашкой, мятой и чем-то терпким, успокаивающим. Гермиона сидела неподвижно, заземляя себя рассматриванием деталей. Её мозг судорожно цеплялся хоть за что-нибудь, чтобы не провалиться в бездну. На тумбочке действительно лежали книги, которые она советовала Нарциссе. Драко читал их. Эта мысль отозвалась странным теплом в груди. Рядом стояла фотография совсем маленького Драко с матерью и отцом. Он выглядел таким невинным, еще не знающим, что его ждет. В другой рамке — снимок с Тео и Блейзом. Второй курс. Малфой в форме ловца, а они - в обычной хогварстской. Кажется, Блейз начал играть с третьего, а Тео присоединился к команде только к пятому курсу… Гермиона сжала кулаки, цепляясь за эти мелкие, обыденные факты. Это помогало. Воспоминания таких легких вещей расслабляли, давая ей секундную передышку перед тем, как снова шагнуть во тьму. "Еще чуть-чуть", - думала она, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. - "Еще секунду покоя"… Драко подошел к ней. Он не стал садиться в кресло напротив, хотя оно стояло совсем рядом. Вместо этого, он медленно, с каким-то странным изяществом, опустился на пол, на корточки, прямо у её ног. Он взял её руки в свои, холодные и дрожащие. Наклонившись, прижался губами к её пальцам. Затем, уткнулся лбом в её ладони. Казалось, он борется с чем-то внутри себя. Со страхом, который был тем же, что и у неё в глазах. Он поднял голову, глядя на неё с нежностью и отчаянием снизу вверх. Свет камина танцевал в его серебристых радужках. - Ты как? Хочешь чая? - Не-ет, - замотала она головой и не смогла сразу остановиться, сквозь нее снова словно прошел ток, а тело выдало очередной всхлип. - Драко-оо… Она затряслась. Паника вернулась с новой силой, а контроль почти полностью ускользнул. - Гермиона, всё хорошо. Ты можешь довериться мне. Слышишь? Я здесь. Я никуда не уйду. Я буду твоим пристанищем столько, сколько ты позволишь, пока ты не найдёшь своё. - Я боюсь... я так боюсь... - слеза сорвалась с ресниц и скатилась по щеке, оставляя горячую дорожку на бледной коже. Она боялась его. Не гнева или того, что он сделает ей больно намеренно. Она знала, он никогда бы так не поступил. Она боялась необратимости. Пока слова жили внутри неё, это была просто тень, кошмар, который можно было отогнать. Но произнести это вслух, значило сделать всё реальностью. Уничтожить все совместные мечты, что связывали их плотной неразрывной нитью. Навсегда убить того Драко, который сейчас смотрел на неё с такой надеждой. Она боялась стать причиной его окончательного разрушения. - Скажи, что мне сделать для тебя? Только попроси… - он смотрел на неё, не зная что еще ему сделать, совершенно не владея ситуацией. Как бы он хотел её спасти. Как же они… нет, он был глуп и безрассуден. - Гермиона… - Я... Нет, я не могу больше откладывать... - Гермиона вздохнула. Сердце колотилось о ребра. Она ощущала себя так, словно собиралась спрыгнуть со скалы в Северное море. - Мне кажется, если я не скажу сейчас, я просто... я просто перестану дышать. - Хорошо. Давай начнем сначала, хочешь? Просто начни с первого слова. Гермиона медленно протянула дрожащую руку и положила пальцы на его губы, заставляя его замолчать. Она подумала о том, что он может начать говорить слова утешения. Она не хотела этого. Не хотела слышать его жалость, это бы разбило её решимость. Ладонь скользнула выше, оглаживая его скулу и он прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям от её нежных касаний. Наконец, пальцы соскользнули на его шею, прямо там, где под тонкой кожей билась жилка. Он распахнул свои глаза, наполненные отчаяньем. Она почувствовала его пульс. Он бился под её пальцами быстро-быстро. Ей нужно было убедиться, что он существует в этом мире, прежде чем она заговорит. Сам Драко не смел шевелиться. Он чувствовал её руку на своей шее, чувствовал её страх и эту потребность в тактильности. В этот момент, словно больше не в силах удерживать равновесие или желая стать для неё максимально устойчивой опорой, он медленно сменил позу и опустился с корточек на колени прямо перед ней. Теперь он сидел у её ног, полностью открытый, беззащитный в своей преданности, готовый разделить с ней любую бездну в которую она его поведёт. Доверчиво вложив свою ладонь в её, не оглядываясь назад и не прерывая шага. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми, влажными глазами. Она видела в нем свою единственную опору над пропастью. Она придвинулась еще ближе, их тела соприкоснулись, и тепло Драко начало понемногу проникать сквозь её холод. - Драко... - её голос был тихим, шелестел, словно доносился сквозь сильный ветер. - В ту ночь... в Годриковой Впадине... когда Нагайна... когда всё случилось... - она замолчала, а потом продолжила уже более уверенно, - Нет не так, - Гермиона отвела взгляд на огонь, и её рука дрогнула. Она снова хотела дотянуться до него, почувствовать тепло. Но, испугавшись собственной смелости, одернула руку. Заметив её отчаянное движение, Драко перехватил её ладонь и слегка сжал своей, показывая ей, что он рядом. Будет рядом до конца. Она даже как-то расслабилась и с трепетом сжала его пальцы в ответ. - Мне так страшно и больно, что я не знаю как начать этот разговор, - её голос надломился. Она звучала глухо, пока на фоне трещали поленья в камине. Камин должен был согревать, но сидящие рядом двое молодых людей совсем не ощущали тепло, которое от него исходило. - Я знала, что когда-нибудь нам предстоит это сделать. Оказалось, было куда легче просто думать об этом, чем осуществить. Знаешь, мне давно кажется, что со мной что-то не так. - Гермиона медленно повернула голову и выразительно посмотрела на него. В её глазах, привычно ясных и полных знаний, сейчас плескалась мутная жижа отрешенности. Неожиданно, даже для неё самой, на её губах появилась слабая улыбка. Она показалась Драко совершенно грустной, так улыбаются люди, прожившие сотни лет и предчувствующие свой конец. Но даже такая болезненная улыбка вернула мимолётную тень той Гермионы, которая когда-то была счастлива, находясь в его крепких объятиях. - Знаешь, я никогда не планировала тебя полюбить. Она посмотрела на него в упор, и Драко невольно улыбнулся в ответ на эти слова. Эта правда хоть и горчила, но оказалась самым честным, что они когда-либо говорили друг другу. Драко чувствовал тоже самое. Его воспитали в ненависти к таким как она, он должен был отрицать само её существование в своём мире….А в итоге… Она стала единственным смыслом в его жизни. Светом, к которому он тянулся и не желал отпускать. Он кивнул ей, и начал медленно поглаживать её ладонь в своих руках. Это действовало успокаивающе. Сейчас было не время для красивых сказок. Не нужно было притворяться, что у них была любовь с первого взгляда, которую они бережно пронесли сквозь года. Даже если он и полюбил её в тот самый первый день. Возможно, это так и было, он мог бы сейчас предположить это. Он всё еще чётко помнил тот момент, когда она влетела в купе и искала жабу какого-то неудачника, вся из себя важная и пытающаяся казаться умной. Он никогда бы не признался себе тогда, а узнав о её происхождении - он презирал её, но теперь… Он уже и не знал. Было ли это правдой или всё надумано памятью, пытающейся найти оправдание для этой одержимости. Он точно знал одно: он был болен ею. Любовь ли это? Он не мог ответить на этот вопрос даже самому себе. Будучи более юным и уже влюбленным в неё по уши, он отрицал свои чувства. Прятался за жестокими словами. Блейз был прав. Он увидел это в нём раньше, чем Драко сам рискнул признаться себе и прыгнуть в омут этой, захватывающей и вскружившей ему голову, любви, прямо с мостовой. Чуть помолчав, Гермиона продолжила свой рассказ. Она говорила так, словно зачитывала какой-то отчёт или главу из учебника. Хотя, в этот момент она обнажала душу перед ним. Не скрывая правды, и не избегая того, что могло бы его ранить. - Моя жизнь... Я расписала её сразу же, как получила письмо из Хогвартса. Я хотела быть лучше всех в школе. Она, хмыкнув, криво усмехнулась, обреченно вздыхая и одновременно понимая, что она потеряла ту милую наивность своей личности. Драко молча позволял ей высказаться, не перебивая. Пусть это не было тем, что он ждал услышать. Правда, от которой он сжимался внутри, ранила её сильнее и он понимал, почему она решила начать издалека. Он позволял ей сделать это. Готов был сидеть у её ног и слушать всю ночь, не смыкая глаз. Если потребуется и несколько дней подряд, лишь бы она не уходила. Лишь бы позволила ему быть рядом. - Хотелось принимать только правильные решения, понимаешь? - шептала она. - Ты был неправильным человеком, в совершенно, как оказалось, неправильное время. Но я уже так привыкла нарушать правила с Гарри и Роном, что просто не могла остановиться... - Гермиона обвела затуманенным взглядом его спальню, задерживаясь на шторах и темноте за окном. - Совершенно разные люди… из разных миров. Твой поцелуй тогда... Знаешь, Крам... - Драко мгновенно сцепил челюсти, и Гермиона заметила, как на его скулах заиграли желваки. Старое чувство ревности к болгарскому ловцу всё еще жило в нем, просыпалось, подпитываемое неуверенностью. - Он должен был быть тем кто поцелует меня, но ты сделал это первым. Ты всегда берешь то, что хочешь, Малфой. Но после твоего... Поцелуй Крама был пресным на вкус... Она внимательно изучала его реакцию. Она никогда раньше не говорила ему, что Виктору всё-таки достался поцелуй. Узнай Драко тогда, он бы взорвался и разнес половину замка в ярости. Сейчас же, он как-то героически, стиснув зубы, сидел у её ног и продолжал слушать. Это было для неё ново. Глаза Малфоя сверкнули холодным огнем. Он думал, что, наверное, это не единственная тайна, которую она хранила все эти годы. Сколько их еще будет? Он тяжело вздохнул, подавляя поднимающуюся внутри волну темноты. Стоило ли ревновать её сейчас, когда они оба стояли на развалинах своих жизней? Ревновать ту юную девочку из прошлого? Ведь он сам был далеко не святым. Он не только целовал других, он спал с ведьмами, пытаясь в них забыть вкус её губ. Он менял их как перчатки, пока не получил её. Чувства к ней и их отношения в целом, стали настолько серьезными, что даже одно только представление любой другой на её месте - вызывало у него отторжение. Гермиона, вероятно, знала об этом. Она никогда не спрашивала, но его репутация шла впереди него. Он очевидно не был девственником, когда они впервые переступили черту. Она никогда ничего не спрашивала. Но разница в их опыте всегда казалась ему еще одним пятном на его совести. Гермиона снова вздохнула, и её тело содрогнулось спазмом, она собиралась произнести что-то окончательно уничтожающее. - Между нами, Драко, всегда было нельзя и невозможно. Но мы отчаянно закрывали на это глаза. За что в итоге и поплатились. Но чувства не спрашивали у нас разрешения, верно? Каждый день без тебя я задыхалась. Это как болезнь, понимаешь? Я не могла справиться. Счастье было так близко, я держала его в руках и боялась выпустить, хотя знала, что должна. Ты просил меня, много раз... - первые слезинки сорвались с её ресниц и покатились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Каждый раз, когда он отворачивался и уходил, она каждый раз шла за ним, готовая упасть в его дьявольские сети, не пытаясь выбраться. - Самое страшное было не то, что мы делали, Драко. Страшнее было то, насколько меня притягивала идея запретной любви. Я наслаждалась этой опасностью, не веря, что это я. Ты чувствовал то же самое? - Да, - выдохнул Драко, от молчания и того, насколько он глушил в себе крик, его голос напоминал больше хрип. Он с невыносимой печалью смотрел на новые слезы, скапливающиеся в уголках её глаз. - Я чувствовал. Умолял тебя остановить всё это и в ту же секунду молил всех кого мог вспомнить, чтобы ты не останавливалась. Я испытывал к тебе животный голод и не мог этого скрывать. Салазар, Гермиона, я так отчаянно тебя лю... Она не дала ему договорить. Она никогда не давала ему произнести эти слова до конца, словно это было последним, что окончательно добьёт её. Их. Гермиона быстро затараторила, захлебываясь словами, надеясь заполнить и заглушить собой те буквы, что чуть не вылетели из его губ. - Шаг на краю, падение. Не сделать шаг - испытать смерть. Так я ощущала нас. Я выросла на книжках о любви, хотя с возрастом времени на них оставалось всё меньше. Ромео и Джульетта идеализированы до тошноты, но разве мы были не такими же? Разве мы не принимали яд добровольно из раза в раз, надеясь на воскрешение? Мы прятались, скрывали чувства от всего мира, друг от друга... Недосказанность, проклятые тайны. Пока ты планировал... - она запнулась, и тень Астрономической башни на мгновение повисла между ними. - Впрочем, не важно. В это же время, я думала и планировала как уничтожить крестражи. Как использовать те крохи информации, что давал Дамблдор. Но среди этой войны... Это были единственные чистые чувства в моей жизни, - её лицо исказилось от боли. - Твое предательство... увидев тогда твою метку… Мерлин… даже это не помогло. Я знала, понимаешь? Знала, что ты не мог поступить иначе. Я принимала в тебе всё осознано. Прощала тебя в своей голове тысячу раз и каждый раз разбивалась вновь, когда видела тебя на стороне врага. Я так хотела тебя увидеть, Драко. Я так нуждалась в тебе там... Слезы полились градом из её испуганных глаз, которые отображали весь пережитый ею страх. Её тихий плач медленно, но верно превращался в настоящую истерику. Она больше не пыталась сдерживать или вытирать щеки. Драко сидел перед ней сгорбившись, раздавленный её словами, каждой буквой и его руки намертво обхватили её колени. Ему хотелось стать частью мебели, частью пола, да чем угодно, чёрт возьми, лишь бы она могла опереться на него и не рухнуть. Он терпеливо ждал, когда ей станет легче, не смея её останавливать или говорить слова успокоения. Давая ей право, наконец-то выплакаться, почувствовать, что она может себе это позволить без нужды прятаться или скрываться. Его собственное сердце крошилось в пыль, слушая эти горькие всхлипы. Он ждал, когда она сможет продолжить свой рассказ, зная, что его ждёт самая страшная правда из всех сказанных. Отчаянно хотелось курить, хоть как-то сбросить градус этого напряжения. Он бы выкурил пачку, не меньше. А потом разбил бы зеркало, которое показывало ему его же отражение. Желательно два. Или три. Хотелось орать так, чтобы сорвать связки и больше никогда не слышать собственного голоса. Но он не смел произнести ни звука, не шелохнуться. Ей нужен был человек, который удержит её тонущий корабль из воспоминаний в этом чудовищном шторме… Пусть это будет он. Спустя минут десять или больше, невозможно было уследить за временем в этом беспорядке из слез и всхлипов, Гермиона стала успокаиваться. Ей понадобилось еще какое-то время и, вытерев рукавами свои щеки, она заново собралась. Когда заговорила, её голос дрожал и судорожные звуки всё еще пробивались, оставшись после истерики. - Я... я сама дала тебе силу, сама вымолила своё уничтожение. Господи, какое отчаянье. Драко поднял на неё глаза. Она выглядела осунувшейся, но уверенной в своей правде. Он помотал головой. Почему она так говорит… Блядство, она не должна была так думать. Но Гермиона продолжала. - Когда ты появился в небе, в ту же секунду я знала, что это ты. А потом, твоё появление в доме... Моё сердце... В тот миг оно болело и радовалось одновременно. Я так отчаянно хотела ухватиться за тебя. - Гермиона сжала его руки на своих коленях. Вцепилась, как в своё последнее спасение. Но он никогда им не был. Отчаянно желал, но так и не смог. - Хотела умолять тебя забрать меня с собой. Умолять не оставлять. Позволить себе тихое счастье, пусть и скрываясь всю жизнь. Но не могла. Моё отчаяние, моя вера во что-то светлое... В то, что ты сможешь это остановить… Это принесло мне так много боли. Драко, я... - она всхлипывала и глотала воздух, он приподнялся, вытирая подушечками пальцев её слезы, на покрасневшей и раздражённой коже. Невесомо и ласково. - Драко, как я могла так поступить с тобой? Как могла сделать тебя таким... Почему ты позволил мне сломить тебя? Он опешил, смотрел на неё и не понимал. Его мозг отказывался это принимать. Она серьёзно? Она, должно быть, издевается над ним, произнося эти слова. Как можно было думать о его жалкой, никчемной жизни, когда она сама находилась на грани смерти… Добровольно шагая в эту безумную мясорубку. В этом была вся Гермиона. Его Гермиона. Только его. Она всегда думала о ком-то, выбирала других, когда должна была поставить себя на первое место. Гермиона. Такая сильная и слабая в своей силе. Драко закрыл глаза, делая глубокий вдох и длинный выдох. Ему понадобилось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не наорать на неё за это. Притупить чувства и сквозь зубы выдавить: - Что ты несёшь? - выделил он чётко каждое слово. - Ты ничего не делала. - Молчи. - прозвучало совсем тихо, как будто она была еле жива. Но слова прозвучали командой. В ней всё еще жил дух сопротивления. Он был зол и недоволен, но вынуждено подчинился. Спорить с ней и добивать окончательно - не входило в его планы. Она и так была без сил, выдержать ссору ей было невмоготу. Он видел это. Он скажет всё потом. "Всегда всё самое важное остаётся на потом…" - раздражённо подумал Драко, слушая её стенания. - В ту ночь, когда ты пришёл ко мне, это была самая светлая ночь за весь тот год. Я не знала, что любовь может так окрылять и уничтожать одновременно. Я чувствовала себя живой, счастливой и очень-очень несчастной, Драко. Всё это было одновременно. Я никогда не смогу забыть ту ночь, что ты мне подарил, а вместе с ней счастье...Мимолётное, но настоящее. Она прикоснулась к нему и хотелось орать. Ему хотелось бить и крушить, как-то выпустить свою злость и бессилие. Он не знал, что ему сделать. Он разрывался от боли, от тоски, от того, что знал, к чему она клонит. От того, что был трусом и боялся, не хотел это слушать. Он давил в себе желание заткнуть уши руками или наложить на неё "Силенцио". Она, Гермиона, была беспощадна. Она поставила себе одержимую цель, окончательно уничтожить их обоих. - Знаешь, я всегда размышляла и это были глупые мечты. Возможно, в одной из параллельных вселенных мы тоже вместе. Там, где нет магии, там, где нет войн... Она говорила это с такой щемящей тоской, смотря прямо на него. Ему показалось, что в её мыслях, она уже создавала этот мир. Прожила эти жизни за них. И сейчас… в ней сквозила потеря. Потеря тех Драко и Гермионы, что были счастливы в её сознании. - В тот миг, когда ты показывал мне звёзды, когда я позже смотрела на гобелен Блэков и видела на нем тебя и твоих предков... Я надеялась... Я так сильно надеялась, что где-то есть история, что я и ты, - снова всхлип - Мы... наверное, мы могли бы быть там семьёй. Возможно, где-то там далеко, у нас есть сын или дочь. А может, оба. И совершенно случайно, словно по волшебству, мы обязательно назвали бы их так, как принято у тебя в семье... Она больше не сдерживала слезы. Драко уткнулся ей в колени, не в силах выносить её боли… Её желание назвать детей по традициям его семьи - было величайшим признанием, что ему оказывали. Он видел в этом абсолютную преданость. Этим она подарила ему самую значимую награду. Эта же награда была самой худшей и изощренной пыткой от неё. Осознание, что он оставил её, такую преданную и любящую, накрыло его и показало всю его ничтожность. - Прошу, Гермиона… - прошептал он в ткань её штанов, - Не надо. - Когда мы с Гарри и Роном сбежали из Министерства, когда я вновь совершила ошибку и нас чуть не поймали, и это едва не стоило нам жизни... - она вырвала свои руки, которые он сжимал и не хотел выпускать, и накрыла ими лицо. Его затошнило. Он вспомнил гребаный день, когда она была тут, под прицелом палочки Беллатрисы. Она не должна возвращать их туда, не должна. - Там в лесу, Драко... Мне было так одиноко, так страшно и холодно без тебя. Я так мечтала, что ты меня найдешь. Что ты сможешь всё это закончить. Драко сжал её ноги, вцепившись в ткань штанов и шептал ей: "Прости". Глухо, надрывно и не останавливаясь. Как кающийся грешник перед алтарём в последний раз. - Нет, ты не виноват. Я хотела возложить на тебя слишком многое. Я бы всё равно не ушла, я бы не бросила Гарри. А Рон... - с тоской протянула она, и глухо добавила… - Ушёл… Он смог. Хотела бы я быть как он. Драко замер, не веря своим ушам. Воздух в комнате казался ледяным после этой новости. Такой же холод прошиб сознание, как в те редкие мгновения, когда ему приходилось сталкиваться с дементорами. А может еще холодней. Гермиона подняла на него глаза и, увидя его лицо, осеклась, жалея о сказанном. В этот миг она действительно поверила, что он убивал и мог бы сделать это снова. Впервые она ощутила это. Ощутила его мощную ауру на себе. Она коснулась её льдом, облизывая её и без того холодные, босые ступни и поднимаясь выше, к самому сердцу. Едва ли не замораживая его. Его ледяные глаза потемнели до цвета мокрого асфальта. Лицо исказилось ненавистью и посерело. - Что ты сказала? - его голос прозвучал тихо и зловеще. На окнах задрожали стекла и покрылись корочкой инея. Она обернулась на них и вытаращила глаза. Пушистые ресницы задрожали. - Этот ублюдок бросил вас в лесу? Он совсем охуел? Как он посмел бросить тебя?! Малфой выглядел обезумевшим. Черным, темным, невыносимо жгучим взглядом он обжигал её яростью, желая обрушить весь свой гнев на этого урода. В его голове проносились картины, которые он заталкивал глубже, не давая им расколоть себя годом раньше. Холод, голод и она одна в палатке, беззащитная перед целым миром. Пока их разыскивали безжалостные убийцы, готовые разорвать её на куски. Его пальцы на её коленях сжались и причиняли ей боль, она сжалась от этого натиска, но ничего не говорила. Ярость затапливала его разум. Ебаный Уизел! Он хотел найти его и выпотрошить его кишки голыми руками прямо сейчас. Дернувшись, он собирался вскочить, но жалобный скулёж Гермионы и её твердая, хоть и бессильная рука пыталась удержать на месте. Такая маленькая и хрупкая. Драко снова плюхнулся вниз. - Драко, поверь, так было лучше, - прошептала Гермиона, пытаясь унять его гнев. Её пальцы сжались на его свитере. - Мне уже было плохо и становилось хуже. С каждым днём и каждой неделей. - Проклятье, - выдохнул он обречённо. - Гарри вначале думал, что я тоскую и расстроена из-за Рона. Хотя он уже догадывался, давно догадывался, что между нами что-то было. Он знал, Драко. Для него не стало открытием кто именно это был. Он даже не спросил меня кто. Малфой не совсем понимал набор этих слов и не мог сложить их в предложения. Злость еще не утихла, но он старался зациклиться только на ней. Слушать её голос и наблюдать за её состоянием. Гермиона подняла лицо, и сквозь слезы на её губах внезапно начала расцветать улыбка. Драко смотрел на её сияние, внезапно озарившие его. Улыбка. Такая чистая, робкая и светлая. Она, казалось, находилась не в Мэноре, не перед ним, не вся в слезах и с болью на душе. Она, вероятно, перенеслась куда-то, где всегда светит солнце и пахнет цветами. Он почувствовал как загорелся огонёк прямо под кожей, у грудной клетки. Тепло. Она ощущалось телом. - В тот прекрасный день... когда я увидела это серебристое сияние, Драко... Я была самой счастливой на свете. - улыбка стала шире, - Посреди всей этой грязи, холода и смертей, о которых мы постоянно узнавали… Во мне была жизнь. Наша жизнь. Я полюбила его сразу же, с первой секунды. Драко перестал дышать. Эта робкая, ослепляющая улыбка на её заплаканном лице ломала его. Мучила и истязала. Но, одновременно с этим, его окутало чувство облегчения хотя бы о того, что она была рада этому. Она хотела этого ребенка. А он... Горькое осознание и напоминание вернуло его назад. Его там не было. Он не держал ее за руку, не обещал заботы и надежности. Он был на привязи, и никакой разницы не было в том, что это было обречённостью. Игра, вынуждающая его исполнять свою роль без особого энтузиазма. Так или иначе, он в этот момент был в тепле и жил ни в чём не нуждаясь. Пил, танцевал и делал вид верного пса Лорда. Он до дрожи боялся, что их спалят, и отыгрывал свою роль тщательно. Но важно ли это? Если это все происходило в тот миг, когда она, измученная и голодная, улыбалась их будущему в какой-то мерзлоте в глуши леса?! Осознание собственной ничтожности придавило его к полу, выбивая кислород из легких. Он не был там. Не хотел или не мог - какая разница, если это не исправляет того, что он пропустил самый важный день. Он не держал её за руку, когда она осознала это чудо. Он застонал, шепча бессвязные слова, не в силах посмотреть ей в глаза. - Я... я была самой счастливой - это запомнилось мне так. - продолжала она, и её глаза на миг осветились светом того воспоминания. Слишком фальшивым, тем что сломается в следующий секунду. - Всё, чего я хотела, чтобы ты узнал. Я так боялась. Так боялась за тебя. Я засыпала и просыпалась в мечтах, была не в себе... Я так хотела сделать тебя счастливым. Почему-то мне казалось, ты не будешь расстроен, не будешь злиться... Драко слушал это, и внутри него всё перегорело. Это звучало уничтожающе. Радовался ли он её словам? Нет. Определённо нет, ни на одну долбанную секунду. Слова о том, что она хотела сделать его счастливым этим, когда он был причиной её страданий, резали его без анестезии. Она скиталась по лесам, с его ребенком под сердцем, а он… Как ему вообще смотреть на неё, когда он совершенно ничем ей не помог. В ту единственную и самую важную секунду, его руки не легли на её плечи, не он обнимал её. Чёртов Поттер. Возможно, было бы легче злиться на него. Везучий ублюдок, который видел этот момент. Если бы злось ему помогла. Если бы хоть что-то вообще могло помочь. - Салазар, прекрати… умоляю, Гермиона, - выдохнул он, запуская отчаянно руку в волосы. Говоря это, он вкладывал столько всего, едва ли он мог себе представить себя в таком состоянии. Ему хотелось задать вопрос, но не сорваться в обвинениях, не осуждать её. Вместо этого он сказал другое. Голос звучал тихо и обречённо: - Ты... ты думала о том, как сделать меня счастливым… Произнеся это вслух, эту ужасную катастрофу её личности и своей некчёмности, он медленно поднял на неё глаза. Смотрел на неё несколько секунд молча. Вся его выдержка трещала по швам. Удерживать себя щитами и не выдавать этого ей, было последним отчаянным шагом. Но в нём правда всё догорало до тла. - Ты мёрзла, скрываясь в лесу, голодала и берегла Поттера, выполняя указания безумца. Ты несла всё это одна. Находилась в темноте, не зная, что будет дальше, пережив это без меня… Но при этом - думала о моих чувствах… Как я посмотрю на тебя… Как я отреагирую… Гермиона… - он грустно, покачал головой. "Как она, блядь, просто выдерживала это?" Он задавался этим вопросом бесконечное количество раз. Однако, не хотел знать ответа, потому что видел его перед собой. Жертвуя собой и имея другие первоочередные приоритеты. - Ты… - тяжело вздохнул, это было тяжело. Очень. - Ты берегла меня, - его голос сорвался, - От этой новости. Меня. - Малфой потянулся к её лицу, но она отодвинулась чуть дальше и он безвольно позволил руке рухнуть вниз. - Я не сделал для тебя ровным счётом ничего. - он замолчал, прикрывая глаза. - Ты не должна была думать о моём счастье. Ты не должна была думать обо мне вообще. Никогда не должна была. Ни одной секунды из тех что были, ты не должна была тратить на меня. А ты... Он не договорил, опуская голову. Мысли расспались. "Дьявол. Как им это пережить", - Малфой не мог ответить себе на свой же вопрос. Его лоб коснулся её колен и плечи поднимались и сжимались от судорожных, нервных вздохов. Он слишком долго держался, слишком прямо и гордо. Гермиона погасла так же внезапно, как гаснут звезды на бескрайнем небе. Он телом чувствовал это. Словно жизнь покинула её тело, оставив лишь холодную и пустую оболочку. Её все также трясло. Драко держался всю войну, держался до и во время суда, держался все эти долгие месяцы после. Но сейчас … было очень трудно. Перед ним сидела девушка, которая несла в себе его прошлое и его будущее. Ему казалось, он не выдержит. Сойдёт с ума, раньше чем наступит утро. - Ненавижу себя за ту зиму, - сорванный, тихий голос оглушил всю комнату, как крик. Гермиона вцепилась в его плечи со всей силой. Если бы только это помогло найти опору. - Я ненавижу себя каждый день. - Гермиона, нет... не смей... - хрипло выдохнул он, мотая головой из стороны в сторону в отчаянии. Потому что уже знал, чувствовал каждой клеткой, к чему она ведет. Он искал её взгляда, но её глаза были стеклянными, блестели и смотрели только в одну точку. Он ненавидел себя. Он был её персональным бедствием, который, если еще и не погубил её до конца, то обязательно сделает это… - Я должна была защитить его! - её голос сорвался на отчаянный, истерический крик. - Я знала! Я... Как я могла быть такой... но я продолжала бежать! Это я настояла, чтобы мы с Гарри отправились в Годрикову впадину! Вместо того, чтобы спасать наше, я спасала всех, какая же дура… Её голос стал похож на отчаянный полу-всхлип, полу-стон. Она еще сильнее вцепилась пальцами в его плечи, её трясло так, будто тело собиралось вытряхнуть душу. Он не мог больше это слушать и наблюдать. Её самобичевание рвало его на куски. Это было хуже Круциатуса от тетки и Темного Лорда. Он рывком выпрямился, чуть приподнимаясь, сгребая её в охапку прямо в кресле, прижимая к себе с такой силой, чтобы она не могла вырваться. - Заткнись! Слышишь меня? Заткнись! - голос дрожал и срывался на хрип. Он больше не мог сдерживать свои чувства, которые рвались наружу помимо его воли. Он ненавидел свою слабость, но не мог себя остановить. - Никогда больше не смей себя винить. Никогда. Я запрещаю тебе это! Запрещаю! - Гермиона пыталась оттолкнуть его, но он лишь крепче сжимал, не выпуская. - Это моя вина, ты поняла? Моя. Только моя. - Глаза были полны ярости. Ярости на самого себя. Она продолжала судорожно всхлипывать, стуча по его груди кулаками. Очередной поток сорванных и рванных звуков, и она прекратила вырываться. Лишь её кулаки упирались в его грудь. - Если бы я не был таким жалким трусом... Если бы забрал тебя тогда, спрятал, увёз бы на край света… На другой конец этого грёбаного мира. Тебе не пришлось бы выбирать, - поняв, что она не вырывается, он обхватил её лицо дрожащими ладонями и заставил смотреть прямо себе в глаза. - Ты не должна была нести это одна, без меня. Мерлин, прости меня, Гермиона. - он задохнулся словами, качая головой. - Я бросил тебя в том аду. Я позволил тебе мёрзнуть и меня… Меня не было, когда ты это узнала. Оба раза. Не было, когда я был нужен. Я не поддержал тебя. Она оттянула его руки и смотрела на него, словно он убивал её. Со страхом и отчаянием. Драко осёкся, он чувствовал, что делает только хуже. В её глазах плескался ужас и безумие. - Теперь вина никогда не покинет меня, - убито произнесла она и Драко ощутил животное бессилие. - Мне так больно, я знала, что так будет. Мне было так ужасно от одной только мысли о том, что ты узнаешь. Что ты будешь винить себя. И ты винишь. - её широко распахнутые глаза смотрели на него. Из них катились крупные слезы. Снова. Всегда. Он сходил с ума, думая, что никогда не прекратит это. Не может. - Я виновата... Из-за меня мы стали чужими... Из-за меня всё произошло. Я убила... - Драко дёрнулся как от пощечины. Хотелось заткнуть её, закрыть ей рот рукой и не давать говорить. Он ощутил облегчение, когда она не смогла договорить из-за того, что захлебывалась слезами, пытаясь снова вырваться из его объятий. Вероятно, чтобы провалиться сквозь землю и исчезнуть. Потому что, Гермиона так же не хотела смотреть на то, как он разрушается. Снова. Из-за неё. Она ощущала, что её страхи добрались до неё, сжимали удавку на шее и загоняли в угол. Собираясь окончательно уничтожить. - Нет! - зарычал Драко, хватая её руки и прижимая к бешено колотящему сердцу. - Пожалуйста, замолчи, прекрати делать это! Он просил её, захлебываясь собственным отчаянием. Готов был умолять прямо сейчас, стоя на коленях, молить… не останавливаясь. Забрать всё себе. Не позволить ей потерять себя. Но Гермиона собиралась договорить все, что копила. Столкнуть их лицом к лицу с тем, что произошло. Беспощадно. Безжалостно. К чему было молчать, зачем жалеть себя, если вина всё равно съедала её день за днём. - Когда мы были в Годриковой впадине, в сочельник, - он вздрогнул от упоминания даты, но промолчал, не желая еще сильней утягивать её на дно. Гермиона давилась словами, утыкаясь ему в грудь, позволяя ему быть рядом. Позволяя себе довериться ему. Наконец-то позволяя себе не быть одной. Драко осторожно положил руку на её волосы, тихо гладя. - В самом начале, я чувствовала его... Но когда появился Волдеморт… - Ненависть, необъятная и бешенная прошибла его сознание и тело. - Мы аппарировали, - Только одно упоминание этого имени парализовало его тело в злобе, - всё было залито... Она говорила сбивчиво, проглатывая слова и не успевая проталкивать их сквозь всхлипы и рыдания. - моей… твоей… Ужас сковывал тело, не давая ни выдохнуть, ни вдохнуть. Адовое пламя… Вокруг и везде. Её слова были адским огнём. - …. в нашей крови... Драко издал странный звук, похожий на предсмертный хрип животного. Крышка захлопнулась и они оба исчезли, разлетевшись на миллионы осколков. Острых и безжалостных. - Умоляю. Умоляю тебя. Прости меня за это. - он целовал её ладони и лихорадочно пытался сохранить остатки разума. Было страшно. - Прости за ту осень, за ту зиму, за каждый день, когда ты была там, а меня не было рядом. Прости за то, что я трус. Я буду молить тебя об этом вечность, - он смотрел в её глаза, но ничего не видел кроме дождя. - Я сделаю, что хочешь, отдам всё, что у меня есть и чего нет. Только не говори больше, что это ты. Не смей. Не смей брать это на себя. Прошу тебя, не делай этого с нами… - прошептал он, чувствуя что-то мокрое у себя на лице. Он потянул её на себя и рухнул вместе с ней на ковер, не разжимая объятий. Он не верил. Не верил, что в состоянии заплакать теперь. Думал, что окончательно сломался слыша её крики в той гостиной. Но оказалось, всё это время он был жив. Оказалось, он никогда ранее не знал, что такое настоящая агония. Как на самом деле чувствует себя человек, горящий заживо. Он, который думал, что выплакал все свои слезы еще в подвале Мэнора, сейчас чувствовал, как по его щекам течёт обжигающая влага… - Прости меня... - шептал он снова и снова, как заведённый. Шептал как молитву. Как единственное слово, которое знал. Потому что других слов не было. - Гермиона, любовь моя, жизнь моя, прости меня... Я должен был закрыть тебя собой. Я должен был выбрать тебя раньше, чем выбрал нас. Умоляю. Пожалуйста. Умоляю тебя. - Драко покрывал поцелуями её лоб, виски, закрытые веки, мокрые от слёз. Он делал это торопливо и судорожно, как будто она встанет и уйдёт. Как будто эти касания могут ещё что-то спасти. - Я клянусь тебе. Забери всё. Душу, имя, всё, что от меня осталось. Только верни себе покой. Только не бери это на себя. Это я... Это только я… Позволь мне забрать это, любовь моя, прошу тебя. Он прижимал её к себе, раскачиваясь на полу, и его слезы текли по её волосам, щекам, шее. Его мольбы простить его смешивались с её всхлипами и мелкими глухими - "Нет.Нет.Нет". Гермиона протянула руку к его волосам, перебирая их дрожащими пальцами. Он замотал головой, не веря, что правда сделал это с ней. Не веря, что действительно уничтожил их. - Драко, пожалуйста... - она потянулась к нему, положа ладони на его щеки и чувствуя как они становятся мокрыми от его слез. Она была сокрушена, видя его несчастное лицо. Но где-то там, глубоко внутри себя, почувствовала облегчение. Совершенно эгоистичное, от того, что больше не была одна. Она наблюдала за его полным разрушением. И умирала еще сильнее. Не имея сил выносить это, не желая быть свидетелем и преступником одновременно, она прижалась к его губам. Поцеловала. Отчаянно и с невыносимой болью, ощущая вкус соли. Драко ответил ей, прижав сильнее к своей груди. Вдавливая в себя. Желая спрятать её, уберечь от прошлого, которое за ними тянулось, оставляя кровавые следы. Только бы не позволить больше такому случиться. Он целовал её жадно, в исступлении, умоляя о прощении каждым своим вздохом. Каждым стоном, каждым её всхлипом. Каждой пролитой слезой. Происходило безумие, которое окутало их, не желая выпускать своих пленников. Поглощая их и нанося удары, которые сгибали, не давая выпрямиться. Полная неразбериха из боли, любви и праха их несостоявшегося будущего.

«Горе сплетает два сердца в более тесные узы, чем счастье когда-либо может. И общие страдания - куда более крепкие связи, чем общие радости.»

Альфонс де Ламартин