Глава 21. Вышел месяц из тумана...

      Диана стояла на кухне в майке и домашних шортах, с высоким хвостом, и шуршала пакетом из магазина.       — У неё там есть вода вообще? Может, в бутылки ей набрать, не знаю… — бормотала она, набивая пакет продуктами.       — Не слишком ли мы беспокоимся о ней? — Том снова ворчал. — Она с нами даже не разговаривает.       — Да ладно тебе, Маргарет ведь тоже надо выживать, — заметила Диана.       — Такая трудность…       — Ты не много набиваешь? — Рейн заглянул в пакет.       — Тоже жадничаешь, что ли? — удивилась Диана. — Ребят, ну зайдём в магазин после.       — Да нет, просто ты унесёшь?       — Том унесёт, — подмигнула Диана, и они с Рейном одновременно прыснули. Том закатил глаза:       — Смешно, очень смешно. Обхохочешься.       — Ты чего колючий такой? — участливо спросила напарница и улыбнулась с умилением, будто смотрела на вредного ребёнка.       — У него просто один из родителей был ежом. Том, — Рейн сделал удивлённое лицо, — и как твоя мама только уживалась с ним?       Лицо Тома побагровело.       — Ха. Ха! — озлобленно крикнул он и быстрым шагом ушёл на крыльцо.       — Чувствую, голову мне недолго носить осталось, — задумчиво ухмыльнулся Рейн. Диана прыснула:       — Да прекрати. Он, наверное, просто не выспался. Том не злой: поворчит и отстанет. Поверь, на большее он не способен, — она закатила глаза в усмешке и направилась к лестнице. — Пойду переоденусь, а ты выходи на улицу!       Рейн кивнул. Диану он дождался в прихожей.       Маргарет, как обычно, ждала их в библиотеке. Она была всё та же, с большими глазами и дёргающимся носиком, но Диана не могла отделаться от ощущения, что их знакомая несколько изменилась. Её кожа будто стала ещё белее, отчего розовый овечкин носик казался на бледном лице яркой пуговицей. Щёки сильнее впали, а под глазами повисли широкие мешки.       Марго не поздоровалась, но пакет приняла. Рейн в этот раз стоял за дверью, и это поспособствовало её разговорчивости, несмотря на то что Том, ходя туда-сюда вдоль библиотеки, явно слушал их с Дианой диалог.       — Я посмотрела твою карту, — поделилась Диана, — но особо не нашла ничего полезного.       — Я же предупреждала, что она бесполезна, — нахмурилась Маргарет. Её голос был несколько слабее, чем обычно, и немного хрипел. — Городок небольшой, его обойти кругом при желании можно. А вообще-то это делать незачем, — быстро добавила она.       — Марго, — Диана слегка смягчила тон. — Я понимаю, что спрашиваю это который раз, но… почему ты продолжаешь сидеть здесь? Если ты боишься чего-то, скажи нам, в команде легче противостоять опасности, а вместе мы попробуем найти выход…       Маргарет поникла и приклеилась к стене, уронив глаза в пол.       — Ну пожалуйста, — Диана сложила руки в замок. — Мы могли бы поселить тебя рядом с нами, буквально в нескольких метрах. Мы бы видели друг друга в окно, нам было бы удобнее общаться. Я понимаю, что ты боишься Рейна и не хочешь в нашу команду, но разве тебе лучше здесь в одиночестве?       — Лучше, — шепнула Маргарет.       — Извини за прямоту, но ты не выглядишь здоровой, — Диана обеспокоенно сделала шаг вперёд, отчего Марго сильнее вжалась в стену. Рыжие кудри закрыли её глаза. — Ты вся бледная. Уверена, что хорошо себя чувствуешь?       Маргарет помотала головой и отвернулась в сторону.       — Я могу помочь, — пообещала Диана.       — Уйди. — Марго закрыла руками лицо.       — Прошу тебя, Маргарет… Расскажи, что не так? — Диана аккуратно взяла её за запястье. — Ну?       Том позади глубоко вздохнул.       — Пожалуйста… — прошептала Маргарет в ладони.       — Я не могу уйти, — нахмурилась Диана. — Я вижу, что тебе плохо, и я должна что-то с этим сделать…       — Ты не должна, — Маргарет опустила руки: её глаза выглядели влажными. Она попыталась вырвать кисть, но сил в её теле совсем не осталось.       — Должна, — настаивала собеседница.       Марго медленно подняла взгляд и осмотрела лицо Дианы с каким-то всезнающим, отстранённым сочувствием. Та отпустила её запястье, почувствовав, что Маргарет больше не пытается вырваться — овечка отвела глаза, наполненные безвыходной грустью, и опустила ворот свитера.       Диана закрыла рот ладонями.       На белой коже шеи неровными чёрными точками рисовался кривой круг, похожий на след чужих зубов. А ниже — по плечу, к ключицам, захватывая руку — спускались фиолетово-красные разводы. В особо тёмных участках верхний слой кожи начинал вздуваться и отходить, оставляя только влажную бордовую плоть.       У Дианы в животе будто встал огромный, неотёсанный куб льда, упирающийся своими угловатыми краями в бока. Ноги совсем онемели — Диана не смогла бы сдвинуться с места.       — Ты… тебя… — прошептала она.       Маргарет быстро вернула ворот на место и потёрла плечо.       — Но… это… э-это ведь не смертельно, да?..       Маргарет поджала губу.       — Подожди! Я знаю, это можно вылечить! — отчаянно воспрянула Диана. — У меня тоже такое было, надо просто найти опухоль или… или источник заражения… Послушай, я уверена, мы можем тебя спасти! — воскликнула она. Маргарет замотала головой и стала медленно уходить в сторону. — Погоди, я обещаю, мы придумаем что-нибудь! Не может всё быть так однозначно, я ведь жива! Маргарет!       Диана попыталась ухватить её за руку, но Маргарет побежала в конец библиотеки, где скрылась за дверью чулана. Диана заколотила по дереву:       — Марго, выходи! Клянусь, всё будет в порядке, я всё исправлю! — высоким, дрожащим голосом умоляла она. — Выйди, пожалуйста…       — Уходи, — послышалось с той стороны.       — Маргарет, послушай…       — Уйди, прошу.       Диана прикусила губу и снова принялась бить по двери. Когда это не принесло результатов, девушка ударила по ней всем телом, затем навалилась, упершись ногами в пол, но ничего не помогало.       — Маргарет! — уже почти рыдающим тоном попросила Диана.       Чужая рука легла ей на плечо.       — Пойдём, — сказал Том.       — Но как?! — всхлипнула та. — Я не могу уйти! Я тоже заражалась, помнишь? Но ты ведь помог мне, я жива! Мы можем помочь и Маргарет!       Том вздохнул, не убирая руку с плеча подруги.       — Диана, тебя не заразили, — тихо сказал он. — Это был обычный гной, грязь попала в рану. А Маргарет укусили.       Диана повернулась к двери и застыла, словно ожидала отклика.       — Не возвращайтесь, — попросила дверь голосом Маргарет. — Я вам не открою. Уходите. Оставьте меня.       — Пойдём, Диан, — повторил Том и потянул Диану к выходу.       — Но… — проскулила та. — Но!..       Она не смогла сопротивляться его хватке. Напарник вытащил Диану наружу, где Рейн стоял и скучающе смотрел в небо.       Том отпустил руку подруги, и конечность повисла неподвижным грузом. Диана смотрела куда-то вперёд, сквозь землю: на её лице застыло выражение совершенно детского непонимания.       — Этого не может быть… — шептала она. — Я же точно…       — Её не спасти, Диана, — выпалил Том. Та никак не изменилась в лице, только едва заметно побледнела.       Рейн нахмурился.       — Диана? Что случилось?       — Маргарет заражена, — плоским голосом озвучила та.       В команде повисла тишина. Том уставился в пол, его бровь упала к переносице, а глаз потемнел. Диана оставалась с выражением несчастного ребёнка, и только Рейн, славившийся своим неизменным лицом, почти никак не отреагировал.       — Это… не очень, — сухо кивнул он. После этих пресных слов тишина стала ещё более вязкой. Том медленно оторвал взгляд от земли и уставился Рейну в затылок. — Ну что… боюсь, мы ничего не можем сделать.       Диана обняла себя, сжав рукава кожанки.       — Тогда отправляемся обратно? — Рейн вскинул бровь. Диана глубоко вздохнула:       — Мгм.       Они плелись к дому, сопровождаемые унылым воем ветра. Говорить не хотелось никому. Диана шагала, грустно понурив голову, и пинала камни под ногами.       — Постойте, — Рейн остановил их на полпути. — Зайдём в магазин? У нас не осталось еды.       — Да, надо бы, — слабо откликнулась сокомандница.       Супермаркет звякнул колокольчиком. Том взял корзину и стал набирать базовые продукты: колбасу, тосты, сыр, замороженную еду.       Диана ходила мимо стеллажей, проводя пальцами по рядам товаров, и пыталась не наступать на стыки между плитками, лишь бы занять себя. Её походка была вялая, медленная, тяжёлая, как у медведя.       — Тук-тук, — промурчали около уха.       — М, — неохотно откликнулась Диана.       — Я не вовремя?       — Не знаю, — она остановилась и снова вздохнула, подняла на Рейна уставшие глаза. Тот смотрел внимательно, слегка накренив голову. — Я расстроена. Хотя я знаю Маргарет всего несколько дней, и, возможно, это не настолько большой удар для меня, но… жутко это всё.       — О, ещё бы. Но знаешь что?       — Что? — невоодушевлённо уточнила Диана.       — Говорят, чай снимает стресс.       — Ты издеваешься? — измученно пробормотала она.       — А ещё, говорят, самые красивые девушки любят зелёный чай. Вот какой у тебя любимый?       Диана медленно моргнула.       — Чёрный.       — А, да, кажется, там всё-таки говорилось про чёрный… — замялся Рейн. Диана нехотя усмехнулась. — Ну, знаешь, эта память!       — И что ты предлагаешь? — Диана уставилась в ноги и согнула ступню, качнувшись в сторону.       — Предлагаю устроить утешительное чаепитие одной очень красивой, но очень грустной девушке, — улыбнулся он, по-кошачьи изогнув уголки губ, и одна сторона улыбки снова уехала влево, оголив верхний ряд зубов. Его тёмно-карие глаза так ласково, так самодовольно сверкали, что хотелось дать по носу. Диана посмотрела на эту нелепую ухмылку и фыркнула, заправив прядь за ухо.       — Дурак, — грустно улыбнулась она. — Тогда возьми ещё сладкого. Мне надо заесть мрачные мысли.       — Само собой. Может, пастилу с яблоком? Или груши?       Рейн повёл Диану из отдела в отдел, предлагая ей разнообразные сладости, и та действительно слегка выбиралась из тоски с каждым словом. Она всё ещё тревожно обнимала себя, словно не могла избавиться от чувства постоянного, морозного холода, но улыбка хрупкой надежды изредка проявлялась на её губах.       Остановившись около мороженого, чтобы отыскать любимый Дианин фруктовый лёд, Рейн почувствовал на себе вес чужого взгляда. Он инстинктивно обернулся и еле заметно дрогнул: напротив, в другом конце магазина, стоял Том. Его фигура напоминала каменную глыбу, и единственный глаз, не моргая, смотрел на Рейна — внутрь Рейна, внутрь его лица. Зрачок сузился, стал острой точкой, похожей на прицел огнестрельного оружия. Пару минут Рейн смотрел на него в ответ, но ничто в нём уже не осмелилось съязвить, и даже подлый и самоуверенный язык запрятался куда-то подальше в глотку.       — Рейн! Возьмём ещё печенье? — окликнула его Диана.       — Конечно, — улыбнулся тот и ушёл вглубь зала.       Они накидали продуктов Тому в корзину и даже взяли несколько видов чая — простой чёрный и малиновый.       — Давненько у меня не было нормального чаепития… — осознала Диана, тяжело вздохнув. Её мысли до сих пор частично были где-то там, в тёмной библиотеке. — Пойдёмте, парни, — позвала она и ушла вперёд.       Рейн шёл несколько позади — Том поравнялся с ним. Они находились так близко, что могли бы столкнуться плечами, но каким-то чудом сохраняли сантиметр друг меж другом.       Том слегка замедлил шаг, чтобы Рейн неосознанно сделал то же. Они немного отстали от Дианы. Им была видна стройная фигура с длинным светлым хвостом, и оба цеплялись за неё взглядами, как за свет маяка, но держались достаточно далеко.       Том посмотрел в сторону сокомандника и оскалился:       — Думаешь, я не вижу, как ты ведёшь себя с ней? — прошептал он.       Рейн внимательно осмотрел его лицо.       — Как? — он изогнул бровь. Том не нашёл в жесте насмешливого подтекста, но это взбесило его лишь больше. Само лицо, сам разрез глаз, само это выражение спокойного безразличия заставляло Тома трястись, заставляло кровь бурлить, заставляло зубы скрипеть, стирая эмаль.       — Я всё знаю про тебя, — прошипел он в ответ. — Всё. Ты от меня ничего не скроешь, я уже всё понял.       Рейн выглядел несколько озадаченным. Он не нашёлся с ответом.       — И я вижу, как ты пытаешься запудрить ей мозги! Вижу! — продолжал Том, выплёвывая слова как сгустки желчи. — Даже не пытайся притвориться хорошим, я знаю, что у тебя в голове!       Рейн осмотрел его, будто впервые, медленно кивнул и ушёл вперёд, чтобы нагнать Диану. Том сжал кулаки и подавился воздухом — в горле начало жечь.       — Ты чего? — ветер донёс до него лёгкий, как пух одуванчиков, тон Дианы, обращённый к Рейну.       — Ничего, всё в порядке, — бубнящими волнами послышались низкие ноты чужого тембра.       Две фигуры — одна пониже, напоминающая песочные часы, размахивающая руками; другая повыше, с несимметричным наклоном плеч и неестественной, не присущей человеку незаконченностью — синхронно шагали впереди, и только звуки голосов — один высокий, прыгучий; другой размытый, липкий, отдающийся горячим углём в груди — плавали в густом воздухе.       Их фигуры в один момент изменились, превратившись из ровных статуэток с резкие, испуганные силуэты — тогда Том увидел монстров. Ковыляющие тела выглянули из-за магазинчика бытовой химии. Они не стали даже медлить, не стали рассматривать своих противников, как делали всегда: они кинулись вперёд. Первые несколько тварей свалились под пулями револьвера, но затем из-за здания вытекло ещё, и ещё больше мертвецов.       — Вот те на, — пробормотала Диана. — Откуда они все? — она сделала ещё несколько выстрелов в мёртвые головы, и пара туш повалилась на землю. Рейн рядом с ней оттолкнул упыря от себя и сощурился: на лбах многих виднелись странные маленькие дыры в форме круга.       Рейн звучно прочистил горло:       — Кажется, кому-то всё же стоит стрелять в сердце, — с нежным укором заметил он. Диана дрогнула и больно прикусила губу, её щёки окрасились цветом стыда.       — Ладно, будем стрелять в сердце, — она порылась в карманах и втянула воздух сквозь сжатые зубы. — Правда, патронов у меня всего десять штук…       Том уже проклинал эту постоянно повторяющуюся ситуацию: каждый раз он несёт продукты, и каждый раз ему нужно заботиться о том, куда их деть во время боя.       Он бросил взгляд на Диану, которая замялась, перезаряжая револьвер, и Рейна, что прикрывал её спину. Том передёрнул плечами; тошнота окрасила нёбо кислым вкусом.       — Диана! — воскликнул он. Диана подняла светлую голову и хлопнула большими глазами. — Я оставляю корзину тут, пусть жрут её.       — Нет! — изумлённо вскочила та. — Монстров не так уж много, я не отдам им наши припасы! Пойду спрячу, а вы разберитесь вдвоём, ладно? — она подбежала и схватила корзину, не выпуская из рук револьвер.       Том обеспокоенно опустил бровь:       — Я не… — он осёкся. Его взгляд остановился на Рейне. — Ладно, — кивнул Том, воткнул лезвие монстру в солнечное сплетение, а следом поразил и сердце. — Их вроде не слишком много, — невнятно добавил он.       — Ага! — закивала Диана издалека и скрылась где-то за мусорками. Некоторые мертвецы кинулись вслед за ней, но упали от выпущенных на ходу пуль. Диана пощёлкала спуском пистолета — всё, патронов нет. Ладно, Том и Рейн должны справиться без неё.       Том провёл ножом по гнилому горлу, и кровь брызнула на его куртку. Адреналин хлестал в организме. Монстров не было много, но и маленьким их количество не назовёшь. Особенно учитывая, что здесь — на узенькой улочке между платной прачечной и оптикой — парней очень легко оказалось зажать в угол. Этим уроды и занялись.       Том быстро орудовал лезвием, перед глазами мелькали тела, и он почти не смотрел, куда бьёт. Рейн использовал свою проверенную технику «повали-дави-дави», но очень скоро оба упёрлись спинами в кирпичную стену. Казалось, мертвецов осталось всего ничего — Том собрал все силы и пустил в ход и руки. Одного из упырей он ударил в лицо, а второму воткнул лезвие в глаз. Оба упали в ноги своим собратьям, где их быстро передавили. Почувствовав около собственной руки чужую челюсть, Том со всей дури впечатал монстра локтем в стену и провернул лезвие в его груди. На лбу уже выступил пот, промочив повязку, руки окоченели и превратились в машины: действовали сами, отдельно от мозга, опережая всякую мысль. Оставалась небольшая группа упырей, и механизм, заведённый где-то в груди, было уже не остановить.       Послышался сдавленный стон и громкий шлепок. Том кинул мимолётный взгляд вправо и увидел знакомый, измазанный в крови силуэт, который припал к стене и скатился на землю. Том сжал зубы. Том ударил кулаком вперёд. Том размозжил гнилой череп по асфальту. Том вдруг почувствовал, как ещё сильнее промокло лицо, и сердце заколотило в грудь со скоростью белки.       Удар — кровь — толчок — защита — клинок — влажный, мерзкий чмок, звук скольжения лезвия в чужую плоть: когда слышишь, как медленно рвутся ткани. Том замер, прислушиваясь к этому звуку, пока гнилое тело не повалилось на землю.       Он тяжело выдохнул. На улице стало совершенно пусто. Ветер тихонько завыл между домов. У Тома зазвенело в ушах.       Он опустил взгляд и посмотрел на последнее тело перед собой — безрукое, полусидящее у стены, с тяжёлой вздымающейся грудью. Чёрные глаза поднялись, голова с короткой стрижкой быстро кивнула, и привычка заставила Тома шагнуть вперёд, помочь, поднять, спасти, но — он остановился.       Только они двое теперь были здесь. Никто не видел. Никто не увидит. Никто не узнает. Никто — «никто» лихорадочно забилось дикой птицей в грудной клетке,       И в зелёном глазу, в молчащих губах вдруг появилась какая-то ужасная, прекрасная идея.       Рейн — беспомощный, гадкий, подозрительный, противный, лживый, — безрукой обузой с подбитым копчиком лежал он теперь прямо у ног. Том сжал в руке кинжал. Вдруг текстура ручки показалась ему странной и непривычной, какой-то ребристой, скользкой, словно он впервые взял оружие в руки. Словно неправильный был хват, словно не так держать надо, и надо как-то иначе, хотя и так неудобно — насрать.       Том сжал в руке кинжал, как малые дети неумело держат ложку, стиснув её в кулаке. Неумело, решительно, универсально, однозначно.       И взгляд, зелёный ядовитый взгляд, взгляд идеи, презрительный, с надеждой взгляд — он впился в Рейна, в свиную тушку с яблоком во рту, в тело, в сегодняшний ужин.       Рейн не двигался. Он смотрел.       Его тёмные глаза ловили каждое микроизменение лица, каждую мысль, каждое осознание, желание, понимание, каждое перекладывание клинка в потной загорелой руке.       И он лежал.       Его взгляд смотрел прямо, прямо в кислотно-зелёный глаз, прямо внутрь пасти жаждущего волка. Рейн наблюдал. Он оставался статичен, лицо его не бледнело, тело не дрожало, и в глазах было то привычное скептически-любопытное выражение. Ему словно было аналитически интересно:       Убьёт ли его Том?       Он лежал, раскинувшись добровольно, как смиренная жертва — но жертвой он не был. Он был зрителем. То ли не сознавал он происходящего, то ли, наоборот, сознавал прекрасно, потому и был так спокоен. Потому его глаза и оставались холодны, только слегка спрашивали: «Ну? Сделаешь? Осмелишься? Сможешь? Решишься?»       Челюсть Тома напряглась так, что он мог сломать свои зубы. Рука задрожала, сжимая влажную рукоять. Казалось, Рейн видел, как сквозь тонкую кожу громко и сильно тарабанит сердце, отбивает звучный ритм: БАМ. БАМ. БАМ. У-БИТЬ. У-БИТЬ. И глаз распахнулся ещё больше, так что исчезли веки, и зрачок сузился, превратившись в звериную щёлку, и рука с ножом — точно — дёрнулась вверх, к жертве, к этому до тошноты спокойному, вопрошающему взгляду: сможешь? Сделаешь? Сделаешь?       Сделаю.       Никто не увидит. Никто не узнает. Сказать, что бедный Рейн не справился с монстрами, что он боролся доблестно и никого не позвал на помощь, что умер героем — от этой сопливой притчи больше чести и благородства будет, чем от всего существования Рейна действительного, настоящего, тёплого, моргающего, с бьющимся в груди сердцем — пора узнать, есть ли там вообще сердце.       Красно-серебристое лезвие сверкнуло в ещё живых, мертвенно-спокойных карих глазах.       Дикий. Звериный. Крик!!!       Хриплое, безумное, нечеловечески-громкое «А», вытянутое колючей проволокой из горла человека.       Парни разом дрогнули, подскочили на месте, и на двух лицах как по щелчку застыли до боли простые и глупые выражения с распахнутыми глазами и поднятыми на лоб бровями. И Том, сгорбившийся над Рейном с кинжалом в руке, такой секунду назад отчаянный, застыл, как пойманный школьник, подтянув плечи к ушам. И Рейн замер, словно устыдился этой странной, нелепой сцены, этого абсолютного равнодушия к собственной жизни. Всё стало вмиг криво, перевёрнуто, неловко, некстати.       Диана стояла в нескольких ярдах от них, дыша громко, как насос. Её лицо оцепенело в выражении сумасшедшей, а глаза, застывшие в ужасе, выросли на пол-лица. Руками она сжимала копны светлых волос на голове, и вся — вся — тряслась, будто тело расходилось по швам.       — Что. Мать твою. Происходит?! — закричала она тем же диким, не своим голосом.       Том и Рейн не двигались. Так глупо, прозаично, отвратительно выглядела их общая статуя из убийцы и жертвы, что они, кажется, сами это осознавали.       — Том, отойди от него!!!       Том нечаянно выронил кинжал. Он бросил взгляд вниз, нагнулся, но дрогнул, снова посмотрел на Диану, вскинул руки в сдающемся жесте и сделал три шага назад.       Диана подбежала к Рейну.       — Как ты? С тобой всё хорошо? Тебя ранили? Поднимайся… — тихо затараторила она, обхватила парня со спины и помогла ему встать на ноги. Рейн выглядел слегка обескураженным, как человек, которого только что разбудили.       У Тома тряслись руки. Ладони оставались потными, мокрыми, он вытирал их о джинсы и сжимал ткань. Сглотнув, он сделал шаг:       — Диана…       — Уйди!!! — рыком взвизгнула Диана. Том снова вздрогнул, покраснел, нелепо повернулся, качнувшись, и ушёл.       Рейн проследил за ним взглядом. Он отвлёкся, когда Диана уронила руки на его плечи, сжав куртку из искусственной замши как спасательный круг.       — Рейн, что произошло?       Маленькая буря в тёмно-карих глазах улеглась, они вновь стали неподвижны, словно ровная степь. Рейн только пожал плечами.       Диана потрясла его:       — Что, что это значит? Он пытался тебя убить??? Да я его сама… я его!.. — она задрожала, задыхаясь.       — Диана, спокойнее. Ничего не произошло. Все живы.       Бархатный голос подействовал на неё отрезвляюще. Она будто увидела себя со стороны, резко отскочила и стушевалась:       — Прости. Прости, я… Я так испугалась… Кхм! — она вскинула голову, и белые пряди, выбившиеся из хвоста, потекли вниз, освободив бледное, зернистое лицо. — Не переживай, — собранно отчеканила Диана. — Я серьёзно поговорю с Томом обо всём произошедшем.              — Ты что, идиот?! — визжала Диана, тряся Тома за плечи. Тот тёр пальцы друг о друга. Он смотрел в потолок, в стену, в пол — всюду, но не на Диану.       — Это была… — он прочистил горло и провёл языком по губам. — Это была защита, ты не понимаешь.       — Какая защита?! — в голосе Дианы проскочила истеричная нотка. — Он на тебя что, напал?!       — Нет! Нет! — Том отошёл назад, наткнулся на Дианину тумбочку, ойкнул и поднял дрожащие руки. Его взгляд отскочил в другой угол. — Нет, я… Я защищал его… от… от монстров…       — От каких, чёрт возьми, монстров?! Ты направлял на него нож! Ты хотел… ты… — она громко задышала, её грудь начала ходить поршнем.       — Да нет же, — голос у Тома был сиплый, чужой, голос какого-то другого, неизвестного человека, — мы так просто встали, в такой позе! Я, это…       Руки снова вспотели. Том провёл ладонью по щеке, оставляя на лице влажную полосу.       — Я обещаю…       Диана глубоко вдохнула.       — Выйди.       — Диан, я тебе…       — Выйди. Я хочу расспросить обо всём Рейна.       Том прикусил губу, так что в рот полился металлический вкус. Он снова стал гладить трясущиеся пальцы, словно успокаивал нервное животное:       — Да что… он же тебе ничего…       — Уй-ди, — приказала Диана.       Том ударился о косяк, втянул воздух и потёр макушку. В коридоре он столкнулся с Рейном — тот бросил на него секундный взгляд и зашёл в комнату. Том дрогнул и зачем-то шмыгнул обратно, следом за ним.       — Я… тут постою, — прошептал он. Диана сжала кулаки так, что проступили вены.       — Выйди отсюда, Том, — повторила она, повысив голос.       — Да я…       — Сейчас!       Том медленно попятился назад и встал у косяка. Диана одним шагом оказалась и двери и рывком потянула ручку на себя. Секунду дверь сопротивлялась, но затем раздался громкий хлопок.       Диана постояла у двери.       — Уйди на первый этаж, Том! — крикнула она.       — Да-да, я…       — Уходи!       Послышались шаги по лестнице.       Диана выпустила воздух и потёрла плечи.       — Тома нет. Тебе ничего не угрожает. Скажи мне честно, что произошло, — попросила она, глядя на Рейна. Тот выглядел спокойным и едва заметно удивлённым, будто не понимал, к чему этот допрос. — Если хочешь, мы выдумаем для Тома любую легенду, я умею держать секреты. Если он пытался навредить тебе, клянусь, он больше в этот дом не ступит. Ты будешь в безопасности, обещаю, — аккуратно кивнула Диана.       Рейн помедлил.       — Он просто пытался защитить меня от монстров.       Диана застыла. Её брови медленно опустились, и лицо приобрело выражение абсолютной, уязвимой растерянности.       — Ты… это правда?.. Рейн, ты можешь мне не врать, я…       — Это правда, — спокойно кивнул Рейн. — Рядом со мной был монстр, просто ты не видела его. Том спас меня. Тебе нечего переживать.       Диана схватилась за лоб и опустила взгляд в пол, бегая глазами, словно в поисках этой странной несостыковки, которая чесалась у неё в затылке. Но зачем Рейну было врать? Он бы однозначно не стал защищать Тома.       Диана снова посмотрела на Рейна, лицо которого не показывало ничего, кроме совершенной уверенности в собственных словах.       — Я… ладно… — растерянно прошептала она. — Прости, что… нагнала паники.       — Всё в порядке, не волнуйся. — Взгляд Рейна смягчился, и он вышел из комнаты.       Дверь распахнулась, и Том, стоящий у косяка, отпрянул назад. Он проводил Рейна взглядом, постоял мгновение и двинулся за ним по лестнице. Тот не обернулся. Они спустились на первый этаж.       На кухонном столе лежал перепачканный в крови клинок, который Том обронил ещё там, на месте сражения. Рейн открыл холодильник, рассматривая продукты.       Том аккуратно, двумя пальцами взял нож, вытер его об одежду и вернул его в чехол у себя на поясе. Он медленно поднял глаза, осмотрел спину Рейна в голубой футболке, приоткрыл рот, набрал воздуха, но сжал губы. Помявшись секунду, Том ушёл обратно на лестницу.